Захар Прилепин
Евгений Николаевич Прилепин
Рейтинг книг:
3782 3286 896 400 77

Рецензии (479)

14 января 2016 г., 16:22
2.5 /  4.413
Берёзка & Водка & Душенька русская

Ох, Захарушка, ох, Прилепушка... Первое время он мне казался эдаким пародийным Сергеем Безруковым от писательской сохи. Выйдет на чистое поле бумажного листа и ну стонать про берёзки русские, про водицу колодезную и думы тяжкие простого работяги. Позже стало понятно, что он человек талантливый. Основной его талант — маркетинг. Захар прекрасно разбирается в том, чего хочет от него читатель, за что он готов дать денежку, а за что какой-нибудь усатый дяденька даст премию. Так же хорошо он знает, с кем нужно дружить, что нужно говорить и что делать на публику, чтобы всё было тип-топ.

Захар вообще знает массу разнообразных вещей. Он, например, прекрасно знает, как писать хорошую литературу. Он начитан и может скопировать десятки образцов прекрасного слога других авторов. Классическая литература отскакивает от зубов. Поэтому он может написать прекрасный реферат, добротный материал, который мы все уже где-то когда-то видели: тут духовность, тут слезливая сцена, тут душенька русская. Для особенно туповатых читателей он ещё раз и ещё повторит какой-нибудь не очень сложный символ, а то и объяснит его, вдруг не поняли. Выделит. Ещё раз. Ещё. Символ, как водится, лучше брать пошире и помощнее: религиозные штучки, например, прокатят на ура. Впрочем, иногда у Захарки проявляется и собственный стиль сквозь гладкие абзацы, обкатанные потом и кровью других авторов. Тогда в тексте появляется надрыв, рубленые абзацы, пауза после каждого предложения, в которую предполагается вздохнуть и пригорюниться или поднять очи долу. Ну, или охнуть: "В какой страшной стране мы живём". Жили. Будем жить.

Проблема в том, что такая литература была классная у первопроходцев, у тех, кто придумал и развивал подобную прозу. Сейчас это уже пресное тесто, вторичное донельзя. При этом действительно хорошее, но... Никакущее. Тем интереснее вдруг заметить в этом полумёртвом реферате какие-то блестящие детали от настоящего Захарки, который в лагерях, конечно, не сидел, но жизненные мелочи заметить острым глазом может. Блеснёт такое крутецкое наблюдение - и пропадёт. И опять монотонное бу-бу-бу от проверенных источников, Захар уверен, что напишет это сочинение на пять по проверенным лекалам. Как же тут не написать, всё на месте. Даже кажется иногда, что он составляет маркетинг-карту романа. Так, в этой и этой главе будет любовь, две штуки, вот тут будет драма, три штуки, через каждые десять процентов романа будет сильная сцена, чтобы слёзы на глазах, через каждые пятнадцать - цитата, чтобы афоризм. Всё посчитано, продумано, распределено, уложено в график.

Из общего графика выбивается только главный герой романа, потому что про какого бы персонажа Захар не писал, всё равно получается сам Захарка. Точнее, не он сам, а его идеализированный вариант, каким он очень хотел бы казаться, чуть-чуть приперченный незначительными недостатками, чтобы не казаться супергероем из дешёвого фэнтези. Это всегда одинаковый молодой человек с невнятной внешностью, с определёнными моральными устоями, отношением к женщинам и жизни, он всегда одинаково думает и поступает. Ещё драться очень любит - одна из немногих вещей, которые Захар описывает не по чужим заметкам, поэтому получается живо, сочно и правдиво. Другое дело, что люди в лагерях вряд ли бы стали так смачно драться, как молодые сытые волчата. Да и вообще во многое верится с трудом: в один день персонаж готов сметану, упавшую в грязь, вылизывать, а уже через неделю успел отъесться на хорошей жизни и равнодушно суёт пирожки собакам и оленям, игнорируя товарищей в двух метрах от него, которые по-прежнему за эту сметану удавиться готовы. Не бывает такого. Или персонаж тогда - клинический равнодушный идиот, что никак не вяжется с его остальным образом.

Что в итоге получилось? Слишком затянутое повествование, которое предсказуемо чуть более, чем полностью. Оно не такое уж и скучное, оно написано добротно и многим даже понравится, но зачем читать эту вторичный фарш из классики, если есть первоисточники, которые живее и интереснее? Думаю, что эта схема с "громкой" темой, классическим повествованием и маркетинговой расчётливостью не раз ещё повторится в работах Прилепина. Золотая жила ведь.

P.S. В романе есть картонный персонажик, который выражает интересную мысль. Он весь из себя сахарный иисусик, батюшка в лагере, который кается в единственном, казалось бы, грехе: дескать, вот делаю я людям добро за счет собственной кровушки и хлебушка, а при этом думаю: "Божечки, ну какой же я отличный батюшка, какой я просто охрененчик". Вот мне иногда казалось, что Прилепин при написании романа тоже так думал. Пишет, а сам: "Господи, ну какой же я всё-таки охрененный писатель! Живой классик! Эх! Вставлю-ка ещё немножко духовности, чтобы наверняка".

29 декабря 2013 г., 01:40
1.5 /  3.863

Пацанва-пацанчики, я вам сейчас за книжку тут затру, а вы сильно не серчайте, что мне не понравилось.

Бес его знает, что у кого и как лобызают в современной литературной российской тусовке, но Прилепин центрифужится где-то в самой гуще, поэтому фамилия всплывает то там, то сям. Дескать новый Горький (потому что учился в Нижнем? о___О), правда русская и кристально чистый стиль. Тут я могу согласиться, местами Захарка (звучит-то как, Захарка, прямо берёзками повеяло… Ах, да, псевдоним) действительно пишет метко, не в бровь а… По лбу. Потому что ключевое слово здесь всё же «местами», и эти самые филигранные места никак не хотят образовывать общее полотно, так и висят рыхлым раздробленным на феоды текстом. И это было хорошее.
А теперь о не очень хорошем.

Во-первых, Прилепину я не верю. Тут, конечно, всегда можно ловко мне возразить, что я не того полу, чтобы врубаться в пацанскую правду – и я соглашусь. Но всё же сложно верить в романтику кровавых соплей и лампасов, когда о ней говорит человек с безукоризненно вычищенными лаковыми ботинками, идеальным маникюром, холёным фейсом и отличным филфаковским образованием (вот тебе бесплатная реклама, любимый альма матер).

Во-вторых, у Прилепина съезжает сюжет. Сначала он говорит о Фоме, потом о Ерёме, потом о Феофане… И вроде все эти проблемы знакомы, но скачки с пятого на десятое и попытки объять необъятное приводят к тому, что качество из-за количества начинает хромать. Хотя проблемы все знакомые: тут пьют, тут бьют, тут бунтуют и сидят.

В-третьих, я не в восторге от того, что главный герой подаётся эдаким положительным и чётким, но если разобраться, то он пустой и не выдерживает никакой критики. Туповатый и ограниченный «Санькя» (омерзительно-жалостливая вставка про этот «никнейм», кстати) симпатии не вызывает. Хрен с ним, что он не хочет работать, учиться, развивать мозги и так далее. Но нафига ему забираться в политические дебри? Или это Прилепин так ловко показывает, что тупыми баранами а-ля Санькя легко управлять? Ведь своих политических взглядов у главного героя нет, только чужие, навязанные теми, кто ведёт баранчиков на убой. В таком случае нечего добрую половину текста отстаивать право гопника на глубокую душу – может, она у кого-то из них и действительно есть, но не про санькину честь.

В-четвёртых, некоторые моменты расчётливо бьют по первичным сильным эмоциям, но если хоть немного подключить мозг, то видно, насколько они глупы. И вся эмоционально-заряженная часть книга выглядит довольно жалко. Взять хотя бы ту сцену, где главный герой с пафосом тянет по заваленной снегом дороге гроб с телом отца. Ну детские игры же, ё-моё, то же самое, что котёночка под дождём фотографировать. Слишком грубо, и ещё более странно, что некоторые моменты Прилепин наоборот выписывает весьма тонко.

Что в итоге? Роман, похожий на плохо пропечённый пирог. Повезёт, так вытащишь кусочек с хорошо поджаренной начинкой, но от всего текста целиком, скорее всего, начнётся несварение: слишком много подгоревших и полусырых фрагментов. Зачем было печь его – непонятно. Возможно, чтобы опробовать новую плиту или рецепт.

4 ноября 2014 г., 17:16
5 /  4.413

1. Историческое сознание
Пока я читал роман Прилепина, было ощущение, что я читаю не только лучшую книгу, написанную с начала века, но и самую важную книгу последнего времени.
Рассказ о ГУЛАГе расколол нацию в 1989-1990 гг.
Рассказ о ГУЛАГе теперь должен объединить нацию.

Понятно, что единой общностью нас делает ощущение причастности к исторической судьбе своего народа. То, что принято называть единым историческим сознанием, «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам». Понятно, что свою историю нужно принять умом и сердцем. Но какую историю любить? Вокруг столько интерпретаций, столько версий. Все самые острые общественные дискуссии происходят на почве трактовки исторических событий и личностей. Тех, кого по одному каналу называют героями, на других – причисляют к злодеям или бездарностям. Кто-то с высоких трибун вычеркивает из истории целые периоды, кто-то заявляет что у России «цивилизованной» истории никогда и не было... Наблюдая всю эту информационную склоку, чувствуешь себя тем ребенком, у которого поссорились мама с папой, наговорили друг другу обидных слов и разошлись в разные углы. А ребенок стоит между ними растерянный и не знает, к кому прижаться. Так же и в истории, кажется, что сейчас вновь сошлись в битве дореволюционная и Советская Россия, что гражданская война, закончившаяся в 1922 году, вспыхнула вновь, только теперь перевес на стороне белых.
Михалков снимает слезливые фильмы про «какую страну потеряли».
Путин на Селигере заявляет, что большевики были национал-предателями в годы Первой мировой.
Государство финансирует программы десталинизации…
О каком едином историческом сознании может идти речь?
Общество опять разошлось по разные стороны баррикад и выкатило пушки. Все хотят победы и, кажется, мирному исходу не бывать.
Но выход есть.

И он отнюдь не в каком-то утопическом покаянии. Не в суде. Все попытки расквитаться с историей, найти виноватых, не могут служить благу страны, но только способствуют разобщению российского общества и государства, могут поссорить, но не сплотить людей.
«После выхода романа “Архипелаг ГУЛАГ” советская власть лишилась любого морального оправдания», – так говорили в начале 1990-х гг., так многие говорят и сегодня. Любой аргумент защитников советского времени – космос, внешнеполитические успехи, модернизация, наука, образование – разбивался вдребезги о ГУЛАГ. И еще о 1937 год. В лице ненавистников советской власти, любой, воспевавший советские успехи, автоматически воспевал ГУЛАГ. Сочувствовал как бы абсолютному злу.
ГУЛАГ стал символом большевистского злодеяния, не нуждающимся в осмыслении. Никто не пытался посмотреть на ГУЛАГ как на историческое событие.
О ГУЛАГе писали только с точки зрения жертвы.
Прилепин первый дал слово всем сторонам.
В этом смелость и новизна романа.

Артем Горяинов, главный герой «Обители», совершает обход всех кругов Соловецкого ада, чтобы показать нам его обитателей. Перед ним демонстрируют красноречие каэры (контрреволюционеры), проповедуют священники, ругаются ученые, представители интеллигенции, исповедуются поэты и большевики. Прилепин дает высказаться начальнику лагеря Федору Эйхманису и чекистке Гале.
Мячик летает от одних к другим, и в этом напряженном диалоге начинает проступать эпоха. «Монахи построили храм, а большевики – тюрьму и мучают людей», – слышим мы с одной стороны. «Теперь тут обижают семь тысяч человек. А до сих пор тысячу лет секли всю Россию! Мужика – секли и секли! Всего пять лет прошло (после революции) – но кому сейчас придет в голову отвести взрослого человека на конюшню, снять с него штаны и по заднице бить кнутом?» – слышим мы с другой стороны.
«Большевики убили русское священство»! «Как бы не так, – парирует Эйхманис. – В России сорок тысяч церквей, и в каждой батюшка. А в Соловках их сейчас – 119 человек! И то самых настырных и зловредных. Где же остальные? А все там же». Основным источником информации и ее безальтернативной интерпретации на Руси всегда были священники. «Самое главное им (русским людям) объяснял поп – и про Бога, и про Россию, и про царя. Тираж любой книги Блока был – одна тысяча экземпляров. А у любого попа три тысячи прихожан в любой деревне. И если батюшка говорит, что советская власть – от Антихриста, – а они говорят это неустанно! – значит, никакого социализма в этой деревне, пока стоит там церковь, – мы не построим!»
И так далее.
Этот истерический, переходящий на хрип диалог о судьбе родины продолжается на 752 страницах, и мы начинаем понимать мотивы поступков, которые раньше казались немотивированной жестокостью. Прилепин не оправдывает ГУЛАГ, лагерный ужас написан без прикрас, он пытается, как медиатор переговоров, дать каждой из сторон максимально откровенно высказаться. Рассказать о своих идеалах и интересах. «Принять», «простить», «осудить» – все это личное дело каждого. Главное – понять оппонента. С этого начинается конструктивный разговор. Понимание создает предпосылки единения.
Захар Прилепин в романе «Обитель» выводит историю ГУЛАГа из подвала идеологических упрощений на холодный воздух общенациональной драмы. Это драма каэров, священников, ученых, представителей интеллигенции, поэтов и большевиков, блатных. Всех. Всей России.

