Лучшие рецензии на книги

Боже, как он красив! У меня затряслись руки.

Своими «Сумерками» Майер молниеносно сбивает читателя с ног и колотит до потери сознания. Сначала был удар по голове: девяностолетний вампир ходит в школу... Нет, не угадали, совсем не для того, чтобы отведать крови американских школьников. Даже вековым вампирам, бывает, хочется посидеть за партой, поглядеть в микроскоп на корешки репчатого лука, списать контрольную... Свежо, ничего не скажешь. Потом был крепенький хук – вампир-школьник еще и девственник, за девяносто лет бедняга так и не встретил свою «половинку», свой идеал, который, можете не сомневаться, вот-вот робко сядет за его парту и будет краснеть, смущенно теребя косичку. Потом был апперкот. Несколько десятков страниц Майер мурыжила и Беллу, и читателя загадкой: вампиры не боятся солнечного света, но никогда не выходят на люди в ясную погоду. Почему? «Ты поймешь, когда увидишь меня в ярком свете», трагично прошептал Эдвард, навевая смутные догадки с лицом главного героя «Баек из склепа». И вот, однажды утром, решившись, Эдвард повез Беллу высоко в горы, а там – глубоко в лес, чтобы она увидела его лицо в ярком солнечном свете… И она увидела... Увидела, что в лучах солнца кожа у вампиров сияет как квинтиллионы триллионов чистых, как слеза младенца, брильянтов. Туше...

А вначале было совсем неплохо. Американская школьная романтика, ностальгия и все в таком создавали весьма приятный и многообещающий настрой «ну-ка, ну-ка». Потом произошла трагедия: Белла влюбилась. По пятьдесят раз на странице Майер начала писать о том, как божественно красив Эдвард, используя штампы типа «бог Аполлон» и т.п., расписывая, какие потрясающие у него янтарные глаза, какая восхитительная кожа, какой божественный голос и какое совершенное лицо, увидев которое, можно смело подводить жизненные итоги и обувать белые тапочки. При виде Эдварда у Бэлы «тряслись руки», «подкашивались ноги» и вообще случался затяжной и непрекращающийся оргазм. Когда они в первый раз поцеловались, Белла упала в обморок. Когда они поцеловались во второй раз, у Беллы остановилось сердце (и это не фигура речи). Вот тут Майер и отправила меня в нокаут, утопив в безбрежном океане розовых соплей, высморканном исключительно для того, чтобы двенадцатилетние девочки ныряли с головой и, визжа от восторга, рассекали его волны кролем и брассом; однако, книга неожиданно приобрела более широкий круг читателей... Ну наставьте мне скорее минусов. )) Что меня больше всего поражает, так это читатели, которые заявляют, дескать, Стефани Майер своими "Сумерками" сказала новое слово в вампирской литературе... Где одно это слово? Покажите, я не нашел. Сюжет, в котором героиня влюбляется в прекрасного вампира и чуть менее прекрасного вервольфа, что заставляет ее метаться по страницам в попытке сделать выбор (причем выбор в пользу вампира) - это не новое, а старое слово. И называется оно "плагиат". Я думаю, Лорелл Гамильтон со мной согласится. А самое забавное, что "Сумерки" были распроданы колоссальным тиражом, переведены на множество языков и представлены к изрядному количеству наград, для своего круга вполне монструозных. Например, «Выбор редакции New York Times». Или «Лучшая книга года» Publishers Weekly. Чудны дела Твои...

Все то время, пока читала, очень хотелось написать разгромную рецензию. И вот она.

Когда количество положительных рецензий зашкаливает, само собой хочется тоже так же повосторгаться. К сожалению, в данном случае меня сильно надули, и мне не то что восторгаться не хочется, мне очень хочется понять, что же в книге такого высокохудожественного, женского и... Но обо всем по порядку.
1. Женщины. В аннотации есть сильное высказывание - "...Вишневскому удалось постичь непостижимое: он понял женщину...". Я как женщина говорю: "Ничего подобного". Он уходил от этого как только мог.
Он привил "своей" женщине общеизвестные истины *да, у некоторых женщин болит живот перед менструациями, но точно так же, существуют женщины, у которых боли незначительны или нет вообще, так что приписывать всем одинаковые ощущения глупо*, да есть женщины, которые любят ходить в парикмахерскую *хотя я бы скорее написала про салон красоты, вещи, между прочим, разные*. И? Что еще "такого" он понял в женщинах? Зато он наградил их своими сексуальными фантазиями: все, как одна имели большую грудь и вообще были красавицами.
2. Любовь. Я не увидела в романе любви между основными героями. Право слово, это не любовь. Это побег от проблем. Это создание другого мира, так как реальный оказался не таким уж хорошим. И книга не о том, она об одиночестве. Возможно это и не плохо, только тогда не надо говорить о книге, как о романе о любви.
3. Герои. Я их не то что не полюбила, а любовь к героям - основа для любви к книжке, в какой-то степени они вызывали у меня неприязнь. Начнем с него. Слабохарактерный человек, жалкий и эгоистичный. О ком он думал, кроме себя? Хоть раз? Ему все дается слишком легко, впрочем, как и забирается, а часто, он и сам отказывается, потому что боится. Он легко подпадает под влияние более сильных личностей. Единственно, что ценно в его жизни - это работа, но и она ценна только до поры до времени. И конец книги удручает. Я не вижу смысла в этом. Что в очередной раз показывает его эгоизм.
Она. По большому счету, она тоже не отличается "умом и сообразительностью". Таких тысячи и миллионы. Женщина, которая все проблемы решает с помощью мужчин. Она красива, знает это и пользуется. Ничего плохого. Умом не блещет, а за ее красоту ей все прощается. При этом, хоть она и главная героиня, но характер ее описан скудно и поверхностно. Что опять-таки возвращает нас к п.1.
4. Алкоголизм и прочие "расстройства". В книге слишком много алкоголя. И любят они друг друга только после изрядной доли выпитого. Я не имею ничего против вина, но на работе иметь практически собственный винный погреб - это слишком. Да и пиво с Ред Буллом, наверняка "окрыляет" не по-детски))) Причем пить все начинают с утра.
Кроме алкоголизма в книге хватает наркотиков. Про это промолчу. Просто их наличие несколько смутило и было особо не к месту. Какая-то каша-мало, прямо-таки.
И, наконец, вернемся к сексуальным фантазиям автора. Хм... ну мне бы было неловко, на его месте. Слово "эрекция" встречается явно чаще, чем хотелось бы, да и в довольно странных контекстах. Сексуальных извращений для такой книги слишком много и описаны они крайне плохо, так что книга начинает отдавать пошлостью. Причем, надо отдать должное автору, герой показан плохим любовником, и возникают мысли, за что ж его любили женщины-то *особенно интересует Джениффер, ибо в остальных случаях я могу поверить в его "богатый внутренний мир"*.
5. Художественная ценность. Половину претензий так и быть возложу на переводчика. Но есть вещи, за которые определенно придется отвечать автору. Скудность ли это фантазии или, наоборот, но в книге явный переизбыток историй, которые к повествованию не относятся никаким образом. При этом большинство из них крайне скучны, а вроде бы главная сюжетная линия в середине книги вообще пропадает из поля зрения. После первых 140 страниц книга стала очень тяготить.
Но есть еще одна вещь, которую я крайне редко прощаю писателям и считаю это абсолютным непрофессионализмом. Это опускание каких-то моментов, которые автор не может придумать, но вроде бы они здесь должны быть. В данном случае таких моментов несколько, например, текст e-mail'а, ради которого "взламывали" сервер. Его "обмусоливают" и так и эдак, говорят какой он замечательный... но... на этом все заканчивается. Создается впечатление, что автор просто не смог придумать, что же там ТАКОГО, поэтому решил, что и так прокатит.

6. Я. Я не претендую на истину, но лично я увидела книгу с такой стороны. Возможно, где-то я не права, где-то слишком придираюсь, но я не стану советовать Вишневского для прочтения. Почитайте классиков. На мой взгляд, полезнее.
И не ставлю я отрицательную оценку лишь из-за тех самых, первых 140 страниц. Они мне напомнили моменты моей собственной жизни, хотя бы ради этого, возможно, книгу стоило прочитать.

Harry Potter... The boy who lived... Came to die.

Я прочла эту книгу четыре года назад. Но рецензию на нее пишу только сейчас, с содроганием в сердце, отсмотрев последний фильм Саги. Я вспоминаю все - как МЫ с Гарри играли в волшебные шахматы, как МЫ с Гарри посещали Хогсмид под плащем-невидимкой, как МЫ с Гарри тайком пробирались по Хогвартсу, ориентируясь на Карту Мародеров, как МЫ с Гарри переживали смерть Сириуса, как МЫ с Гарри... вступили в последнюю схватку. И победили в ней.
А если победили - почему такое стойкое чувство поражения? Почему "All was well" для меня - самые бОльные слова в мире? Почему закрывать книгу было нереально больно, а сегодня, понимая, что приходится отпустить персонажей навсегда, мне становится горько, как будто это я умерла там, где-то на просторах Хогвартса, над которым медленно таяла защитная сфера...

Гарри Поттер и его друзья. Мои друзья. Я буду помнить все:
- как в школе, не имея денег на книгу, отдала 15 книг из своей коллекции "Ужастики" толстой девочке из моего класса за право прочесть ее книгу за одну ночь, перед премьерой фильма;
- как первый раз очутилась в мире Поттера, 11летняя, мечтающая о своем поезде в Хогвартс, читая книгу за ночь под одеялом, с традиционным фонариком;
- как во время сеанса на следующий день попала в мир киноПоттера и мне впервые повезло - я нашла под сидением деньги, ровно столько, сколько хватило на первых ТРИ книги о Гарри!!!
- как каждая последующая книга была для меня... кусочком детства. Как я взрослела, но всегда имела обратный билет - на поезд в Хогвартс;
- как за три дня до моего дня рождения вышла последняя книга, и как мне подарили рукопись на английском в ночь на мой праздник. И как я читала Дары Смерти, захлебываясь слезами.

Ролинг говорила, что ей больно было убивать персонажей в книге. Но делала она это налегке - Авады Кедавры летали в воздухе тоннами, наполняя Хогвартс злобой и разрушая его, показывая нам, что детство закончилось. А детство действительно закончилось. Нам больше не стать такими же юными и восторженными. Гарри больше не сесть на поезд в Хогвартс - волшебные двери на вокзале Кингс-Кросс закрыты и для каждого из нас.

