Рецензии zebra

Про садистские аспекты гуманного обращения с клонами (спойлеры!)

Книга меня обескуражила. Честно говоря, меня не покидает ощущение, что это изящный троллинг.

Сюжет примерно такой: в альтернативной Англии выращивают клонов на органы. Их обучают наукам и искусствам в специальных школах, потом они вырастают и становятся донорами.

Основная тема понятна: клоны тоже люди. Именно поэтому их вообще чему-то обучают, а не растят в гигантских инкубаторах, как биоматериал. Исигуро, на первый взгляд, вполне себе поборник гуманного обращения с запчастями, но если абстрагироваться от разведенной в книге демагогии, придуманный им гуманизм, мягко говоря, странен.

Допустим, мы выращиваем клонов на органы, но в глазах общественности (которой в общем-то по барабану, так что скорее своих собственных) хотим выглядеть гуманными, поэтому будем притворяться.

Например, негуманно выращивать клонов в инкубаторах -- их нужно обучать и воспитывать. Упустим, что только мыслящий клон сможет во всех красках прочувствовать тот факт, что он -- не более чем запчасть для стареющего человека. Еще негуманно потрошить клонов (да что это я, людей, конечно же!), как мясо какое-то, поэтому нужно цивилизованно вынимать не больше одного органа за раз. Промолчим про сомнительное удовольствие жить без легкого, почки и куска печени. Наконец, очень сложно восстанавливаться после операций, лишающих тебя какой-то важной части организма, поэтому гуманно приставлять к донорам клонов, которые еще не достигли нужного возраста. Опять же упустим из виду, что вообще-то, это психологический терроризм: смотреть, как раз за разом человек пытается вернуться к жизни после такой операции, зная при этом, что тебя, твоего любимого человека и всех твоих друзей ждет то же самое.

Гуманно, говорите.

Ну и положа руку на сердце, я никогда не поверю в то, что ни один из этих детей не задумался о том, действительно ли он должен отдавать кому-то свой органы, и что отсрочка в пару лет для влюбленных -- предел их фантазий.

Ну вот — отрава. Наконец-то. Я так давно не читала книг, от которых душа всмятку и тошнит.

А тут — переписка двух влюбленных. Дорогой Володенька, день как день, помню, в детстве папа дирижировал мебелью, а вселенная похожа на гигантскую дробь. Дорогая Сашенька, здесь жара, отрывает ноги, отравляют воду, завтра идем на Пекин. Она в мирное время ищет любви, он на войне пытается сохранить в себе человеческое.

Подумала, что эти двое не друг другу пишут, что именно они — не знакомы вовсе. Т.е. она — совсем не Сашенька, которой пишет он, а он, соответственно, — не Володенька. Они — две абстракции: Мужчина и Женщина, инь и ян, пол-вселенной и пол-вселенной — во взаимодействии. Получается, что это не переписка влюбленных, а книга о том, как устроен мир. И то, что в конце концов они должны встретиться — не то чтобы хэппи энд, а закономерность развития Вселенной. Сначала она — бум! — разлетается, а потом соберется назад, в одну точку.

Еще подумала, что Володенька — самый счастливый герой книги. Ну и что, что война, жара, дизентерия? Он единственный все это время любим.

А еще, — что у Шишкина — невероятная способность сострадать, и поэтому от его книг сердце не на месте. У него всегда две чаши: война и мир, красота и уродство, жизнь и смерть. И он для равновесия против каждого несчастья пишет милую глупость. Ходишь потом, как наизнанку вывернутая, и тошно, и приятно одновременно. Но это ощущение — отравы — единственное, что я ищу в книгах.

Я очень люблю, когда до конца книги сохраняется интрига. Или когда в конце смысл происходящего меняют всплывающие в последний момент детали. Но вот беда: иногда детали всплывают в са-а-амый последний момент, книга обретает другой, более глубокий, смысл, но ее остается уже слишком мало, чтобы получить от этого кайф. Получается, что читал ты одно, довольно наивное, хоть и занимательное, произведение, выдумывал ему смыслы и метафоры – мол, так было бы интереснее, а в конце – вуаля! – одним движением пера произведение превращается в притчу. И что, спрашивается, толку с твоих выдуманных метафор?

