11 лет помогаем находить
интересные книги
  • 15 000 000оценок книг
  • 940 000рецензий на книги
  • 58 000 000книг в коллекциях
Зарегистрируйтесь или войдите
Пароль будет создан автоматически и отправлен вам на почту, или ввести пароль самостоятельно
3368 606 222
Jaroslav Hašek
Добавить в избранное в избранном 75 4535

О писателе

Информация

Родился: 30 апреля 1883 г., Чехословакия
Умер: 3 января 1923 г.

Биография

Ярослав Гашек (чешск. Jaroslav Hašek; 30 апреля 1883, Прага — 3 января 1923, Липнице) — великий чешский писатель-сатирик. Наиболее известно его неоконченное произведение «Похождения бравого солдата Швейка», но также является автором примерно 1500 различных рассказов и фельетонов.

Первое известное произведение Гашека рассказ «Ефрейтор Которба» появилось на свет в 1900 году, ещё во времена учёбы в Торговой академии. Одно время он даже посещал литературный кружок «Сиринкс». В 1903 году вышла первая книга Гашека: сборник стихов «Майские выкрики», которую он написал в соавторстве с другом, Ладиславом Гаеком.

После решения стать писателем, Гашек активно занимается творчеством. Он пишет множество…

Библиография

Всего Гашек считается автором примерно полутора тысяч произведений. Часть из них он издавал лично, но весьма большой объём работ был издан уже после его смерти. Роман о Швейке пробудил огромный интерес ко всему большому литературному наследству Гашека, к его рассказам и фельетонам, но оказалось, что не так просто разобраться в его литературном наследии. До сих пор не известны все псевдонимы, под которыми он печатался в чешских газетах и журналах, не все чешские издания России сохранились в архивах. Да и сама биография писателя: служба в трёх армиях, жизнь в двух империях и двух республиках, не очень способствует поискам его произведений. Поэтому неудивительно, что новые книги под…

Экранизации

С полным списком экранизаций можно ознакомиться тут.

1955 Бравый солдат Швейк / Dobrý voják Svejk (Чехословакия, мультфильм)
1957 Бравый солдат Швейк / Dobrý voják Svejk (Чехословакия)
1957 Швейк на фронте / Poslusne hlásím (Чехословакия)
1960 Бравый солдат Швейк / Der brave Soldat Schwejk (Германия (ФРГ))
1972 Похождения бравого солдата Швейка (сериал) / Die Abenteuer des braven Soldaten Schwejk (Германия (ФРГ), Австрия)
1986 Похождения бравого солдата Швейка / Osudy dobrého vojáka Svejka (Чехословакия, мультфильм)
2009 Похождения бравого солдата Швейка (Украина, мультфильм)

Ссылки

Полная биография жизни Ярослава Гашека на Вики

Рецензии

Оценка IvanSamarin:  5  
Смех прадеда

Отсутствие излишней замысловатости стало причиной становления культа Швейка. Но всё же даже эта незатейливость в юморе(по большей части) породила немалое количество потех пытливым умам. Те неактуальные в современном мире шутки, при наличии определённых профильных знаний раскрываются в той же мере, что и для современников Гашека.
Всё же очевидно, что перво-наперво автором сделан упор на привлечение наибольшего внимания к своему произведению, и то, что в последствии его роман печатался на страницах газет является лучшим этому доказательством. Книга не противопоставлялась популярным в то время сальным анекдотам, а сама в большой степени являлась очередным сборником анекдотов, тем не менее ладно структурированным и переплетающихся с сюжетом, за исключением ретроспективных историй,… Развернуть 

Оценка kan79:  4  

Ярослав Гашек, видимо, был из тех писателей, которые черпают вдохновение из самой жизни, ведь несмотря на то что он прожил такую короткую жизнь (всего сорок лет) его биография просто перенасыщена различными событиями, которых хватило бы на несколько жизней. Рискну предположить, что сюжеты многих рассказов и фельетонов были взяты автором "из жизни". В этих рассказах, весёлых как и сам автор, нашли своё отражение как обычные, бытовые зарисовки из жизни чешских обывателей начала XX века, так и события чешской политической жизни и революционные события в России, в которых Ярослав Гашек принимал непосредственное участие.