Каждому из нас предстоит своя финальная схватка с тем злом, что, казалось бы, вокруг, но на деле - живет и в нас, частицей души каждого. И если не убить в себе это зло, пожертвовав, возможно, собой, победителями выйти не получится. У Гарри останется шрам, у каждого из нас - воспоминания. И пусть эти воспоминания напоминают нам о том, что у каждого в этом мире есть своя великая битва, и... свой ключ в детство. Волшебная белая сова и странный великан на мотоцикле больше не ждут нас, но Хогвартс... он глубоко в сердце каждого, кто рос вместе с Гарри.

И мы встанем за эту частицу детства стеной, и будем драться до конца.

Внимание: спойлеры и частое упоминание жопы всуе!

Это феерия! Заранее прошу прощения, что вам придётся натереть мозоль на пальце, прокручивая скроллом огромный текст с цитатами, но удержаться невозможно.

Итак, у нас есть хитропопый парень Егор Трушин, который одновременно покрывает двух девушек: готессу (омерзительное слово) и эмо-даму. Этот самодовольный спортсмен почему-то является главным положительным героем, но, как говорится, на безголосье и жопа – соловей. ГГ хочет наконец дефлорировать уже эмочку и с чувством выполненного долга бросить обеих подружек, но неожиданно (звук лопнувшей струны) у него разрывается сердце (это вся медицинская информация, так и непонятно, что с ним произошло). Чувствуете глубину маразма? Так это ещё цветочки.

Вместо обещанных Данте Злых Щелей (как я люблю это название) Восьмого круга ада, где он с другими бравыми ебаками должен бы быть беспрерывно бичуем бесами, Егор попадает в Эмо-мир (очевидно, нагрешил он настолько, что его даже в ад, как в приличное место, не пустили). Там с ним случается страшное: из молодого бычка он превращается в тщедушного метросексуала, а имя коварным образом меняется с Егора на Эгора (все мы помним, как в Библии Сара и Авраам становились так же неожиданно Саррой и Аврамом… или наоборот). А ещё он встречает омерзительного персонажа – клоуна, который говорит дурацкими быдло-присказками, как дворовый гоп-Петросян («Прямо Джекичян — самый сильный из армян!») Дальше идёт какое-то невнятное шоу Бенни Хилла с беганием по локациям, которое плавно перерастает в компьютерную стрелялку, в которой главный герой в прямом смысле испускает лучи ненависти (гнева, на самом деле), а затем главный герой убивает в ночном кошмаре лидера антиэмо и знакомится с Королевой – гигантской бабочкой, попутно мастурбируя бабочками поменьше… Где-то в этом месте я начала чувствовать, как закровоточил мой мозг, и дальше смешались в кучу конелюди. Чтобы воспринять сервис быстрого обслуживания фастфак или представить эмо-зомби-геев, оперативной памяти мне не хватило. Тот случай, когда треш, как чистый спирт, заставляет внутренности гореть огнём. Всё же я дочитала до конца, по диагонали, из последних сил останавливая взгляд на чудовищных безграмотных стилизованных под подростковый сленг фразах. Понавыписала я этого кошмара столько... Искренне прошу прощения за многочисленные потирания скролла на мышке… Но не цитировать это просто невозможно.

На ее теле не было ничего, кроме веснушек, солнца и пары татуировок. – … беспорядочно сваленных в кучу. А через пару страниц говорится, что на ней ещё пара тонн пирсинга. Никому нельзя верить… Татуировки посчитали, а пирсинг нет.
Нежелание Кити отдаться Егору в первое же свидание переросло в ставший традиционным петтинг… -- о___О Вот это сила сопротивления! Слона из мухи, конфетку из земли, петтинг из нежелания.
Ее родные светлые волосы, выкрашенные черной краской, в естественном виде существовали только парочкой прядей на затылке. – Остальное, надо полагать, было париком.
А спереди красовалась безумная челка такого же нежно-малинового оттенка, как и полоски на черных носках с пальцами, которые в данный момент являлись ее единственной одеждой. – Совсем обеднели наши эмо, из одежды – только пальцы.
Кити нельзя было назвать худышкой, скорее она была плюшевым медвежонком… -- Не толстяк, а бархатный енот.
…лабретты в ноздре и пухлой нижней губе, подковки в твердых сосках, навелла в пупке, барбеллы в языке и там, куда так неотступно рвался через все ее доводы Егор. – Первая мысль: барбеллы вовремя лечить надо. Вторая мысль: а куда он рвался? Эмигрировать в США?
На ее гладком, округлом теле выглядело все это довольно брутально и вместе с тем ужасно притягательно, во всяком случае для магнитов в штанах и в груди Егора. – Дорогая, да твой парень – робот на магнитной тяге. Осторожно, он может забрать твою одежду и мотоцикл.
А сегодня на теле Кити появилось новое украшение, Егор уже час с удивлением лицезрел приклеенный пластырем над левой грудью кусок полиэтилена, который скрывал свежую татуировку. – Новые полиэтиленовые украшения от Тиффани.
Так они и жили, занимались петтингом, а между ласковым делом проводили время в жарких диспутах по поводу дефлорации, виргинности и приверженности эмо-культуре, чуждой Егору почище девственной плевы Кити. – Высокоорганизованная культурная жизнь и богатый досуг, чё. Как говорил Шопенгауэр: «Твоя девственная плева чужда мне, детка».
Простой первокурсник из института физкультуры, только что с большим трудом сдавший сессию, по всем фронтам горел в диспутах с поднаторевшей в интернет-битвах с антиэмо юной ведьмочкой. – «Горел в диспутах?» Это от «сгореть на работе», «гореть какой-либо идеей» или «трубы горят»?
Егор был блондином, красавцем, атлетом и пловцом. – Швецом, жнецом, на дуде игрецом.
Вот и сейчас, устроившись металлизированным донцем на его плоском, с квадратами мышц животе, она стучала по широкой груди Егора кулачками с черными ногтями… -- Вот какой ещё эвфемизм может быть для простой плебейской жопы… Bite my shiny metal dontse…
…первые эмо были стрейтэйджерами, борцами за позитивный образ жизни, такими дуболомами вроде тебя — выкалывали себе «X» на шее и шли мутузить битами всякую алкашню, чтобы те брались за ум. – Ага, ага, а первые панки были хиппарями, которые зачёсывали хайры наверх и шли мутузить битами всяких нетолерастов, чтобы те врубались в мир и любовь.
Со всем новым в мире одно и то же. Сначала ты — позор нации, потом ее спаситель. То же и в религии. Сколько первые христиане-то хлебнули. В чем их только не обвиняли — и в разврате, и в каннибализме… -- О__о Спаситель, ты? А что чёлка на глазу? Очень скромно и, главное, логично приравнивать своё нестройное неформальное течение к христианской религии.
Посмотри на Буша — типичный клоун из ада. – Интересно, как выглядит атипичный клоун из ада.
Лучшие подружки, а что он с обеими — Кити не знает, а если пронюхает, что будет — лучше не думать… Кити — она же крезанутая. Одно слово — эмо. Может, убьет себя… или его, или его и Марго. Егор мысленно похихикал, представив себе такую кровавую развязку. – Точно крезанутая, нормальные девушки кричат: «Threesome! Awesome!» и в воздух чепчики бросают от такого поворота событий. Ой, хи-хи, кровавая развязка.
Егор был достаточно умен, чтобы понимать, что число любителей однополой любви пропорционально раскидано по всем субкультурам. – Если в комнате собралось десять готов… Значит, один из них точно заднеприводный.
Тренированное доброе сердце спортсмена, которому не страшны любые физические нагрузки, не вынесло боли и страха и разорвалось. – Ну, какое именно доброе, мы уже видели. А так ситуация очень реалистична. Восемнадцатилетний молодой бычок-спортсмен, комсомолец и умница вдруг умирает от сердечного приступа.
Судя по здоровенным грибам, которые только что выросли рядом с тобой, тебя, похоже, все удивляет. – о_________О Отпустите меня, чудо-грибы…
Джинсы на тощей заднице держались благодаря широкому, проклепанному металлическими сердцами ремню с огромной пряжкой в виде черепа-имбецила… -- Даже так, сразу с диагнозом.
Мне было всего восемнадцать, черт побери! Я даже не успел переспать с Кити. – И это твои первые слова в загробной жизни? А как же «мама»?
Эгор схватился за внезапно занывшее сердце, но отдернул руку, вспомнив, что там вместо пламенного мотора черная дыра. – Какой слог, какая экспрессия.
Когда тебе восемнадцать, трудно долго грустить, даже если ты мертвый эмо-бой. – Тут даже и откомментировать нечего. Ты мёртвый эмобой. В самом деле, чего грустить-то?
Солнце в Эмомире было розовое, доброе и теплое, как материнская грудь. Эгор почувствовал себя счастливым младенцем, согретым и убаюканным его теплом, расслабился и забыл, зачем он погнался за вредным толстым вуайеристом. – Я сейчас всю книгу зацитирую… Но это… сильнее… меня….
Куклы поприличнее, а особенно куклы-юноши, которым, видимо, нечего было показать, стали хватать за волосы и пинать раздевающихся, которых становилось все больше. – Ничего себе, вот это «поприличнее»…
Мысли хаотично носились в большом Димином мозгу, и их никак не удавалось приструнить. «Проклятый интеллект, — досадовал Дима, — ни днем ни ночью от него покоя». — Уж мы его душили-душили, душили-душили…
Дима зашел на кухню и налил себе колы. Зубы клацали о стакан. Он дрожащей рукой растворил в чашке большую шипучую таблетку снотворного, не сознавая, какую ошибку он совершает. — Ну, хоть не Ментос.
Не смей цитировать моего любимого Карлсона. Он был добряк. А ты только что убил человека. — И Чебурашку не трожь!
Член, словно услышав его, решил посмотреть, кто им интересуется, и, поймав бесстыжий взгляд барби, как глупый щенок, рванулся познакомиться, моментально высунувшись из ванны. — Сцена, достойная лучших порнофильмов. Да, да, это тот самый член, а не член Парламента.
— Вон! — закричала Королева. — Как мог ты, подлый шут, всех нас здесь оскорбить упоминанием такого мерзостного и отвратительного слова? Как мог произнести его при мне? — Писька! — Клоун, похоже, вошел в раж. — Гвардейцы! Выбросьте его на кладбище скорей .— Писька! Писька! Писька! — My eyes are bleeding…
Поверь, Эгор, ты будешь беспощаден. И всех, кто старше восемнадцати, убьешь. – Королева говорит стихами.
«Полный трындец! — подумал Эгор. — Тема крылатого эмо-гитлера раскрыта и закрыта».
Наглые пидоры стали приходить в его сны, принося с собой поллюции.
Не ешьте меня, пидоры. Я нормальный, нормальный!
Пидоры идут. Зомби-пидоры! Они нас всех сожрут!
Его сожрали геи эмо-зомби, герои его сексуальных фантазий.
Он встал так близко, что его обдало жаром любви. – Надо бы вентиль любви-то подкрутить, чтоб не ошпариться.
Рассудок провалился вниз и ощутимо выпирал из джинсов. – А я всё думала, что же это там у мужчин из джинсов выпирает… Вот оно что…
Эгор, о миссии своей подспудно помня, пытался Риту разбудить могучими ударами о лоно изнутри, но в результате он забылся сам, опомнившись от страшного рычания, сопровождавшего теперь его оргазм. – Волчица ты, тебя я презираю… Я поэт, зовусь я цветик, от меня вам всем приветик.
Есть средство надежное от всяких идей:Нужно кастрировать всех умных людей!Просто кастрировать всех умных людей!Взять и кастрировать всех умных людей,И не будет идей!
Фонари нагло посмеивались розовым светом.
Так он и лежал, жалел себя и плакал, пока растения в комнате не стали гнить из-за высокой влажности.
Чувствовал Чуткий себя прекрасно, вид имел благообразный: борода, очки, животик, жена, двое детей. - … растущих из его спины и подмышечной впадины.