«Жизнь Пи» в общем-то хороша. И пока это история мальчика, терпящего крушение по пути в Канаду и оказывающегося в одной шлюпке с зеброй, обезьяной, гиеной и бенгальским тигром; и когда это уже притча (осторожно, спойлер!) о борьбе человека с внутренним злом. Правда хороша. Занимательна, колоритна, с красивым концом. Но вот беда – я другую метафору придумала. Глупая женщина. Гр-р-р-р.

Метро 2034.Патетическое приложение к блокбастеру

Подумал, значит, Глуховский, что писать вторую книгу о том же - не комильфо, и был прав. К тому же, запас сцен а-ля американский блокбастер он еще в первой исчерпал. Но делать что-то надо - бюджет есть, бренд есть - ваяй не хочу. Вопрос - о чем? Что там вообще бывает, кроме бродилок-стрелялок? Ну, про людей книжку написать можно. Чтобы типажи пофактурнее, поглубже, с мотивами там всякими - психологию развести, короче. И чтоб слезу давило. Примерно так Глуховский и поступил.
В итоге больше всего меня трогает, что каждый герой книжки обременен невероятным комплексом спасителя. Один хочет спасти человечество, второй - спасителя человечества, третий - спасителя спасителя, человечество от забывания важного и себя от бессмысленности заодно. Т.е. герои уже не просто бегают с калашами по метрополитену, а делают это с высокими целями и адским надрывом. Естественно, это патетично и смешно: Глуховский, думающий над судьбами человечества - бугогашеньки. Хотя про религию в первой части было смешнее.
Беда же книжки в целом - в ее несамостоятельности. Она - патетическое приложение к "Метро2033" - и ничего более. Мир, его детали и атмосфера уже знакомы, а ничего нового дети подземелья не придумали - разве что так, еще разок окунуться.

Почему идеи приходят именно в те головы, в которые приходят? Например, Гейман подумал, что по какой бы причине не покинул человек родную землю и куда бы он ни приехал, он привозит с собой культуру: цветные широкие юбки, странные музыкальные инструменты, национальную кухню, орудия труда, язык, песни, приметы, религию. И Геймана осенила идея: люди возят с собой своих богов. Представьте себе заселение Америки: тысячи людей с разных уголков земли, разные языки, разные культуры - все пестрит и никак не может ужиться между собой. А тут еще и боги, привыкшие к поклонению народов, но теперь оторванные от своих храмов и перевезенные за океан горсткой людей - ведь им тоже надо кому-то приносить жертвы - чудовищный хаос. Прошло время, пестрота поистерлась, культуры привыкли друг другу и перемешались, они теперь - один как бы народ.

Стоп, а куда же делись боги?
"Боги среди нас", подумал Гейман и написал книгу.

Это могла бы быть прекрасная книга о самоидентификации Америки, где все забыли свои корни и забивают образовавшуюся пустоту нежно лелеемой идеей величия американской нации. Это могла бы быть занятная беллетристика с юморком о том, как живут обиженные забвением божки сегодня, подавая вам кофе и оформляя кредитные карты. Если бы в один прекрасный день им это надоело, получился бы мистический триллер.

Не важно. Идея выбрала Нила Геймана. "Американские боги" - роуд-стори с элементами трэша. В ней все еще есть место для самоидентификации Америки и древнеегипетского Тота, бальзамирующего трупы в маленькой похоронной конторке - посмейтесь на досуге, раз уж вам подкинули такую идейку. А Геймана куда больше увлекают приключения мертвой жены героя и гомосексуальная жизнь арабских джинов.

Я ворчливая зануда, знаю, но мне ужасно жалко идею.

