Рецензия knizhnik на книгу «Искусство стильной бедности. Как стать богатым без денег»
4
18 января 2008 г.
Год неуклонно движется к завершению, и ему нужно быть благодарным хотя бы за то, что он подарил нам, русскоязычным читателям, целых две "гуманитарные" книги, которые можно посчитать знаковыми, если презрение к стяжательству и муравьям-трудоголикам, вкалывающим на благо мегаконцернов, для нас по-прежнему хоть что-нибудь значaт. Речь идет о "Вечной эйфории" Паскаля Брюкнера и "Искусстве стильной бедности" Александра фон Шёнбурга. Поскольку два обозначенных вида презрения издавна занимали не последнее место в интерьере русской души, думается, что книжки придутся по вкусу многим, или уж, по крайней мере, точно не будут проходить по ведомству "макулатуры".
Разбор опуса Брюкнера оставим за скобками (или в скобках — это уж как кому будет угодно) по той простой причине, что опуса этого нет под рукой. С Шёнбургом все намного оптимистичнее — желтенькая обложка трактата-обличения светится прямо перед глазами. Между прочим, очень аккуратно и экономично изданная книжка. И очень милая.
Обличает Шёнбург то же, с чем боролся Гребенщиков, если верить "Музыкальному рингу" двадцатилетней давности. Потребительский образ жизни. Мишень беспроигрышная и, что называется, "вечная". А может статься, и не вечная. Кризис капитализма, по мнению автора "Искусства…", неизбежен, Шёнбург опирается на слова Вебера ("капитализм рухнет, когда откроют последнюю бочку нефти"), а уж какой класс станет приоритетным, не столь важно. Точно не успокоенные обретением нового пуфика буржуа. Ненасытные любители пожить на широкую ногу будут упорствовать до конца, но как раз их-то участь в безнефтяном будущем самая плачевная. Впрочем, мы и так знаем, что плачут только богатые. Бедным гораздо чаще приходится затягивать пояса и стискивать зубы. Что такое "человек будущего" и вообще человек по Шёнбергу мы сейчас выясним.
Нефть, кстати, дело десятое. Пресловутый нефтяной вопрос, поднятый нами в предыдущем абзаце — не более чем средство привлечь внимание. В качестве затравки не менее органично смотрелась бы старая добрая поговорка о любителях креститься под раскаты грома. По крайней мере, если верить Шёнбургу, он всерьез задумался о том, что есть мир сей, когда его уволили. Попал под сокращение. Условия жизни резко поменялись, изменился уровень дохода, самоощущение, пришлось, что называется, выкручиваться и не падать духом. Именно этому посвящена книга. Как оставаться человеком, а скорее, как наконец-то стать человеком в обществе потребления. Нечто, колеблющееся между памфлетом, руководством по выживанию и просто монологом трезвого человека. Отчасти — вызов многочисленным брошюркам психологов-самоучек, зовущих нас повторять глупые мантры ради утяжеления кошелька. "Кошелек или жизнь", — спрашивает Шёнбург у желающих стать богатыми без денег.
Я вынужден разочаровать тех читателей, которые в нижеследующих главах хотят найти конкретные рекомендации — шаг за шагом на пути к счастью, богатству и успеху. Речь пойдет, скорее, о переоценке тех ценностей, которые насаждаются нам массовым сознанием, хотя, по сути своей, они скучны и бесвкусны.
Итак, люди. Быть человеком проще, чем можно подумать — главное избавиться от всего лишнего. Довольствоваться немногим, но не крохоборствовать. Быть умеренным, но не прижимистым. Вкушать, в конце концов, а не набивать брюхо. Есть еще категории вкуса, но это уже несколько сложнее.
Некрасиво быть богатеньким, да еще и жадным. А уж выставлять свои мат.средства напоказ и попросту смешно. Но если с первым еще согласится большинство, то второго очень трудно избежать, как показывает практика. Кто из нас не любил "мотнуть" и "блеснуть", показав свою щедрость? Особенно, если мы, наконец, "дорвались"? Шёнбург тесно связывает придуманное им понятие "новые бедные" со спокойным умеренным подходом к жизни, когда на первом месте стоит именно человек, а не количество им потребленного; с тем уникальным гармоничным мироощущением, которое вообще не подпадает ни под какие количественные категории, а только под качественные. Помните Снусмумрика: "Эта шляпа слишком новая"? Человек Шёнбурга — человек, который страстно не хочет быть нелепым в нелепом мире, не хочет подражать другим. Именно поэтому он попросту сочтет смешной, бессмысленной покупку модных ботинок, в то время как старые, слегка потертые, еще вполне пригодны. Что-что, а смеяться Шёнбург умеет. Даже над скромностью, если она фальшива.
