Рецензия Anvanie на книгу «Одетта. Восемь историй о любви»
3
19 октября 2008 г.
"Одетта" – тот случай, когда к названию и обложке трудно (да и бессмысленно) что-либо добавлять. Название довольно точно и емко проясняет содержание: в перерывах между съемками фильма по первой из новелл (а именно: "Одетта Тульмонд") Эрик-Эмманюэль Шмитт написал восемь историй о любви, в меру романтичных, но часто не в меру драматичных. В этом сборнике новелл любят в основном женщины – себя, мужчин, не своих мужчин, своих детей, порядок, дождливую погоду и посредственных писателей.
Так, Одетта Тульмонд – провинциалка средних лет с фамилией, что в переводе означает "как все" – "наделена даром радости".
Благожелательная, веселая и терпеливая, она умела найти общий язык даже с самыми несносными и странными людьми. А однажды собралась с духом и написала восторженное письмо своему кумиру, модному романисту Бальтазару Бальзану. И не так уж удивительно, что тот, получив несколько увесистых пинков от судьбы, бросился искать поддержки у дотоле неизвестной ему преданной поклонницы.
За "Одеттой", превращенной из сценария в рассказ, последовали еще семь новелл. Про Ванду Виннипег, менявшую имена и биографии на пути к богатству и славе, но не позабывшую Чезарио, на которого засматривалась пятнадцатилетней приютской девчонкой, – бездарного художника и гениального любовника. Про Элен, охваченную страстью к совершенству, и про Одиль, которой болезнь Альцгеймера позволила до гроба чувствовать себя молодой, хоть и заставляла путать сына с мужем, а собственное отражение в зеркале – с наглой старухой-воровкой.
Последняя из историй – "Самая прекрасная книга на свете". Узницы сталинского ГУЛАГа, когда к ним чудом попал один-единственный карандаш и стопка папиросной бумаги, написали послания оставшимся на свободе дочерям. Матери долго думали, как выразить свою любовь, – и в каждой из глав невероятной книги оказалось по фамильному "рецепту".
Сборник новелл Шмитта можно было бы упрекнуть в том, что автор занимается ничем иным, как "выжиманием" слез. Но не это ли порой нужно даже самым что ни на есть железным леди? Не это ли порой нужно каждой из нас?
Эта цитата для меня прозвучала как откровение, но пару секунд спустя это странное чувство восторга и смятения сменилось мыслью, что хотя эти слова и вложены в уста женщины, автор все же мужчина. И так - со всей книгой.
Так что если у вас есть свободный вечер, который вы хотите провести в одиночестве, читая, причем не что-нибудь, а о любви, эта книга - то, что надо, при том, что не стоит воспринемать ее всерьез, она не дает ответов, не несет откровения, а лишь намекает. С мужской, снова оговорюсь, точки зрения.
Так, Одетта Тульмонд – провинциалка средних лет с фамилией, что в переводе означает "как все" – "наделена даром радости".
"В глубине ее существа, должно быть, играл джаз-банд, непрерывно чередовавший развлекательные песенки и трепетные мелодии".
Благожелательная, веселая и терпеливая, она умела найти общий язык даже с самыми несносными и странными людьми. А однажды собралась с духом и написала восторженное письмо своему кумиру, модному романисту Бальтазару Бальзану. И не так уж удивительно, что тот, получив несколько увесистых пинков от судьбы, бросился искать поддержки у дотоле неизвестной ему преданной поклонницы.
За "Одеттой", превращенной из сценария в рассказ, последовали еще семь новелл. Про Ванду Виннипег, менявшую имена и биографии на пути к богатству и славе, но не позабывшую Чезарио, на которого засматривалась пятнадцатилетней приютской девчонкой, – бездарного художника и гениального любовника. Про Элен, охваченную страстью к совершенству, и про Одиль, которой болезнь Альцгеймера позволила до гроба чувствовать себя молодой, хоть и заставляла путать сына с мужем, а собственное отражение в зеркале – с наглой старухой-воровкой.
Последняя из историй – "Самая прекрасная книга на свете". Узницы сталинского ГУЛАГа, когда к ним чудом попал один-единственный карандаш и стопка папиросной бумаги, написали послания оставшимся на свободе дочерям. Матери долго думали, как выразить свою любовь, – и в каждой из глав невероятной книги оказалось по фамильному "рецепту".
Сборник новелл Шмитта можно было бы упрекнуть в том, что автор занимается ничем иным, как "выжиманием" слез. Но не это ли порой нужно даже самым что ни на есть железным леди? Не это ли порой нужно каждой из нас?
"- Он столько раз обманывал меня...
- Ах, мадам, если вы полагаете, что мужчина не должен допускать ни флирта, ни вздоха, не стоит выходить замуж, возьмите лучше собаку! И уж тогда нужно посадить ее на цепь. Подозреваю, что даже мой Антуан, которого я так любила и люблю двадцать лет спустя, лапал других женщин. Других, быть может, более смазливых или просто пахнущих иначе. Неважно, ведь умер он в моих объятиях. В моих. Глядя на меня. И это мое утешение навеки..."
Эта цитата для меня прозвучала как откровение, но пару секунд спустя это странное чувство восторга и смятения сменилось мыслью, что хотя эти слова и вложены в уста женщины, автор все же мужчина. И так - со всей книгой.
Так что если у вас есть свободный вечер, который вы хотите провести в одиночестве, читая, причем не что-нибудь, а о любви, эта книга - то, что надо, при том, что не стоит воспринемать ее всерьез, она не дает ответов, не несет откровения, а лишь намекает. С мужской, снова оговорюсь, точки зрения.