Истории

Бравый солдат как сказочный архетип

Когда-то ещё в школе я шокировал преподавательницу литературы утверждением о том, что главными героями «Похождений бравого солдата Швейка» являются агент Бретшнейдер, фельдкурат Кац, надпоручик Лукаш и поручик1 Дуб — именно в таком порядке.

— А как же Швейк?! — возопила «литераторша».

— А он не персонаж, — ответствовал я. — Он этот… как его… ну, символ2. Он как бы даже и вообще не человек. Ну… вот вроде волшебной щуки в русской сказке. Или нет! Вроде джинна в арабских сказках, вот!

Хохмы хохмами, а эту точку зрения я не поменял до сих пор. Давайте-ка посмотрим на роман Ярослава Гашека внимательней.

Джинн из арабских сказок — существо, обладающее определённой волшебной силой. У Швейка она тоже есть, но очень специфическая. Он, в отличие от джинна, не может разрушать города и воздвигать дворцы — его сила в том, что над ним не властны никакие обстоятельства. Подчеркну: это отнюдь не значит, что он сам как-то властен над обстоятельствами! Тут две большие разницы.

Вспомним: кто первый попытался проявить власть над Швейком? Правильно, агент Бретшнейдер. Продолжая аналогию с арабскими сказками, его можно сравнить с магом, захотевшим обуздать джинна и подчинить своей воле. В случае неудачи такие попытки заканчивались для магов очень плачевно.

Но ведь и с Бретшнейдером было именно так! Обуздать джинна… тьфу, посадить Швейка ему не удалось — тот достаточно быстро вновь оказался на свободе. А что же сам горе-обуздатель? Да ничего… в прямом смысле ничего от него не осталось. Был заживо сожран сворой псов-уродов, за которых сам же и отвалил Швейку почти три сотни казённых крон. Не шибко аппетитная кончина, знаете ли, вполне в духе мстительного разъярённого джинна.

Следующим по сюжету хозяином джинна… тьфу, Швейка оказался фельдкурат Отто Кац. И как он им оказался? Освободил (в прямом смысле), не желая тому зла и не имея в его отношении задних мыслей. Это тот случай, когда джинн становится благодарным слугой освободителя, готовым выполнять его прихоти и пожелания.

Но ведь и с Кацем было именно так! Будучи у него на службе, Швейк выполнял свои обязанности вполне исправно3 и старательно. Получив то или иное поручение, делал требуемое с энтузиазмом и перевыполнением. Велели ему обойти нескольких офицеров и хоть как занять хоть у кого-нибудь хоть сколько-нибудь денег — сумел занять у всех. Велели ему раздобыть три бутыли какой-то там особенной настойки — раздобыл пять. Высказали господин фельдкурат идею заложить рояль и продать диван — к вечеру эта идея уже реализована. Ну и так далее. Даже «елей, освященный епископом» Швейк отыскал без проблем, а это уж действительно задачка! И что интересно — на службе у Каца Швейк честно выполняет всё порученное, «без дураков». Хотя уж кто-кто, а он величайший мастер саботировать приказы, прикрываясь крайней степенью исполнительности.

Здесь же на службе у Каца мы можем видеть ещё одну демонстрацию волшебной силы Швейка. Вспомним: фельдкурат проиграл надпоручику Лукашу сто крон, поставив эквивалентом оных своего денщика. Обстоятельства сложились явно не в его пользу, но Швейку раз плюнуть — жестом фокусника он вытаскивает откуда-то те сто крон и протягивает хозяину. Ну нет у обстоятельств власти над Швейком! И только когда Кац проиграл повторно… ну, тут уже и не обстоятельства, со второго-то раза это явно выраженная хозяйская воля.

Причём Швейк оставляет хозяина по-доброму. Каца, в отличие от Бретшнейдера, не постигают никакие ужасы, и ему даже остаётся рецепт замечательного грога. С другой стороны — а так ли уж нужен был фельдкурату подобный талисман против обстоятельств? У него ведь и у самогó есть что-то подобное — национальная еврейская изворотливость в сочетании с дурацким везением. Как мы узнаём из послесловия к первой части, Кац без потерь и проблем пережил мировую войну4, потом вполне благополучно продолжая жить-бухать в качестве мелкого торгового агента.