История это не набор досадных случайностей, она имеет свою внутреннюю логику, свою правоту. И если мы хотим любить нашу историю, мы должны принять ее целиком, соединив в единое целое дореволюционную, Советскую Россию, русское зарубежье и современную Россию. Идеолог сменовеховства Николай Устрялов писал: «Наши внуки на вопрос, чем велика Россия? – с гордостью скажут: Пушкиным и Толстым, Достоевским и Гоголем, русской музыкой, русской религиозной мыслью, Петром Великим и великой русской революцией». Устрялов одним из первых в русской эмиграции признал революцию и советскую власть закономерным продолжением отечественной истории. И тут нет противоречий. Религиозная мысль ультраконсервативного Ивана Ильина такое же достижение русского духа, как и анархизм Петра Кропоткина. А эмигрантский роман «Лето Господне» Ивана Шмелева, поэтический гимн старой Руси, так же близок нашему сердцу, как «Василий Теркин» Твардовского или «Тимур и его команда» Аркадия Гайдара – книжка, написанная для советских пионеров.

2. Антиутопия
«Обитель» Прилепина можно рассматривать еще как роман-антиутопию. Только невыдуманную. Дело в том, что Соловецкий лагерь, первый лагерь Советской России, рассматривался изначально как лаборатория нового человека. Идеалисты-руководители новой республики думали, что в лагере можно перековать человека, сделать из преступника полноценного гармонически развитого гражданина.

Дело в том, что все революционеры, начиная с XVIII века, верили в социальную природу зла. Они считали, что человек рождается прекрасным, а преступником делает его дурно устроенное общество, построенное на неравенстве. И еще они считали, что труд является одной из главных потребностей человека. В коммунистическом обществе, мол, не надо будет никого заставлять трудиться. Исходя из этого, создатели лагеря полагали, что если всем заключенным дать работу, соответствующую их силе и навыкам, и всех поставить в равные условия (интеллигентов перемешать с уголовниками), человек может измениться. Возрасти над собой. Поэтому Эйхманис, первый начальник Соловецкого лагеря, учредил у себя два театра, два оркестра, две газеты, восемь школ, двадцать два ликбеза, двенадцать профкурсов и восемнадцать библиотек, «включая передвижные». Все условия для гармоничного развития личности. Даже музей монастыря открыл.

Соловки Эйхманиса были государством в государстве. «Здесь не столько лагерь, сколько огромное хозяйство, – говорит он. – Лесозаготовка – лесопильное и столярное производства. Рыбная и тюленья ловля. Скотное и молочное хозяйство. Известково-алебастровый, гончарный, механический заводы. Бондарная, канатная, наждачная, карбасная мастерские. Еще мастерские: кожевенные, сапожные, портновские, кузнечные, кирпичные… Плюс к тому – обувная фабрика. Электрификация острова. Перегонный завод, железная дорога, торфоразработки, сольхоз, пушхоз и сельхоз». На Соловках высаживались редкие сорта роз, разводили лис, изучали водоросли.

Читаешь и думаешь, ведь собрано все, чтобы построить Город Солнца. Воплотить Утопию. Вот только ничего не получилось почему-то. Вместо Города Солнца построили живодерню. Почему?

Может быть, потому что уголовник при новом, справедливом строе, остается таким же уголовником. Человек как был страшен, так и остался. «Революция не принесла быстро того, чего ждали», – говорит чекистка Галина. И в этих словах слышится страшное, непосильное разочарование. А ведь, действительно, ждали антропологического чуда. Его предрекали философы и поэты. Николай Бердяев, Андрей Платонов. Ждали, что в новый мир войдет гордый новый человек, свободный от греха эксплуатации, а получилось, что со дна поднялась всякая мразь, уголовщина. Это, во-первых.

А во-вторых, Мировая война, революция и гражданская война сделала людей жестокими. «Те, кто винит нас за жестокость, ни дня не были на фронте», – говорит Эйхманис. Люди, которые привыкли убивать, которые носят маузер на ремне, не могут остановиться перед соблазном решать сложные проблемы простыми расстрелами. Нет человека, нет проблемы. Для всего поколения революционеров война не заканчивалась никогда.

В результате, вместо лаборатории получился «цирк а аду», «фантасмагория», как говорит герой книги. Потому что «каждый человек носит на дне своем немного ада: пошевелите кочергой – повалит смрадный дым». Ошибочной оказалась старая гипотеза Жан-Жака Руссо про изначальную доброту человека. Кажется, Прилепинская «Обитель» об этом. В романе есть всего одна пафосная сцена, написанная, чтобы показать, что люди небезнадежны. Когда приговоренные к смерти заключенные ночью коллективно исповедуются в грехах перед принятием причастия. Это сцена безумия. Вырывается наружу дикий вопль страха и покаяния, примиряющий всех в этом лагере, в этом мире. А наутро «причастные Тайнам» вновь начинают друг друга мучить. И владычка-монах, с которым они связывали надежду на спасение, умирает. Воистину: «Человек темен и страшен, но мир человечен и тепел». Это последние слова романа.

10 августа 2012 г., 22:51
5 /  4.167

Если бы вдруг Захар Прилепин пришел ко мне в гости, я бы готова была взять больничный, снять с карточки всю наличность, бегать по два раза в день за водкой и печь пирожки с мясом.
Только бы он рассказывал и рассказывал!
Детей бы отдала на пятидневку, ибо ничто не должно отвлекать.
Говорите, что хотите.
Мне все равно.
У меня Прилепин.
Дело ведь и не в том, что он так ярко раскрасил мои мысли об Улицкой, Гришковце и женской прозе (йееесс!). Ха! Иронизирует сейчас каждый второй, если не первый, дурак, умеющий лупить по клавишам.

Дело во всегдашней обоснованности его мнения. И когда только успевает все это читать. И дело еще в том, что и хвалить он умеет великолепно. Он помирил меня с Дуней Смирновой, к примеру.
Великое множество имен в современной литературе последовало к прочтению благодаря Прилепину. И целый список современных фильмов.

Впрочем, к чему это я? Если вы его не читали, то, вероятно, скажите мне, что его фамилия не Белинский и даже не Бахтин, чтоб вещать нам тут о литературе.
Ну и на здоровье - не слушайте. Мне больше достанется! Самой мало.

P.S. кому интересно - список лучших книг "нулевых" от Захара Прилепина в комментариях.

28 марта 2016 г., 17:01
5 /  4.413

У «Обители» Захара Прилепина, даже если ее не открывать, а просто на нее смотреть, есть одна проблема. Она прямо на обложке и смотрит на вас. И, ежели вы депутат или иной государев слуга, али просто инакомыслящий, то она уже вас априори ненавидит. Такое бывает. Да и мало ли кто вы вообще такой, книга может вас сильно невзлюбить. Поэтому, дабы не искушать судьбу и не подталкивать книгу к ненависти, купите упаковку жевательной резинки Turbo, вдумчиво прожуйте, а наклейками заклейте имя автора на книге. На самый всякий случай. И при книге не высказывайте своего отношения к действующей власти и событиям на Украине. Она вас и сквозь наклейки с машинками сожжет ненавистью и презрением. Только если шепотом и в темноте. Я предупредил.

А если вы не поняли смысл первого абзаца, то тогда о литературе. Тут все просто, «Обитель» - это на самом деле великолепная, не побоюсь, феноменальная для нашей современной литературы книга. Без какого-либо сарказма. Такая прекрасная история, столь виртуозно вплетенная в нашу историю – может и не редкость, у нас многие так могут, но герои, сюжетные перипетии, драма – это все на высочайшем уровне. Книга транслирует очень правильные и хорошие ценности, не скатываясь в эмоциональную патриотическую клюкву. Это как если бы Первый канал начал бы, хотя чего это я, чего он начал бы.. В общем, для российской современной, не побоюсь опять же, популярной литературы это какая-то редкая орхидея на поле сорняков. Ты слышишь, Дима? Сорняков. Корневищных, корнеотпрысковых, яровых поздних сорняков. Я искренне советую и буду советовать своим друзьям эту книгу прочитать.

У книги есть одна деталь, одна особенность и одна большая редкость, чего я встречал только у западных корифеев (мы говорим исключительно о современной литературе). В «Обители» какая-то невероятно точная и предельно понятная передача всех ощущений и эмоций. Сюжет и герои – это, конечно, хорошо, но такая цветопередача – это большая редкость. А здесь высокое разрешение – еда-баланда, разнаяпогода, когда по морде кому-то бьют – все ощущается как будто на себе. Когда герои в подвале ночью пытались согреться, я как наяву вспомнил, как 10 лет назад я поиграл зимой в футбол под (или над) Нижним Новгородом в -34. Как согреться потом пытался. Как не получалось, а кто-то еще жалобно плакал и просил добить. Абсурдный холод, паршивый вкус еды, улыбка, когда солнышко выглянуло, – в этой книге все камертоном отзывается у читателя. А это большущее мастерство. Я вот вряд ли когда-то посещу Соловки, но теперь я там уже был и прекрасно знаю, как выглядит монастырь, Белое море и местный гренландский тюлень.

Но, все равно, остается та самая проблема из первого абзаца, которая никак не связана с произведением. Это личность человека, который эту книгу написал. Лично мне очень тяжело воспринимать литературное произведение в отрыве от личности его автора. Если у вас с этим нет проблем – я вам немного завидую. А если есть – то вы и читать не станете. И скажу шепотом – зря. Книги ведь не виноваты перед своими авторами.

Ваш CoffeeT

30 апреля 2015 г., 00:20
5 /  4.413

Интересно: долго я еще буду ходить вокруг да около этой книги?! Начинаю писать - и бросаю, напишу несколько строк - и стираю...
Надо же: испытать такие сильные чувства, создать ради такой книги специальный тег "гениально" - и не находить в себе силы выдать хоть сколько-нибудь связный текст!.. Удивительно. Или, наоборот, вполне оправданно?!
Слишком сильные эмоции.

История СЛОНа мне знакома больше, чем просто понаслышке: несколько лет назад мы там проводили многодневный трудовой лагерь. Для нас делали много экскурсий, в т.ч. и специальных - так сказать, для узкого круга. Мороз по коже шел от этих рассказов, документов.
Мороз по коже шел и сейчас, когда читала книгу.
Очень многие факты, о которых слышала там, на Соловках, встречала и на страницах романа: они шли не отдельным блоком, а были по крупицам вкраплены в общую канву романа, в диалоги, небольшие зарисовки. И это была одна из причин, по которой могу сказать: автору ВЕРЮ.

Вторая причина: общий стиль, общий вектор размышлений...
Нет категоричности, которая чем старше я становлюсь - тем безумней меня раздражает.
Нет чернушности и смакования страшного (поверьте, те ужасы, которые описываются, - это далеко не все ужасы, которые происходили там: слава богу, их описание не стали самоцелью для автора).

Да, присутствует некая....романтизация ситуации, какая-то сказочность, фантастичность. Некоторые повороты событий немного режут глаз: невероятная везучесть и избранность главного героя, это путешествие на катере туда-обратно - не знаю... не очень это легло на душу...
Но. Я простила эти переборы автору - простила за всё то большое и важное, что я получила от его книги.

Во-первых, могу сказать, роман невероятно увлекателен и динамичен.
Во-вторых, невероятно атмосферен, ёмок и кинематографичен.
Эти два пункта сделали для меня чтение книги чуть ли не аттракционом: каждый вечер, обессиленная после тяжелого трудового дня, я погружалась с головой в какие-то американские горки, в какие-то сногсшибательные центрифуги, в которых меня швыряло и мотало вместе с героями книги. Ни персонажи, ни я не могли даже предугадать, куда нас всех забросит на следующих страницах романа.

Всё это - явные плюсы книги.
Но плюсы какие-то развлекательные что ли... Даже, может, не делающие чести самому роману и его автору.