Это, конечно, не книга, а провокация, причём в чудовищном исполнении. Неловко, стыдно и неприятно даже держать её на компьютере в электронном виде, не то что покупать бумажную версию.

Осторожно: спойлеры!

Хотя вру. Не осторожно. В этот раз я их привожу специально. Советую вам прочесть их, а саму книгу даже не открывать.

Это очень убого. Бездарный примитивный сюжет, супердурацкий финал и корявый язык питекантропа. Если бы автор писал не на компьютере (в чём я, кстати, сомневаюсь, потому что он смакует примитивные компьютерные вещи с радостью первоклассника, открывшего для себя виртуальную реальность, а иногда делает заявления вроде "Ой, у нас тут UNIX стоит на всех компьютерах, Windows мы не заслужили", от которых вянут одновременно глаза, уши и мозг), то вместо чернил точно использовал бы густую смесь слёз, соплей, менструальной крови и спермы (соплей примерно две трети). Как можно вообще всерьёз воспринимать главного героя, который в первой же сцене романа сидит на скамеечке и плачет навзрыд, пугая бомжей, потому что у него день рождения, а он на поезд не попал, поэтому сел и задумался, что его никто-никто не любит, а маме было больно, когда она его рожала? А потом где-то в середине книги он гордо заявит, что не боится демонстрировать свою женственность: извините, господин Вишневский, но если женственность выражается исключительно в плаксивости и истеричности, а также в невероятно болезненном интересе к женским менструациям, то мне искренне жаль, что вы общаетесь только с такими дамами.

Не знаю, на какую аудиторию рассчитывал Вишневский. Может быть, он надеялся, что читая его, дамы будут одновременно рыдать и мастурбировать. В итоге получилась какая-то книга нелепых детских страшилок, с которыми непонятно, что делать. Плакать от этого бреда? Никак, да и слёзы у нормального человека иссякнут странице на пятнадцатой. Смеяться? Это было бы смешно, если бы не было так глупо. Разве что крутить пальцем у виска.

***
В одном чёрном-чёрном городе, на чёрной-чёрной железнодорожной станции были белые-белые блестящие рельсы. А всё потому что на эти рельсы часто бросались самоубийцы, и потом их мозги и кишочки приходилось стирать, полируя шпалы до зеркального блеска.
***
В другом чёрном-чёрном городе жила белая-белая проститутка, настолько бедная, что даже шубы у неё не было, приходилось брать её в аренду на себя и троих своих товарок. Денег на остальную одежду тоже не было, поэтому прямо из-под шубы она показывала голую письку дяденькам, проезжавшим мимо на чёрных-чёрных машинах. А однажды она взяла с собой на работу ребёнка в коляске, и когда отвлеклась на показывание, коляска взяла и поехала. Студент в машине хотел объехать коляску, но врезался, машина взорвалась, и студент сплавился с металлическим корпусом машины. А проститутка пошла работать дальше.
***
У одной девушки не было слуха, голоса и отца, потому что он попал под трамвай. А когда ей сделали операцию по возвращению слуха, то она попыталась оттолкнуть от экскаватора глухого мальчика, который не слышал адскую машину с пьяным (и, разумеется, чёрным-чёрным) экскаваторщиком, но экскаватор был столь стремителен, что её раскатало в лепёшку, а мальчику пришлось ампутировать обе ноги. А потом домой девушку везли не в гробу, а в обычном холодильнике.
***
Один талантливый священник любил (и морально, и физически) монашку, но их разлучила злая судьба и церковное руководство. А потом монашка попала под грузовик, а священник сделал себе татуировку "Бога нет", сошёл с ума и превратился в овощ, даже спал с открытыми глазами.
***
Один дяденька вёл чёрный-чёрный грузовик, и вдруг к нему под колёса стала бросаться его собачка. Он раздавил собачку, а когда вышел посмотреть на неё раздавленную, то увидел, что ещё чуть-чуть и он раздавил бы собственного сына, который упал в ямку на дороге со своим велосипедом и в рыданиях ждал смерти. А собачка сдохла. (Первый пример истории с хэппи-эндом для всех кроме собачки).
***
Одну тётеньку изнасиловали в попу, заразили сифилисом и помочились в кожаный верх её протеза ноги (тётенька была до кучи ещё и хромой). После этого она не могла иметь детей.
***
Один дяденька работал на скотобойне. Он убивал коров ударом кувалды по лбу, но иногда промахивался и вместе с мозгами вытекали ещё и коровьи глаза. (Редкий пример истории с открытым финалом, то есть, без финала вообще).
***
Один дяденька был очень умный, ну настоящий Эйнштейн. Собственно это и был Эйнштейн. Вот он умер и попросил, чтобы его сожгли после смерти, а другой дяденька взял и украл его мозги, положил в баночку и разрезал на двести сорок кусочков. А череп Эйнштейна набил газетами.
***
Одна богатая тётенька завела себе дома породистую чёрную-чёрную свинью. Заходит однажды в её комнату: а свинья лежит на белом-белом кожаном диване и блюёт, кажется, сейчас подохнет. Тётенька стала делать ей искусственное дыхание рот в рот, пока свинья не выблевала кровавую плоть и кости только что сожранного хомячка. И всё у них стало хорошо. (Второй пример хэппи-энда. Для всех, кроме хомячка).
***
В одном европейском городе жил плаксивый-плаксивый мужик, который познакомился по Интернету с женщиной. А женщина была замужем. Приехала она к нему миловаться, а её как раз муж изнасиловал. Забеременела женщина, а от кого — не знает. Решили, что от мужа, с плаксивым дядей она общаться перестала, и он прыгнул под поезд. (Собственно, это и есть весь сюжет романа, рассусоленный на четыреста страниц, но, мне думается, любая из страшилок выше могла стать сюжетом с таким же успехом).

Ликбез по Вишневскому закончен. Читайте его только в том случае, если вам вдруг понадобилась энциклопедия клише и стереотипов. Вот ещё бы чуть-чуть — и такой бы трэш отличный забацал мужик, ан нет, всерьёз ведь написал...