Но вернёмся к Швейку. От Каца он перешёл к Лукашу, и это, безусловно, самый интересный случай. Опять проводя аналогию с арабскими сказками — джинн абсолютно легитимно, подчиняясь неким «правилам игры», оказался под властью человека, которого он сам не хочет признавать своим хозяином, но и злых чувств к нему не питает. Джинн выполняет приказания хозяина — он обязан! — но ищет в них лазейки, позволяющие эти приказания… гм… творчески интерпретировать. И если хозяин допустил в формулировке хоть малейшую неточность — это уж проблемы хозяина.

Но ведь и с Лукашем всё происходит именно так! При этом, что самое-то смешное, творческие интерпретации джинна… тьфу, Швейка не идут во вред хозяину: как мы помним, он не испытывает к тому злых чувств.

Велели господин надпоручик своему денщику выполнять прихоти своей любовницы — Швейк выполнил. Наставив Лукашу рога… ну так и Лукаш сам с той дамочкой наставляет рога её супругу. Дело житейское, уж кто-кто, а господин надпоручик такие дела понимают.

Распоряжение подыскать домашнюю собачку, как мы помним, обернулось для Лукаша путёвкой на фронт. Но ведь он и сам на фронт просился! Он, конечно, ещё не представляет себе толком, что это такое, ему это ещё предстоит… но уж здесь-то Швейк точно ни при чём.

История с любовным письмецом к приглянувшейся мадьярской бабёнке (точнее — бабёнке мадьяра) вовсе обернулась для Лукаша националистическим скандалом. Зато сильно укрепила его репутацию первостатейного ловеласа и дала возможность немного отдохнуть от Швейка. Которого повысили из денщиков в ротные ординарцы.

Ну и так далее. Чисто для порядку вспомним ещё анекдотический случай, когда по приказу Лукаша Швейк честно раздобыл бутылку коньяку, но сам же её и выдул, а зуб у господина надпоручика остался при этом на швейконенавистника Дуба (о котором чуть позже). Сюда же мародёрство курицы и т.п.

Интересно при этом, что Лукаш не возненавидел Швейка — орал на него, угрожал… но терпел и никак не мстил. Возможно, именно поэтому он получил часть той самой волшебной силы — не быть подвластным обстоятельствам. С нервами и приключениями, но обстоятельства либо ничего толком не меняют, либо обращаются к пользе господина надпоручика. Вот только большой вопрос — это дар или проклятие? Ооочень большой вопрос!

Положа руку на сердце — вот можете ли вы себе представить, чтобы Лукаш вернулся с войны героем? Грудь в крестах, а погоны в звездáх? Словами отвечать не обязательно, ваш гомерический хохот сам по себе есть ответ на вопрос. С таким непосредственным подчинённым, как бравый солдат Йозеф Швейк, сие абсолютно немыслимо.

Зайдём с другой стороны. Можете ли вы себе представить, чтобы Лукаш на этой войне геройски погиб обычной смертью пехотного офицера — от пули или осколка? Я задавал этот вопрос нескольким людям, хорошо знающим роман. Практически все они отвечали, что вряд ли. То есть в принципе может быть5, но едва ли. Ну не должно оно в присутствии Швейка быть так просто и заурядно. И сам я придерживаюсь этой точки зрения.

А если взять промежуточный вариант — Лукаш вернулся с войны более или менее целым, пусть даже и не совсем невредимым, — то чтó представляется вам более вероятным? Выберите одно из двух: вернётся ли он «как все», или же попутно влипнет вместе с тем же Швейком во все мыслимые и немыслимые дурацкие приключения? Можете опять не отвечать словами, и так по глазам видно, что второй вариант…. И я с вами опять же всецело соглашусь.