Но к этим плюсам добавляется глубина, содержательность и некая провокационность книги. Они и дополнили, довели образ произведения до моей оценки "гениально".
Герои романа живые до самой буковки, которой они описаны. Меня зацепил каждый персонаж: уголовники, каэры, священники, чекисты - все оказались в центре страшного месива под названием "репрессии тоталитарного общества", все стали жертвами сталинского молоха и...чего-то еще...заложенного, видимо, в каждом из нас...
И, следя за судьбами каждого из героев, ты втягиваешься в мучительные размышления на тему "что такое добро и что такое зло", на тему "где в нас заканчивается территория воздействия системы и начинается твой личный выбор", "что такое человек и на что он способен: ради выгоды, ради идеи, ради ближнего, ради самосохранения - на что способен, а также: что способен вынести"....

То, что мы знаем и читаем про Соловецкий лагерь, - Зло. Абсолютное Зло. Читаем и содрогаемся. А когда узнаём о задумке этого лагеря как о мощном ресурсе по перевоспитанию падших, заблудших и неведающих?! И ведь не только задумка - попытка реализовать ее: перечень инфраструктуры, которая должна была стопроцентно работать на улучшение, излечение, перевоспитание, - поистине внушителен. Тут тебе и школы, и театры, и музей, и библиотеки. И труд, который, по одной из версий, даже из обезьяны человека сделал, но в любом случае, как минимум, облагораживает каждого.
Меняется после прочтения этой информации отношение к лагерю или нет?? Оправдывает это хоть сколько тех людей, которые занимались реализацией этой "благой идеи"?!

...Я только что готовила свой завтрашний урок по "Собачьему сердцу" Булгакова. Выстраивала траекторию наших завтрашних рассуждений и размышлений. Предполагаемый вывод, к которому буду стараться вывести ребят, заключается в осознании невозможности НАСИЛЬНОГО облагораживания общества в целом и человека в частности. НЕВОЗМОЖНО путем хирургического вмешательства осчастливить, облагородить, возвысить, перековать. Никого и ничто. Такие мечты и планы обречены на провал.
Провалом закончились задумки профессора Преображенского.
Провалом закончились задумки швондеров.
Провалом закончилась задумка Эйхманиса, первого начальника, буквально создателя Соловецкого лагеря особого назначения.

На мой взгляд, роман интеллектуально-честен. Аналитика происходящего в стране и в лагере, просматривается в диалогах персонажей и подается нам в преломлении их убеждений/образованности/общего уровня культуры. У каждого есть своя правда, каждый по-своему ищет истину.

Роман "Обитель", на мой взгляд, не дает ответов.
Мир, описанный в нем, стал для меня обителью сомнений, страхов, бессилия, разочарований в себе и в рядом живущих, поисков, надежд - то есть всего того, что присуще человеческой жизни.
А ответы мне и не нужны были - не их нужно искать в романе, написанном молодым человеком.
Не знания он нам показывал в своей книге, как мне кажется, - вопросы и многоточия ставил.

Другие книги Захара Прилепина не читала. И читать, думаю, буду только то, что появится у него после "Обители"...
А эту книгу уже начала рекомендовать всем читающим людям. Она стоит того.

26 марта 2012 г., 12:57
4 /  3.863

Современная российская проза была, есть и будет. У нее прекрасное настоящее, хорошее прошлое и замечательное будущее. Знакомьтесь, кто еще не знаком: Захар Прилепин - потрясающий , в прямом смысле этого слова, писатель. Каждая книга автора - своевременная и актуальная, будоражащая и шокирующая. Его язык - наслаждение для истинных любителей родного слова. Его герои - живые и настоящие. Прилепин - современный летописец, по его книгам можно изучать новейшую российскую историю изнутри. И вот еще одна страница истории...

"Санькя" - роман об экстремистской Национал-большевистской партии. Главный герой Саша - один из наиболее активных ее участников, не знающий сомнений в правоте своего лидера и собратьев, готовый идти до последнего ради защиты своих убеждений простой русский парень. Его образ знаком каждому из нас: это одноклассник, соседский парнишка, сын подруги. Он может быть кем угодно. Но он не может смотреть спокойно, как гибнет великая страна, ЕГО страна. И Саша будет защищать ее от "врагов" так, как умеет. Он не один, их целая партия: молодых, горячих, патриотичных. Только вот не ошибаются ли они в своей цели и действиях? Вряд ли их переубедишь. Да и не надо.

Чем больше читаю Прилепина, тем больше влюбляюсь в его прозу. И темы мне нравятся, и его стиль, и язык. Он умеет быть актуальным, он умеет говорить на злободневные темы. Но самое главное: писатель не боится правды. Зачастую, в его книгах нет хороших, добрых и справедливых концов. Зачастую в его книгах вообще нет концов. Как в жизни: если закончилась какая-то фаза, это не значит, что человек прекратил свое существование, наступает новый эпизод, продолжается история, и не так легко понять, кончилась ли предыдущая хорошо или плохо лично для тебя. Она просто кончилась и все.
Герои - не хорошие и не плохие, а просто люди, со своей жизнью, своей историей, своими мыслями, своими убеждениями. Они близки и понятны. Мир, в котором они живут, - наш мир. И эти люди живут где-то рядом с нами, участвуя в современной истории, может быть, иногда немножко активней, чем следовало бы. Но, как писал классик, а судьи кто?

Хочу закончить выражением моего безграничного почтения писателю. Я счастлива, что у нашей Литературы есть Захар Прилепин. И я горжусь, что живу с ним в одно время, а потому могу особенно остро чувствовать его прозу.

2 апреля 2015 г., 17:07

Привет, livelib.

Сегодня я прочитал исповедь Русского Идеалиста. Того самого, который осуждает все другие страны и государства и любит только одну страну - Россию; и при этом он упорно не замечает, как сам подтасовывает факты, и что та Россия, про которую он говорит, существует, наверное, только в его голове.

Всё, что я скажу и хочу сказать, подтверждает изображение на обложке профессионального гопника, в котором без труда угадываются черты лица автора. Трудно придумать к этой книге лучшую иллюстрацию.

Я жутко презираю Прилепина после этого опуса, так что даже не знаю, что мне конкретно следует сказать. Наверное, надо написать рецензию в стиле HLDK , и тогда я выйду на главную страницу, как полноценный белый человек, а не буду, как обычно, получать от силы по неполному десятку лайков даже за самую гениальную критическую статью!

А почему бы нет? Поехали!

Дальше...

17 мая 2015 г., 20:50
5 /  4.413
Истина — то, что помнится.

"Обитель" — большой и очень серьёзный роман. Возможно, даже не на одно прочтение. Когда сначала надо прочувствовать, а потом осторожно снять верхнее эмоциональное покрывало и посмотреть, что под ним спрятано. И главное — с какой целью. Хотя о последнем, честно, думать не хочется, хотя и думается постоянно. Как она писалась, эта книга? с кем обсуждалась в процессе? насколько она правдива? Это если смотреть с одной стороны.

А с другой — другие вопросы. Кто настоящий герой романа, например. Или: что не так с Артёмом Горяиновым? мог ли он вообще быть тогда, Артём, если от и до списан с самого обычного парня дня сегодняшнего? и как тогда сам Захар к этим, сегодняшним, относится?

Между тем сама "Обитель" поднимает вопросы иного порядка. Почти по Достоевскому. О душе человеческой, о битве за неё, о слабостях её и возможностях. О том, насколько все мы мясо и где заканчиваемся как люди. Сколько можем вынести до того, как всё в наших лицах станет мелким, стёртым, а сами мы превратимся в червей, разрубленных лопатой, так что наше прошлое начнёт жить само по себе и навсегда отделит нас настоящих от тех, кем мы были когда-то (здесь неточная цитата). И есть ли среди нас те, кто всё-таки может выстоять, сохранить себя и вернуться — пусть потом хоть "чёртом бешеным" называют.

"Обитель" рассказывает о Соловках 20-х годов, о первом советском лагере особого назначения, об истоках ГУЛАГа. Рассказывает просто, без надрыва, по возможности смягчая острые углы, — на разные голоса. Бывшие белогвардейцы, нэпманы, учёные, священники, актёры, поэты, музыканты, чекисты, крестьяне, блатные — в "Обители" говорят все. О себе говорят, о России, о жизни вне и внутри лагеря. Не роман идей, конечно, но с претензией на оный. И слышим мы их благодаря рассказчику. Его ушами, если уж на то пошло. Поэтому, пусть и не сразу, но всё равно задаёмся вопросом: а можно ли ему доверять? можно ли верить на слово?

Поначалу кажется — да. Артём Горяинов с первых страниц вызывает симпатию. К нему быстро привыкаешь, он создаёт впечатление положительного героя: образованный, тонко чувствующий, вступается за заключённого, избиваемого десятником, даёт в морду обнаглевшему блатному, в лазарете делится едой с соседом по палате... Но чем дальше уходит повествование, тем больше отдаляется и Артём. Шаг за шагом, рота за ротой — и вот он не герой уже, а просто человек, изо всех сил пытающийся выжить. В этом умении Артёму не откажешь, это он лучше всего умеет — приспособиться, выкрутиться, спастись любой ценой, завести дружбу с кем надо, из строя выйти в нужный момент. Водку пить с начальником лагеря, смотреть на него широко раскрытыми глазами, верить ему как самому себе и гордиться своим к нему приближением — может. С чекисткой спать — тоже, тем более когда у неё власть, когда она способна перевести в тёплое место, где и хлеб есть, и баня по субботам. Окровавленные сапоги чекистам мыть, трупы закапывать — и это тоже при необходимости. Он даже на Секирке, со смертниками, умудряется выжить. Везунчик, одним словом. Везунчик, за которого переживаешь, даже зная уже, что не без изъянов парень, не без червоточин.

Поэтому и не врубаешься долго в финальные сцены. Пока не поймёшь, что автор-то от своего героя далеко не в восторге. Что не любит он таких, как Артём, не прощает — и шансов на спасение не даёт. Да и о каком спасении может идти речь, когда Артём отца убил "за наготу", читай на Бога руку поднял, а потом святому на фреске глаза ложкой выковырял и каяться — отказался. Нет, он автору не интересен. Сам по себе не интересен, но вот эта черта его — способность ко всему притереться, с любым соприкоснуться — необходима. Автору нужен проводник по соловецкому лагерю, и на эту роль Артём подходит больше чем кто бы то ни было.

Он и к Эйхманису, начальнику лагеря, проводит. А Эйхманис-то как раз Прилепина и интересует. Эйхманис и его идея государства в государстве. Утопическая мечта выплавить из отбросов общества и врагов народа новый человеческий образец. Урок по лепке из глины и обжигу. Высокая идея, прямо по Горькому. Не случайно Эйхманис у Прилепина так здорово, ярко прописан. Им ведь любуешься, несмотря ни что. Понятно, что ничего хорошего из этой идеи не выросло. Понятно, что и Эйхманис в "Обители" — не тот, что в истории. Хотя бы уже потому что фамилию носит "литературную". Настоящего звали Эйхманс.

Прилепин, без сомнения, опирается на факты и архивные документы. Правда, обращается с ними не как историк, а как художник в первую очередь — использует для наполнения романа живой кровью, наделяет своих героев чертами и поступками реальных исторических персонажей (о прототипе Бурцева — вольнонаемном Воньге Кочетове и вырезке из доклада А.М. Шанина ему посвящённой, кажется, только ленивый не писал), тем самым как бы сообщая читателю: я пишу о том, что было на самом деле, но пишу роман, а не документальное исследование. Просто помните об этом, не берите на веру всё написанное, думайте, сопоставляйте, ищите и делайте выводы. Сами. И не судите с разбегу. Потому что "Обитель" — не летопись соловецкого лагеря. "Обитель" — её художественное осмысление.

P.S. Я люблю книги Прилепина. И за то, как именно они написаны — не в последнюю очередь. За слова и за слово. За умением работать с русским языком, оживлять его, расцвечивать ёмкими метафорами, наполнять запоминающимися деталями и образами. И даже за встречающиеся иногда языковые ляпы люблю. Потому что всё это вместе даёт тексту возможность дышать, быть, помниться. "Обитель" тоже так написана — чтобы с первого раза и на память.

28 февраля 2017 г., 09:01
5 /  4.413
Два Захара Прилепина

О политических взглядах Захара Прилепина сегодня знают все. Он не заигрывает ни с властями ни с оппозицией, честно и часто высказывает свое мнение. Пожалуй, слишком часто. Национал-большевик, русофил, «старолимоновец» и … «новоукраинец»… (Нет? А что он там делает?)

