Не пропусти хорошую книгу
  • 20 700 000оценок книг
  • 1 100 000рецензий на книги
  • 44 500 000книг в коллекциях
Зарегистрируйтесь или войдите
Пароль будет создан автоматически и отправлен вам на почту, или ввести пароль самостоятельно
32097 6365 1280
Александр Иванович Куприн
Добавить в избранное в избранном 473 38370

Александр Куприн — о писателе

Информация

Родился: 7 сентября 1870 г., Наровчат, Пензенская губерния, Российская империя
Умер: 25 августа 1938 г., Ленинград, РСФСР, СССР

Биография

Родился 26 августа (7 сентября н.с.) в селе Наровчат Пензенской губернии в семье мелкого чиновника, умершего через год после рождения сына. Мать (из древнего рода татарских князей Куланчаковых) после смерти мужа переехала в Москву, где прошли детство и юность будущего писателя. Шести лет мальчик был отдан в Московский Разумовский пансион (сиротский), откуда вышел в 1880. В тот же год поступил в Московскую военную гимназию, позже преобразованную в Кадетский корпус.

После окончания учения продолжил военное образование в Александровском военном училище (1888 — 90). Впоследствии опишет свою «военную юность» в повестях «На переломе (Кадеты)» и в романе «Юнкера». Уже тогда мечтал стать «поэтом…

Изображения автора

Связанные видео

Библиография

Повести и романы

* 1892 — Впотьмах
* 1896 — Молох
* 1897 — «Прапорщик армейский»
* 1898 — Олеся
* 1900 — На переломе ("Кадеты")
* 1905 — Поединок
* 1909—1915 — Яма
* 1907 — Гамбринус
* 1908 — Суламифь
* 1910 — Гранатовый браслет
* 1913 — Жидкое солнце
* 1917 — Звезда Соломона
* 1928 — Купол св.Исаакия Далматского
* 1929 — Колесо времени
* 1928—1932 — Юнкера
* 1933 — «Жанета»

Рассказы

* 1889 — Последний дебют
* 1892 — «Психея»
* 1893 — Лунной ночью
* 1894 — Дознание , Славянская душа , Куст сирени , Негласная ревизия , К славе , «Безумие», «На разъезде», Аль-Исса ,…

Экранизации

1) Первый день (1936)
Режиссёр - Александр Такайшвили
сценарий - Александр Куприн, Александр Самсонияa, Александр Такайшвили
оператор - Борис Пумпянский
композитор - Васо Шаверзашвили
В ролях: Александра Тоидзе, М. Чернова, Александр Джалиашвили, А. Киасашвили, О. Цанава, Нико Микашавидзе
Жанр - приключения, семейный

2) Белый пудель (1955)
Режиссёры - Марианна Рошаль, Владимир Шредель
Сценарий - Георгий Гребнер, Александр Куприн
Оператор - Андрей Болтянский
Композитор - Алексей Муравлёв
В ролях: Виктор Кольцов, Владимир Поляков, Наталья Гицерот, Александр Антонов, Семен Свашенко, Анатолий Фрадис, Николай Чистяков, Георгий Милляр, Н. Кабакова, Татьяна Барышева
Жанр - драма

3)

Рецензии

Оценка be-free:  5  

Как известно, школьная программа по литературе у многих испортила отношение к классике, особенно русской. Я как раз из числа многих: за большинство произведений берусь с опаской. Но Куприн – единственный классик, который не только не вызвал чувство отторжения, но даже наоборот, полюбился мне именно с тех пор. Только дальше его рассказов почему-то дело не продвигалось. Экранизация классики часто способствует тому, что люди начинают ее читать. Лично для меня это сомнительная мотивация. Но в этот раз и подбор актеров и интригующая реклама не могли оставить равнодушным никого, и я, воодушевившись, взялась за чтение «Ямы».

Дореволюционная Россия и дома терпимости в южном городке в районе под названием Яма (от ямщицкой слободы). «О времена! О нравы!» - воскликнул бы Цицерон, узнав законы и… Развернуть 

Оценка Anastasia246:  5  

Слушать русскую классику, пронзительную, трогательную, такую добрую, написанную великолепным слогом, куда приятнее, чем очередные сводки о коронавирусе...

