Цитаты из книги Отрицание отрицания

По той простой причине, что все в России воевали только за власть, может быть, кроме Батьки Махно. За безграничную власть над всей огромной территорией и над душами, населяющими ее, поскольку все твердо знали, что власть в тысячелетней Руси — власть всегда единовластная. Не ограниченная ни парламентом, ни законами, ни юриспруденцией, ни общественным мнением, ни самими тысячелетними традициями народа. Ее обманом захватили большевики, не имевшие даже крестьянской программы в крестьянской стране.

Радуга вскинутых над Россией знамен не предвещала никакого очистительного дождя. Красное мешалось с белым, царское оранжевое — с русским трехцветным, черное анархистское — с зеленым повстанческим, и никто толком не знал, за что именно он проливает свою и чужую кровь. Все сражались за свою правду, и никто не поднял праведного меча за общую истину.

Когда происходит ломка сущего, все впадают в эйфорию, которая является всего-навсего формой сумасшествия. И все перестают работать. Чиновники — на почте, полиция — на улицах, дворники — во дворах, рабочие — на заводах, а прочие — на местах. Все идет кувырком, а Россия радуется, потому что работать она не любит. Она любит пить самогон и орать лозунги, почему плохо живется…

Война несет смерть, а смерть — отрицание жизни.

Мы потеряли собственное неповторимое лицо, тем самым отправив в отрицание себя самих, как великую нацию. Мы продолжаем существовать в зловещем круге отрицания, заменив его обывательским копированием чужих обычаев, чужих привычек, чужого быта и даже чужой кухни. Мы выпали в отрицание. Выпали. А ведь рецепта возвращения к самим себе не существует. Спросите об этом у наркоманов.

Да разве перечислишь все виды фантазии русского человека, когда вопрос касается казни соседа по хате?..

Если взять интеграл сегодняшнего времени, то получим бессмысленный бунт, если попытаться дифференцировать — бунтарская бессмысленность.

А революция всегда разрушает власть, и наружу вырывается террор. Не террор индивидуального наказания негодяев в мундирах, чем занимались левые эсеры во имя возмездия, а террор массовый, как мера устрашения народа. К нему и прибегли большевики, и будут прибегать, пока останутся у власти, добиваясь рабской покорности…

Кожанки получить надо. Кожанка — теперь форма наша. Ну, и беспощадность, конечно, тоже.

Справедливость на Руси с успехом заменяется целесообразностью. А целесообразность — необходимостью затянуть гайки или урезать норму хлеба до фунта в день. Или — своеобразием текущего момента.

Большевики — это размах русского молодца. Отобрать, выпить, закусить. Не дадите, отберут силой, причем, с веселым удовольствием. А продержатся до той поры, пока на Руси будет, что отбирать. Это — сила разрушительная, а не созидательная. Вот новую дубину или плеть они сотворить могут, а что-либо разумное, доброе, вечное — извините. Это не по их части, как говорится.

Кулисы истории, а, в особенности, ее костюмерные хранят неисчислимое количество карнавальных масок, личин, картонных корон и вполне осязаемых скипетров. А работяги за кулисами отлично знают, когда и какой именно занавес опустить или поднять для уважаемой публики, именуемой народом.

Поорет Россия, постреляет, пожжет, пограбит, а потом все равно восславит очередного батюшку царя.

Россия обречена на монархию несмотря на то, что её монарха иногда зовут Борисом Годуновым.

Две извилины в военное время - редкое достояние для офицера.

В войну убивают тела, но не души, которым достается благодарная память потомков. А во времена террора гибнут души.

На Руси кто на запад смотрит, кто - на восток, да так пристально смотрит, что и под ноги себе не глянет: не там ли утерянный грош завалялся?

Все-таки Господь правильно рассудил , что человек не должен знать когда закончится его счастье.