этика — последние события

Пётр Кропоткин внёс большой вклад как в географию, так и в историю. Именно он открыл глаза миру на существование ледниковых периодов в прошлом, и именно он в России прославился как анархист. Данный аудиосборник наполнен следующими работами Кропоткина:
- Анархия в природе. Взаимопомощь как фактор эволюции (1902);
- Современная наука и анархия (1892);
- Коммунизм и анархия;
- Государство, его роль в истории (1896);
- Современное государство;
- Анархия и этика (1921).

Кропоткин уверен, что будущее за анархией, либо за коммунизмом, когда люди будут жить подобно животным. Когда, укравший соломинку, воробей может быть заклёван своими "друзьями"; когда, не_поделившийся едой, муравей будет забит "товарищами". Анархия в понимании Кропоткина - это отсутствие власти, когда каждый делает что-то на пользу другого. Однако мне слабо верится, что такое возможно. Ведь даже если верить Гумилёву, когда он говорил про монголов периода Орды, что не помогший товарищу подвергался смертной казни. Но ведь и тогда была своя форма власти... и никак не анархия! Анархия - это утопия.

Кропоткин хорошо отзывается о коммунизме. Идеологом которого считает Бабёфа, и никак не Маркса. Вот только в нашей стране уже испытали некие прелести коммунизма. Например, трудочасы. Кропоткин их хвалит. Они по сути заменят деньги. Даже в гостинице проживание можно будет отработать. Анархия путь к коммунизму? Утопия.

Государственность также разнесена Кропоткиным в пух и прах. Ведь действительно, какой налог идёт на нужное дело? Налог - это способ сделать богатых ещё богаче за счёт бедных. Монополии и войны также просто необходимы. И у власти находятся люди, привыкшие говорить о чём-то, в чём сами-то толком и не разбираются. Просто они привыкли говорить, обещать. А потом уходить и растворяться - уступая своё место другим.
Образование изначально устроено так, чтобы человек с младых лет симпатизировал нынешнему строю. Тем более становится непонятным куда девается уплаченный налог, если образование становится платным.
Даже армия, где по сути гробится физическое и моральное здоровье, ложится тяжким бременем для простых людей. На каком основании кто-то что-то должен отдавать государству, если для постижения этой науки достаточно максимум шести недель.

Очень поучительная книжка, способная открыть глаза на окружающую действительность.

Говорить отдельно об этой книге (ровно как и читать её) не имеет смысла. Прежде всего "Волны гасят ветер" - это финал цикла о мире Полудня, некое подведение итогов, прощание с этим миром (которое, на мой взгляд, отражается в предсмертном состоянии Горбовского). Печальный, но, пожалуй, закономерный итог; и очень правильный. Хотя безумно жаль многих героев. И безумно жалко прощаться с этим миром. Мир не только закончился, потому что закончились книги о нём, - нет, этот мир не будет жить вне страниц романа, он рухнул, рухнул вместе с последними строчками данного произведения. Ушёл в прошлое. Оказался прочитанным до конца. Исчерпан.

Если говорить в целом о цикле (хотя я лукавлю - я не дочитала в своё время "Полдень. XXII век" и не читала "Улитка на склоне"), то он фантастический. Книги можно читать как по отдельности, относиться к ним с разными чувствами, находить что-то своё, так и вместе, наблюдая единую нить, единую мысль через все произведения. Есть произведения, которые сотрясали меня до глубины души, а есть те, которые оставляли скорее равнодушной. Первых в разы больше, чем вторых.
Сложные с точки зрения морали и этики вопросы, на которые нельзя дать однозначные ответы; стоящие, настоящие вопросы.
Атмосферные миры с красочными описаниями - не просто захватывает дух и трясутся коленки, но и ощущаешь, чувствуешь, видишь всё, будто ты сам в центре событий.
Герои, которые связывают паутинками все произведения - разные, родные, настоящие.

Я долго шла к Стругацким и не жалею об этом. Прочитано не всё, что хотелось, но в этом году мне, пожалуй, требуется перерыв от фантастики.