Из аннотации: Что необходимо знать каждой девочке, или Доверительные беседы о самом важном. Под общей редакцией священника Алексия Грачева, врача-педиатра. Книга посвящена важнейшим вопросам нравственного воспитания девочки и предназначена для семейного чтения. Особое внимание в ней уделяется подготовке девочки к семейной жизни, приобретению ею добрых навыков и качеств, необходимых будущей жене и матери. Итак, что же считает самым главным для девочки священник с медицинским образованием?
Первая глава называется "Откуда берутся дети?"
Рано радуетесь. Первые четыре беседы мамы с дочкой, потрясенной рождением братца, посвящены пестикам-тычинкам, семечкам-яичкам. До млекопитающих добираются лишь к пятой главе, и как добираются! Сперма именуется особая жизненная сила, половые органы - особые органы тела, которые называются детородными, матка - особая комнатка, менструация - особое состояние, которое никогда не бывает у мальчиков. Даёт педиатр! умудрился рассказать о месячных, ни разу не упомянув слова "месячные" (и синонимов тоже). Зато на трёх страницах объясняется, почему менструирующая женщина ритуально нечиста.
Никуда не годится, когда некоторые девочки, забыв стыд, не только не стараются скрывать, но, наоборот, подчеркивают свое недомогание. Они воображают, что становятся взрослыми девушками… Только девочка-христианка ни с кем не будет без необходимости говорить о своей телесной нечистоте.
Воображают ли? А быть может, и вправду становятся? Но я простила бы о. Алексию преувеличенную заботу о целомудрии, если бы он, врач, хотя бы верно указал среднюю продолжительность цикла.
- А если, например, жених и невеста собрались венчаться - и вдруг у девушки наступают эти самые дни нечистоты? Батюшка ждет, гости в церковь пришли…
- Вообще-то никаких "вдруг" быть не должно.
Не должно, и всё тут. Кажется, авторов не интересует, как есть, а лишь, как быть должно. Прочие сведения о физиологии даются так же обобщённо и тем же кафедральным тоном.
...юноши, между прочим, втайне презирают курящих девушек.
Мало ли кого втайне презирают юноши? Подо всех подстраиваться... Заметьте далее, как непоследовательна мама: то "не иди на поводу общественного мнения", то "мнение юношей для тебя, малышка, должно стать руководящим".
Детский организм требует движения, особенно организм мальчика.
Вот что ранит в "беседах". Девочка Надя в прямом и переносном смысле никуда не движется. Мы видим её лишь в четырёх стенах: нет физической культуры, нет поездок на природу, театра и кино, нет банальных прогулок. Школа-музыкалка-домашняя работа-храм. Любая мысль, которой Надежда не может поделиться с матерью, автоматически объявляется не то, что недостойной и незаконной, - не имеющей права на существование. Быть не должно. Например, дочь прочла книгу. Мать в шоке: без разрешения прочла книгу! Не лишу вас удовольствия вкусить тираду мамы полностью: Увы, Наденька, ты не забудешь. И ты уже не будешь прежней. От таких книг, как эта, в душе остается нехороший след. Ты и захочешь забыть, а в памяти будут всплывать образы - не святые, чистые, духовные, а образы распутных великосветских дам; будут вспоминаться сцены и речи героев... Ну, почему, почему ты не посоветовалась со мной и сразу принялась за чтение! Ты сегодня сама не своя, ты как будто переселилась от нас в иллюзорный, вымышленный мир. Я сама прочитала этот роман в юности и очень жалею: никакой пользы он не принес моей душе, зато загрязнил память образами, от которых я долго не могла отделаться. Такие книги, как эта, незаметно, ненавязчиво учат лжи, коварству, распутству, губительно действуют на целомудрие девочки. Ты и сама, если будешь внимательна и честна с собою, заметишь это. Когда ты читаешь, то тебе очень скоро становится ясно, хочется ли тебе и самой сделаться лучше, добрее, умнее или, наоборот, у тебя от книг появляются нехорошие чувства и такие желания, о которых ты не хотела бы говорить со мною.
Загадка: что прочла Надя? "Эммануэль"? Жана Жене? Маркиза де Сада?
"Королеву Марго".
Обратите, кстати, внимание на стиль маминого общения. Вам Салтыкова-Щедрина не напоминает? Был у него такой персонаж - Иудушка Головлёв...
...телевидение пленяет душу, оказывает гипнотическое воздействие. Не только ребенок, но и взрослый человек, с его более крепкой и устойчивой психикой, не может противостоять этому воздействию. Страшнее всего то, что телевидение разрушительно действует на личность ребенка, заставляет его жить не по заповедям Божиим, а по жестоким законам того мира, который показан на экране.
На экране, знаете ли, разное показывают. Не всё "От заката до рассвета", есть научные передачи, новости, «Спокойной ночи, малыши», в конце-то концов.
Играющий на компьютере становится как бы и режиссером, и участником того, что происходит перед ним на экране: вступает в игры и битвы с чудовищами, часто страшными, как бесы. Игра построена на том, что играющий либо убегает от противника, либо уничтожает противника.
Бедный, оболганный тетрис! Несчастная "Весёлая ферма"! Долой компьютер и Интернет, долой телек, газеты-журналы, долой любую книжку, не отцензурированную родителями. В итоге благочестивое дитя в 11 лет не имеет понятия о процентах.
- Он [Бог] и сейчас нас с тобой видит, правда? Ты помнишь об этом? Тогда попробуй-ка сесть вольно, вразвалку, расслабь шею, приоткрой рот, обопрись на локоть, можешь закинуть ногу на ногу... - Наденьке неудобно принимать такую вольную позу перед Господом. Надя выпрямилась, опустила плечи, руки сложила на тесно сдвинутых коленях, взглянула на икону и с верой произнесла про себя: "Господи, помилуй!" На нее было приятно посмотреть: перед мамой сидела умная, собранная девочка, со светлым, освещенным высокой мыслью лицом [стиль-то, стиль!].
- Ах, если бы всегда мы были такими! - воскликнула мама. - Сейчас я видела в тебе полную гармонию между душой и телом. Твое тело подчинилось душе.
- Ах! - восклицаю я, - если бы наши помыслы зависели от осанки! Тогда самыми нравственными и порядочными слыли бы артисты балета.
Косметика - это ложь. У тебя, скажем, губы бледно-розовые, а ты делаешь вид для окружающих, что они у тебя красные, как клубника. Волосы у тебя прямые, ровные, блестящие (что тоже красиво!), а тебе хочется быть кудрявой: вот и берешь щипцы или бигуди или делаешь себе в парикмахерской химическую завивку... Это все и есть ложь. А отец лжи - знаешь, кто?
- Диавол.
- Вот и получается, что девочки, которые красятся, сами того не сознавая, служат диаволу.
Здрасте! Мой зад создан голым (что тоже красиво), а я до того изолгалась, что прикрываю его тряпьём. Зубы вставила – тоже лгу, нет чтобы смиренно кушать кашку и шамкать.
Ведь девочки в данном случае выступают орудием - знаешь чьим? Мира сего. Падшего мира, который во зле лежит и хочет подмять под себя все, что не похоже на него.
Да-с. Так предлагается юной христианке относиться к соученицам, которые из лучших побуждений предложили ей привести себя в порядок, хотя бы надеть другую кофту. Зачем эта роскошь? – возмущается мама, - достаточно менять блузки. Кто не согласный, тот слуга сатаны.
Некоторые даже рождаются настоящими уродами, хотя это бывает редко, чаще по грехам родителей [Прелесть! Величайшие учёные не знают, почему рождаются уроды, приходский поп знает!]. Этим людям поневоле приходится смиряться; кроме того, врожденное уродство предохраняет их от множества грехов...
С этого места поподробнее. Наденька сталкивается на улице с молодым инвалидом-попрошайкой. Плачет. Слово маме:
- А какой жизни ты бы пожелала ему, не будь этого горя?
- Какой? Простого человеческого счастья: семьи, детей, интересной работы...
- Заниматься бизнесом, посещать дискотеки, водить машину... - в тон ей тихо продолжила мама.
А почему нет? Ужель предпринимательство или водительские права мешают спасти душу? А нищенство априори помогает? И далее на пол-листа доказательства, почему более по-христиански парню сидеть на паперти, чем, пардон за банальность, трудиться и быть полезным членом общества. Ведь общество - это арена сатанинских искушений!
Вот больной человек. Как с ним обойтись: превратить в побирушку, оттачивая на нём навыки милостивцев, или дать возможность выучиться, получить профессию, рабочее место? Как бы автор желал для себя? Судя по тексту, труд не является для него приоритетом. Но нищенской сумы всё ж ему не пожелаю. Через пару страниц батюшка спохватывается: "Ах, долготерпеливый слепец Иван Козлов, ах, сила духа!" Но семя посеяно: праведнее быть объектом благотворительности, чем ответственным, распоряжающимся собой субъектом. Во всех вопросах, не только в материальных. Вот Надя захотела подружиться со старшеклассником:
Девочка должна соблюдать величайшую сдержанность и осторожность, заметив, что она нравится мальчику, юноше. Ты же не хочешь оставить в его сердце кровоточащую рану? Это большой грех. Опасайся больше всего, чтобы твое поведение не было соблазнительным. Не забывай слова Евангелия о тех, через кого соблазны приходят в мир! Что ты, какие взгляды! Неужели ты не понимаешь, что Саша может понять их как знак ответного интереса к нему? И что потом?
Не хочется комментировать благоглупости. Что за человек эта мать пятерых детей, чем её мозги забиты? Вот она сама рассказывает о себе:
Между прочим, я была очень прилежной и способной студенткой и даже получила красный диплом. Мне прочили научную карьеру. Но после замужества я работала по специальности меньше трех лет - и простилась с наукой навсегда, как только возникли проблемы с твоим здоровьем. С тех пор я ни дня не работала в каком-либо учреждении или на предприятии...
Нашла, чем хвастаться. 10 лет школы, 6 лет вуза, возможно, аспирантура пригодились помогать деткам с уроками. Но задумайся, сударыня Ни-дня-не-проработавшая: с мужем, не дай Бог, что-то случится. Протянешь с выводком на пенсию по потере кормильца? Или - вперёд, на паперть, ибо диплом уже просрочен? Догадливый священник видит другой выход:
...простой физический труд гораздо полезнее умственного, или, как ты говоришь, творческого. Кому легче молиться и помышлять о Боге: швее или поэтессе? У последней ум и сердце все время заняты сочинением стихов. А всякий ученый, если хочет добиться успеха в своей деятельности, должен непрерывно совершенствоваться в ней. Жизнь такого ученого лишена покоя; ему некогда остановиться, отдохнуть душой, вспомнить о Боге...
Вопрос автору: он сам когда-нибудь шил? Разве труд рукодельницы, земледельца, скотовода, этот простой физический труд, не предполагает занятости ума и сердца, самосовершенствования, стремления к успеху? Не предполагает творчества, наконец? Страшно, страшно далеки они от народа... После пары проповедей в таком духе Надя задаёт закономерный вопрос: "Значит, женщины лишены творческих способностей?" Maman ответствует:
Каких творческих способностей? Сочинять стихи? Открывать законы, по которым существует мир? Но подумай, так ли все это важно для конечной цели нашей жизни - для спасения души? ...не стоит завидовать мужчинам, которые, действительно, больше, чем женщины, способны к умственной, творческой деятельности. [Тут кафедра общей психологии в полном составе упала в обморок]. Быть может, Господь тем самым оберегает женщину от многих искушений и соблазнов. Оберегает ее потому, что ее главное назначение в земной жизни слишком ценно: рождение и воспитание детей.
И снова здрасте. Воспитание детей не является назначением и ответственностью отца? Или он имеет право воспитывать так, что дети не мешают его творчеству?
М. Генделев писал: "Человечество делится на две приблизительно равные половины. Одна из них - дуры". Проблема не в том, что о. Алексий разделяет сие мнение. Это его личный выбор и личные трудности. Дивно другое. Каждая девочка и каждая мама девочки должна знать не мнение, скажем, Амвросия Медиоланского, Антония Сурожского, а наивную стряпню приходского пастыря, в сравнении с коей "Домострой" - манифест феминизма. Фактически, как мне предлагают распорядиться дочерьми? Лишить их средств массовой информации. Водить в одной кофтёнке круглый год. Ограничить чтение, двигательную активность, общение. Внушить, что накрасишься-приоденешься - станешь орудием Вельзевула, подружишься с парнем – погубишь его телесно и духовно. Поставить после школы перед выбором: монастырь или замуж-срочно-замуж. Вбить в несчастные головушки, что 46 хромосома с четырьмя лапками даёт меньше прав и больше обязанностей, чем 46 хромосома с тремя лапками.
"Доверительными беседами" даже грешно осквернять топку; изучаем, конспектируем, поступаем наоборот. Христианка - не синоним кретинки.