Я не особый любитель аудиокниг (мало их слушала), но как было пройти мимо этой замечательной радиопостановки по произведению одного из моих любимых писателей, Александра Ивановича Куприна)

Чудесный аудиоспектакль раскрывает нам рассказ с совершенно новой стороны. Не только как описание удивительного стечения обстоятельств, когда юный, но бедный, 14-летний пианист, Юра Азагаров получает шанс продемонстрировать свой талант, и не кому-нибудь, а самому Рубинштейну, не только как описание упорства и веры в себя и следования своему призванию несмотря ни на что.

Это еще и посвящение Музыке. Аудиоформа позволяет нам, читателям, перенестись в… Развернуть 

Истории

Загадочные случаи совпадений.
Даже и овладев собою, он долго не мог отделаться от странности такого совпадения. Его всегда интересовали и казались ему загадочными те случаи, когда, задумавшись о каком-нибудь предмете или читая о чем-нибудь в книге, он тотчас же слышал рядом с собою разговор о том же самом.

Наверное многим знакомо подобное состояние, овладевшее инженером Бобровым в повести Куприна "Молох".
Я уже не раз рассказывала истории о тех или иных совпадениях и не перестаю удивляться, когда в двух разных книгах встречаются похожие случаи, или они перекликаются именами героев/городов/болезней/ и тд и тп.
Это всё из-за привычки читать одновременно несколько книг (обычно одну слушаю, другую читаю в электронном варианте, бывает добавляется и бумажный).
Разве не удивительно, когда днём слушаешь книгу под названием Оливье Бурдо - В ожидании Божанглза , а вечером читаешь Евгений Дубровин - В ожидании козы ?
Рассказывать об очередной игре случая, плодить истории-близнецы не так заманчиво, как собрать все странные вероятности в одном месте.
Решила собирать совпадения в этой истории. Продолжая и пополняя постепенно.
***
Генри Лайон Олди - Нюансеры и Ольга Громыко - Год крысы. Путница
Между этими книгами совпадение не столь явное, но интересное. "Нюансеров" читали в группе КЛРС, во время обсуждения возник вопрос денег: почему найденная сумма не была возвращена банку? вправе ли нюансеры делить между собой награбленное? Я поделилась услышанным когда-то поверьем, что лучше не стремиться возвращать потерянное, оно может послужить откупом от более крупных неприятностей. И следом вот такое подтверждение в книге Ольги Громыко:

В детстве он часто находил монеты – и медные, и серебряные, а однажды даже подобрал золотую сережку с изумрудом. «Везунчик ты мой», – умиленно говорила мать, когда он, гордый донельзя, приносил ей свою добычу. «Пусть бы лучше терял, – суеверно ворчала нянька, – от судьбы откупался, чтоб потом по-крупному не влететь».
История произошла: 2 мая 2020 г.
Развернуть
Письмо той самой женщине

Доброй ночи, моя прекрасная Дама ( как сказал бы Александр Блок).
Надеюсь, моё письмо не разбудило вас…
Пустое письмо похоже на лампочку: оно грустно светит в слепой темноте тёплых рук.
Я уже посылал вам пустые и яркие письма, но, к сожалению, не знал ещё вашего адреса, и потому просто посылал их на нежно выдуманные адреса: Звенигород. Улица луны 21-12.
Ленинград. Улица Набокова. Больница имени Достоевского 78-59.
Вечность — улица Надежды. Дом там всего один, с зажжённым жёлтым окном, похожим на последний лист облетевшего дерева.

Вы наверное смеётесь, вы… догадались.
Да, к сожалению, я страдаю шизофренией, но это не мешает мне вас любить.
Я совсем не похож на Желткова из повести Куприна: вы даже не заметите моей любви, она вас ни капельки не обременит.
Это моё первое и последнее письмо к вам.
Все прежние мои письма к вам — получали другие люди, удивляясь нечаянно вспыхнувшей нежности в их руках.
Я не называл вас по имени, чтобы доставить удовольствие и вам и им: вы не ревнуете?