В том-то и дело - мне очень сложно воспринимать книги отдельно от их авторов. Это чертовски плохая привычка – предварительно вчитываться в факты биографии. Ведь знакомясь с человеком, я не звоню его маме и не требую от неё сведений о детских болезнях её отпрыска (Тетя Галя, признавайтесь, что там: свинка, ветрянка, метеоризм?) и возможных пагубных пристрастий (Что? Он не закрывает тюбик от зубной пасты? Сомневаюсь, что мы поладим!).

Чем книги то хуже людей? (Они даже лууучше, хе-хе).

«Обитель» заставила меня думать, что Захара Прилепина ровно два: один, что в телевизоре, второй – невероятно талантливый писатель.

Конец 1920-х годов. Соловецкие острова, лагеря особого назначения. Еще не ГУЛАГ, но его начало. На территории бывшего монастыря под неустанным взором информационно-следственного отдела и надзирателей отбывают срок монахи, убийцы, воры, контрреволюционеры, священнослужители, писатели, поэты. Они работают, выживают, дружат, ненавидят, любят, мечтают, даже шутят.

Обыкновенное общество, но… это тюрьма. И все отношения и чувства, которые для свободного сытого не задолбленного человека нормальны, тут мутируют. Что настоящее понять почти невозможно, здесь как нигде видна та самая пирамида потребностей – сначала инстинкт самосохранения и «пожрать», а уж потом всё остальное.

Это история любви или нелюбви заключенного Артема, сотрудницы ИСО Галины, начальника лагеря Федора Эйхманиса. А еще сотни других судеб. Выделить какую-то одну нельзя.

Персонажей много и ты видишь каждого. Кажется, что если бы не время, кому-то из них ты смог бы пожать руку. Кипяток обжигает, вкус каши гадок, спертый холодный воздух карцера будто застревает в легких. Вонь, мерзость, опустошение. То же и в твоей душе.

Но никого не жалко. Все на своем месте и получили по заслугам. Нет ни романтизированного образа лагерей и нет истеричной ненависти к режиму. Так просто было, и просьба это принять и по возможности помнить...
картинка reader261352

19 октября 2016 г., 19:35
5 /  4.413
Кровавая и холодная Соловецкая исповедальня.

В час смерти я имел немало превращений...
В последних проблесках горевшего ума
Скользило множество таинственных видений
Без связи между них... Как некая тесьма,
Одни вослед другим, являлись дни былые,
И нагнетали ум мои деянья злые;
Раскаивался я и в том, и в этом дне!
Как бы чистилище работало во мне!
С невыразимою словами быстротою
Я исповедовал себя перед собою,
Ловил, подыскивал хоть искорки добра,
Но все не умирал! Я слышал: "Не пора!"(С)


Соловки! Я там была с Валентином Пикулем и «Мальчиками с бантиками». Годы были военные, и всё равно, такими безобидно-светлыми сейчас мне вспоминаются те тревожные деньки на Соловках.
Теперь вот с этапом, да по СЛОНу.
И сразу в болото тленное, холодное, пропитанное потом и кровью… усеянное костями.
Это просто какой-то пуп земли, кажется, ничего вокруг не существует, только этот ад.

И ходишь по этой страшной земле ногами Артемки Горяинова, и фамилия то у него какая… нарочно, чтобы не захотев спотыкаться, прошел мимо.
Ходишь по земле соловецкой, намоленной, кровью окропленной, а хочется зайтись в диком вопле – Люди!!! Вы же люди?!
И топят с головой, на вкус отдаёт достоевщиной, и страшный, липкий сон оказывается не так страшен, как явь.

В начале 1923 года ГПУ РСФСР, сменившее ВЧК, предложило умножить количество северных лагерей, построив новый лагерь на Соловецком архипелаге.
Так вот, речь идет именно о месте под названием СЛОН - Северном лагере особого назначения.

Здесь нет власти советской, есть власть соловецкая.
Есть жертвы и палачи.
Мне всегда была интересна судьба исполнителей приговоров, надзирателей, следователей.
Вот у заключенного есть определенный срок для искупления или час казни. А что у них? Пожизненная отсидка… добровольный срок повинности перед судьбой?
Они каждый день собирают за плечи чужие страхи и отчаянье, а потом в один момент палач оказывается на мести жертвы и накидывает на голову мешок переполненный чужим ужасом.
Что происходит с его головой?
Как можно находиться в здравом уме, перешагнув черту, поменявшись ролями.
А палачам неизбежно приходилось примерять ту роль, за которой когда-то они так обыденно наблюдали.

Чекисты, политические заключенные, уголовники, да кого тут только нет. Все наматывают жизнь на петлю, в полушаге от того, чтобы сломаться.
А надо просто остаться гусеницей… навсегда... забыть превратиться в бабочку.
Свободы нет.
Стертое понятие, как и достоинство, милосердие и т.п.
Надо превратиться в вещество, без углов и шероховатостей, стать прозрачным, в секунду делаться нужным, но незаметным.
Если это невозможно, если есть желание проявлять человеческие чувства, значит надо постоянно стремиться к состоянию бестелесности и умирать так его и не достигнув.

Интересно, кто-то верит, что в таких условиях можно дружить, уважать, скорбеть, можно ли влюбиться? Влюбился ли Артем… или выжить хотел, или выбора у него не было?! Кто его спрашивал…
Ему действительно жить хотелось, только еще больше, чем жить ему хотелось согреться и поесть. Не думала, что такое возможно.
Он плывущий по течению, изворачивающийся по инерции.
Глупый мальчишка, согласна я с Галей.
Но даже он менялся, когда становился властью обладающим.
Как она меняет человека, как хоть одна ступенька НАД делает поведение человека уверенней, и смешней в нелепых попытках расправить крылья.
А мне так хотелось его пожалеть, обнять, подбодрить, восхищаться… так я его ненавидела, презирала, раз за разом плевала в спину, била по грязной глупой морде.
Я к нему привыкла, смирилась с совместным сосуществованием, сжилась с потоком мыслей.
Я его исповедала, исповедуясь сама.

Очень густое повествование, не сразу смогла отреагировать, влиться и вникнуть. А потом засосало… да так, что не выберешься. Самое удивительное – выбираться совсем не хотелось.
Да ко всему человек привыкает, ко всему казалось бы невероятному, в котором невозможно существовать, а нет… очень даже не плохо.
Можно твёрдо стоять на ногах хлебая черт знает какую жижу, замерзнув до мозга костей, забив голову совершеннейшим бредом. И вроде бы не так все плохо, а когда вдруг станет еще хуже, понимаешь, что хорошо жилось, лишь бы не трогали.
И уже так привычно, совсем не страшно звонит колокольчик.. и то ли тебе в ухо кричат, то ли мозг твой кричит - Кулёшика! Ам! Ам!

Соловки такой дикий сгусток, обособленное место планеты, где сошлись в борьбе за тщедушные душонки ангел и дьявол, овладевая воспаленным разумом медленно умирающих.
Слышишь то ли колокольный перезвон, то ли интернационал.
Оттуда не сбежать, не вырваться. Это магнит, и вокруг больше ничего нет.
Это ЖИЗНЬ, какая бы короткая и страшная она не была.

Всё, что я не сказала о романе, все, что я попыталась сказать... это будет и есть полный бред. Роман воспалят мозг, вплетает и всасывать, выплевывает... и все равно хочется опять туда…

"Тут Бог близко. Бог далеко от себя пропащих детей не отпускает. Этот монастырь — не отпускает! Никогда!"

Дальше...

26 августа 2016 г., 18:47
4 /  3.863

Не так часто встречается книга, которую в начале чтения хочется захлопнуть, отбросить в сторону и больше никогда к ней не возвращаться, но со временем, вчитавшись и проникнувшись атмосферой происходящего на ее страницах, уже не можешь оторваться и дочитываешь взахлеб. Нечто подобное произошло со мной при чтении "Санькя" Захара Прилепина. Это очень по-русски - долго запрягать, а потом нестись сломя голову, не замечая ям и ухабов. Как известно, Прилепин большой сторонник пресловутой национальной патриотической идеи России, и вот тут-то, неожиданно даже для самого себя, я и поймал общую волну с автором, хотя столь тоскливого начала книги, признаюсь, давно не встречал. Идея эта заключается в том, что Россия - это Родина, которую любишь вне зависимости от того, какая форма власти паразитирует на русском народе.

Молодой парень Саша Тишин, не так давно отслуживший в армии и не нашедший себе применения на гражданке, оказывается вовлеченным в активную партийную работу оппозиционного правительству"Союза созидающих". Начинается все с относительно безобидных собраний и митингов, наносящих ущерба не больше, чем, к примеру, какие-то околофутбольные акции болельщиков. Но как известно из третьего закона Ньютона: на каждое действие существует противодействие. Власть предержащие отвечают на действия оппозиции максимально жестко, что в свою очередь вызывает ответную реакцию у "союзников". Пружина терпения сжата до предела, и она неизбежно распрямится. Призрак революции, маячивший где-то вдалеке легкой тенью, обретает плотность и выходит на авансцену. Саша и его соратники по партии по всей стране захватывают здания областных администраций...

У книги открытый финал, и что происходит дальше, каждый, хоть немного знающий историю России, может додумать сам. Цель книги рассказать не том, что будет, а о том, как мы до такого докатились. Роман "Санькя" довольно скуп на события, но зато полон внутренней пустоты главного героя. Да, как это не парадоксально звучит, но именно так и есть. В книге в основном, за исключением концовки, отражен небогатый внутренний мир настоящего российского "пацана", может и не так сильно развитого интеллектуально, но имеющего внутренний несгибаемый стержень, который так раздражает "либералов". На самом деле такие вроде как недалекие люди способны на подвиг в гораздо большей степени, чем некоторые одухотворенные личности. И Прилепин в романе это мастерски отобразил.

Проправительственные СМИ учат нас воспринимать появление любой организованной оппозиции в России, как происки враждебного Запада. Собственно, если учитывать мировой опыт и СССР в частности, то, в большинстве случаев, так оно есть. Но в данном конкретном случае, автор рассматривает вариант, когда люди поднимаются на борьбу с госсистемой не по указаниям западных эмиссаров, а, загнанные в угол безысходности, в силу собственных отчаяния и ярости. То есть книга о том самом "русском бунте", который "бессмысленный и беспощадный". Настанет тот предел, когда народ, доведенный до ручки, уже не отвлекут ни активизация внешней политики, ни чемпионаты мира по футболу, ни прочие "великие дела".

Интересная книга, которая будет оставаться актуальной до тех пор, пока у власти будет госкорпорация, высасывающая все соки из страны лишь себе во благо. Первое, прочитанное мной, произведение у Прилепина получает заслуженный лестный отзыв, и надо заметить, что автор меня серьезно заинтересовал.

17 апреля 2015 г., 00:40
4 /  3.863

«Санькя» – важный политический роман нашего времени.
Нашего «пацанского» времени.
Правильно было подмечено каким-то критиком, что «пацанство» определяет леворадикальную эстетику и одновременно является господствующим стилем путинской эпохи. Что ж, кажется, это так. Но в чем тогда суть леворадикальной идеи Захара Прилепина, которую он транслирует в «Саньке», что роднит его с властью, и что отличает.
Разберемся.

Прежде всего, Прилепин – левак в нацбольском смысле слова. Он характеризует себя как радикала левоконсервативного направления, который одновременно – и за социальную и национальную справедливость. Но национализм его не в дремучем отвращении к «жидам» и иностранцам, замешанном на зависти. Синонимом его национализма является патриотизм, который он понимает, как ощущение причастности к русской истории, русской цивилизации, к русской государственности. Уважение к предкам и чувство «родства по истории» заставляет Прилепина выступать в защиту «советского человека» от разнообразного шельмования. И тех русских, кто остался брошен Россией после развала СССР. Так он становится патриотом и России, и Советского Союза, и «русского мира». Идея же социальной справедливости выражается в отрицании олигархического капитализма и сросшегося с ним «гадкого нечестного государства, унижающего слабого и дающего простор жадным и подлым», – как его определяет герой романа «Санькя». Да мы красно-коричневые, говорит в больничной главе Саша Тишин, но так получилось, что весь наш народ – красно-коричневый.
Вот здесь самое главное!

Сила и привлекательность Прилепинского героя в том, что он выражает настроение протестно-пассивного большинства. Не горстки экстремистов, метателей помидоров, а почти всей страны. Не идеологию эксцентричного Лимонова или Проханова, а умонастроение всего народа. Или почти всего. Молчаливого большинства. Скажем, 86 % населения нашей родины. «Интеллектуальное менторство устарело, – говорит Саша, – исчезло безвозвратно. <…> Ни почва, ни честь, ни победа, ни справедливость – ничто из перечисленного не нуждается в идеологии, Лева! Любовь не нуждается в идеологии. Все, что есть в мире насущного, – все это не требует доказательств и обоснований». Кажется, Саша изобретает тут не левоконсервативную идеологию, а новую «русскую правду», которая понятна любому человеку, любящему Россию и чувствующему родство со своими предками.