Очень советую эту книгу.
Несмотря на объем, она читается на одном дыхании.
История очень увлекательна. С элементами мистики.
Сюжет захватывающий.
Эта книга о высокой любви. О любви между человеком и вампиром. Потратьте свое время и прочитайте историю Беллы и Эдварда, проследите за всеми трудностями, стоящими на их пути. Уверенна, вы не пожалеете, что взяли эту книгу в руки.

P.S. Если Вам уже есть 11 и Вы читали о любви что-нибудь из классики или ,в принципе, что-то читали, то забудьте, что я здесь написала.

Чтобы сварить вкусный и крепкий кофе, очень важно не упустить момент, когда кофе надо перемешать в первый и во второй раз. Так же и с ощущением счастья: главное, во время осадить нахлынувшую на тебя волну, чтобы не захлебнуться, тогда за ней непременно последует следующая, и ещё одна, и ещё…

Когда мне очень хорошо, когда меня переполняет чувство всеобъемлющей радости, я чувствую, как увлажняются мои глаза. Нет, это не похоже на «мокрые глазки» - первый признак накатывающих слез. Обычно я просто чувствую, как мои глаза наполняются влагой, совсем чуть-чуть, так, что даже силуэты не теряют четких очертаний. Наверное, посмотрев со стороны, любой человек сказал бы, что они блестят. Может так и есть, я никогда в эти моменты не смотрела в зеркало. Дело в том, что это случается всегда по разным причинам. Могу идти по улице, с неба будет светить солнце, айпод будет играть жизнеутверждающие песни, и тогда я подумаю, что все, черт подери, прекрасно, и мои глаза заблестят. Могу мчаться на встречу с молодым человеком, от мыслей о котором что-то раздувается у меня внутри, пульсирует, потом резко сжимается, трепещет, разливается теплом, бежит мурашками по коже и вливается в мои глаза. Могу получить зачет после нервных бессонных ночей, выйти из аудитории и чуть не побежать по любимым лестницам и коридорам, впитывая глазами стены, ступени и таблички одного из самых лучших мест на земле.

Да что уж там. Думаю, нет необходимости перечислять вещи, которые могут радовать в неполные восемнадцать лет. Но моя совесть просто не позволяет мне промолчать в данном случае.

Я никогда не пробовала вино из одуванчиков. Но могу с точностью сказать, что «Вино из одуванчиков» - очень вкусное. Я, по стечению обстоятельств, открыла книгу Брэдберри первого июня и погрузилась в лето. Роман пропитан им, он им пахнет, оно остается на кончиках пальцев и проникает глубоко в душу. Книга пропитана ностальгией от форзаца до форзаца, от первой буквы до последней, каждая страница, каждый абзац, каждое междустрочие. С каждой записью Дугласа в его дневнике, с каждым его открытием, неважно, грустным или радостным, с каждым событием в небольшом американском городке, я менялась. Это звучит довольно глупо, но мои чувства будто обострились. Вы чувствуете, как пахнет воздух после ночного дождя? Вы замечаете, как смешно воробей трясет головой, чтобы отщипнуть крошку от большого куска хлеба? Вы думаете, чему улыбается та девочка в метро? Я – да. Каждый рассказ, входящий в состав романа, по-своему очарователен, мудр и оптимистичен. А даже если он и грустный, то эта печаль светлая, теплая. В этой книге можно найти замечательные сравнения, красочные описания, добрый юмор и море житейских истин, нет! океан.

Я буквально проглатывала содержимое, переносясь в далекий 1928 год, вдруг оказывалась в разных уголках города Грин Таун, штат Иллинойс. Я валялась вместе с мальчиками в траве, каталась с детьми на последнем в истории города трамвае, была свидетельницей обличения соседки в колдовстве вместе с миссис Браун, боялась душегуба вместе с молодыми девушками… На деле же чуть не плакала в метро, чувствуя обиду за несправедливость судьбы в случае Билла Форрестера и мисс Лумис, и все-таки не смогла сдержать слезы, когда слушала звуки из окна далекого Мехико через телефонную трубку вместе с полковником Фрилеем.

Кажется, когда я закрыла книгу, внутри меня повернулся включатель, ответственный за душевное равновесие. Она развеселила меня, подбодрила меня, вылечила меня. Сделала так, чтобы мои глаза заблестели надолго. Именно такие книги надо брать на необитаемые острова, в космос и на подводные станции.

Только у меня есть единственное пожелание. Пожалуйста, смакуйте это произведение. Вживитесь в него, дозируйте его, чувствуйте его, вдумайтесь в каждую мысль. Сказать честно? Книга – концентрация счастья, а счастья тоже может быть слишком много.

10 из 10.

"У героина нет сортов. Купите себе свой личный сорт мозгов, что ли."

знаю, меня закидают за данную рецензию, но все же: мне не понравилось.

У Майер не получилось ничего.
Персонажи прописаны слабо и односторонне, они не обладают никакими индивидуальными чертами. Их чувства невероятно странные, Эдвард запрещает Белле общаться с кем-либо кроме тех кого одобряет он, а Белла плюет на всех ради него.
Не знаю, то ли перевод наш ужасен, то ли у автора безумно скудный словарный запас, но читать в различных вариациях про золотисто-медовые, топазовые и тигриные глаза по 25 раз на каждой странице просто невозможно. А про диалоги персонажей просто и говорить нечего.
Белла - смесь эгоизма, невинности, комплексов и примитивнейших мыслей и слов.
Эдвард - 100летний вампир (чего по книге и незаметно), который мыслит на ее уровне! как такое возможно? Человек в 20 лет и то мыслит более зрело и объективно оценивает ситуацию.
Ужасно бесили фразы на протяжение всей книги:
"Почему ты решила, что ты меня любишь сильнее, чем я тебя?"
"Почему он полюбил меня? Он такой красивый, такой невероятный, а я такая простая лохушка... Ну как он мог меня полюбить. Почему он полюбил меня. Я никогда не привыкнуть к его красоте. Он такой красивый"
Ужасно.

Не спрашивайте... =_= Я не знаю, что на меня нашло, наверное, это было временное помрачение рассудка. "Сумерки" по сравнению с этим - настоящий шедевр =D
Всю первую половину я читала вот с таким выражением лица -> Штоэтабыло? У меня галлюцинации? Мне что-то подмешали в колёса? Но потом я поняла, что авторша это всерьёз xDDD
Итак, знакомьтесь. Видите вон ту блондинку? Секунду, сейчас мы протолкаемся через восторженную толпу. Готово. Елена. Это главная героиня. И она крута. Она самая крутая тёлка в школе. Она наслаждается тем, что вокруг нее вьются поклонники обоих полов. Она наслаждается тем, что она гламурна шопипец. Одеваясь в розовое, она сравнивает себя с мороженым и получает от этого удовольствие. Без комплексов девочка, да... И конечно же, у нее нет никаких проблем с учебой. У авторов как правило не хватает времени прописать еще и этот момент. Упс, нас снова оттеснили. Ну, ничего. Видите, там рядышком двух девчонок? Одна обычная, а другая смешная и слегка придурковатая. Это свита. Куда все повернулись? Ааа... Это второй источник неиссякаемого гламура. Соперница. Без нее никуда. Вы уже поняли, что в конце она останется в дураках. Вон тот пацанчик, стоящий неподалеку с несчастным видом - это ленкин парень. Она его как раз отшила, но ведь он же не держит на нее зла и будет всячески помогать.
А вот перед всем этим бардаком остановилась шикарная тачка. Из нее вылез шикарный чувак в шикарных шмотках. Загадочный новенький. При его виде женская половина сделала охотничью стойку.
Честно, я возведу памятник тому, кто наконец-то сможет втолковать мне... зачем вампиры ходят в школу?! Да какой неупокоенный в здравом уме будет подчиняться учителю-человеку? Народ, вы можете представить себе Влада Цепеша, Лестата или Алукарда, зубрящих физику? Или отвечающих у доски биологию? "Итааааак, система кровообращения у позвоночных... Ммм... Это очень хорошая система, поверьте мне!"
А несчастный упырь, рыдающий от воспоминаний о любви пятивековой давности на плече у любви новой - это ситуация на грани фола и критиковать ее всё равно что обижать убогого. Не, я под конец думала поставить нейтрально, но вот это меня добило... Сентиментальные вомпэры-вегетарианцы - это заразно! Мы опасносте!

Ну не смешно ведь Т__Т Спустя 250 лет - самый край - перестаешь воспринимать людей как людей, начинаешь воспринимать их как человеческую массу, идущую параллельным курсом. В лучшем случае. Это что, соцзаказ? О_о Кровососы наняли негров, чтоб те писали такие романчики, развращая мозги населения? А потом они типа такие выйдут - превед! А деффачке заместо того, чтобы от них драпать, крича благим матом, бросятся на шею - укуси меня темный принц, впусти в царство ночи под ручку с собой!

А, ну да, собсссно, книжка... Сюжета нет, раскрытия характеров нет, язык как в бложике, перевод промтовский. Я самоустраняюсь точить осиновый кол...