Но письма я писал не только людям.
Я писал пронзительные письма вам с признаниями в любви: это были письма дождю, луне, пролетающей космической станции надо мною в ночи, даже перелётным птицам я писал и жучку на ветке малины.
Я понял простую истину: поэты прошлого были самоубийственно робкими в своём желании назвать любимую луной, розой..
Они были… стесняющиеся своего любовного безумия, безумцы.
Они просто называли так любимых.
А любимые почему-то радовались, что их просто называют так: тоже стеснялись своего ответного безумия, а значит, и любви.

Я пошёл дальше. Вот прямо сейчас взял, и пошёл.
Иду по парку и пишу вам письмо.
Вы для меня были светом луны — и я искренне писал письмо луне.
Вы были для меня веточкой шиповника, грозой, и я им писал.
А потом у меня было обострение; я падал на пол, моё тело изгибалось, как арфа, я плакал и бредил, содрогаясь: я был луною и веткой шиповника и тенью сирени.
 Я настолько любил вас, что… становился всецело вами, забыв о себе, и с неизъяснимой радостью удивления получал письма от таинственного незнакомца, и чуточку любил его и жалел, прижимая письма к груди.
В комнате открывалось от ветра окно, и лунный свет, взявшись за руку за аромат сирени, входил ко мне, склоняясь к простёртому на полу телу.

Я был счастлив, моя драгоценная женщина ( как сказал бы Заболоцкий. А он и правда так однажды сказал).
В моей памяти сердца вспыхивали странные воспоминания, когда мы ещё даже не родились, а я вас уже любил.
Любил вас, когда вы были в лунном свете, и луна была сладостно ближе к земле; любил и в лепестковой, розовой ряби осенней лужицы в кленовом лесу 1000 000 лет назад: по качнувшемуся стебельку дождя, в отражённое небо бежало нежное насекомое: розовые ноготки удивлённого существа, почувствовавшего в себе великое чувство, которое было ещё выше разума в нём, и потому, словно замерзшая вода в тесном сосуде, нежно разрывавшее его изнутри, давая простор для разума, словно робкому цветку, вытолкнутому из чернозёмной ночи сознания, в удивлении благодарности обернувшегося на великое и странное чувство, его породившее: разум стал Орфеем, обернувшемся на свою Эвридику.

Моя милая женщина, душа души моей ( как сказал один поэт. Не знаю какой. Может и не один. А может и не говорил вовсе. Может, я — этот поэт?), мне сегодня снился сон о вас.
Мне снился рай. Вы были больны, а я был почти здоров.
У вас болело горло и вы пили тёплый чай с мёдом: я был этим чаем.
У меня иногда удивительно хорошо получается быть чаем.
Знаете, если бы в сумасшедшем доме был театр, я бы там гениально играл индийский чай ( крупнолистовой).
Вы бы мной гордились… а может, и стыдились бы робко меня, сидя в партере и прикрываясь веером.

Так вот, вы пили меня медленными глотками, а я украдкой, прозрачно и тепло, совсем как призрак ( ваши глотки — мои прозрачные шаги), стыдящийся себя и своей смерти, как мы стыдимся своего голого тела, обнимал ваше горлышко изнутри, целовал его, словно последний алый лист на облетевшем дереве, и вам становилось лучше.
Я постелил вам лесные цветы. Целое поле под луною и ночью.
Вы лежали в цветах и бредили, а я ухаживал за вами: подходил к вам робким оленёнком, то подлетал словно бы навек удивлённой совой, или карим муравьём взбирался по вашему милому, альпийскому плечу… но вам становилось всё хуже, и губы ваши почему-то прошептали: идиот.

Вы встали, подняли простыню цветов в кленовом лесу, вытряхнули из неё перепуганных зверят и ушли с нею домой.
Вы снова были у себя в постели, но дом ваш сладостно был в раю моего сна.
На вашем столике было моё обнажённое сердце, похожее на баночку малинового варенья и ложечка рядом с ним с чашкой, на которой была изображена ромашка: в ней был почти допитый чай.
Я был и в комнате и в вас.
Так мы заходим порой в ночное море ( не лично мы, разумеется), и через миг — лишь одна наша голова над водою и в мире, среди звёзд.