Еще не перевелись люди, которые с помощью одежды пытаются нам что-то сказать. Например: "Посмотрите на меня, я еще молодой!" — или: "Посмотрите на меня, я ношу самое дорогое!" — или даже: " А плевать я хотел на свою одежду!"
В другом месте — любопытный воспитательный момент. Не о тотальном "бессребреничестве" рассказывает Шёнбург, но об "овечьем" и "человечьем":
Желание иметь свое — не слабость, а нормальная человеческая потребность, которой надо учиться управлять, а не подавлять ее всеми силами… Если моя дочь захотела мороженого вслед за подругой, то у меня есть три возможных варианта действий. Первый вариант: купить ей мороженое и тем самым закрыть тему. Второй: наотрез отказаться покупать мороженое… И наконец третий вариант: попытаться разъяснить дочери, что люди отличаются от овец тем, что могут не блеять, когда остальные кричат "ме-е". В восьмидесяти процентах случаев это приводит к тому, что моя дочь по-настоящему начинает хотеть мороженое…
Скажем прямо, ничего неожиданного в книге нет. Рецепты Шёнбурга стары, да и не ему принадлежат вовсе. Но очень важно, что он заставляет нас припомнить их. Недаром, в начале, в первой части, нас ждут воспоминания о его предках — представителях старинного графского рода, бедневших из поколение в поколение (правильнее было бы "фон Шёнбург", конечно же), о его родственниках из России, переживших революцию. Он рассказывает о людях, которые потеряли все, но остались сами собой, пытается нащупать модели поведения для своих "стильных бедняков", тех, чье бытие "не зависит от их обладания", тех, кто видит под накипью пресловутого гламура именно вещь. Кто понимает, что не способные заменить прокуренную атмосферу клубов простым гостеприимством, вынужденные бесперебойно питаться в забегаловках и ресторациях ("У них что, дома нет?") достойны лишь жалости, снисхождения. Трудоголики, оголтелые туристы, автомобилисты-фанатики, модники, ярые поклонники контемпорари арт, просто потребители, наконец, непрерывно заслоняют от себя жизнь. Конечно, у кого-то книга вызовет непонимание, а то резкое отторжение. Что же он прибедняться учит, отказывать себе?! Можно подумать, он мечтает о Вселенной Клошаров! Да нет же, нет и нет, он просто напоминает, что обычный унитаз лучше золотого или обсыпанного сахаром. Мы же люди с "нормальными человеческими принципами", как говорил в другом "Музыкальном ринге" Мамонов. Как бы нас не выкручивал Дрогстор. А по одежке все-таки только лишь встречают.
Разбор опуса Брюкнера оставим за скобками (или в скобках — это уж как кому будет угодно) по той простой причине, что опуса этого нет под рукой. С Шёнбургом все намного оптимистичнее — желтенькая обложка трактата-обличения светится прямо перед глазами. Между прочим, очень аккуратно и экономично изданная книжка. И очень милая.
Обличает Шёнбург то же, с чем боролся Гребенщиков, если верить "Музыкальному рингу" двадцатилетней давности. Потребительский образ жизни. Мишень беспроигрышная и, что называется, "вечная". А может статься, и не вечная. Кризис капитализма, по мнению автора "Искусства…", неизбежен, Шёнбург опирается на слова Вебера ("капитализм рухнет, когда откроют последнюю бочку нефти"), а уж какой класс станет приоритетным, не столь важно. Точно не успокоенные обретением нового пуфика буржуа. Ненасытные любители пожить на широкую ногу будут упорствовать до конца, но как раз их-то участь в безнефтяном будущем самая плачевная. Впрочем, мы и так знаем, что плачут только богатые. Бедным гораздо чаще приходится затягивать пояса и стискивать зубы. Что такое "человек будущего" и вообще человек по Шёнбергу мы сейчас выясним.
Нефть, кстати, дело десятое. Пресловутый нефтяной вопрос, поднятый нами в предыдущем абзаце — не более чем средство привлечь внимание. В качестве затравки не менее органично смотрелась бы старая добрая поговорка о любителях креститься под раскаты грома. По крайней мере, если верить Шёнбургу, он всерьез задумался о том, что есть мир сей, когда его уволили. Попал под сокращение. Условия жизни резко поменялись, изменился уровень дохода, самоощущение, пришлось, что называется, выкручиваться и не падать духом. Именно этому посвящена книга. Как оставаться человеком, а скорее, как наконец-то стать человеком в обществе потребления. Нечто, колеблющееся между памфлетом, руководством по выживанию и просто монологом трезвого человека. Отчасти — вызов многочисленным брошюркам психологов-самоучек, зовущих нас повторять глупые мантры ради утяжеления кошелька. "Кошелек или жизнь", — спрашивает Шёнбург у желающих стать богатыми без денег.