Впечатлившись рецензией countymayo на книгу Что необходимо знать каждой девочке , полюбопытствовал, что же по мнению врача-педиатра Алексия Грачева необходимо знать каждому мальчику. За вычетом таких элементарных вещей как вежливость и соблюдение правил гигиены, а так же сугубо религиозных вещей, каждому мальчику необходимо знать следующее:

- Родители. Если папы нет дома – он на работе, если дома нет мамы – она в магазине. Поговорить с мамой не о чем. Творением и созиданием ее не удивишь, про размножение ей не слушать «не интересно», про наркотики - «страшно». Лучше всего вести беседы с папой, желательно, когда мама в магазине. Вообще говоря, судя по этой книге, у мамы в семье три функции: ходить в магазин за продуктами, готовить из них еду и сообщать всем, что еда готова. Во всяком случае, ничем другим на страницах этой книги мама не занимается. Иногда, правда, просит папу «поговорить с сыном». Ах да, есть еще четвертая функция - рожать детей. При этом с мамой следует гулять, кормить ее фруктами и помогать по хозяйству. На поздних месяцах беременности (правда, не уточнено на каких – «когда маме нельзя наклоняться») в порядке исключения разрешается самому постирать белье.
- Дети. В поэтичной форме («Обрати внимание, как бережно хранит их [органы размножения] тюльпан, закрывая своими лепестками: он поместил их в чашу своего цветка, будто в прекрасную глубокую вазу, и защищает от всех внешних воздействий - ветра, холода, случайных прикосновений...») мальчик должен знать все о пестиках-тычинках, о рыбках («маленькие рыбки сразу становятся сиротами»), о птичках и о кошечках. Что касается людей («люди тоже появляются из яйца!»), дети появляются из маленького зародыша, похожего на головастика, растут в «комнатке» в мамином организме (подробный рассказ о питании и кровообращении) и через девять месяцев оттуда выходят. Каким образом происходит заселение «комнатки» мальчику знать не нужно. Далее по тексту идет пояснение этой позиции риторическим вопросом: «Зачем вообще об этих вещах говорить?»
- Еда и напитки. «Иногда родители удивляются: почему это их мальчик становится таким раздражительным, капризным, плаксивым? А причина может быть в злоупотреблении пряностями». Жевательная резинка – вредная привычка, которая вызывает язву и перегружает мозг. Вкусная пища – зло, а разнообразие в еде – следствие испорченного вкуса. Пристрастие к горчице вызывается стадным чувством. Чай вредно сказывается на росте и физической силе, а так же вызывает зависимость. Ничего полезного организму чай не дает, в отличие от вина, которое подкрепляет силы и оказывает целительное действие, но только на святых отцов. Лечиться от алкоголизма следует исключительно исповедью, от курения – молитвой.
- Колдуны и колдуньи. Служат дьяволу, который дает им власть творить ложные чудеса. Как правило, варят зелье, чтобы отравить человека. Кроме того, колдовское зелье – «и об этом известно сегодня и ученым, и неученым, и верующим, и неверующим» - помогает колдуну «общаться с бесами» и «получить доступ в ад»… Бывает так, что и обычным людям хочется получить доступ в ад, отсюда и появляется наркомания.
- Телевизор. Еще один наркотик, оказывающий «гипнотическое воздействие», следовательно, - средство общения с бесами и дорога в ад. Самая прямая дорога в ад, представьте себе, американские мультики. Через кинескоп идет облучение, «истощающее нервную систему ребенка» и ослабляющее его память. Сидя перед телевизором, ребенок «погружается в странное лунатическое состояние, напоминающее опьянение от наркотика». Мальчик не должен играть в «тетрис» - это тоже наркотик, не говоря уже о компьютерных играх, которые «как будто заставляют становиться рабами какой-то темной силы». Они возбуждают греховное чувство азарта.
- Свободного времени у мальчика быть не должно, чтобы уберечь его от «расслабляющей праздности». «Праздность – мать всех пороков».
- Ум и тело. Мальчик не должен быть слишком умным, чтобы не превратиться в «талантливого лентяя». Телесные недостатки и несовершенства приветствуются, ведь «спасают от блудных грехов», а так же от гордыни и высокомерия. А телесное уродство и вовсе душеспасительно.
- Старость – прекрасное время, ведь в этом возрасте «жизнь представляется дорогой, полной скорбей, и дорога эта близка к концу». Ноги у старушки болят? «А куда ей ходить?» Ходить старикам некуда, и все же они ведут очень насыщенную жизнь. «Посмотри еще раз на эту старушку. Вот, она совершила свою ежедневную прогулку и заодно сделала доброе дело, покормила птичек. Сидит, греется на солнышке и, наверное, благодарит Бога, что еще имеет такую возможность: пообщаться с птичками, посидеть на лавочке... Сейчас пойдет домой, попьет чайку. У нее есть, наверное, своя комната или хоть уголок, весь в иконах. Сядет на свою постель или приляжет и будет молиться Богу, Пресвятой Богородице... Разве это не жизнь? По-моему, самая настоящая, подлинная, содержательная жизнь!» А ведь и правда! Посидеть на лавочке, «пообщаться» с птичками, попить чайку, и уголок весь в иконах... Чего еще от жизни надо?
- Неприличные картинки. Обнаружив у сына «странную» картинку с обнаженной женщиной (так вот они какие странные - обнаженные женщины), воздержавшись от желания «пойти и вымыть руки», папа сжигает картинку (так с ней, с распутной ведьмой!) и проводит с Андреем еще одну беседу. Мальчик должен знать, что ничего постыдного в обнаженном теле нет, но смотреть на него – бесстыдство. А самому раздеваться перед другими людьми и вовсе грешно. «Ты и сам чувствуешь, что открывать свою наготу стыдно. Этот стыд, говорят, имеет высокое, духовное происхождение». Стыд - это «охрана чистоты и защита от блудных грехов». Здесь, естественно, у мальчика возникает вопрос «что такое блуд»? «Это такой грех, когда человек вступает в брачные отношения не со своим супругом - мужем или женой, - а с разными посторонними людьми». Что подразумевается под «брачными отношениями» папа, естественно, не уточняет. Как помнит читатель, «а зачем вообще об этих вещах говорить»? В сущности, это вещи незначительные, ведь они происходят раз или два в жизни, «для рождения детей», а не «просто так, по греховной прихоти легкомысленных людей» - это ведь тоже блуд. Стоит ли удивляться, что к концу книги количество детей в семье увеличилось с одного до пяти?
- Половое воспитание. «Когда мальчика учат бесстрашию, мужеству, ответственности, а девочку аккуратности и хозяйственности - это и есть половое воспитание».
- Мужество. «Мужество – это умение не подчиняться законам, которые тебе не нравятся, даже если им следует большинство».
- Бесстрашие. Бесстрашие свойственно исключительно верующим людям.
- Патриотизм. Кроссовки фабрики «Парижская коммуна» лучше заграничных, и мальчику должно быть стыдно, если он считает иначе. Папе, правда, разрешается резать яблоки своим любимым немецким ножом, хотя, конечно, «это совершенно женское дело».
- Драки. Как ни странно, школьные драки в качестве крайней меры Алексий Грачев поощряет, ведь св. Александр Невский «бил шведов». Железобетонная логика.
- Покорность. «Когда делаешь не то, что хочется, а что тебе поручили, то и на душе легко».
- Гигиена. «Не мыть рук - это уже небольшой шажок к самоубийству». «Разговаривая, например, с мальчиком, у которого гниют во рту остатки пищи, другие ребята или девочки стараются отодвинуться от него подальше, а то и отвернуться в сторону».
- Бодибилдинг. У бодибилдера «лицо не человека» (в обоснование чего предлагается вспомнить портреты оптинских старцев), у него «лицо робота или полу-животного: в нем совершенно нет души». О Боге культуристы думать не могут.
- Рок-музыка. О-о, садитесь поудобней! Папа находит у сына журнал с рок-певцом на обложке. Незамедлительно следует беседа. «Скорее всего, его сфотографировали в состоянии невменяемом - под воздействием алкоголя или наркотиков. Возможно, он одержим бесовской силой, потому и страшный такой». «Диавол уловляет ваши души разными приманками, чтобы только увести от Церкви, от Христа. Кого приманивает культуризмом, кого рок-музыкой». Андрюша рассказывает папе, что дискотека напоминает ад.
«- Правда, пап, что ритмы рок-музыки - из ритуальных сатанинских заклинаний?
- Очень может быть. Несомненно, что ее ритмы пробуждают в человеке темное, злое, греховное начало, вызывают к жизни страсти, которые мы обычно, в состоянии бодрствования, контролируем, не даем им ходу. Я читал даже, что во многие записи заказных рок-групп вложены "подсознательные сообщения" - страшные, богохульные призывы и заклинания.
- В слова песни?
- Они зашифрованы; их можно обнаружить только при прослушивании записи в обратном порядке и на другой скорости. Например, певец под пульсирующий ритм ударника и бас-гитары поет что-нибудь самое безобидное по содержанию: "Идет снег, а я так люблю дождь..." и так далее. Но при прослушивании "назад" вдруг слышится что-то страшное: призыв к блуду, к убийству или самоубийству, богохульство, восхваление сатаны... <…> Большинство крупных рок-концертов сопровождается человеческими жертвами. Многие оказываются растоптанными или удушенными в давке, или погибают из-за передозировки наркотиков. Это своего рода жертвоприношение сатане. Вот тебе и "музыка"!»
- В заключение следует беседа о школьном курсе полового воспитания и планирования семьи, который собираются вводить в программу обучения. На уроке выдают анкеты «Что ты знаешь о сексе?» О сексе, как мы помним, Андрюша не знает ничего, от вопросов анкеты ему становится противно, а папу «просто тошнит». Здесь обычно спокойный отец распаляется не на шутку, ведь он не думал, «что наступление зла начнется так внезапно». Тут важно понимать, что «иметь поменьше детей, одного-двух» стараются «люди, которые в жизни ориентируются на удовольствия и развлечения». Далее следует обстоятельное обличение и разоблачение Российской ассоциации планирования семьи, корни которой уходят в Американскую лигу по контролю за рождаемостью, чьим предназначением было сокращение рождаемости среди негров, индейцев и прочей бедноты. Мальчик должен понимать, что Российская ассоциация планирования семьи пытается превратить Россию в страну третьего мира и сырьевой придаток Запада.
- Ты уже понял, что это за "планирование"...
- В общем понял: сокращение рождаемости и блуд вместо брака.
<…>
- «А чтобы ты, свинья, не боялся блудной заразы, вот тебе безопасный секс»! <…> В российских школах хотят ввести курс "полового воспитания". Не надейся, что вас будут учить, как жить в семье. Это будет последовательное развращение, направленное на то, чтобы сделать из вас животных.

Вот такой вот курс молодого бойца.

Общеизвестные истины, описанные простым языком. Этакая философия для школьников. Не впечатлило, но понятно почему все сходят с ума. В общем, ширпотреб и не самый качественный.

Возможно, после этой рецензии меня убьют, но молчать я не могу.
Настолько отвратительного языка я не видел, наверное, никогда. Невозможно читать книгу, от одного созецания которой постоянно дергается глаз. Я всегда знал, что некоторые люди умеют придумывать истории, а некоторые - обличать сюжет в ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ язык. Маркус Зузак точно не относится ко второй категории. Даже самый гнусный переводчик не смог бы настолько испоганить хорошую книгу, поэтому на него я не могу "валить" все плюшки.
Это ужасно. Это надо подарить филологу, больному неизлечимо, чтобы его муки не продлились долго.
Я молчу про страшное каверканье немецкого языка, который, перед тем, как употреблять, не помешало бы выучить.
Не буду голословен - приведу примеры. В скобках комментарии, чтобы слегка разрядить обстановку.