Эта книга давалась мне не тяжело, но оставляла невкусный осадок после каждой страницы, каждый раз, стоило только отложить книгу в сторону. Здесь нет того, что я успела так сильно полюбить в книгах у Стругацких - пронзительного описания мира, того, что сразу становится ощутимым, предметным, реальным; мир упоминается вскользь, ненароком и тут же исчезает; остаётся только герой и замкнутое пространство, в котором тот вертится. Наверно, поэтому я не могу согласиться, да не то чтобы согласиться - я не могу понять, почему же родной мир Гага - преисподняя. Пускай там война, голод, болезнь, разрушения; пускай там умирают люди, нет и тени светлых эмоций, пускай там не легко; этот мир реальный, далёкий, бедный, пускай даже злой, но не такой, чтобы его нельзя было любить.
Главный герой не вызывает принятие - и не только у меня, как у читателя, но и у других героев книг; они попросту не верят в него. И если его отсутствие веры в окружающих понятна и симпатична, то отсутствие веры у добрых богов с земли - а мы видим всё тех же богов из "Обитаемый остров" и (собственно) "Трудно быть богом" - вызывает острое чувство недовольства. И казалось бы вот оно - давно стоило бы посмотреть на прогрессоров будущего с планеты Земля с другой точки зрения, взглядом людей, у которых не спрашивали мнения и в чьи жизни врываются без спроса, меняя всё на своё усмотрение, на своё "лучше". Но и образ Корнея оказался слишком закрытым, слишком противоречиво воспринимающимся мною, чтобы принять чью-либо сторону. Про Корнея (капризно!) хочется узнать больше, лучше, глубже; трудно верить человеку, который изводит (по словам сына) любимую женщину, но в тоже время невольно чувствуешь какую-то расположенность к нему. И недовольство на себя, потому что порой чувствуешь себя - вместе с Гагом - тем, кто подглядывает через замочную скважину за чем-то личным каждый раз, когда тот упоминается на страницах романа.
При этом меня часто посещало ощущение, что я всё это уже читала, видела, слышала, думала, переживала за героев, и что я не могу найти для себя ничего нового, ничего движущего.

С одной стороны чувство, будто ты недостаточно нырнул в роман, чтобы поймать нужную мысль. С другой - будто тебе в сотый раз повторяют простую общественную истину, которую ты уже сам знаешь наизусть, немного истрепавшуюся, но всё ещё верную.
Роман вызывает двойственные чувства. Однако это не то произведение, которое я когда-нибудь захочу перечитать (по крайней мере на данный момент), и не то, которое я буду вспоминать при упоминании мира полудня.

Книга затягивает, очаровывает и увлекает в свой мир - не с первых страниц, словно давая возможность познакомиться с героями и не занимать слепо чью-либо сторону, но бесповоротно. И вот у тебе уже вместе со Стасем трясутся коленки, и вот ты уже сам слышишь плач годовалого ребёнка на пустой планете, и вот ты уже сходишь с ума от тайны, страшной, зловещей, многообещающей.
Стругацкие удивляют своим умением столь легко, атмосферно и правдоподобно создавать целые миры, практически не давая описаний оных. И эта книга не исключение - она рисует не одну планету, а целый мир, вселенную; описывает не нескольких людей, а целое человечество. Такой знакомый мир, такие знакомые люди. Такой одновременно знакомый и сложный, невероятный сюжет.И кажется, что именно ты в центре. И как всегда, ты борешься не с кем-то и не против кого-то, а исключительно внутри себя со своей моралью.
Одно но - я всё же уловила момент, когда самим Стругацким книжка стала в тяжесть. Когда слова и действия начались не искренние, а скорые, а мир... нет, он не исчез, он стал более приглушённым - плач годовалого ребёнка слышался через призму, коленки тряслись как во сне, а тайна показалась не такой уж и важной, хотя и осталась зловещей. Мир вдруг стал как в анекдоте про фальшивые ёлочные игрушки. Но это не портит конец - он чертовски правильный.
И даже (а может, и в следствии) вопросы, оставленные без ответов, не так важны уже.

Чрезвычайно вдохновляющий труд.

После прочтения подобных произведений невольно оборачиваешься назад и пересматриваешь весь предыдущий опыт, все прозрения, откровения, убеждения... Война? Сражение? Воля? Бесстрастие? Гордость? Честь? Наконец, элитизм? Аристкратизм? Все эти вещи как будто на время подвисают в воздухе и ты лишь спрашиваешь себя: «А это ли истинный путь?». Особенно когда взамен предлагается не эгалитаризм, не пресловутая «демократия», не отказ от какой бы то ни было иерархии ценностей, морали, а всего лишь предлагается к обзору и рассмотрению тот основополагающий фундамент повседневной жизни, который едва ли можно поставить под сомнение, если только не находясь в исступлении, которое бы и могло привести к убеждению о ненужности подобного рода размышлений.

Что это? Речь идёт о том, что формирует повседневную психологическую уверенность. О не новых вещах вроде необходимости внутренней дисциплины, контроля разума над эмоциями; философская рефлексия, онтология хорошего самочувствия... Книга и нова и не нова одновременно. Не нова она в том, что всё это уже было сказано не раз. Новизна же её в том, что данные идеи никогда не устареют, не потеряют свою актуальность и действительно всегда будут новыми — новыми прежде всего для человека, который убежден, что «это ему не нужно». А причина того в том, что в качестве своего инструмента Далай Лама выбирает то, в чём не каждый готов сознаться: в силу, опять же, самоуверенности, убежденности в том, что «это я уже прошел», гордости и прочей «элитарности».

А так ли это? Можно предложить проверку. Возьмите любой день, который насыщен всей той повседневностью, и начните считать, сколько раз за сутки Вы испытали: злость, зависть, плохое настроение, уныние, лень, апатию, обиду, гнев, сожаление... В принципе, список должен быть знаком каждому. Затем (например, под конец дня) измерьте уровень внутреннего удовлетворения в связи с испытанными эмоциями и, если результат не оставит тени желания, что это неплохо бы изменить, тогда Вы действительно человек, который в данной книге не нуждается. Если же Вы почувствовали что-то другое (что почувствовал, например, я), тогда эта книга для Вас.