Итак, перед нами «правда» 86 % протестно-пассивоного большинства.
Возникает вопрос, а не те ли это 86 %, которые голосуют за Путина? Именно те. Конечно! Парадоксальным образом большинство нашей страны ненавидит «гадкое подлое государство», но голосует за Путина. Почему? Потому что Путину удалось выбрать правильный вектор, соответствующей представлению большинства о национальной справедливости. Это можно назвать народной «внешней» политикой: суровые заявления о национальных интересах, противостояние Западу, Крым. А как же социальная справедливость, проводится ли народная «внутренняя» политика? Тут все – наоборот. Полный провал. Ни одного достижения. За 15 лет правления никакого развития экономики, производственного сектора, никаких инноваций, все меньше социальных гарантий. Только страшная коррупция. Богатые богатеют, бедные беднеют, старые умирают. Получается, что последние годы власть настойчиво отстаивает национальную справедливость и столь же настойчиво игнорирует социальную.

Прилепин показывает нам, что 86 % населения, поддерживающих действующую власть, являются одновременно ее ненавистниками с точки зрения социальной справедливости. Настоящая оппозиция – отнюдь не горстка либералов-западников, интеллигентов с белыми ленточками, это большинство нашей родины. Потенциально. И поворот от любви к ненависти может произойти в любой момент, когда рухнет какой-нибудь мост или произойдет авария на разворованной начальством электростанции, или когда в городе не останется ни одного стоматолога. Тут не поможет ни Крым, ни олимпиада.

У Захара Прилепина есть эссе под названием «Господин Президент, не выбрасывайте блокнот!», там он пишет, как задавал вопросы Путину на встрече президента с писателями, и все вопросы Путин педантично записывал в блокнот. Потом отвечал. В конце эссе Прилепин отмечает, что президент ничего не сказал про «амнистии» и «свободные выборы», хотя, записал эти слова. «Не выбрасывайте блокнот», – говорит он. А я бы добавил: и прочитайте еще «Саньку». Чтобы понять, что враги государства Российского притаились не за океаном, и не в среде тщедушных интеллигентов. Враги – внутри властной элиты, в среде ленивых, непатриотичных и жадных чиновников, которых очень устраивает «государство, унижающее слабого и дающего простор жадным и подлым», им. Пока к народной «внешней» политике не добавится народная «внутренняя» политика, 86 % красно-коричневого большинства будет мрачно ждать, насупив брови, а молодые «пацаны» – уходить в экстремисты.

29 декабря 2014 г., 05:47
5 /  4.413

"Не по плису, не по бархату хожу,
А хожу-хожу по острому ножу..."

Лаборатория. Кузница перековки. Ад. Цирк в аду — по разному называют СЛОН в книге...
Читайте, судите, думайте...

А вот в этом романе мы видим и знакомимся уже с новым Захаром Прилепиным. Повзрослевшим, заматеревшим, помудревшим и более выверенным в своей любви к родине и к памяти своих предков. И, как и свойственно Прилепину, мы снова уткнёмся в несколько смысловых слоёв, в несколько содержательных структур.

Авторское предисловие к роману объясняет нам появление этой лагерной темы в его творчестве. Причём не просто лагерной, ГУЛАГовской, а именно Соловки, и именно СЛОН конца 20-х — прадед Прилепина б_ы_л там, т_я_н_у_л свой срок... И кое-что из его рассказов и воспоминаний (дошедшее до Захара в пересказе деда) и легло в основу самого романа, и одновременно послужило отправной точкой, стало тем минимально необходимым воздействием, которое переломило спину верблюда из простого интереса к судьбе прадеда вытянуло сюжет романа. Читайте, судите, думайте...

Исторический пласт книги основан на реальных фамилиях чекистов и чекисток СЛОНа, на фамилиях и судьбах реальных людей, вершивших суд и закон, чинивших бесправие и самоуправство в первом советском концентрационном лагере. И на судьбах тех из сидельцев, о которых сохранилась какая-то память и конкретные сведения в государственных и ведомственных архивах, а также в рассказах людей, так или иначе причастных к Соловецкой "обители" в ранге лагеря. Читайте, судите, думайте...

Социально-политический смысловой слой плавно вытекает из переплетения первых двух упомянутых. Потому что конечно же за конкретными событиями и случаями спрятана общая тенденция, спрятаны общие закономерности и общий портрет и власти, и государства. И принципов и ценностей, которые эта власть исповедует и к достижению которых стремится, и механизмов, приёмов и методов, которыми эта власть и это государство пользуется и применяет для достижения своих целей. Читайте, судите, думайте...

Для того, чтобы передать все свои чувства и эмоции, а также возбудить в читателе своё собственное, читательское отношение к описываемым событиям, Прилепин пишет роман совсем не от лица своего пращура (которого он вводит в содержание буквально полутенью-полуобразом где-то к середине романа и который так до конца книги и мелькает порой — крайне редко— на страницах книги). А в качестве главного героя берёт судьбу совсем другого человека, не злобно-кровавого уркагана и не контрреволюционную сволочь какую-нибудь, а обыкновенного бытовика, совсем не врага советской власти, Но ведь здесь, на Соловках

"Нет власти советской, есть власть соловецкая"

И наш герой, лихой и удачливый, самолюбивый и даже где-то рисковый парень Артём, так и ведёт себя — стараясь просто приспособиться к лагерному быту и не стать ни лагерной пылью, ни лагерной сволочью.
Для обострения сюжетных и событийных моментов автор вводит в книгу любовно-эротическую линию (основанную вообще-то не на личных своих пристрастиях или авторских писательских фантазиях, а на судьбе конкретной женщины и на её личном дневнике). И переплетя и завязав всю эту вакханалию событий и происшествий — реальных, реконструированных, дополненных и выдуманных — в одну связку, Захар Прилепин выдаёт нам Книгу. Читайте, судите, думайте...

Язык романа великолепен, сочен и точен. Образы героев и персонажей яркие, чётко прорисованные, с выпуклыми характерами и принципами. Прилепин умело держит напряжение, создавая и поддерживая огонёк интереса к событийному ряду, заставляя интерес к книге превращать в нетерпеливое безотрывное чтение — как сказала моя супруга, читая этот роман "От него хочется скорее избавиться, но не потому, что он плохой, а потому, что тяжёлый". И таки прочитала эту совсем не тоненькую книгу всего за неделю, хотя обычно чтение таких объёмов растягивается на месяцы... Читайте, судите, думайте...

Это была седьмая книга автора в моём послужном читательском списке. Одну книгу я прочитал в 2013, остальные 6 в 2014 году. Можно сказать, что этот год прошёл под знаменем Прилепина. Потому что книги его я брал осознанно и целенаправленно. И не ошибся в своём выборе — Захар Прилепин определённо становится явлением в современной русской литературе. И точно стал открытием для меня!
Читайте, судите, думайте...

29 января 2013 г., 21:04
5 /  3.863

Своим образным языком, выпуклой образностью вообще книга не просто понравилась, но сильно удивила. В общем, оказывается, в России есть не только мужественные парни, готовые лелеять колыбель бессмысленной революции, но и бесстрастные зодчие Слова, того самого, которое способно творить свою собственную явь. (эк загнула)

Где-то мне попадалась статья-исследование одного забугорного то ли антрополога, то ли социологоа, то ли медика, кто-то в жж, кажется, ссылку как-то давал, где чувак пытался так и сяк прикинуть, отчего в Рассеи народ мрет. Причем, там кривуля-то тянется с 60-ых еще годов, но в "стабильные" двухтысячные наклон становится сильно резче. С какими-то там данными по алкоголю и прочему он сопоставлял, и все равно концы с концами не сходятся. Я уж не знаю, чего там и как с калькуляцией у него, но что человек может умирать просто от того, что он жить не хочет, что ему жизнь опротивела и кажется бессмысленной, - это, по-видимому, объективными какими-то категориями просто сложно подсчитать. Ну, пьют. И в Англии тоже пьют, и в Финляндии, да еще как! Но почему-то проблемы у них все равно другого порядка.

Вот если у простого, доброго, обычного пацана отец расхотел жить, спился и умер, и умерли отца братья, и осталась надрывно за копейки работающая мать... можно братишку, сестренку добавить для пущей палитры... да, где-то уже все это вырисовывалось, лет так 120 - 130 назад, наверное. Устали жить, не хотят жить, наверное, люди не просто так, что с жиру бесятся, правильно? И ничего удивительного в том не будет, что мальчишка, повзрослев и окинув все расклады, или старушек-процентщиц пойдет грохать, а еще лучше, ища родные души и обретя их, отдаст свою душу за это диковатое, но зато верное братство. Потому что иного смысла у него уже не остается, у него отняли все иные смыслы. В общем, истина простая и банальная... и вот, извольте видеть, вот вам цепочечка, замочек, ключик, - берите и открывайте, если есть желание, заглядывайте вовнутрь того, кого с опаской обходите, наткнувшись на улице (скажем) на его колючий взгляд. Но вряд ли кто-то будет делать это, и вряд ли это чем-то поможет.

PS. Подумала, и решила назвать все-таки и минусы, которые бросились в глаза.

1. Некоторая фрагментарность стиля. Главы читаются по-разному, хотя это само по себе не минус. Но некоторые эксперименты кажутся слишком уж, как бы сказать, экспериментом ради эксперимента, но сыроватыми, не встроенными в общую структуру текста. Например, глава про рижские похождения. Мне она показалась вообще сильно оторванной от общего повествования. Не по смыслу даже, а стилистически, и вообще, не очень понятно ее влияние на роман. Вот деревенские все опусы, похороны - как нельзя лучше ложатся в общий контекст, а тут... к чему? зачем? почему? И почему именно здесь автор попытался ввести строгое время - 10 минут делал то, отлил, повернул в ту сторону, свернул в эту... Набоков в главе про Анну Каренину хорошо показал это вот чувство времени у Толстого, может Прилепин пытался создать нечто такое же? может, ввести некоторое напряжение? Лично я не поняла эту главу, и взаимосвязь составляющих ее приемов с остальным повествованием.

2. Мотивы некоторых героев, которые как бы основные, тоже не до конца прописаны. Обе девушки, например. Ну, в принципе, мужчине-автору простительно, конечно, что женщина для них загадка, и, последовав за тем же Ремарком, можно просто не вникать в женское нутро, просто констатировав "глаза как у лани" или еще что-нибудь в этом роде (метафора НЕ-Прилепинская). Но Яна-то - ключевой персонаж, во многих завязках, причем. И остается совершенно непонятной. Просто ноль. Тогда зачем вводить любовную главу? Зачем вообще на нее вешать так много?

Ну и раз уж прошлась по сыроватостям (с моей точки зрения), то все-таки завершу главным, подчеркну то, ради чего, как мне кажется, имеет смысл читать роман. Весь путь простого парнишки Саньки показан великолепно. Как он дошел до жизни такой, и чем такая его жизнь оборачивается, и что его ждет. И еще. Я не знаю, какие чувства автор вкладывал в книгу, мне показалось, что при всей его симпатии движению, автор ясно показал, что путь ведет вникуда. Вот так я увидела. Понятная и близкая многим идеология этих парней скатывается в откровенную и несимпатичную уголовщину. Это зримая иллюстрация любого революционного процесса. Думаю, можно многое даже из событий более чем 90-летней давности понять через эту книгу.

28 мая 2014 г., 01:12
5 /  4.413

Ух, как стосковался я по перу. В преддипломный месяц книг особенно не почитаешь. Начал "Радугу тяготения", вовремя бросил. На радость, "Обитель", которую я ждал, наконец вышла. Рецензия пошла не сразу, редко так бывает. Книге нужно было время пройти со мной второй круг, осмысления.

Выдаю вам: книга - шедевр и лучший роман Захара Прилепина. Этот роман - образец лучшей прозы, что дает нам отечество. С такими книгами, как кто-то говорил, не входят в историю, а навсегда в ней остаются. Скажу сразу, с лагерной прозой я не знаком. Шаламова и Солженицына еще не читал. Для меня атмосфера соловецкого лагеря была шокирующей и удивительной, безобразной и прекрасной одновременно.

Сначала, я просто хотел оставить тег, или написать пару строк в духе: "если Вы это не прочитаете, потеряете". Но решил чуть расширить.
Итак, список мыслей, что посещали меня во время прочтения этого 740 страничного тома:
- я никогда не смогу быть таким мужиком;
- как же такое можно выдержать?
- вот везучий сукин сын!
- фатализм - удел тех, кто потерял силы жить, но не потерял сил существовать;
- Настя, став моей женой ты просто обязана это прочитать!
- почему наша жизнь столь бесконечна и столь коротка?
- где теперь твоя правда?