Всегда считала, что учиться нужно на практике. Можно часами медитировать на карандаш: изучить степени мягкости, способы его заточки, химическую формулу графита - что угодно, но очевидно, что взять карандаш в руки и начать рисовать проще и полезнее.
С фотошопом, конечно, несколько сложнее, ведь он большой и страшный, но смысл тот же: учиться руками проще, чем зачитываться многостраничными описаниями его функций с бесчисленными скриншотами. Поэтому учебник Келби - правильный учебник.
Начать, наверное, стоило с того, что Скотт Келби - главный редактор журнала Photoshop User и автор множества книг по цифровой фотографии и ее обработке. Т.е. на этом деле он дюжину собак съел. А пока ел, обнаружил, что при обработке своих работ использует в основном 7 функций в одной и той же последовательности. Они и изложены в этой книге. Во введении:)
Дальше - ручками. 21 наглядный урок по превращению криворуких невзрачных снимков в картинки, которые мы где-то уже видели. Суть схватывается быстро, запоминается надолго.

Вот и все. Этого, кажется, достаточно, чтобы стать суперпопулярным пупсиком на каком-нибудь фликре: изображения получаются сочными, глянцевыми и... невыносимо фальшивыми. Но выбор правильной стороны Силы - дело сугубо личное.


...Ах да, совсем забыла, неплохо было бы научиться снимать.

Шокирующая правда от кого попало и о чем бы то ни было обычно представляет из себя грязную желтуху, связываться с ней не хочется категорически. Но когда мнение о будущем спрашивают, например, у Капицы, я ведусь. И в случае этой книги даже не знаю, зря или не зря.

Некто Дмитрий Аксенов, журналист, собрал под одной обложкой интервью с рядом специалистов из разных областей - в основном ученых (ну и Лукьяненко, ага) - и спросил их, что они думают о нашем, человеческом, будущем. С залетами в прошлое и настоящее. Никто не собирался претендовать на истину, рассматривать проблемы с разных сторон, выясняя противоположные точки зрения, и тем более создавать сколько-нибудь целостную картину жизни через n лет, поэтому книга - скорее сборник мнений по самым животрепещущим вопросам: нефть, демография, геополитика, глобальное потепление.

Ее, пожалуй, удобно прочесть из интереса - если не понятно, откуда растут ноги у пугающих новостей и предсказаний в крикливых СМИ; в ней можно узнать фамилии ученых, занимающихся определенными проблемами - если хочется вникнуть в них поглубже; наконец, попутно узнать для себя что-то новое. Впрочем, если где-то что-то на эти темы уже читал, даже небольшие научно-популярные статьи, вряд ли "Предсказания" покажутся интересными - знания на новичка. Но в этом, по-моему, и главное достоинство: никогда не знаешь с чего начинать, все такое умное, а популярной книжки-то и нет, потому что с научной (и даже научно-популярной) точки зрения такой уровень материала примитивен. Причем с этим связан и недостаток книги: видимо для новичков пишут новички, мне все время казалось, что автор весьма молод и неумен. Потому что неуместный сленг и потому что неуместные вставки воспоминаний из детства с моралью.

На входе имеем “две сумки травы, семьдесят пять шариков мескалина, пять полос промокашек лютой кислоты, солонку с дырочками, полную кокаина, и целый межгалактический парад планет всяких стимуляторов, транков, визгунов, хохотунов… а также кварту текилы, кварту рома, ящик “Бадвайзера”, пинту сырого эфира и две дюжины амила” и двух полнейших отморозков, которые на красном шевроле с откидным верхом отправились искать американсткую мечту. Обозначенные вещества еще на второй странице вежливо просят брезгующих воздержаться от чтения - дальше будет дикий трэш, блевотина, похабщина и нецензурщина. Местами это забавно, местами это пиздец. Когда трэша хочется - самое то. Но что самое любопытное - герои-таки нашли ее, американскую мечту.