Никто не заметил.
Поезд несся вперед.
Кроме девочки.
(Как в учебнике русского языка. "Проезжая мимо перрона, в поезде блевал человек".)

Одним глазом глядя, а другим еще видя сон... (и, через 5 строк опять)
Один глаз открыт. Один еще во сне.

Еще несколько минут, и мать пошла оттуда со священником.
(Пошла ты, мать... Оттуда. Со священником.)

День стоял серый — цвета Европы. Вокруг машины задвинули шторы дождя.
(Они были ярко-красные и с цветочками.)

Волосы у нее были сорта довольно близкого к немецкому белокурому, а вот глаза — довольно опасные.
(Исчерпывающая характеристика. Интересно, автор знает слово "цвет", или он с детства работал в мясном отделе?)

Кафель был холодным и недобрым.
(Он казался агрессивным, еще когда его положили. Никакого воспитания.)

Когда Ганс Хуберман в тот вечер зажег свет в маленькой черствой умывальне, Лизель обратила внимание на странные глаза своего приемного отца. Они были сделаны из доброты и серебра.
(А по краям радужки обделаны бриллиантами.)

Папин хлеб с джемом лежал недоеденным на тарелке, выгнувшись по форме откусов, а музыка смотрела Лизель прямо в лицо. (Иногда она пыталась ласково дать Лизель в дыню, но девочка уворачивалась. Хлеб ластился к ней.)

Школа, как вы можете представить, оказалась сокрушительным провалом.
(Подойдя к глубине пролома в земле можно было увидеть разбросанные по котловану парты и ошметки тел учеников.)

Лизель как девочку записали во что-то под названием БДМ.
(На входе ей выдали плетку и наручники.)

Жена его целый день сидит сложа руки, сквалыга, огонь развести жалеет — у них вечно холодрыга.
(Талант стихотворца детектед.)

Дверь открыл банный халат. А внутри халата оказалась женщина с испуганными глазами, волосами как пух и в позе забитого существа.
(Я сейчас заплачу)

Когда они проходили, Руди показал Лизель пуленепробиваемые глаза, злобно зырившие из окна лавки.
(и котэневыцарапываемые. однозначно.)

Через четыре года, когда она станет делать записи в подвале, ей в голову придут две мысли о травме намоченной постели.
(в самом деле. в намоченной постели и подскользнуться недолго.)

— Прости, Лизель. Сейчас мы не можем себе позволить.
Лизель не огорчилась. Не захныкала и не застонала, не затопала ногами.
(Героически подавила в себе эпелептический припадок, вызванный непокупкой новой игрушки. Это в войну-то. Ага.)

Не успела Лизель и слова сказать, как деревянная ложка опустилась на ее тело, словно пята Бога.
(Пауло Коэльо повесился на люстре.)

Во сне у меня по-прежнему живут страшные сны.
(И не поспоришь.)

Ганс Хуберман, закончив укреплять здание, обернулся и увидел его у себя за спиной — старик стоял и спокойно ждал, пока Ганс обернется.
(Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть не оглянулся ли яяя... )

Когда Руди споткнулся и рухнул на униженный манекен, девочке стало и легче, и разочарованнее.
(Воистину неисповедимы пути Господни..)

Вообщем, вот так. Не знаю, как это можно вдумчиво читать, правда. Игра на жалость в книге такого уровня, что вызывает отвращение. Вызови сострадание к герою, а потом убей всех его друзей - это не есть рецепт хорошего произведения.
Даже мой ворд говорит - "слишком много орфографических и грамматических ошибок, чтобы их можно было отобразить". За сим и я умолкаю.

мне б эту книгу лет в девятнадцать, а еще лучше в двадцать два
когда еще не умела бояться, умела влюбляться, и высоким была занята голова

я б ее декламировала своим волооким мальчикам, лежа на барной стойке костьми
а сейчас мне уж лучше Веру Павлову, со всеми ее мужьями и детьми

Полозкову надо под виски, под разбитое сердце, под музыку, сигаретный дым
Полозкову надо не теткам замужним вроде меня, а девушкам молодым

Об этом тексте достаточно сказано в рецензии countymayo .
Читала ее на работе, нашла на одном из сайтов, в особо грустные дни безделья.

Долго пересказывала маме, та громко смеялась. Прежде такой успех был был только у Славы Сэ.

Вот, о чем я хочу сказать отдельно.

Последний раздел. Девочка Надя думает, поступать ли ей в медучилище. Родители за, батюшка против, а тут как раз и сочинение задают "Выбор жизненного пути" - вот они с мамой и говорят за жизнь.
Меня даже не то задело, что мама книжная считает, что девушке надо учиться в универе хорошо только чтоб потом детям помогать сочинения писать, нет.

Меня убило, что девочка 15 лет, трепетное нежное существо, прямо заявляет: она жалеет, что родилась девочкой. Ведь она глупее мальчиков, ведь девочки никогда и ничего не добиваются, а только берегут очаг да детей плодят.
И что же?

Думаете, ее образованная мама с красным дипломом рассказывает ей о Кюри и Складовской-Кюри, о Ковалевской, о Крушельницкой, Башкирцевой, Ахматовой или Цветаевой, Амелии Эрхарт или о 46 полке ночных ведьм с Расковой во главе, об Эдит Пиаф и Коко Шанель. Маргарет Тэтчер или Флоренс Найтингейл, Матери Терези, Майе Плисецкой, Жорж Санд, Марко Вовчок, Лесе Украинке (этому единственному мужчине украинской литературы), Голде Меир, Марии Каллас, Валентине Терешковой или Джеймсе Маргарет Бэрри?

А вот и нет.

Мама говорит ей: да, ты права. Но воспитывать детей тоже круто, это наше настоящее место, тем более, что женщины не склонны к умственному и творческому труду. И вообще, - говорит мама, - давай-ка мы тебя в монастырь недельки на две отправим.

Это так печально, так печально.

P.S. рецензия заняла много места, извините, если кого обидел.

Дорогой друг! Пишу тебе из окопа. Подозреваю, что многичисленная армия поклонников этой книги будет в ярости. Наконец-то закончились 16 дней моих мучений и я дочитала таки эту книгу размером с телефонный справочник. Хитрецы-издатели наверняка используют грязные методы гипноза и нейролингвистического программирования, потому что разумного объяснения бешенной популярности этой книги у меня нет. Если исходить из утверждения на обложке

"Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно.".
Джонатан Кэрролл

диагноз ясен, я - бревно бессердечное.

Возможно, дело в том, что я не люблю индийские фильмы. Между ними и книгой много общего. Она так же затянута, ГГ, конечно же, благороден, но страдает самолюбованием, всё очень пафосно и слезовыжимательно, и совершшшшшшенно уморительные драчки. Ну не верю, не верю я, что если человека избивают бамбуковыми палками с расщепленным концом несколько часов подряд, в несколько рук, и несколько смен избивающих (так как прежние притомились) то он может выжить и не стать даже калекой. Потом весь в кровяке он валялся в тюремной грязи со всеми признаками сепсиса, но все чудом прошло стоило ему только промыть раны. Ну что за бред.
Подозреваю, что в детстве маленького Дэвида Робертса заперли одного в комнате на неделю, а из развлечений оставили один толковый словарь, что, несомненно, отразилось в его творчестве. Он узнал много новых слов и решил обязательно использовать их при случае. Блеснуть, так сказать, эрудицией.

Когда я поцеловал ее, грозы, назревавшие в глубине ее глаз, разразились в наших ртах, а слезы, струившиеся по ее пахнущей лимоном коже были слаще меда, продуцируемого священными пчелами в жасминовом саду Храма Момбадеви.

Я мог бы так и остаться лежать лицом в грязь с бешено колотящимся, словно передающим земле свой сейсмический ужас сердцем, если бы не моя лошадь.

Нож, воткнутый в грязное жилистое горло, как приток в русло реки.

-Спасибо, - ответила она, глядя на меня с такой страстной интенсивностью, что сердце у меня стало колотиться о грудную клетку.

Я могу таким образом сюда полкниги переписать. Через 30 страниц подобного текста я была готова рыдать кровавыми слезами из жалости к себе и своему потерянному времени. Но так как книгу мне подарили, то надо было дочитать как минимум из уважения к дарителю.

Затем маленький Грегори решил стать окулистом, что-то там видимо не сложилось, но любовь к глазам никуда не делась. Это слово встречается по три раза на странице, и иногда описания глаз принимают весьма причудливые формы.

Мои глаза отправились в свободное плавание без руля и без ветрил по океану, мерцавшему в ее невозмутимом твердом взгляде. Ее большие глаза поражали своей интенсивной зеленью. Такими зелеными бывают деревья в ярких живописных снах. Таким зеленым было бы море, если бы оно могло достичь совершенства.

Красивый, как Омар Шариф в день своего тридцатилетия, смертельный, как подкрадывающаяся черная пантера, с глазами цвета песка на ладони за полчаса до захода солнца.

Я в который раз попытался мысленно подобрать природный эквивалент зеленого пламени в ее глазах. Мне приходили на ум опалы, листва и теплые морские отмели на коралловых островах. Но живые изумруды ее глаз в золотистой солнечной оправе сияли мягче, намного мягче. В конце концов я нашел естественную зелень, идеально соответствовавшую цвету ее прекрасных глаз.

В глазах его набухли красные прожилки, как на кулаках у боксера

Глаза его были такого же цвета, какой приобретает песок у тебя на ладони за несколько минут до того, как солнце опустится за морской горизонт.

И пусть в своем мнении я буду так же одинока, как "моджахед на вершине горы на часовом посту в ночь перед решительным боем", зато честна перед собой, как доблестный Шантарам и моя сердечная мышца не будет тревожить меня в темный предрассветный час.

