Признаться, увидев среди жанров романа эротическую прозу, я немного насторожилась. Однако то, что более века назад воспринималось как нечто вызывающее и непристойное, сегодня кажется вполне обыденным и даже невинным. Гораздо интереснее оказались философские вопросы, которые поднимает Арцыбашев, и человеческие судьбы, которые он через них раскрывает.
Почти с первых страниц меня не покидало ощущение, что я вновь встретила Печорина из "Героя нашего времени". Разумеется, Санин не его копия, но мне видится в нем своеобразное воплощение лермонтовского героя в другую эпоху, при других исторических и общественных обстоятельствах. Оба выделяются среди окружающих независимостью суждений, проницательностью и пренебрежением общепринятыми условностями. Оба вызывают у людей непонятную смесь отторжения и притяжения. Но если Печорин мучительно ищет свое предназначение, то Санин уже примирился с невозможностью постичь высший смысл существования. Он не считает необходимым подчинять свою жизнь отвлеченным идеалам, религиозным догмам и общественному долгу. Он отвергает христианскую проповедь смирения, не верит в обещания грядущего всеобщего счастья и отказывается жертвовать настоящим ради неопределенного будущего. Для него жизнь ценна сама по себе, а ее изменчивость не требует объяснения.
Особенно интересно противопоставление Санина и Сварожича. Оба живут в эпоху, когда прежние идеалы теряют свою убедительность, но по-разному переживают этот кризис. Сварожич цепляется за идеи, пытается найти в них оправдание своему существованию, болезненно ощущает несоответствие между своими ожиданиями и действительностью. Санин же принимает жизнь во всей ее непредсказуемости, не требуя от нее ни справедливости, ни обещания всеобщего счастья. При этом Санин открыт миру и людям, тогда как Сварожич, погружнный в собственные переживания, все больше замыкается в себе.
"Санину был интересен всякий человек", — замечает автор, противопоставляя его Юрию, который был убежден, что интересных людей мало. "Искусство жить — это тоже талант", — и, кажется, Санин обладает им в полной мере.
Но после знакомства с биографией Арцыбашева я задумалась: а не является ли Санин своеобразным идеалом самого писателя? Человеком, которым тот хотел бы стать, но не мог? В таком случае Сварожич представляется мне куда более близким автору: с его мучительными размышлениями, разочарованиями, нереализованными стремлениями и неспособностью примириться с несовершенством жизни. Возможно, создавая Санина, Арцыбашев пытался представить человека, который сумел преодолеть знакомые ему самому внутренние противоречия и обрести ту свободу, к которой он стремился. В этом есть любопытный парадокс: писатель, создавший героя, отвергающего необходимость жить ради идеалов, возможно, сам воплотил в нем собственный идеал.
Другая, не менее важная для меня тема романа - исследование человеческой души и того, насколько по-разному люди переживают внутренние кризисы. Соловейчик не чувствует себя нужным кому-либо, Зарудин не может примириться с позором, Сварожич теряет веру в идеалы, на которых строил свою жизнь. Лида и Людмила тоже переживают тяжелые потрясения, но их истории складываются иначе. Арцыбашев показывает, что у человеческого отчаяния нет единой причины: за внешне похожими переживаниями скрываются совершенно разные чувства, страхи и внутренние противоречия. Заглядывать в эти глубины человеческой души страшно, но вместе с тем невероятно интересно.
И именно на фоне этого многообразия человеческих судеб возникает вопрос: насколько универсальна философия Санина? Его умение принимать жизнь и интерес к людям порой соседствуют с удивительной нечуткостью к чужим переживаниям. Особенно показателен его разговор с Соловейчиком. Санин ясно понимает душевное состояние собеседника, но вместо поддержки отвечает ему с холодной прямолинейностью.
Нет смысла страдать, а жить вечно все равно никто не будет. Жить надо только тому, кто в самой жизни видит уже приятное. А страдающим - лучше умереть.
Последующая судьба Соловейчика заставляет задуматься, насколько разрушительными могут оказаться подобные слова для того, кто и без того чувствует себя ненужным.
Возможно, именно в этом и заключается противоречие санинского идеала: философия, позволяющая одному человеку обрести внутреннюю свободу, оказывается недостаточной для понимания чужого страдания. Санин нашел способ примириться с собственной жизнью, но его ответ на вопрос, как следует жить, не становится универсальным ответом для всех. И тогда возникает сомнение: действительно ли его внутренняя цельность - достижимое состояние человека или лишь художественное допущение, позволяющее Арцыбашеву исследовать саму возможность такой свободы?
В конечном счете я увидела в "Санине" не только исследование человеческих судеб, но и портрет поколения на переломе эпох. Старые ценности утрачивают силу, новые еще не обрели прочности, и каждому приходится самостоятельно искать ответ на вопрос, как жить дальше. И на этом фоне появляется Санин - новый герой своего времени, пока чуждый и непонятный обществу, но, кажется, гораздо лучше других приспособленный к изменчивости жизни.
А может быть, он вовсе не герой своего времени, а герой времени будущего? Или даже невозможного - человек, в котором его создатель воплотил мечту о свободе от тех противоречий, с которыми сам так и не сумел примириться.
И тогда "Санин" становится не только романом о человеке, нашедшем свой способ жить, но и романом о мечте создать такого человека.
2 понравилось