Я вынужден разочаровать тех читателей, которые в нижеследующих главах хотят найти конкретные рекомендации — шаг за шагом на пути к счастью, богатству и успеху. Речь пойдет, скорее, о переоценке тех ценностей, которые насаждаются нам массовым сознанием, хотя, по сути своей, они скучны и бесвкусны.
Итак, люди. Быть человеком проще, чем можно подумать — главное избавиться от всего лишнего. Довольствоваться немногим, но не крохоборствовать. Быть умеренным, но не прижимистым. Вкушать, в конце концов, а не набивать брюхо. Есть еще категории вкуса, но это уже несколько сложнее.
Некрасиво быть богатеньким, да еще и жадным. А уж выставлять свои мат.средства напоказ и попросту смешно. Но если с первым еще согласится большинство, то второго очень трудно избежать, как показывает практика. Кто из нас не любил "мотнуть" и "блеснуть", показав свою щедрость? Особенно, если мы, наконец, "дорвались"? Шёнбург тесно связывает придуманное им понятие "новые бедные" со спокойным умеренным подходом к жизни, когда на первом месте стоит именно человек, а не количество им потребленного; с тем уникальным гармоничным мироощущением, которое вообще не подпадает ни под какие количественные категории, а только под качественные. Помните Снусмумрика: "Эта шляпа слишком новая"? Человек Шёнбурга — человек, который страстно не хочет быть нелепым в нелепом мире, не хочет подражать другим. Именно поэтому он попросту сочтет смешной, бессмысленной покупку модных ботинок, в то время как старые, слегка потертые, еще вполне пригодны. Что-что, а смеяться Шёнбург умеет. Даже над скромностью, если она фальшива.
Еще не перевелись люди, которые с помощью одежды пытаются нам что-то сказать. Например: "Посмотрите на меня, я еще молодой!" — или: "Посмотрите на меня, я ношу самое дорогое!" — или даже: " А плевать я хотел на свою одежду!"
В другом месте — любопытный воспитательный момент. Не о тотальном "бессребреничестве" рассказывает Шёнбург, но об "овечьем" и "человечьем":
Желание иметь свое — не слабость, а нормальная человеческая потребность, которой надо учиться управлять, а не подавлять ее всеми силами… Если моя дочь захотела мороженого вслед за подругой, то у меня есть три возможных варианта действий. Первый вариант: купить ей мороженое и тем самым закрыть тему. Второй: наотрез отказаться покупать мороженое… И наконец третий вариант: попытаться разъяснить дочери, что люди отличаются от овец тем, что могут не блеять, когда остальные кричат "ме-е". В восьмидесяти процентах случаев это приводит к тому, что моя дочь по-настоящему начинает хотеть мороженое…
Скажем прямо, ничего неожиданного в книге нет. Рецепты Шёнбурга стары, да и не ему принадлежат вовсе. Но очень важно, что он заставляет нас припомнить их. Недаром, в начале, в первой части, нас ждут воспоминания о его предках — представителях старинного графского рода, бедневших из поколение в поколение (правильнее было бы "фон Шёнбург", конечно же), о его родственниках из России, переживших революцию. Он рассказывает о людях, которые потеряли все, но остались сами собой, пытается нащупать модели поведения для своих "стильных бедняков", тех, чье бытие "не зависит от их обладания", тех, кто видит под накипью пресловутого гламура именно вещь. Кто понимает, что не способные заменить прокуренную атмосферу клубов простым гостеприимством, вынужденные бесперебойно питаться в забегаловках и ресторациях ("У них что, дома нет?") достойны лишь жалости, снисхождения. Трудоголики, оголтелые туристы, автомобилисты-фанатики, модники, ярые поклонники контемпорари арт, просто потребители, наконец, непрерывно заслоняют от себя жизнь. Конечно, у кого-то книга вызовет непонимание, а то резкое отторжение. Что же он прибедняться учит, отказывать себе?! Можно подумать, он мечтает о Вселенной Клошаров! Да нет же, нет и нет, он просто напоминает, что обычный унитаз лучше золотого или обсыпанного сахаром. Мы же люди с "нормальными человеческими принципами", как говорил в другом "Музыкальном ринге" Мамонов. Как бы нас не выкручивал Дрогстор. А по одежке все-таки только лишь встречают.