Америка, как известно, - страна возможностей (и по ходу единственное государство, у которого есть рекламный слоган;)). Эти возможности средний американец мечтает воплотить в собственный дом, машину с откидным верхом, улыбающуюся жену и невыносимо белые зубы - универсальные ярлычки успешности, позволяющие попасть в американскую нирвану - состояние, когда все вокруг готовы вылизывать твой зад, а ты ничей лизать не должен. Но есть и другой путь, прямой, он уголовно наказуем и общественно неприемлем - обдолбиться и насрать на все. Возьми клевую тачку напрокат, а потом разбей ее вхлам и подставь свой зад для поцелуя, сославшись на то, что все оплатит страховая компания. И пока средний американец, реализующий в прокатной конторе свои возможности, будет разбираться в фальшивых документах, ты свалишь далеко оттуда.

Эта хитрость - главное очарование книги, в какой-то момент можно даже подумать, что герои обманули систему и будут, Д’Артаньяны этакие, счастливы и свободны до конца своих дней в следующем наркотическом угаре. Хэппи-энд. Одна проблема: закончилась только книга, а что стало с ее героями - неизвестно.

У писателей-фантастов бывает комплекс доктора несуществующих наук - это профессиональный пунктик, при котором автор не ограничивается фантастикой, необходимой для повествования, а наворачивает фантастику, которая должна необходимую фантастику сделать правдоподобной и обоснованной научно. Например, когда герои летят на другую планету в своем уютном звездолете - это необходимая фантастика, а когда звездолет имеет ***-ый двигатель, позволяющий преодолеть эффект бла-бла-бла, на основании закона бла-бла-бла - это комплекс писателя, благодаря которому мы узнаем массу несуществующих законов и открытий из области квантовой физики, неорганической химии и других фантастически неточных наук. Даже если у писателя и получилась более или менее стройная картина, смысла в ней - ноль: лично я реальную квантовую физику не понимаю, а выдуманная мне и вовсе до лампочки. Ефремов этого комплекса не избежал.

Еще у писателей бывает комплекс вороны. Вороны тащат в гнезда уйму блескучего хлама, писатели в свои романы - ненужные детали. В этой книге все друг на друга всяко разно смотрят и постоянно переодеваются. Особенно чудовищно, когда Василиса Пупкина одевает облегающий черный скафандр, который эффектно подчеркивает линию ее бедер и цвет глаз и не менее эффектно оттеняет пепельно-черные волосы. Помножьте на 4 - таких подчеркнутых и оттененных Василис было именно столько.

И наконец, бывает, что писатели пишут хуйню. Вот, например, "Час быка": 13 землян из далекого, разумеется коммунистического, будущего, летят на не менее далекую планету, куда много лет назад уже сбежала группа людей с той же Земли - строить новое общество. В результате на Земле - мир, гармония, коммунизм, на Тормансе - страшная-престрашная олигархия. Утопия и антиутопия в одном флаконе. Получается смешно: утопия ходит по улицам антиутопии, беспрестанно удивляясь и недоумевая, как можно ударить женщину, есть начиненную химикатами пищу и довести народ до такого состояния. Это неинтересно совершенно, учитывая тот факт, что никаких рецептов у Ефремова нет, только бесполезная критика: в роли антиутопии - мы сами, а значит и без книжек знаем про бюрократию, олигархов и социальную несправедливость. Но это еще полбеды, поскольку в роли утопии, идеала для подражания, - картонный наив: как всегда прекрасные гармоничные люди со сверхспособностями, все 13 - одинаковые и неживые, отягощенные гуманностью и интеллектом. Меня такие герои бесят.

Я убеждена, что любой утопист должен свою Утопию утопить или признать ее моделью в вакууме; самому в нее верить - глупо и преступно: омерзительно совершенных людей среди бюррократов и жаждущих власти остается только убить. Ну вот ради чего, спрашивается?


Пыц. Да, комплекс критика тоже страшное увечие.