Я разрывался на миллионы частиц, меня рвало и выворачивало наизнанку, я смеялся, плакал, злился. Меня связывали, отпускали, снова связывали. Я тонул, очень глубоко. Думал, что вынырнуть уже не смогу, никогда. Но и тут...

Первая книга Захара, где ты не видишь в герое автора. Такого пацана, с улицы, что не верит ничему, кроме своего сердца. Тут тоже, в общем то, пацан, и тоже, в общем то, не верит ничему. Но это уже не авторский взгляд. Тут Прилепин смотрит с высоты своего сложного жизненного опыта. А самое важное, что с высоты жизненного опыта своего прадеда, который на соловках 3 года отмотал. Да, была еще "Черная обезьяна", но для меня этот роман несколько сыроват. Хоть и начало "Обители" условно положено именно в нем.

Важно ли для развития эту книгу прочитать? Тут каждый сам волен выбирать. Совок - сложная тема. Я из тех, кто считает, что история есть история, и ее надо знать. Но есть и такие, кто 70 лет союза не признают. Имеют право, достаточно долгая и сложная черная дыра. Такие манифесты свободе воли еще поискать надо. Наверняка, в прозе именитых лагерников такого полно, ведь о чем еще писать, как не о свободе? Жадно пытаясь найти ее в воздухе, в проползающем жучке и ягоде бруснике.

Я занес эту книгу в любимые еще на тридцатой странице. Финал самого романа несколько уступил планке 12 из 10, и просто уверенно вышел с десяткой. Но послесловие и один приятный сюрприз так удачно дополняют картину, что забыть это, ну вообще никак нельзя. Не получится.

7 сентября 2013 г., 07:21
5 /  4.211

Это книга-ошеломление. Это книга-откровение. Книга-любовь. И книга-война.

Наверное на сегодняшний день это самая прямая и честная книга о Чеченской войне (из прочитанных мной). Без прикрас и умолчаний, без романтизации процесса убивания людьми друг друга, без пафосного слова "родина", без героизации военной боевой работы — грязной, кровавой и страшной. Несколько десятков обыкновенных русских парней разных российских национальностей и народностей, объединённые в один боевой кулак спецназа по признаку боевого своего предназначения и присланные в город Грозный выполнть свои боевые (хотя и конечно же политические) задачи и волю командиров и начальников. И выполняющие их ежедневно и еженощно, ежечасно и ежеминутно, постоянно и непрерывно, не раздеваясь и позволяя себе только лишь снять с себя броники и разгрузки, да скинуть на ночь берцы... И убивающие сами и убиваемые тоже... сами

Да, задача солдата на войне — побеждать врага и если надо — убивать. Да, иного попросту не дано — такая работа. Убивать и постоянно быть под риском быть убитым или искалеченным самому. Только есть один важный момент — одно дело, когда враг чётко обозначен и боевые действия ведутся с врагом внешним и между воюющими армиями. И другое дело, когда ты находишься на территории хоть и внутри своей страны, но в республике с совершенно другими культурными установками и ценностями, находишься там, где каждый считает тебя врагом, и каждый готов тебя убивать. И не только готов, но и старается это сделать всеми любыми способами при любом удобном случае. От осознания этого просто сносит голову, и потому образ врага предстаёт уже не только в виде бородатого вооружённого калашом и ножом чеченского мужчины, но и чеченского старика, и чеченки, и чеченского подростка, да и просто маленький мальчишка грозит тебе кулаком...

Не берусь никого ни судить ни рядить, совершенно не знаю, как надо было действовать там и тогда — в первую и вторую чеченскую компании. Может быть это вполне закономерно, и состояние войны между народами (не между государствами, а между людьми) должно периодически вспыхивать, чтобы снять градус накопившихся противоречий, чтобы утолить людскую жажду убивать, чтобы ослепить ослеплённого ненавистью и выбить из жизни самых оголтелых... Не знаю... Только война, как она видится изнутри отдельного человека — штука препротивная, нечеловеческая, ломающая и уничтожающая не только убитых и покалеченных, но и выживших — всех, кто там был, всех, кто ею отмечен и помечен.

Книгу — в любимые, а автора — в ближайшие планы чтения!

6 августа 2013 г., 22:15
5 /  4.167

Я буду злобствовать, бегать кругами с берданкой и резать всех ружьем. Как так можно? Исходя из статистики сайта эту книгу прочло 17 человек, и еще 134 хотят прочитать... "Сумерки" же собрали около пяти тысяч читателей. У меня нет слов чтобы объяснить подобный провал, только берданка. И еще последняя из зарисовок в этой самой книге, которая очень ясно и четко дает понять, что не искусство далеко сейчас от нас, а мы далеки от искусства, и это пусть огорчительная, но самая неприкрытая и голая правда. Я, вовсе, не хочу сказать, что Прилепин гений нового времени и все кто его не читал нищие духом люди, но ведь многие и многие не читали и тех о ком пишет Захар, и кем он, вполне искренне и заслуженно восхищается. И пусть это и есть высокомерие, но человек читающий, всегда будет выше, включающего по вечерам всем известную программу, по всем известному развлекательному каналу, а потом горячо доказывающего, что на чтение у него просто нет свободного времени. Откуда же оно возьмется, если два часа из жизни вылетают в трубу за просмотром очередного безумно интересного скандала с криками и дракой. И да, я хочу сказать, что прочтение "Сумерек" и прочих Духлесов не сильно отличается от просмотра поганых телепередач. У вас камни - у меня берданка. Я давно в окопах и глухой обороне, с книгами.

Что в итоге победит массовая культура, потому что эта та самая золотая антилопа с бесконечным запасом золотых монеток, которая неустанно бьет копытом, или все-таки человек думающий не вымрет как класс на просторах нашей Родины и вообще мира в целом. Кстати, вы помните, чем закончилась сказка про золотую антилопу? Погибнуть под грудой глиняных черепков не самая приятное завершение своей личной истории. Но все можно исправить. Хуже может быть всегда, но ведь и лучше тоже может быть. Нужно только выключить телевизор, отказаться от кинотеатров с их ужасающей мутью, радио тоже можно выключить, закрыть глаза на яркие безумные обложки ярких бессмысленных книжиц на хотстолах книжных магазинов... и тогда останутся и время, и деньги, и силы на хорошие книги, и хорошие фильмы. Наши русские, не кассовые. Мы все еще умеем снимать хорошее кино, кстати говоря.

Необязательно приставать к своему преподавателю по литературе, если таковой имеется в знакомых или какому-нибудь замученному филологу с вопросом "а че почитать", можно просто сесть и найти, выключить контакт. лень и усреднение с обобщением, приложить толику усилий и перед глазами откроется новый дивный мир. Без сарказма. Не как в книге. Можно открыть эту книгу и уже в самом начале открыть для себя много новых современных писателей, которых стоит прочесть. И еще заново открыть классику. Вы давно перечитывали стихотворения Есенина? А вы, кстати, знаете, кто такой Рубцов? Это риторические вопросы, у меня в руках берданка, которой я еще в начале обещала всех резать.

Когда мне увлеченно рассказывают, что современной русской литературы не существует поэтому и читать не за чем ( действительно Гоголь то с Достоевским померли давно, чего их читать, раз современники не угодили), я тихо улыбаюсь. Мне нечего ответить. Вы просто не там ищете Господа. Поищите хотя бы вот в этой книге Прилепина, там много нового и интересного. Увлекательного, я бы сказала. И даже практически не видно личных симпатий и антипатий автора, хотя их всегда видно, если внимательно вчитываться, чего уж там.

25 ноября 2014 г., 05:51
5 /  3.963

Острые как ожог и жгучие как порез короткие повести Захара Прилепина читать равнодушным глазом просто невозможно. Не получится. Если вы ещё живой, думающий и чувствующий человек. А если они не вызывают в вас никакой реакции, то можно уже начинать вызывать труповозку, потому что вы точно умерли — даже если ещё дышите, едите и пьёте, спите и испражняетесь, справляете малую нужду и любитесь, работаете на предприятии тяжёлой или лёгонькой промышленности, или офисно пялитесь в монитор своего двухъядерного компа, заполняя цифирьками и буковками чрезвычайно важные отчётные ворд-бумажки и эксель-бланки или же изображая гиперзанятость и одновременно перетирая за жизнь в соцсетях, а то и гоняя танки по виртуальному танкодрому...

Неважно, отчего происходит этот постприлепинский жгучий порез и постзахаровский острый ожог — вариантов много, тут вам и острейшая социальная несправедливость, или самое бессмысленное чувство на свете, именуемое Любовью, или же война-мать-родна — важно, что просто не заметить эту макротравму у вас не получится. Ни не заметить, ни проигнорировать, ни залечить.

Автобиографическая книга народного и любимого миллионами Олега Басилашвили называется "Неужели это я?! Господи...". Когда читаешь вот эту ли книгу Захара Прилепина, или любую другую, то это же самое выражение невольно само собой всплывает в разбалансированном и раскуроченном безжалостным Захаром сознании. Потому что наверное практически каждый человек из нашего времени отыщет в героях книги кусочки или частички самого себя, своего Ид-Эго-Суперэго, приметы своей реальной непоказушной жизни, обрывки и лохмотья своих истинных мыслей и чувств.

Вообще по мере чтения книг Захара Прилепина постепенно вырисовывается и складывается воедино некий гипертекст. Фирменный, захаровско-прилепинский. Открывается некий гипермир, совсем не отличимый от нашего реального современного мира, и вместе с тем чуточку гиперболизированный, чрезмерно выпуклый, слегка искажённый и драматизированный до чрезвычайности. Жить в таком мире и страшновато и не совсем приятно, но что делать, ведь этот мир ничто иное, как отражение нашего доброго, тёплого, ласкового, уютно организованного реального мира. И кто виноват в том, что этот самый уютный безопасный и ласковый, официально признаваемый и «назначаемый» таковым мир отбрасывает такую корявую, уродливую и жутковатую тень? Наверное всё-таки ответственен за это не Захар Прилепин, который видит эту тень и понимает, какие красивые финтифлюшки мира реального дают эти ужасающие теневые корявости и рогатости-хвостатости-копытости...

Шестая книга Захара Прилепина, и вновь попадание в яблочко, в центр мишени, в самую серёдку души...

26 января 2014 г., 19:48
4 /  3.863

Сирота бездетная

На моём мониторе кадры, датированные 2002-ым годом. 15 сентября в Москве проходил антикапиталистический митинг «Антикап». Колонна НБП, скандируя лозунги, пытается дотянуться древками своих флагов до шлемов омона. Закадровый голос ведущего поясняет: «…Задержано было около 90 членов Национал-большевистской партии. У задержанных были изъяты бутылки с зажигательной смесью…».
На экране орущая толпа молодых людей храбро и уверенно теснит ряды милиционеров, швыряя им вдогонку железные заграждения. Словно вышибленная дверь, отлетают эти решётки. Бурлящая людская масса, подобно лаве, растекается, уничтожая всё на своём пути. На пятой минуте в объектив камеры попадается молодой, с колючей щетиной и обритым черепом, Прилепин. Зажав в зубах сигарету, он бежит в сторону бреши, созданной его соратниками в милицейском заграждении. Кто-то кричит: «Верните нашу родину! Ро-ди-на! Ро-ди-на!». Объектив оператора выхватывает из толпы омоновцев, ведущих под руки упёрто несгибаемую молодёжь.
Спустя минуту, люди в форме пропадают из кадра вовсе. Ракурс насыщается митингующими, бегущими куда-то в дым, унося за собой лозунги и красно-агрессивные знамёна. Совсем рядом с камерой, сквозь шипение рупора доносится: «РЕ-ВО-ЛЮЦИЯ! РЕ-ВО-ЛЮЦИЯ! РЕ-ВО-ЛЮЦИЯ!». Последние три слога торопливо и радостно сливаются в один, будто скандирующему вот-вот нальют, в уже подставленную им тарелку, эту самую революцию - горячую, как свежесваренный суп. Это снова Прилепин, бежит за своими товарищами в облако дыма. Наверняка там происходит что-то грандиозное и важное, решающий момент в битве. Оператор преследует кричащего. Неожиданно, справа от бегущего вестника погрома, раскалённый воздух разрезает взмах чьей-то ладони, бьющей прямо по громкоговорителю. Разъярённый Прилепин разворачивается к человеку, посмевшему прервать его. Объектив камеры отплывает куда-то в сторону…
Крупным планом взята сцена, на которую выходит Проханов – младший. Он говорит о причинах митинга, который в последний момент был не разрешён и благодарит молодых нацболов: «Эти ребята спасли сегодня нашу честь».