Так и я разливался сладким теплом в вашей груди, животе.
Это тепло — было моими руками, грудью, ногами.
Совсем как ребёнок-космонавт, я невесомо барахтался шелковистым и густым теплом в вашем теле, ощущая лунную, звенящую бездну под собой: таинственной рыбой ваше сердце коснулось в ночи моего живота.
А потом я пропал. Буквально пропал, как это часто говорят в любви ( не помню кто говорит, простите).
А ещё позже, я осознал себя почему-то пиявкой на вашей шее.
Но это была не обычная пиявка, а сумасшедшая, возомнившая себя гусеницей, которая вот-вот превратится в бабочку.

Мне представилось, что я как бы преступно и жульнически оступился на шаг назад в эволюции любовного чувства: подсмотрел бабочек у вас в животе, но не знал, чьи они: от меня они, или нет.
И меня отбросило назад, и я стал гусеницей, безумно стыдящейся своего обнажённого существования: вы ведь совсем не должны были меня видеть, вы бы догадались, что я подсмотрел то, что было у вас в животе.
Это вы мне? да, всё нормально. Я просто разговариваю в парке с сиренью, распустившейся у меня в памяти…
Простите. Тут проходила женщина и отвлекла меня.
Так вот может именно из-за этого иррационального стыда я превратился в пиявку? Она ведь совсем не гусеница.

Но мне было больно ещё и потому, что я, притворяясь пиявкой, вынужден был пить вашу кровь, сначала на груди,  а потом — и на шее, и вам ( нам?) становилось легче.
Вы словно пытались сказать мне какое-то нежное слово, но не могли из-за больного горла, а я пил вашу кровь, наполнялся вами и… словно бы всей густой теплотой ваших невысказанных слов, только ещё шевелящихся в вашем горлышке, словно бабочка в коконе.

Знаете что я подумал? Вот говорят, что у человека в животе от любви порхают бабочки.
А кто… порхает в животе гусениц? Неужели тоже, бабочки?
Тогда это удивительно… это значит, что гусеницы раньше вовсе не становились бабочками ( бог знает кем они становились: вылупятся, и каждый раз нечто разное: оленёнок, птица, цветок, мелодия грустная, стих), но, полюбив, они чувствовали в себе окрылённое чувство, как ребёнка они ощущали и вынашивали в себе любовь, и в какой-то миг, это неземное чувство стало больше их тела, и оно разорвало его, и они стали всецело и зримо тем — что они чувствовали.
Наперекор всем законам природы, понимаете?

Когда я нежно думаю о вас.. я чувствую тепло не только у себя в животе, но и в груди и в плечах: я ощущаю в себе лунный свет, дождь и вечерних птиц.
Замечали, что вечером птицы — романтики и поэты, не меньше чем Байрон, Шелли и Китс?
Они улетают ночевать в свои незримые и таинственные места с той грацией спокойного счастья, какое неведомо и перелётным птицам осенью, летящих на юг: так души летят после смерти в страну, похожую на общий сон, разом приснившийся всем людям и даже животным и деревьям.

А ещё, думая о вас, я ощущал на левом запястье — сердце своё, лёгкой веточкой сирени касавшейся засиневшего по утру окна.
Неужели однажды я стану всецело тем, что я чувствую у себя в животе, груди и даже запястье?
Быть может… именно тогда моё настоящее письмо, написанное не чернилами, но сердцем, дойдёт до вас: простите меня, я больной человек и не могу нормально объясниться в любви…
Вы просто откроете однажды окно, и получите письмо: всей нежностью природы я коснусь ваших милых рук.
Природа станет на миг совсем ручная, словно добрая птица, выпущенная из ваших рук, но не отлетающая от вас далеко: она нежно-близко, вы это поймёте.

Но я не договорил свой рай.
Вы лежали на белой постели и бредили.
Вы говорили обо мне, лунном свете, вашем муже, каком-то идиоте и цветах.
Вы говорили в меня, сквозь меня, из меня, а я был прозрачным, как призрак, не верящий в себя, пугающийся своей сбывшейся смерти: я пытался удержать ваши слова в себе, когда вы нежно были во мне, но не мог, зажимал грудь, плечи.. но слова ваши вылетали из меня: сквозные слова, как сквозные ранения.
Я плакал от ваших слов, не замечающих меня.