Мне сложно читать "однодневки": один день из жизни героя - это слишком много нефильтрованной информации, которую я инстинктивно отталкиваю, принимая за шум, в то время как весь смысл именно там и кроется, в незначительных лытдыбрах и перепадах настроения. Никогда в жизни не поймешь, почему женщина вдруг начинает думать о самоубийстве - у нее же просто не получился торт! - если не способен вникнуть в невыносимые каждодневные мелочи. Что поделать, это, пожалуй, наиболее "не моя" литература из всех возможных "не моих" вариантов; я ровным счетом ничего в ней понимаю.

Вполне возможно, что в 50е годы, когда роботехника была скорее фантазией, этические вопросы взаимодействия человека и робота были новой интересной идеей. Наверняка, выдумав Три Закона Роботехники, Азимов навсегда вошел в историю фантастики как классик жанра. Не удивлюсь, если эту идею заимствовали как логичную и важную последователи, а может даже и реальные разработчики искусственного интеллекта, поскольку предложенные законы действительно очень метко отражают страх человека перед рукотворным механизмом, превосходящим творца и физически, и интеллектуально.
Мое “но” сводится к тому, что при всей важности задумки читать “Я, робот” ужасно скучно - это была задумка на рассказ, а не на серию никак, а наивность повествования сильно снижает максимальный возраст читателя: лет этак после 13 эта книга вряд ли вызовет настоящий интерес и брать ее в руки можно разве что человеку вроде меня, пропустившему целый жанровый пласт, но желающему получить о нем представление. Хотя я о прочтении жалею.

Вечно людям нужно знать: почему да зачем. Зачем мы живем, почему делаем зло, зачем Сталину лагеря и что автор хотел сказать этой книгой. Ха!
"В романе "Оправдание" Дмитрий Быков предлагает свою фантастическую версию печальных событий российской истории" (аннотация). Про то, как в лагерях Сталин выбивал человеское из человека, чтобы с этим новым солдатом / гражданином выиграть войну и построить настоящий коммунизм. Натурально, "гвозди бы делать из этих людей". Этакая громадная мясорубка, которая изрубит в фарш всех, кто гнется, сгибается, ломается - на кой ляд они сдались, если гнутся? Какие из них коммунисты, если они ломаются? А кем подавится - те и гвозди.
Омерзительная выдумка, не правда ли? Читала и думала: господи, Дмитрий Львович, ну что вы несете? Какой, на хрен, фильтр? Ничего святого. Сломавшихся укорил, высший смысл в оправдание выдумал, Бабеля из могилы вытащил!
В конце все же стало ясно: мы по одну сторону. Люди всегда находят то, что ищут. Если ужасным событиям нужен смысл, сверхидея, оправдание, то за ним пойдут по трем Чистым; если нужно, то искомым будут нелепейшие случайности и совпадения, сюрреалистические деревни и секты мазохистов. В выдумке легко потеряться, возвращаться к ней, на одну и ту же поляну, пытаясь убежать, и завязнуть в ней, как в болоте. Потому что нет ни зачем, ни почему, нет правильного смысла, нет никакого смысла вообще...
42.
Болото.

Допустим, умирает женщина, некая Молли, при жизни нравившаяся уйме народу. Последний любовник в качестве наследства получает фотографии бывшего любовника (далее БЛ) №1 в не совсем подобающем мужчине образе, а это интересное наследство, если учитывать тот факт, что БЛ №1 - известный политик с некислыми амбициями. По иронии судьбы, БЛ №2 - главный редактор политической газеты с неумолимо падающем тиражом, который вполне могут реанимировать компрометирующие снимки. БЛ №3 - композитор, пишущий "симфонию тысячелетия", друг БЛ №2, намерения опубликовать фото не одобряет. Он вообще ничего не одобряет, потому что сроки сдачи симфонии все ближе, а найти уединения, чтобы ее закончить, не удается даже в горах, где всякие придурки таскают за волосы подружек.