картинка slow_reader

Честь… Как она выглядит? Помним ли мы её зыбкий силуэт, или же потеряли его? Герои романа «Санькя» точно помнят. Помнят и хотят вернуть. Когда дело касается страны или народа, недостаточно отвечать только за себя. Необходимо взять на себя смелость и ответственность за весь народ, за то, что объединяет тебя с ним. Молодые участники «Союза созидающих», которым посвящён роман, происходят из самого что ни на есть народа, а потому, как нельзя лучше чувствуют своё единство с родиной. Родиной, которая была уничтожена, опплёвана и истерзана. Герои представляются нам немного умалишёнными для современного общества. Чудаками и маргиналами, которые ищут и хотят вернуть то, что было давно утеряно и забыто. Их бесит и доводит до белого коления всеобщая смиренность. Молодые «союзники» не находят отзывов в сердцах людей, не видят тоски по тому, что было беспардонно отобрано и поделено новой властью.
Главный герой – Александр Тишин. Член «Союза созидающих». Молодой парень, выросший в деревне. Заставший её окончательную смерть, потерявший отца в молодости. Он застал крайний кусочек жизненного цикла того, о чём он так тоскует. Детство Саши наполнено счастьем, любовью, заботой. Чувство родины, почвы, дома родного и своей ответственности за эту землю было впитано им с раннего возраста. И потому, когда ничего из этого не осталось вокруг, он берёт на себя попытку вернуть то, что так дорого ему. Жизнь Саши расписана в романе достаточно подробно. Прилепин прорабатывает образ юноши, вставшего на защиту своего дома. В его биографии есть ответы на вопросы о первопричинах этого бунта.
Обширным эпизодом в романе представлены похороны отца Саши. Санька с мамой хотят похоронить отца близ родной деревни, но не могут туда добраться – дорогу развезло. Водитель отказывается ехать дальше, Санька плюёт на всё и тащит гроб отца по снегу. Смерть отца – трагедия для любого юноши. Отец является воплощением мужества, стойкости, защищённости. Теперь Саша один, теперь он мужчина в доме. Тишин упёрто тащит гроб, рискуя замёрзнуть насмерть, потому что знает: отец должен покоиться в земле родной.
Он не знает как себя вести: снять шапку, потому что мороз ему нипочём, или же, повинуясь стихии, надеть её. Этим странным поведением Прилепин подчёркивает желание Саши казаться мужественнее. Пусть герой это делает неумело, не зная как. Это несуразное поведение объясняется, скорее ранним возрастом. И от того становится ещё ужаснее, от осознания того, в каком возрасте на плечи героя пала эта ноша, но охватывает и гордость, от понимания того, в каком возрасте человек принял на себя ответственность, отвечать не только за себя.
Роман наполнен множеством споров на политические темы. Прилепин, кажется, вложил в эти споры все позиции: как своих соратников, так и их противников. За этими столкновениями идеологических плит, намерения героев, их досада и злость проявляются ещё чётче.

- Мне не нужна ни эстетическая, ни моральная основа для того, чтобы любить свою мать или помнить отца…
- Я понимаю. Но зачем ты тогда вступил в эту… в партию вашу?
- А она тоже не нуждается в идеях. Она нуждается в своей родине.
- Ой, ну не надо всех этих слов – то «русский», то «Родина». Не надо.
- Всуе не упоминать, да? – примирительно сказал Саша. – Я согласен.
- Какой, к чёрту, «всуе»? – взвился Безлетов. – Вы не имеете никакого отношения к Родине. А Родина к вам. И родины уже нет. Всё, рассосалась! Тем более не стоит никого провоцировать на все эти ваши мерзости с битьём стекол, морд, и чего вы там ещё бьёте…
- Лучше тихо отойти, - в тон Безлетову, но с понижением на полтона ответил Саша.
- Лучше тихо отойти в сторону, чем заниматься мерзостью.
- Лучше тихо отойти в мир иной, - сказал Саша.
- Да, представь себе. Лучше. Перед Богом это – лучше. Все ваши телодвижения, ваше трепетание – всё это давно потеряло смысл. Вы ничего не исправите. Но если вы начнёте пускать кровь, если уже не начали, - здесь Безлетов снова ещё прибавил голоса, - то…
Безлетов затянулся сигаретой и забычковал её не без оствервенения, словно задавил гадкого червяка.
Все сидели молча. Веня прокалывал зубочисткой отверстия в пачке сигарет, Негатив уставился в телевизор. Рогов смотрел в стол, покачивая под столом ногой.
- А вас что, всё устраивает? – спросил Саша, совсем успокоившийся, поймавший ритм разговора и с интересом разглядывающий Безлетова.
- Ты никак не поймёшь, Саша, - здесь уже нет ничего, что могло бы устраивать. Здесь пустое место. Здесь нет даже почвы. Ни патриархальной, ни той, в которой государство заинтересовано, как модно сейчас говорить, геополитически. И государства нет.
- На этой почве живёт народ… - сказал Саша, желающий вовсе не спора, но понимания того, о чём говорит Безлетов.
- Твой народ, - он произнёс слово «народ» раскатисто, с двумя «р» в середине, - невменяем. Чтобы убедиться в этом, достаточно было послушать любой разговор в общественном транспорте… Думаешь, этому народу, наполовину состоящему из пенсионеров и наполовину из алкоголиков, нужна почва?
- Живым – нужна.
- Живых на эту почву не хватит.
- Хватит.


Прилепин очень умело разграничивает взгляды людей, ему удаётся поймать за рукав тот момент, когда в споре аргументы перестают действовать и убеждать. Остаются лишь страсти и эмоции. И народ разгневан и зол. К несчастью, справедливо.
Герои романа «Санькя» знают: кто виноват, и что делать. Что происходит с ответами на их вопросы, автор знает не понаслышке. Вообще весь роман настолько правдив, что Россия узнаётся в нём с первых же строчек. Прилепин очень наблюдателен в деталях и меток в образах. В итоге, мы имеем страшную картину. В ней русские люди бьют русских людей. Бьют не ради задорного насилия, но ради своего долга. И сотрудники государственных служб, и разъярённые экстремисты – каждый тянет свою лямку, содрогая землю и проливая на неё кровь. Во имя чего льётся эта кровь? Впитает ли почва её, и какие плоды взайдут? Что делает карающая рука государства с неугодными ей? Исправляются ли люди, или же насилие пораждает насилие?
Герои романа «Санькя» - герои во всех пониманиях этого слова. Но насколько тяжёлый и горький этот, порой безрассудный, героизм?

картинка slow_reader

В 2011-ом году уже вся страна следила за событиями, происходящими на московских площадях. Тогда всё закончилось тем, что люди побоялись оставаться на Площади Революции и ушли на Болотную, потому что там не будут бить. Оставив ЦИК, мы оставили нашу возможность что-то изменить сегодня. Значит, народ не готов ещё жертвовать от себя чем-то во имя свершений. Почему же молодые нацболы готовы? Ответы есть в этом романе.
И всё-таки, как должна выглядеть честь России? В романе Прилепина, у чести не хватает передних зубов, сбиты кулаки, над скулой лиловый синяк, но горят глаза. Эта честь не хочет драться, не начинает драку первой, но и не может смиренно терпеть обиды в свой адрес.
Возвращаясь к событиям одиннадцатого года и их связи с текстом, хочется закончить последним предложением романа:

В голове, странно единые, жили два ощущения: всё скоро, вот-вот прекратится, и – ничего не кончится, так и будет дальше, только так.


Прилепин как в воду глядел…

6 сентября 2012 г., 22:49
3 /  3.863

Как знал, что не нужно доверять автору, который на своих обложках пиарится как не пацан.
Всё.

17 марта 2016 г., 12:40
5 /  3.966
Аминь, мон шер

После романа "Обитель" Прилепин стал для меня автором ожидаемым, желанным. Когда вышел его новый сборник "Семь жизней", то сомнениям не было места, как и долгим раздумьям - беру, а там посмотрим. 10 рассказов, где-то автобиографичных, где-то выдуманных. Про себя и про любовь - к родине, к жизни. Прилепин пишет так, что кажется, будто со страниц смотрят на тебя твои друзья, семья, а где-то и ты сам. Смотрят на тебя, а ты на них и думаешь - ну конечно! И я так чувствовал, и со мной так бывало, и все пережито - и эти детские крохотные обиды, и вот жгучая, больная, первая любовь была, а за ней всполохи бед, горестей, исцеляющих радостей - все ведь в них, в книгах.

10 рассказов все о том же - о жизни, о людях. 10 рассказов, где плавное течение вдруг ударяет тебя как обухом по голове. Читаешь, думаешь об одном, а сюжет - ррраз! - сделал крутой поворот и у тебя от удивления глаза на лоб лезут. Персонажи? Кто-то пьет, кто-то ругается, эти трусливые, а те - мужественные. Сквозь все тексты вырисовывается один герой - он сильный, упертый, иногда дурак, любит женщин - не очаровывать, но обладать. Кто-то над ним смеется, смотрит свысока, но тому все равно. Герой, сотканный из всей переломной страны и вобравший в себя идеалы того времени. Кажется, что именно он - прообраз "Глухаря" или "Мента" и всей нтвш-ной показухи. Но у Прилепина все тоньше, умнее, сложнее, филиграннее. И уж так ли герой устарел сейчас, когда миром пытаюся завладеть парни с бородой и рубашкой в клетку? Так ли он не конкурент вот тем, с голыми щиколотками в кедах и смузи в руке?

Решайте сами. Прочитайте. Почувствуйте слог, язык. Как же красиво он пишет! Жестко, правдиво, иногда неприятно. Но красиво. И прочитайте "Обитель".

26 августа 2012 г., 20:30
5 /  4.417

Мир все усложняется так, что я не могу уже читать В. Скотта. И нельзя писать, как Ч. Диккенс... Литература уже прошла этот путь. Сейчас происходит логарифмирование прозы. У меня в пьесах люди не здороваются, встречаясь, потому что некогда. Обычные фразы должны включать главные мысли. Произведение должно быть насыщено смыслом. Нельзя давать фразу без нагрузки. В нагрузку входят реплика, отдельное слово. И нагрузка должна быть внутри фразы. Это ее ритм. Как латынь: краткость и емкость.
Из интервью с Леонидом Леоновым

Моя встреча с Леоновым состоялась довольно поздно, учитывая и читательский стаж, и наличие дома собрания сочинений Леонова, но вот выходило так, что с автором мы не пересекались (мне думалось, что это очередной соцреализм, как любят многие критиканы и литературоведы именовать творчество Леонова), однако случился в моей жизни Захар Прилепин, пока не как писатель, а как гражданин и личность, который парой фраз сравнил Леонова с Горьким и Шолоховым, и назвал его в числе лучших русских писателей 20 века, тем самым ставя Леонида Максимовича выше всей, безусловно, блестящей плеяды авторов нового века. У меня не хватит ни слов, ни таланта, чтобы наиболее полно и достойно рассказать о том впечатлении, что произвел на меня Русский лес, и хочу заметить, что это наиболее близкое к соцреализму произведение, произведение, в котором Леонов впервые пошел на компромисс и написал вполне советское произведение ради великой идеи спасения Русского леса. Но это такая мощь, глубина, многослойность, талант, который поражает своим размахом. Наиболее точное определение дал сам Прилепин в биографии Леонова: ломоносовский тип. Абсолютно точно! Мужик, рожденный русской землей, которому эта самая земля отсыпала талантов через край, мужик, такой же мощный, контрастный и гениальный, как сама земля, способный быть настоящей почвой для русской культуры. Благословенный., - как назвала его Ванга. Человек, который мыслил иными категориями, чем обычные люди, который умудрялся в одну фразу уместить несколько смыслов, у которого каждая фраза имеет смысл, каждое слово выверено и продумано. Человек, который думал категориями бытия, сравнимыми с великими философами. Оттого и Горький склонился перед ним, оттого и давали ему премии и ордена вешали – боялись, хотели, чтобы замолчал или начал писать в русле партийной идеологии. Однако они не понимали одного в Леонове: он выше всех категорий – партийный/не партийный, советский/ антисоветский. Выше. Он писал, творил в иных категориях – общечеловеческих, видимо, поэтому слава его книг далеко перешагнула языковые преграды, а три номинации на Нобелевскую премию яркое тому подтверждение. Его прозу невозможно уложить в какие-то определенные рамки, настолько она многослойна, настолько в ней много вопросов о человеке, земле, мире – о многом. Необъятное море-океан. Безбрежное. Однако, до сих пор его воспринимают исключительно в категории ''советский''...даже литературоведы.

