13 лет помогаем находить
интересные книги
  • 20 700 000оценок книг
  • 1 100 000рецензий на книги
  • 44 500 000книг в коллекциях
Зарегистрируйтесь или войдите
Пароль будет создан автоматически и отправлен вам на почту, или ввести пароль самостоятельно

Гюнтер Грасс — о писателе

Информация

Родился: 16 октября 1927 г., Вольный город Данциг
Умер: 13 апреля 2015 г., Любек, Германия

Биография

Гюнтер Грасс — немецкий писатель, скульптор, художник, график.

Родился 16 октября 1927 в Вольном городе Данциге (ныне Гданьск). По воспоминаниям самого писателя, приведённым в книгах «Жестяной барабан» и «Луковица памяти», его родители занимались торговлей. По этническому происхождению отец писателя — немец, мать — представительница кашубского народа.

Во время Второй мировой войны в 15 лет вместе со своими одноклассниками был призван в обслугу зенитной батареи, затем отбыл трудовую повинность и в ноябре 1944 был зачислен в 10-ю танковую дивизию «Ваффен-СС», в составе которой участвовал в сражении с советскими войсками в апреле 1945 и был ранен. После войны пробыл в американском плену до…

Библиография

Циклы произведений

Данцигская трилогия

1959 — Жестяной барабан / Die Blechtrommel
1961 — Кошки-мышки / Katz und Maus
1963 — Собачьи годы / Hundejahre

Романы и повести

1969 — Под местным наркозом / Örtlich betäubt
1972 — Из дневника улитки / Aus dem Tagebuch einer Schnecke
1977 — Камбала / Der Butt
1979 — Встреча в Тельгте / Das Treffen in Telgte
1982 — Вымыслы / Kopfgeburten
1986 — Крысиха / Die Rättin
1992 — Крик жерлянки / Unkenrufe
1995 — Широкое поле / Ein weites Feld
1999 — Моё столетие / Mein Jahrhundert
2002 — Траектория краба / Im Krebsgang
2006 — Луковица памяти / Beim Häuten der Zwiebel
2008 — Фотокамера / Die Box (рус. пер. под названием «Фотокамера.…

Титулы, награды и премии

1959 — Премия «Группы 47»
1965 — Премия Георга Бюхнера
1982 — Премия Джанджакомо Фельтринелли
1999 — Нобелевская премия по литературе

Ссылки

Графические и скульптурные работы Гюнтера Грасса
Лауреаты Нобелевской премии по литературе: ГЮНТЕР ГРАСС

Рецензии

Оценка TibetanFox:  5  

Конечно, попытаться написать отзыв на этот роман — всё равно что сморкнуться в вечность. Собрать воедино все впечатления от этого опыта читательского труда (и это тот редкий случай, когда действительно "труда") довольно сложно, так что обрывками.

Есть в Германии писатель Генрих Бёлль, который проводит литературную политику сопричастности и с головой макает нас в действия фашистской Германии. Нежно его люблю. А есть в Германии писатель Гюнтер Грасс, который проводит литературную политику отчуждения, стараясь встать от фашизма максимально далеко и лучше вообще такую каку руками не трогать. Кстати, кому интересно, Грасс состоял в "Группе 47" (и это вовсе не музыкальная группа, играющая на 47 гитарах). Они очень не хотели, чтобы страна отвернулась от своего прошлого и сделал вид, что ничего… Развернуть 

Рецензия экспертаПрочитанная книга - еще одна прожитая жизнь
Дополнительные действия
Оценка Anastasia_Markova:  4  
Придется опять совершить траекторию краба: вернуться назад, чтобы продвинуться вперед.

Так и в этом произведении все намешано: прошлое и настоящее. Меня всегда пугают такие книги, где идет смешанное повествование, я боюсь запутаться в сюжетных линиях и не понять сути. Автор неоднократно возвращается очень сильно назад, чтобы подробно все рассказать, а потом может сразу написать о настоящем.
Автор очень подробно рассказывает о Вильгельме Густлоффе, но если коротко, то это нацистский партийный лидер, основатель и глава швейцарского отделения НСДАП. Был убит пятью выстрелами из револьвера студентом еврейского происхождения Давидом Франкфуртером. В Третьем рейхе был объявлен мучеником. И в честь его имени был назван корабль.
Также подробно рассказывается о советском командире подводной лодки… Развернуть 

Истории

"За то, что его игривые и мрачные притчи освещают забытый образ истории".

