Рецензия kate_kachalina на книгу «Белая голубка Кордовы»

Сага о белых голубках

Седьмой по счету роман российской писательницы Дины Рубиной эксплуатирует, казалось бы, беспроигрышную тему – жизнь и мнения блестящего авантюриста, профессионального «фальшивокартинника» Захара Кордовина. Интересующимся интеллигентам будет приятно узнать детали написания полотен, как взятые из истории, так и чисто практические; скучающие эстеты обрадуются замысловатым описаниям пейзажей и архитектуры самых разнообразных стран; широкая же публика будет с восторгом следить за пляшущим вприсядку – или, точнее, вприпрыжку – сюжетом. В самом же главном герое, несмотря на фонетические расхождения в звучании фамилий, легко узнаются черты великого, если не величайшего, комбинатора русской литературы. Захар Кордовин относительно молод – ему нет сорока, он талантлив, если не гениален, пользуется впечатляющим успехом у женщин, с легкостью заводит друзей, сам их при этом друзьями не считая, и, главное, полностью поглощен идеей. Эдакий мошенник, мошенничающий не выгоды ради, а удовольствия для. И быть бы ему Остапом Бендером XXI века, кабы не некоторые нюансы, позволившие критикам назвать творение Рубиной «арт-детективом», а саму книгу превратившие в чистой воды мятную жвачку для интеллектуалов.

Все, что касается творческого пути героя, описано действительно очень живо – начиная с открывающего роман эпизода, в котором эксперт международного класса Захар Кордовин выносит авторитетное заключение о подлинности пейзажа Фалька, который, как выяснится позже, он своими же руками и сотворил, и заканчивая возвращением художника к написанию собственных работ, в частности, портрета случайной любовницы, затронувшей его куда больше, чем сам он мог ожидать. Но, как мы все помним, Остап Бендер был героем без прошлого, появившимся ниоткуда и, по сути, логичным образом вернувшимся в небытие. Кордовин такую роскошь позволить себе не может. Как-то очень резко, безо всяких предупреждающих знаков, выплывает на надутых ветром парусах не только его, Захарова, биография, но и жизнеописание всех его предков, чуть ли не до десятого колена. Тут уже впору сравнивать «Белую голубку Кордовы» с сагами Маркеса или Голсуорси, разве что в жизни простых украинских работяг нет и не было места магическому реализму. Последовательности повествования Рубина тоже чурается: прошлое, далекое прошлое и еще более далекое прошлое переплетаются с настоящим так резво и хаотично, что порой, чтобы восстановить ход событий, приходится перелистывать книгу в обратном направлении. Увы, представить это пролистывание как увлекательную игру и хотелось бы, да не получается.

Впрочем, чтобы сильно испортить роман, к которому априори уже не подходит эпитет «авантюрный», одной лишь биографии недостаточно. Видимо, поэтому Рубина вводит в него мотив откровенно криминальный, сочетание которого с утонченным образом жизни пусть и фальшивого, но все же художника представляется весьма сомнительным. Жизнь Захара Кордовина, как оказывается, по первости была сладкой и полной увлекательных приключений, а потом случилась вдруг с ним беда. И ладно бы только с ним, а то ведь и друга его лучшего, самого близкого, зацепило: друг остался лежать в луже крови на полу общей с Кордовиным мастерской, а Захар… А Захар сделал важные выводы. а) Никогда больше не писать своих картин; б) Никогда больше не верить незнакомым людям; в) Непременно найти обидчика и жестоко его покарать. Так персонаж, чье злодейское обаяние могло бы значительно увеличиться в силу флера таинственности, разом превращается из блистательного мошенника в банального обиженного судьбою мстителя. Спасибо, обошлось без мук совести: если бы господин Кордовин, и без того не слишком-то счастливый, страдал к тому же от неконтролируемых приступов рефлексии, «Белой голубке Кордовы» во всех смыслах пришлось бы туго.

Дина Рубина, без сомнения, проделала огромную работу хотя бы в том, что касается знания материала: внимательному читателю достанется пара бонусов в виде возможности блеснуть при случае знанием техники, которой пользовался Эль Греко, или особенностей внутреннего устройства Ватикана (не принимая, впрочем, на веру откровенно художественные преувеличения или явно придуманные самой Рубиной «тайны ватиканского двора»). Заслуживают внимания и уже упомянутые многостраничные описания городов, в которые автор засылает своего героя: от Винницы до Санкт-Петербурга, и, через Иерусалим, в Кордову. Трагедия писательницы в том, что эта ее работа, несмотря на, или, наоборот, частично благодаря своей масштабности, выглядит откровенно школярской. Заявленной в аннотации «звенящей красотой» здесь, увы, и не пахнет. Трудно отделаться от ощущения, что за километрами текста стоит не вдохновенный порыв, отнимающий у писателя сон и заставляющий пальцы летать над клавиатурой, а твердая, рациональная установка – «надо написать», «надо красиво», «надо, чтобы книга хорошо продавалась».

Продаваться эта книга, скорее всего, будет действительно хорошо. Как бы печально это ни звучало, «Белая голубка Кордовы» - легкий способ почувствовать себя интеллигентным человеком, одна из самых популярных книг в московском метрополитене и полный провал в плане личного роста писательницы. Не то чтобы этот роман был откровенно и бесповоротно плохим – нет, он просто «никакой», пресный, присыпанный сверху яркой новогодней шелухой и силящийся блистать красками, которых у него в распоряжении нет. Как ни крути, но Ильф и Петров свое дело знали: книга о гениальном авантюристе должна быть написана гениальным автором, и никак иначе. В нашем же случае автор явно уступает своему герою в таланте – и именно по этой причине аферы Захара Кордовина вызывают не восторженное поклонение, а всего лишь недоверчивую улыбку. На каждой своей картине Кордовин ставил своеобразное клеймо – белую голубку, беззлобную насмешку над знатоками и ценителями, знак, понятный только ему да еще читателям: перед вами – не подлинник, а всего лишь копия, пусть и в хорошем исполнении. Как тут не заметить – белых голубок, предупреждающих о подделке, достаточно и на страницах романа.