Когда я только начал чтение, я все ждал, что скоро появятся мухи. Тысячи мух. А Хрюша (один из героев романа, толстый мальчик в очках), будет ими повелевать. Но чем дальше я читал, тем сильнее росло мое недоумение прочитанным. Мух не было. Вообще! Даже ни одного, самого маленького и дохленького комарика, что уж говорить о стремительных жирных жужжащих насекомых. Дойдя до середины книги, я испугался, что пропустил момент, когда в тексте появляются мухи. Перелистнул случайно сразу несколько страничек, и мухи, противно кривляясь и исполняя в воздухе самые вульгарные па, проскочили мимо моего сознания незамеченными.

Пришлось начинать чтение заново. Увы, мух я так и не обнаружил. А на единственном слипшемся развороте, который я пропустил, было описано, как ребята поймали свинью (не путать, пожалуйста, с Хрюшей - главным героем романа, похожим на очкастую свинью) и начали её убивать. Свинья, это конечно хорошо, но ведь книжка-то про мух, а не про свиней. Иначе ее следовало бы назвать "Повелитель свиней".

В общем, с тяжелым сердцем, пришлось продолжить чтение. Поначалу я даже чувствовал себя немного обманутым и даже хотел вернуть книгу в магазин, но вдруг понял хитрость автора. Видимо, он спрятал мух в самом конце книги. Оставил, так сказать, на десерт, как самое сладкое блюдо. И как я только раньше не догадался! Живо перелистал страницы и начал читать последние. Какое-то время я даже не мог понять смысл прочитанного, буквы сами собой превращались в упитанных мух, они ползали по бумаге, то и дело взлетая в воздух и кружась возле лампы, так что приходилось ловить их и возвращать на место.

Однако, постепенно, я осознал, что и в конце книги мух не было. Ужасное открытие, Голдинг вновь обошел меня. Наверняка он спрятал мух где-то в предпоследней четверти текста. Что ж, я начал все сначала, буквально прочитал книгу от корки до корки. Конечно, я был страшно разачарован. Много пил, старался забыться. Я отрекся от Голдинга, спалил его чертову книжку прямо у себя на балконе. И вот, когда я уже был на краю гибели, на меня снизошло озарение. Я понял, что и Ральф, и Хрюша, и свинья, и все дети, все люди на земле (даже я) — ничтожные насекомые, мухи, сосущие кровь у мира. И где-то там, в глубине, нами кто-то управляет, отдает команды, использует нас для выполнения своего странного плана некое существо — повелитель мух. Кто он? Что ему нужно? Нам никогда этого не понять.

Говорили, что эта книга ни о чем. Ну, само собой. Никого толком не убили. Никакой закрученной любовной интриги. Действие длится всего несколько дней. О да, разумеется, ни о чем.
А ведь иногда с человеком можно просто поговорить. Жутко, что люди забывают об этом.
Это книга о хорошем человеке.

Ведь этот Холден Колфилд – очень неплохой парень, пожалуй. Мне, честно говоря, нравятся такие ребята – 16-17 лет, еще не нащупавшие почву под ногами, не вписавшиеся в мир и за то на него обиженные – в них есть что-то эдакое, что потом отмирает навсегда. Ни в ком больше такого не найдешь. И в них-то сложно: прячут, редко-редко промелькнет. Такие ребята почти ни с кем не бывают откровенны до конца, и редко с кем позволяют себе быть искренними отчасти. То есть, с Холденом нам всем чертовски повезло.

Он напомнит, как это – когда твою голову еще не съела система, и ты задаешься вопросами, которые никому другому просто не приходят в голову, поэтому никто не знает на них ответа; когда ты чувствуешь, что лучше всего у тебя получится ловить детей над пропастью во ржи, но ни одна живая душа не нуждается в твоих услугах; когда живешь в своей собственной системе координат, не хочешь сдавать позиций, но и сопоставлять ее с другими системами пока не умеешь.

Я не поручусь за всех. Но у меня так тоже было.
Хорошая книжка.

Гораздо легче стать отцом, чем остаться им. Ключевский В.
Не люблю я современную литературу, особенно российскую. Она никакая, вернее в большинстве своем она просто отвратительна, есть лишь единицы современных авторов, книги которых можно иметь дома и не стыдиться этого. (обойдемся без фамилий).
Если бы не реклама на всех страницах сайта (ОЧЕНЬ навязчивая реклама, к слову сказать), я бы эту книгу никогда не прочитала и была бы полностью счастлива, так как совершенно ничего бы от этого не потеряла. Книга, как и многие другие как две капли воды похожие на нее, имеет содержание, которое можно охарактеризовать как «треп на кухне подвыпивших и не особо образованных женщин» или «бабушки на лавочке делятся сплетнями». Истории, истории, истории. Разные семьи, разные люди, разные судьбы и такие разные папы. Возможно, автор хотела просто рассказать реальную или придуманную историю, выплеснуть эмоции или еще что-то, но меня это как-то вообще не зацепило.
Есть категория книг, про которые говорят «такие книги надо читать, чтобы знать как не надо писать», эту книгу 100% можно отнести к этой категории…
Реклама на сайте, это все понятно – сайту нужно на что-то жить, но все же хочется спросить, администрация предварительно читает рекламируемые книги или нет. Я понимаю, что хорошие книги в рекламе не нуждаются, поэтому остальные вопросы отпадают сами собой. А по поводу конкурса эссе на тему «Мои отношения с отцом»… Оригинально, творчески, но, на мой взгляд, слишком интимно. Просмотрела некоторые эссе и возникла только одна мысль «зачем такое выставлять на всеобщее обозрение, чтобы выиграть несчастную аудиокнигу?»

Не, вы знаете, я даже как-то не ожидал. Давно мне хотелось прочитать что-то за авторством одного из самых популярных писателей современности - все же обсуждают, хвалят, ругают, матерят и восторгаются. Интересно же, что это за Коэльо такой!

Ребята, да это охренеть можно.

"На берегу Рио-Пьедра села я и заплакала" - тупое говно, а не книга. Вы меня извините, и если вас только что мною написанное смущает, то вам сразу стоит покрутить пальцем у виска, повозмущаться моему невежеству и тому подобное, а чтение рецензии немедленно прекратить. Потому что я с трудом могу слова подобрать, чтобы как-то охарактеризовать прочитанное. Это настолько скучно и уныло, что..да ничего! Ничего даже отдалённо сопоставимого с таким вальяжным и тупорылым дерьмищем я никогда в жизни не видел, простите за неровный почерк.

Тоска смертная - и это полностью характеризует этот, с позволения сказать, роман. Книга целиком состоит из зануднейшего псевдофилософского словесного поноса, по завязку забитого громаднейшими пластами религиозного блевотного пафоса, ну вот, навскидку:

Вездесущим, всепроникающим был шум воды - водопады были везде, и я ощущала присутствие Великой Матери, следовавшей за мной повсюду, куда бы я ни шла. Она ведь тоже любила мир и любила его так же сильно, как Бога, ведь Она отдала Своего сына, чтобы люди принесли его в жертву. Но знала ли Она, что такое любовь женщины к мужчине?Может быть, и Она страдала из-за любви, но это была другая любовь. Ее великий Супруг знал все и творил чудеса. Ее земной супруг был смиренным и работящим, верившим во все, что рассказывали Ей Ее сны. Ей не довелось узнать, что такое бросить возлюбленного мужчину или быть брошенной им. Когда Иосиф, узнав о Ее беременности, хотел выгнать Ее из дому, Небесный Супруг немедля отправил к нему ангела, чтобы воспрепятствовать этому намерению...

Вы ещё не уснули? А так всю книгу! Скукотаааа, спать, спать, прочь, брысь, бразильский графоман. Вершина уныния и блаблабла. Блаблаблаблабла. Блаааааааблаблаблаблаблабла. С серьёзным, с умным таким видом! Вот она, доля юмора в тексте:

Не прошло и двух тысяч лет, как они осознали, что Христос и Церковь - не одно и то же? - со сдержанной иронией спросила я.

Ололо, на башорг!

Сюжет? Какой сюжет, вы чего? Жила-была девушка, встретила старого друга, унылая блевотина о Боге, любит-не любит, унылая блевотина о Боге, все мужики - сволочи, унылая блевотина о Боге, а, постойте, не, не сволочи, унылая блевотина о Боге, выпили вина, поговорили о Боге, погуляли по улицам, поговорили о Боге, унылая блевотина о Боге, поговорили о Боге.... - на стуле перед книгой сел читатель, схватился за голову и заплакал.

Лично я мировые религии, чувства верующих и всё такое прочее даже уважаю, но такое издевательство вытерпеть невозможно ведь, в самом-то деле. Вот Коэльо втыкает в роман то туда, то сюда, всякие там философские притчи, так вот эта история как раз и тянет максимум на такую "поучительную" притчу, излагаемую священником тихим голосом при свечах в какой-нибудь исповедальне. Книга, хоть и мелкая, но растянута в 999999999 раз - это ж надо было так умудриться, это ж надо было так гениально замутить, и при этом ещё и сорвать восторги и аплодисменты какой-то, кажется, весьма значительной части земного шара.

Да вот вам, гениальное и идеально соответствующее духу "произведения":

Я испытала прилив ликования оттого, что набралась храбрости и произношу бессмысленные слова. Я была свободна, я не нуждалась больше в том, чтобы искать или давать объяснения моим поступкам.
Люди молились, пели, танцевали под дождем, славя Господа и Пречистую Деву. Время от времени все начинали говорить на неведомых языках, покачивая из стороны в сторону воздетыми ввысь руками.

Вот и всё, мальчишки и девчонки. Молиться, поститься, читать Коэльо и слушать радио Радонеж!

0,5/10

Давно такого удовольствия от книги не получал.

Это история об умственно отсталом по имени Чарли Гордон, который работает в пекарне. Не клиническом идиоте, а дурачке... тихом и мирном. У него много "друзей", которые потешаются за его счет, платят ему копейки - но он счастлив. Как может быть счастлива только домашняя собака - то есть абсолютно и безгранично.
Так и живет, пока на нем не решают провести нейрохирургический эксперимент, который за пару недель делает его гением и светилом мировой науки. Оживляя при этом все кошмары из его прошлого и ставя перед ним проблемы, которые обычные люди решают годами - череда этических выборов... любовь, дружба, самоопределение, секс, самопознание. И главное - ответ на вопрос "Кто я?"
Только на все на это у него не годы, а считанные месяцы.
Книга трогательная, глубокая, мудрая и страшноватая.
Несомненно, одна из сильнейших книг новейшей американской литературы.