Леонов - человек, практически без образования, только гимназия, и ему была дана мудрость, которая горела в нем до самых последних дней. Один из главных своих трудов роман ''Пирамида'', над которым он работал около сорока лет, дорабатывал уже будучи не в состоянии писать сам, надиктовывал, тем не менее, выверяя каждое слово, каждую фразу. Удивительный человек, мощный писатель, мудрая личность.

Прилепину мой глубокий поклон и огромное человеческое спасибо за то, что он, несмотря на некоторые собственные заносы, сумел передать мощь личности, гений писателя, позицию человека Как мне вести себя, если отечество стреляет в меня в упор?, о наградах, о творчестве, особое внимание уделил купеческому зарядскому детству и белогвардейской архангельской, а потом и красноармейской, юности писателя, которые во многом и определили многое в личности Леонова; сделан хороший писательский срез в советской эпохе. И один важнейший вопрос Прилепин поставил в книге: нам сейчас очень легко расставлять акценты в вопросах репрессий и расстрельных писем, однако остается один вопрос, и пока мы на него не ответим, так и будем барахтаться в прошлом, которое нас не отпускает. Откуда этот тотальный страх, это одурманенное общество, вроде бы гуманных писателей, которые подписывали расстрельные письма ( а подписывали их все, в том числе и Пастернак, и Платонов, одно-два, однако подписывали)? Дурное марево окутало страну? Что это было? Что заставляло людей, мечтающих о свободе, о равенстве, о гуманности подписывать эти письма? Хороший повод нам поразмышлять.
А книга однозначно в ''любимые'' и обязательно перечитывать.

2 августа 2014 г., 08:28
5 /  3.863

Сильная книга! И в поддых, и в челюсть лупит со всей силой прилепинского мастерства. Это уже вторая прочитанная мной книга Захара Прилепина (до этого была "Патологии"), и обеим оценка по высшей мерке. Что вовсе не означает, что Прилепин меня убедил в правде национал-большевизма.

Читая книгу, мы погружаемся в самую гущу, в самую суть, в ядро этого левацкого политического движения анархистско-радикального толка. И что мы там видим? Хорошо, пусть не на уровне высшего политического и идейно-идеологического руководства движения (в книге это некто Костенко, оставшийся за кадром), но на уровне отнюдь не простого рядового исполнителя и бойца Саньки (то, что Санька не простой боец, вытекает из его способности быть руководителем группы и принимать самостоятельные решения практической направленности). Ничего, кроме смутного, но яростного протеста против реальной своей жизни там нет. Да и жизнь эта — отними от неё политизированную окрашенность, и она станет простой жизнью отечественного гопника и хулигана. Внутренний мир Саньки прост и ясен, он решительно и контрастно поделен на своих и остальных прочих — свои это те, с которыми ему хорошо и кому он доверяет, а всеми остальными можно и нужно пренебречь, ибо они не заслуживают нормального отношения. Ибо быдло и тупой скот. Законопослушный скот, который тупо идёт туда, куда его гонят пастухи. А ещё есть менты, ОМОНы и прочие спецназы, которые попросту являются врагами Саньки и его сотоварищей. И зачастую вся привлекательность акций для Саньки и его приятелей кроется как раз в возможности покрушить и переломать всё, что сможет покрушиться и переломаться, но ещё при этом и "дать им как следует" и уйти непойманными. Вот это внутреннее состояние протеста и разрушения и движет и Санькой и всеми этими политактивистами.

А то, что и Санька и его друзья попросту хулиганствующие и порой банально бандитствующие молодчики — так об этом Прилепин пишет, повествуя о всех их пьяных похождениях и "подвигах" — этим революционерам совсем не зазорно украсть, отобрать, ограбить, сжечь, избить и всё такое прочее. И конечно же они опасны — опасны не как политическая сила, но просто в обычном социально-криминальном значении этого слова. И как бы Санька не крутил, но ничего кроме преследований от властей он не может получить — тем более, что в качестве приемлемых акций эта партия с мрачной и зловещей аббревиатурой СС применяет и методы личного террора в отношении тех, кто ей неугоден.

Однако книга не так проста и Захар Прилепин не так примитивен, как может показаться случайному читателю. Потому что раз есть почва для произрастания таких как Санька, для таких радикальных движений, течений и партий — значит с нашей страной и с нашим обществом что-то происходит не то, куда-то не в ту сторону они движутся и развиваются, как-то не так складывается паззл социально-государственной картинки. И конечно игнорировать всю эту смуту никак нельзя. И, я думаю, Захар Прилепин именно это имел ввиду, когда писал свою отличную по силе воздействия книгу. Не сагитировать в свою сторону массу народа, а поставить вопросы, нарисовать картинку, которая ужаснёт и заставит задуматься...

Сильная книга! Отличная книга!

Постскриптум. А вот то, за что я уважаю Прилепина и в чём разделяю его взгляды — http://svpressa.ru/society/article/94047/?mra=1

21 марта 2017 г., 07:19
4 /  4.413
Обитель зла и никакой Милы Йовович

Об «Обители» Прилепина вполне можно говорить в категориях «хорошо-плохо». О «Колымских рассказах» так не поговоришь – они словно за пределами и литературы, и добра и зла. Солженицына я, надо признаться, то ли сознательно (то ли бессознательно) так и не прочитала. А про «Обитель» почему бы и не поговорить.

«Обитель» - это, пожалуй, хорошо. Добротно, серьезно, полезно.

Но все же червь сомнения точил меня все семьсот с чем-то там страниц… Вот все мы понимаем разницу между жизнью и реалити-шоу. Мы знаем, что столкнуться с убийцей и маньяком в реальности и посмотреть крутой триллер о нем – это несопоставимо разные вещи. Можно смотреть этот фильм увлеченно и вовлеченно, сопереживать, испытывать страх, проецируя эмоции и ситуации на себя, плакать даже (бывает ведь и так), потом промотать титры и пойти пить чай. Шаламов - реальность, Прилепин – «кино». Наверное, этот тот случай, когда контекст слишком влияет на восприятие. И возможно, дайте мне эти произведения вне знания об авторах, и я не отличу, кто где! Но все же, мне упорно кажется, что это не так, что невозможно не почувствовать…

С точки зрения литературной, «Обитель» может и не безупречна, но вполне достойна. Запахи, цвета, вкусы, физиологические реакции – все натуралистично, объемно. Лишь какая-то не формулируемая современность исподволь просачивается из текста. Вроде бы и понятно, что 90 лет которые отделяют наше время от времени действия книги – не пропасть, а так… пара ступеней… что люди мыслили, чувствовали, говорили и действовали примерно также как мы, но все же не покидало ощущение что не ты, читатель, попал в прошлое, а они, герои, из настоящего. Этакая адаптация, чтобы тебе, потребителю, было удобно, комфортно и понятно. Впрочем, может это и не недостаток вовсе. Может даже наоборот.

Прилепину одинаково хорошо удалось показать и разврат силы (власти) и разврат слабости. Его герои, как только становят чуть индивидуальней безличной роты красноармейцев, перестают быть хорошими или плохими, становясь просто людьми. Непоследовательными, изменчивыми, измученными (опечатка по Фрейду, епти, напечатала сначала «изсученными», уж больно «с» и «м» близки на клавиатуре) человеками, способными равно как на добрые, так и на дурные поступки. Удивительно, но похоже автору удалось избежать вообще каких-либо оценок! Хотя… Может все одинаково несчастны, убоги и ужасны – и белые и красные, и интеллигенты и блатные, и нквдэшники и сидельцы, и попы и поэты, и жертвы и палачи…

Главный герой – Артем Гориянов (гибрид и апгрейд персонажей Достоевского): преступление, наказание, бог, любовница, мать, смерть, жизнь – full house! Чистая «достоевщина», но удивительно безличная. Спроси себя на любой странице романа, а кто он этот Артем? И черт его знает, что тут ответить…

Чекистка Галина – ну, это что-то из блатного шансона о любви прокурорши и зэка, совсем не понятна она мне ни как человек, ни как персонаж. Это вам не комиссар из «Оптимистической трагедии», а какой-то собирательный образ русской бабы намотанной на колесо революции. Ничем она у Прилепина не примечательна кроме принадлежности к женскому полу. В приведенных в конце книге отрывках дневника прототипа героини – хоть какой-то лик человеческий проглядывается, а тут ни уму, ни сердцу.

Вообще, вся их любовная история какая-то не то что бы неуместная, а нарочитая что ли? Вымученная.

Федор Эйхманис – царь и бог, начальник Соловцов, вот кого я, вслед за многими, выделяю, как фигуру по-настоящему яркую и интересную, хотя и, увы, далеко не полностью реализованную в романе. Вот где не хватает автору размаха и фантазии! Жаль, что этот герой не получил должного объема, не получил своей сотни страниц и большей частью фигурировал лишь в рассказах других. Пьяных застольных бесед его не хватает, чтобы понять был ли он идеалистом мечтавшем изменить мир и людей или был он «талантливым менеджером», исполнителем чужой воли, а может и просто эстетствующим садистом? Что он чувствовал, карая и милуя? О чем были его ночные кошмары? Как изменило его кольцо всевластия и вседозволенности? Увы, он скорее статистом мелькает по роману – тут по-французски поболтает, там стакан водки хлопнет, вроде и есть он, а вроде и нет.

Владычко. Тоже герой интересный, которому плоти и крови не хватило, чтобы стать более осязаемым и значимым для повествования. А так вышел персонаж лишь чуть поплотнее фресок монастырских.

Читается роман легко, не смотря на его увесистость, но все же докатившись до финала понимаешь, что хочется задать извечный тупой вопрос «И чо?». Нет, правда! Беды и радости, страдания и лишения чередовались в жизни героя, чередовались и привели к чему? А ни к чему. Да, стоит он к концу романа на лагерном построении совсем не такой как в начале, но нет в том ни вывода, ни повода к размышлениям. Ну вот так сложилось. Титры. И не то чтобы я из тех читателей, которым мораль сей басни надо на мясорубке перекрутить и в готовом виде подать, нет. Но как-то что-то же дóлжно мне, читателю, почувствовать в окончании? А тут как-то пусто…

Автор не говорит, что Соловки – плохо. У него читается, что по обе стороны уроды, которых никакими лагерями не исправишь и не испортишь. Автор не говорит, что Человек победит все нечеловеческое и выйдет «в белом венчике из роз» из любого дерьма, но и не говорит, что зло многолико и бесконечно. Он эту историю как фотографию на Полароид щелкнул и поставил на полочку.

Нет, конечно, о чем поговорить в контексте романа, безусловно, найдется. Тем много и все они непростые, даже болезненные, неоднозначные, сложные.

Например, Прилепин рассказывает в послесловии, что встречался с дочерью Эйхманса (так звали реального начлага Соловков). Мне сразу вспоминается история, хоть и озвученная в федеральных СМИ, но все же малоизвестная. Есть в Томске человек по имени Денис Карагодин. Его прадед был расстрелян в 1938 году. Классическая схема – донос, особая комиссия НКВД, расстрел. Карагодин много лет занимается расследованием этой трагической истории и публикует все данные в своем блоге (тональность его мне не нравится, но это не важно в данном случае) – кто донес, кто арестовал, кто вошел в комиссию, кто напечатал приказ, кто привез на расстрел, кто стрелял, все по возможности с именами, копиями документов, фотографиями. В прошлом году Денис Карагодин получил письмо от внучки человека, именуемого в блоге палачом и убийцей. Женщина ничего не знала о прошлом своего деда, по документам и фотографиям в блоге все поняла и написала… Выдержки из ее письма и ответ Карагодина есть в его блоге. Они оба пишут о том, что надо говорить на эти сложные темы, чтобы избежать повторения подобных трагедий. Эта история удивительным образом добавляет объема «Обители», позволяя посмотреть на Соловки, на тему репрессий, на судьбу страны, уж простите за пафос формулировки, не только как на некий факт прошлого, а как на события, ставшие частью исторического, культурного, психологического, социального «ДНК» нас, людей живущих в это время в этом месте.

«Обитель» была написана немногим раньше книги Гузели Яхиной «Зулейха открывает глаза», но не смотря на схожесть тем произведения вышли заметно разные. И нельзя не признать, что роман Прилепина выглядит мощней, солидней, профессиональней. Впрочем, есть в нем тот же недостаток, что и в «Зулейхе» - излишняя кинематографичность, подспудный расчет на экранизацию, когда все, на что хочет автор обратить внимание озвучивается по ролям героями в диалогах.

Читать ли «Обитель» Захара Прилепина? Да, читать. Даже если вы, как и я, настороженно относитесь к автору. Прилепин – фигура спорная, в свете последних событий даже одиозная, но мне показалось, что пусть и в герое и в романе много Захара Прилепина, но там он присутствует как человек, а не как политик, агитатор или пропагандист чего-либо.

1 2 3 4 5 ...