(1927 - 2015)

TgyUuwgl.jpg
© Henning Heide

На восемьдесят восьмом году жизни скончался великий просветитель, Гюнтер Грасс. Всякий его абзац на страницах прошлого усаживал меня в гостеприимное кресло телячьей кожи (судя по привычно усталому хрипу, седых времен производства), а костям дедушки Гюнтера было уютнее у самого прогоревшего каминного рта. Дедушка грел табак в дорогущей трубке из мореного дуба и шевелением усов развевал аромат бренди, стакан с которым ютился в складчатых ладонях. По запаху становилось понятно, что бренди был теплым. Где-то за стеной фортепианно звучал Скрябин.
Я всегда с почтенным удовольствием слушал дедушку Грасса. Он рассказывал историю самого страшного века всех цивилизаций этой планеты не как боец танковой дивизии СС и даже не как нобелевский лауреат - этот самый лауреат, последний лауреат по литературе прошлого тысячелетия, он как раз потому, что записывал за мыслями рядового гражданина своей страны. Пожилым - иногда усыпляюще монотонным, иногда просто бубнящим - слогом: от создания "Большой Берты" в десятом году, через вымысел беседы Ремарка и Юнгера, через войны, по развалинам сломанного Берлина, под стеной, через панк-помешательство середины семидесятых, - до берлинского "парада любви" девяносто пятого и кудрявой Долли.
"Болезнь именовалась по фамилии врача, который первым ее описал. Болезнь Пертеса. Медленное разрушение головки бедренной кости". Болел один из сыновей Гюнтера Грасса, а я излечился от того же к двенадцати годам, хотя об окончательном выздоровлении речь не идёт – бедро всегда будет тянуть. Даже когда у меня будет породистый и обязательно ужасно красивый кобель чёрной немецкой овчарки, которого я нареку...

Маринеско уже никогда не потопит лайнер; Давид Франкфуртер никогда не убьёт Вильгельма Густлоффа; Йоахим Мальке не удостоится Железного креста. Будем надеяться, что и Харрас больше не обретёт дома, которого у него и вовсе не должно было быть.
Барабан же Оскара Мацерата по нотам дедушки Грасса продолжит откашливать забывающиеся ритмы истории до самого конца. Для детей, внуков, правнуков, - для человечества.

Но нет на свете ничего чистого. И снег не чист. Ни одна девственница не чиста. И даже свинья чиста небезупречно. И дьявола в чистом виде не бывает. И любой звук не возникает в чистоте. Каждой скрипке это известно. И каждая звезда, подрагивая, тихо об этом звенит. И каждый нож, когда чистит, знает: даже картошка не чиста, у нее есть глазки, а глазки надо выкалывать.
"Собачьи годы" (1963)

1935
[...] я помогал ему осуществлять медицинское обслуживание тех рабочих лагерей, которые были разбиты прямо средь чиста поля на предмет сооружения первого участка рейхсавтострады от Франкфурта-Майна до Дармштадта.
[...]
Большая часть рабочих вела себя, однако, вполне прилично, движимая благодарностью, потому что великое деяние фюрера — провозглашенное им уже 1-го мая 1933 года намерение создать сеть автомобильных дорог, связывающих воедино всю Германию, обеспечило работой и жалованьем тысячи молодых мужчин. Да и для тех, кто постарше, подошла к концу многолетняя безработица. Однако непривычно тяжелая работа не всем давалась. Вероятно, плохое и неразнообразное питание в течение последних лет было причиной физического коллапса. Во всяком случае, мы оба, доктор Брёзинг и я, по мере быстрого продвижения трассы все чаще и чаще сталкивались с до сих пор не проявлявшейся и потому неизученной формой нетрудоспособности, которую доктор Брёзинг, человек консервативных взглядов, но не лишенный юмора, называл обычно «болезнью землекопа». Либо «хрустом».
Причем всякий раз это выглядело совершенно одинаково: пораженный этой болезнью рабочий, все равно, молодой или уже зрелого возраста, вдруг, при интенсивной физической нагрузке, особенно там, где приходилось ворочать лопатой огромные массы земли, слышал этот вышеупомянутый хруст между лопатками, за которым следовала резкая, препятствующая продолжению работы боль. На рентгеновских снимках доктор Брёзинг находил доказательства так метко поименованной им болезни: трещину, проходящую через отростки позвонков на границе между шейным и грудным отделом позвоночника, каковая чаще всего поражала первый грудной и седьмой шейный позвонки.
Вообще-то этих людей надлежало немедленно объявить нетрудоспособными и освободить от работы, однако доктор Брёзинг, который сам же называл предложенный правлением стройки темп «безответственным» и даже, в разговорах со мной, «убийственным», хотя в остальном казался человеком вполне аполитичным, не спешил с увольнениями, так что больничный барак у нас всегда был перегружен сверх всякой меры.
"Моё столетие" (1999)