Если обратиться к реальной истории, то с парочки «Лукаш+Швейк» вполне сталось бы оказаться сначала в русском плену, потом в рядах чехословацких легионеров, потом вляпаться в транссибирский анабасис (где Лукаш всплыл бы командиром одного из эшелонов), совершить кругосветное путешествие, вернуться в независимую уже Чехословакию… И быть бы там Лукашу (к тому времени, конечно, уже не надпоручику, но — майору самое большее, и большего ему никак не дано) до конца жизни начальником каких-нибудь армейских курсов или какого военного училища, осчастливив ещё премногих дамочек…

Кстати, вот на транссибирский анабасис с участием Швейка я бы посмотрел! Уверен, там было бы на что посмотреть! Меня бы, например, нисколько не удивило, если бы эта парочка… ну, скажем, влипла в историю с колчаковским золотом, и реально подержала бы его в руках, а потом прос… просто утратила бы его каким-то неимоверно анекдотическим способом, из тех, что случаются раз в тыщу лет, а кому расскажи — не поверят же, и даже рассказывать-то стрёмно из-за глупости случившегося.

Вот как-то примерно так мне и видится бравый солдат Швейк — в роли народного архетипа сказочного джинна. Осталось упомянуть только ещё одного из названных мной персонажей — поручика Дуба.

Но с ним как раз всё совсем просто. В антураже арабских сказок он — глупый придворный шут, дерзнувший зло дразнить могущественного джинна. Не более того. И судьба его должна быть соответствующей: не настолько ужасной, конечно, как у Бретшнейдера… но ему от этого всё равно не легче.

А спорим — господина поручика Дуба найдут однажды в сортирной яме зарезанным либо удавленным? И никому за это ничего не будет: соберутся господа офицеры, посмотрят на сие неприглядное зрелище, плюнут с отвращением, да и напишут протокол. Так, дескать и так, — тщательное расследование установило, что господин поручик, будучи «натянувшись зельно пьян», свалился в оную яму, да%там геройски и захлебнулся смертью храбрых во славу государя императора, аминь. И через полчаса об этом инциденте, равно как и о самóм господине поручике, забудут.

Впрочем, есть у меня сильнейшее ощущение, что поручик Дуб и без всякого там Швейка завершил бы свою армейскую карьеру точно таким же образом…






  1. Русский перевод Богатырёва называет Лукаша и Дуба поручиком и подпоручиком соответственно, но в оригинале они именно надпоручик и поручик. На уставном языке австро-венгерской армии — Oberleutnant и Leutnant. Я в момент описываемых событий давно был знаком с оригиналом. 



  2. Тогда я ещё не знал слова «архетип», а то непременно употребил бы его. 



  3. Возможно, Швейк немного перегибал палку при доставке нетрезвого фельдкурата домой… но, с другой стороны, это ж дело такое, что излишняя деликатность может только навредить, а действовать надо в высшей степени энергично и решительно. 



  4. Что само по себе уже очень даже неплохо для здорового мужика призывного возраста! 



  5. Вроде бы есть экранизация, заканчивающаяся именно такой смертью Лукаша, тело которого Швейк потом на руках выносит с поля боя. Но это откровенная бредятина, которую мы решительно отметаем. 



Развернуть
книжный антидепрессант

Эта книга никогда не стояла в шкафу.Она лежала на большом столе в гостинной. Если у кого-то случались неприятности или депрессия, то пациент садился за стол, открывал книгу на случайной странице и читал до полного выздоровленя, осознавая мелочность своих проблем. Всегда найдёшь в этой книге аналог текущей жизненной ситуации и понимаешь, что Швейку-то было гораздо трудней. Вся семья знала, что человеку морально плохо. и старалась как могла развеселить.
- мам, а где папа ?
-Швейка читает.
- понятно, видимо новую клюшку лучше завтра попросить ...

Развернуть

Цитаты

- Не прикидывайтесь идиотом.
- Ничего не поделаешь, - серьёзно ответил Швейк.- Меня освободили от военной службы за идиотизм. Особой комиссией я официально признан идиотом. Я - официальный идиот.

В повешении греко-католического священника сыграло роль несколько фактов: национальность, религиозная распря и курица.

Кураторы

Смотрите также

Регистрация по электронной почте
Пароль будет создан автоматически и отправлен вам на почту, или ввести пароль самостоятельно
Регистрация через соц. сеть
После регистрации Вам будут доступны:
Персональные рекомендации
Скидки на книги в магазинах
Что читают ваши друзья
История чтения и личные коллекции