Силы покинули меня и я лёг рядом с кроватью, где спит ваша чудесная собака, цветом в осень.
Уснул на полу. Но во сне я стал что-то говорить, как это часто бывает со мной.
Я говорил о Бетховене, вене, каком-то идиоте, сирени, брызнувшей розовой веточкой из порезанных запястий и об аромате дождя, ворвавшемся в открытое окно.
В той странной комнате рая, лежали мужчина и женщина: она — бредила, он — разговаривал во сне, но иногда их слова, обращённые разом ко всем: ночи, цветам, дождю и луне за окном, словно бы впотьмах, вслепую, ища кого-то и оступаясь ( так ищут кого-то тысячи лет), натыкались друг на друга, и тогда голоса улыбались и говорили друг с другом: мужчина говорил с бредом, и женщина улыбалась, и улыбался лежащий на полу мужчина, словно лунатик, подносивший своё левое запястье к губам и целуя его.
А проснувшаяся в моём сне собака, положив мордочку на передние, рыжие лапки, похожие на осеннюю листву клёна, грустно косилась одними глазами то на женщину, то на простёртого на полу молодого человека, зараставшего цветами, ромашками и сиренью: над ним летали мотыльки и пчёлы, собирая мёд.

Моя вечная, бесценная женщина. Я не уверен, что это письмо дойдёт до вас.
Раньше вас его могут прочитать совсем незнакомые люди, дождь и луна.
Не ревнуйте. Если вы всё же читаете это письмо, значит, меня уже нет.
Но есть луна за вашим окном и веточка сирени. И есть милый дождь, который вы любите.
Прощайте. Я вас всегда любил и буду любить, вне зависимости кем я буду.
Не сердитесь, но я люблю вас больше вашего мужа и ваших милых друзей: они хорошие, но они любят вас только собой.
А мне легко любить вас… всей красотой природы, в которой вы нежно себя иногда ощущаете.
Мне мало любить вас в простом человеческом теле, к тому же, ущербном, в своём безумии, не достойном вас.
Итак, до встречи, моя любовь.
Я стал травой и цветами… которые я постелил на земле для вас одной.

картинка laonov
Christian Schloe

Развернуть

Цитаты

— Благодарю… Но самое, самое мое больное место — это наш приют. Понимаете, приют для порочных детей…
— О, вполне понимаю. Это, должно быть, что-нибудь очень смешное?
— Перестаньте, как вам не совестно смеяться над такими вещами. Но вы понимаете, в чем наше несчастие? Мы хотим приютить этих… Развернуть 

Ну, что же, на то и молодость, чтобы делать святые глупости.

Лайфхаки

Как запомнить географические объекты на карте.

«Где Италия?» – спрашивал ее Лихонин. «Вот он. Сапог», – говорила Любка и торжествующе тыкала в Апеннинский полуостров. «Швеция и Норвегия?» – «Это собака, которая прыгает с крыши». – «Балтийское море?» «Вдова стоит на коленях». – «Черное море?» – «Башмак». – «Испания?» – «Толстяк в фуражке. Вот он... « и так далее.

Завариваем чай, правильно!

- Дорогая моя, искусство заваривать чай - великое искусство. Ему надо учиться в Москве. Сначала слегка прогревается сухой чайник. Потом в него всыпается чай и быстро ошпаривается кипятком. Первую жидкость надо сейчас же слить в полоскательную чашку, - от этого чай становится чище и ароматнее, да и, кстати,  известно, что китайцы - язычники и приготовляют свою траву очень грязно. Затем надо вновь налить чайник до четверти его объема, оставить на подносе, прикрыть сверху полотенцем и так продержать три с половиной минуты. После долить почти доверху кипятком, опять прикрыть, дать чуточку настояться и у вас, моя дорогая, готов божественный напиток, благовонный, освежающий и укрепляющий.

Кураторы

Смотрите также

Регистрация по электронной почте
Пароль будет создан автоматически и отправлен вам на почту, или ввести пароль самостоятельно
Регистрация через соц. сеть
После регистрации Вам будут доступны:
Персональные рекомендации
Скидки на книги в магазинах
Что читают ваши друзья
История чтения и личные коллекции