Далай Лама возвращает человека к его базовым потребностям — потребностям, которые лежат в глубине подсознания. Мысль звучит очень просто: «Все люди страдают. Жизнь немыслима без страданий. Каждый человек хочет избежать страданий и стать счастливым. И мы все одинаковы в этом желании». Вот так просто. Так, казалось бы, сентиментально. Но не это ли та сентиментальность, которая и стала таковой лишь вследствие того, что человек стал её стыдится, прятаться, прикрываясь гордостью, непокорностью и прочей «неуязвимостью»? Ответ находится не в строках, ни в этих, ни в каких-либо других.

Он внутри.

В первую очередь хочу предупредить: перед прочтением этой книги нежелательно (я даже настоятельно не рекомендую!) читать любые рецензии на эту книгу. Малюсенький спойлер - и книга уже для вас не зазвучит. Уже не то будет. А книга, мне кажется, очень важная. И стоит того, чтобы подойти к её прочтению в полном неведении о её содержании. Спасибо огромное всем, кто свои рецензии начинал напоминанием о нежелательности чтения рецензий на эту книгу до её прочтения!

Про такую книгу сложно сказать, что она "понравилась" или "стала любимой", потому что она очень тяжелая. Я прочитала её полтора месяца назад, но ЧТО и КАК написать о ней, я не знаю. Прочитала все рецензии на эту книгу на лайвлибе и со всеми согласилась.

Дальше СПОЙЛЕРЫ.

Как-то мы с мужем смотрели фильм "Остров", и вот эта книга по теме очень мне этот фильм напомнила. Но здесь-то речь идет о детях. Милых деток-конфеток выращивают как будто в обычной закрытой английской школе, дети как дети, но рассказчица то и дело дает понять, что не обычная это школа и вот-вот все разъяснится. А потом - мамочки!!! - вот уж ужас!!!Я почему-то не воспринимала этих детей, как какой-то биологический материал, не имеющий души. Мне казалось, что это обычные дети, воспитывающиеся, правда, в весьма своеобразных условиях. И вдруг этих детей (для меня, повторюсь, обычных!) режут на органы! Кто-то из рецензентов написал, что он бы с ума сошел, зная, что где-то рядом такое происходит. Я б, наверное, тоже.

Мне вот почему-то эта книга все время нудела: а вот едим мы мясо, выращиваем разных там коров-свиней, откармливаем, убиваем, едим. Утешаем себя, что у них нет души, а потому их убивать - этично. Была у нас в школе игра "Дебаты" и вот там тема такая была: "Этично ли есть мясо?" Ах, вот тогда бы мне книжку эту прочитать!

Так я к тому, что неужели если я спокойно отношусь к убийству домашних животных (ем ведь мясо, да и люблю его, чего уж там!), утешая себя тем, что животных человек затем и выращивает, чтобы убивать и съедать, что души у них все равно нет, что умирают они быстро...итд. Так неужели если бы так же выращивали людей на органы, я бы так же просто к этому отнеслась? Мне это просто мозг выносит. Я больной сделалась.

В то, что в этой книге есть любовь и дружба (как я их себе понимаю), - я не поверила. Испытываемые героями эмоции какие-то очень механические, как если бы эмоции (в соответствующих ситуациях) был запрограммирован испытывать робот или компьютер.

Книга задала мне много вопросов, но ни на один не ответила. За это, за язык, за стиль, за сюжет, за мою истерзанную нервную систему - 5 из 5.

СтОящие книги я всегда увожу маме моей читать. Эту - увезла.

Легче написать десять томов философии, чем приложить какое-нибудь одно начало к практике. Л. Толстой.

С этой цитаты начинается послесловие к изданию "Писем.." 1978 года. И эта цитата блестяще отражает суть всей жизнь Альберта Швейцера, успешного философа-теолога, музыковеда, который в 30 лет выучился на врача, чтобы иметь возможность работать, а не заниматься разговорами, и уехал в Африку, где фактически и провел всю свою жизнь. Ламбарене - это городок в Габоне, в котором Швейцер основал свою больницу.

И, знаете, не хочется много рассуждать об этических взглядах Швейцера. Важно то, что он был одним из немногих философов, прилагающих свои знания в собственной жизни, здесь и сейчас, каждую минуту. Эта книга настолько искренняя, открытая, гуманная, что может вызвать только такой отклик. Не говоря уже о том, что очень интересно читать о человеке на переломном этапе жизни, об Африке, о первых шагах по направлению к цели.

И снова позволю себе цитату:
Беседуя с Че Геварой, советский писатель Борис Полевой задал революционеру вопрос, «кого он считает самым большим человеком XX века.
— Ленин, конечно... Но Ленин не в счет. Такие родятся раз в тысячелетие, — задумчиво произнес он. И вдруг сказал:
— Альберта Швейцера... Он с юных лет был для меня примером. Когда студентом я был на Огненной земле на эпидемии, я всюду возил с собой его портрет».