Такой чудовищный замес ничего хорошего не предвещает. Во-первых, все оказываются в говне до скучного просто, т.е. самым очевидным образом: из-за фотографий, из-за публикации фотографий, из-за сроков сдачи симфонии. Раз - и готово.
Во-вторых, поставленные проблемы мелочны до безобразия. Или кажутся таковыми, поскольку скорее набросаны, чем разобраны. Вмешательство БЛ №2 в сексуальность БЛ №1, очевидно, аморально, и НЕвмешательство БЛ №3 в наблюдаемую сцену ссоры тоже аморально, но только потому, что ссора оказалась в реальности попыткой сексуального насилия. По-моему, весьма странное сравнение. И оба БЛ сделали правильный-неправильный выбор. Притянуто за уши или мне кажется? А сравнение дружеского обещания провести эвтаназию, если с кем-то из друзей-любовников приключится болезнь, как у той самой всеобщей любовницы Молли, и он физически станет совершенно жалким, с обоюдным, простите за спойлер, убийством из мести, когда оба становятся жалкими в смысле карьерном? Это ирония, наверное, какая-то, но выглядит чрезвычайно глупо. Не понимаю я ни мотивации этих героев, ни важности поднятых проблем.

Невозможно описать, о чем эта книга и какие эмоции она вызвала. Она совсем ни о чем и не вызывает даже раздражения. Я восхищена. Впрочем правильно, если ты, к примеру, гениальный режиссер, то будь любезен, окажись никчемным писателем. Еще лучше - инвалидом. Хватит с тебя. Одно в этой книге прекрасно: Линч сознался, чем вкидывается. Т.е. не вкидывается. "Трансцендентальная медитация" звучит страшно, ну и бог с ней, лишь бы шторила.

На берегу моря сидят двое.
Первый - художник. Он каждый день рисует белой краской по холсту, пытаясь изобразить море. Всю свою жизнь он рисовал портреты, начиная с глаз, потому что глаза - начало человека, и его лицо будет таким, как глаза. Он был хорош в портретах, но он не может нарисовать море, потому что не знает, где его начало.
Второй - ученый. Он пишет Энциклопедию пределов, встречающихся в природе, с кратким изложением границ человеческих возможностей. Он знает, что самый крупный лист встречается в Китае - 1 метр 22 сантиметра в ширину и вдвое больше в длину. Он знает, где заканчивается все на свете. Но он не может закончить свою книгу из-за статьи о море, потому что не знает, где его конец.

Этой книге не нужна рецензия.

Любят же некоторые поспорить, у кого болячек больше или детство тяжелее. Санаев решил проделать то же самое на принципиально новом уровне - со всей страной. Шлепнувшись на книжную полку и сунув читателю в лицо букет болячек, он подробно поведал, где, когда и при каких обстоятельствах бабушка назвала его идиотом и сволочью и какие предметы грозила разбить о его голову. Судя по отзывам в интернете, своей цели автор достиг: читатели охнули и дружно замусолили слово "издевательства". Я уж было подумала, что мальчика будут жестоко унижать, морить голодом, привязывать к батарее и так далее. Нет, я не садистка, но что же это получается: бабушка обзывается и все-то ребенку запрещает, а главное - не отдает его матери. Да, жизнь у мальчика невеселая, но, во-первых, это ли издевательства, а во-вторых, гляньте на мальчика-то, ему же по большому счету по фигу. Вот бабушка на него орет: идиот, сволочь, кретин, "что бы больше никогда не проснулся!" - мальчик подавлен? Нет, Сашенька привык; это неправильная, уродливая, но все же норма общения в семействе, он даже сам над ней посмеивается. Вот бабушка запрещает ему все доступные развлечения - мальчик расстроен, но невозможность покататься на карусели еще не душевная травма. Саша вообще не проявил за книгу никаких признаков депрессии, только нормальные детские переживания, когда хочется морожного и взрослый на тебя сердится. Получается, что единственная реальная проблема в том, что у мамы забрали сына.