1941
[...] другой с борта крейсера «Принц Евгений» мог наблюдать, как «Бисмарк» за три дня до того, как пойти ко дну с более чем тысячей человек на борту, сам утопил английский «Худ»: «И если бы торпеда не попала в весельную установку, лишив тем самым „Бисмарк“ маневренности, он бы, возможно…» И еще нескончаемая цепь историй, изготовленных по рецепту «Вот если бы не собака, тогда б он зайца…»
То же и каминный стратег Шмидт, который заграбастал с помощью своей «Хрустальной» серии, вышедшей впоследствии у Ульштейна в виде толстенного фолианта, много миллионов.
А именно: он успел сделать открытие, согласно которому балканская кампания лишила нас возможности одержать победу над Россией. «Только потому, что какой-то сербский генерал по фамилии Симович устроил в Белграде путч, нам пришлось сперва наводить порядок на Балканах, на что ушло пять недель драгоценного времени. Но что произошло бы, выступи наша армия на восток не 22-го июня, а уже пятнадцатого мая, и соответственно танки Гудериана отправились бы наносить завершающий удар по Москве не в середине ноября, а на пять недель раньше, еще до того, как развезло дороги и ударил Дедушка Мороз…»
И снова, в согласии с затухающим огнем камина, он погрузился в мрачные раздумья об «упущенных победах», и пытался задним числом выиграть проигранные сражения — после Москвы ему дали к тому повод Эль-Аламейн и Сталинград.
"Моё столетие" (1999)

За длинным столом сидели другие люди: проверка на полезность. Никакие не герои; просто собрание сорокалетних.
Они меряют друг друга с интересом и пафосом профессиональных смотрителей трупов и вскоре начинают скучать от излишка разума. Потом (для отдыха) язвят по адресу вылезшего на авансцену молодого поколения, а также тех, кто старше, и вообще всех, кто бурлит и ликует до умопомрачения, смыкаясь с молодёжью в призыве к конечным целям. («Как он отвратителен, этот новомодный шиллеровский воротник» – «Тошно смотреть на эту голубоглазость!») Они холодны и не замахиваются далеко. Бывшие гитлеровские юнцы все свои утренники уже отпраздновали. Только бы не стать трагически-героически-жалостливыми. Их чувства преждевременно гаснут в дефинициях. Посентиментальничать в кино – ещё куда ни шло. Не признаваться в своих слабостях. Они хорошо устроились, даже проблемы старения – похоже на то – их не волнуют, этим заняты умы тридцатилетних: «Это у нас позади. Мы всегда были старыми!»
Что верно, то верно: рано обретённая дряхлость мешает нам, словно невинным младенцам, начать с нуля. Нехоженые пути нам и во сне не грезятся.
"Из дневника улитки" (1972)

Подобно тому как Нобелевская премия, если отвлечься от всякой ее торжественности, покоится на открытии динамита, который, как и другие порождения человеческого мозга — будь то расщепление атома или также удостоенная премии расшифровка генов, — принес миру радости и горести, так и литература несет в себе взрывчатую силу, даже если вызванные ею взрывы становятся событием не сразу, а, так сказать, под лупой времени и изменяют мир, воспринимаясь и как благодеяние, и как повод для причитаний, — и все во имя рода человеческого.
"Продолжение следует...", речь по случаю присуждения Нобелевской премии, произнесенная 7 декабря 1999 года в Стокгольме.
История произошла: 13 апреля 2015 г.
Развернуть

Лайфхаки

Рецепт холодца

Основу холодца — он называл его «студень» — составляют половина головы, свиной пятачок и уши, благодаря чему холодец должен непременно желировать сам по себе. Детально описывался процесс варки: половина головы кладется в просторную кастрюлю, заливается подсоленной водой, после чего кастрюлю ставят на маленький огонь; варка продолжается не меньше двух часов, а главной приправой служат гвоздика, лавровый лист и цельная луковица.

Что же касается удаления костей из свиной головы, то здесь прилежный ученик послушно следовал указаниям маэстро: жестами обеих рук он демонстрировал нам, как после варки отделить жир от костей, рыльце от хряща, как соскоблить желе с кожи и свиных ушей, дающих особенно клейкую массу, причем маэстро никогда не размахивал руками впустую. Он целенаправленно орудовал…
Развернуть 

Рецепт колбаски

Вскоре мы научились смешивать взбалтываемую свиную кровь с овсяной кашей, чтобы, приправив ее майораном, сварить эту густую массу, а потом начинить ею хорошо промытые свиные кишки, которые затем нужно перевязать, и получается замечательная колбаса. Под конец маэстро порекомендовал согласно южноевропейскому рецепту добавлять в колбасную начинку «триста грамм изюма на пять литров крови, прошу покорно».

Смотрите также

Регистрация по электронной почте
Пароль будет создан автоматически и отправлен вам на почту, или ввести пароль самостоятельно
Регистрация через соц. сеть
После регистрации Вам будут доступны:
Персональные рекомендации
Скидки на книги в магазинах
Что читают ваши друзья
История чтения и личные коллекции