Я не умею сочувствовать по умолчанию там, где якобы положено. Нет ничего прекрасного в том, что истеричная бабка зовет внука сволочью, но если внук по этому поводу не особо переживает, зачем переживать буду я? Вот бабушку жалко, да. Потому что она, в отличие от Саши, сказала прямо: ей плохо, ее предали, вся ее жизнь - в одном болезненном мальчике и никто не вернул ей ни частички любви.
Спасибо хоть кончилась быстро.

На вкус и цвет различаются не только фломастеры, поэтому можно как угодно относиться к личности самого Артемия Лебедева, деятельности его студии или дизайну Яндекса, но "Ководство" прочесть стоит. Оно всяко лучше учебника, тем паче что невозможно по нему научиться дизайну вообще или как у студии Лебедева в частности, и сфера его применения много шире заявленных дизайна, типографики и семиотики - "Ководство" прикладывается к голове и лечит от тяжких российских заболеваний: простой тупости и абыкакости. Не стоит думать, что если текст написан как бы для дизайнеров, остальные могут расслабиться. Наоборот, решать какие-либо задачи приходится каждому, значит, читать должен каждый; некоторые "остальные" получают за это деньги (менеджеры, например), значит, они в первую очередь должны читать "Ководство". Оно универсально (а где не универсально, там просто позновательно).
Первое, что нужно усвоить: дизайн - это не сделать красиво, дизайн - это сделать удобно, рационально, правильно. Так же и менеджмент не сводится к выжиманию прибыли (дальше уж сами прикладывайте к любимым сферам деятельности). Превратное понимание сути влечет за собой убогие результаты: сайты, на которых невозможно найти нужную информацию среди бесполезных графических рюшечек, устройства, революционная навигация которых ставит в тупик пользователя и т.д.
Второе - шкала оценок. Если за продукт берутся деньги, то оценен он может быть только по-лебедевски: "охуенно" или "полное говно". Большая ошибка плохого работника - считать, что "как-нибудь сделанное" и "говно" - это разные уровни качества. На самом деле, это одно и то же.
В-третьих, под грифом "совершенно очевидно" масса важных заметок, смысл которых и должен бы быть очевиден каждому, но... вечное туповатое и абыкакое.
Наконец, собственно, смысловое главное: дизайн, типографика, семиотика - интересно и познавательно.

Идея книги - о том, что человек должен существовать в непременном единстве телесного и духовного - мне близка и симпатична. Более того, она - фундамент моего мировоззрения. Глупо отрывать себе руку, даже если она кажется ненужной или неэстетичной. Человек без руки - инвалид; человек, отрицающий плотское или эмоциональное, простите, и вовсе уродец. Уж сколько раз поднималась тема добротелей и религиозных предрассудков - не счесть, но Хаксли показалось мало: интеллектуалы, например, поддаваясь законам логики, все измеряя разумом, становятся нечувствительны к зову сердца, т.е. тоже по сути уродцами. Человек смешон, когда хочет быть чем-то больше, чем просто человеком; возвысить ли дух, разум, тело.
Тема рассмотрена со всех сторон и удачно разложена на типажи - просто картина маслом какая-то. В этом и беда: персонажи на холсте яркие, тени глубокие, гримассы эмоциональные, но все это статика. Ей богу, не считая того, что в конце, как полагается, все умерли, больше в романе не происходит ничего. Совсем ничего. Поэтому восприятие его сильного зависит от способности конкретного читателя увлекаться философскими беседами, психологическими портретами и описаниями.

Когда следующая революция?

(...) Это имущество состояло из семисот душ. Что не так на картине? Да ничего. Просто это Россия. Поместье здесь измеряется не в десятинах, а в количестве взрослых крепостных душ мужского пола. И борцом за перемены здесь становится не взбунтовавшийся раб, а раскаявшийся рабовладелец. Поразительная страна!

Моя Россия именно такая: угнетенная, свободная и бесконечно верящая в утопии. Да, все вместе. Я знаю, что политика-экономика-мировой-престиж - это наносное, чужеродное; что у России "нет великоимперских стремлений, потому что великая Империя - наша данность, а не задание" (Шишкин). Я считаю, что если человек русский - это действительно многое объясняет. И мне приятно, что такой Россию вижу не только я, но и кто-то извне, кто любить ее происхождением не обязан.

Вообще удивительно, насколько эта книга - русская. Сердце сжимается. Кажется, что Стоппард только собирает персонажей вместе и отступает, как будто и не собирался ничего говорить - пускай, мол, сами. Герцен, Белинский, Огарев, Бакунин и еще десятка два революционно настроенных публицистов и мыслителей - им есть что сказать о России, свободе и справедливом обществе. Но не подумайте, книга не об идеях, вернее, не только о них. Скорее о том, как сложно начинать революцию с себя.

Я думала, это будет знакомый абсурдный юмор, что фамилии в списке действующих лиц номинальны - черт его знает, этого безумца, что он там задумал; и приготовилась не обижаться. Получилось наоборот. Не пришлось негодовать, что какой-то англичанин замахивается на великих людей, а людей, болевших, как мне казалось, только за родину, открыл с другой стороны какой-то англичанин.

Браво, сэр Томас Стоппард, и спасибо.

Честно говоря, я не люблю немистического Маркеса. Как и многие, наверно, я жду, как он взмахнет рукой и из пустой шляпы разлетятся во все стороны желтые бабочки. Иначе зачем вообще волшебнику махать руками и носить шляпу?

Без волшебства неинтересно, а главное - непонятно. Латинская Америка - чужой мир, с тем же успехом он мог быть хоть параллельным, хоть выдуманным; там люди живут и думают совершенно иначе. Слово-факт для культуры - плохой проводник. Зато созданная Маркесом мистическая реальность позволяла если и не понять, то почувствовать что-то главное об этой земле, что словами выразить невозможно. Поэтому мне кажется, что я “Недобрый час” не поняла, просто проворонила то важное, что делает его значимым как роман: не может же быть, что он ради круговорота власти написан. Приходят, обещают, обманывают, стреляют - как бы ну и? Где-то здесь должно было быть важное.

По совести вам скажу: тридцать пять лет живу на свете, а зачем орфография — не знаю.

Когда у Льва Толстого спросили, о чем его роман, он ответил, что чтобы объяснить это, придется написать его снова. Так же и "Орфография" - книга удивительной плотности, которую невозможно определить одной идеей: она либо потянет за собой весь роман, либо в сущности ничего о нем и не скажет. Быков писал об отмене орфографии и бесполезных людях, России и революции, законах и условностях, проклятых вопросах и... Вот видите:)

Между тем, начинается роман с реформы орфографии 1918 года: упразднения еров, ятей и ...самой орфографии, которую новая власть посчитала ненужной условностью, лишним барьером, отделяющим грамотных господ от безграмотного пролетариата. Отныне пишется, как слышится. По иронии судьбы, герой носит прозвище Ять, работает журналистом и с новым декретом официально отменен. Вместе с ним не у дел остаются писатели, филологи, корректоры и прочие языковых дел мастера - их, полсотни интеллигентов, собирают в коммуну на Елагинском острове - придумывать новое правописание и что-нибудь еще на благо революции.

Пожалуй, любой человек, получивший государственный паек, крышу над головой и работу во время всеобщего хаоса и разрухи был бы счастлив. Но только не интеллигент. Тем более не 50 интеллигентов. Удивительные все же люди, так много знающие, так много предугадывающие, но не способные ничего сделать - они вызывают какую-то щемящую смесь симпатии, жалости и презрения. Увы, такие умные, увы, такие глупые. Разве в лабиринте проклятых вопросов можно найти свое место в жизни? Пожалуй, нет. А ведь знакомые все лица, угадываемые.

Уже другой Толстой, Алексей Николаевич, называл это "впечателнием отравы" - когда прочтенное вызывает отторжение, ненависть, когда все внутри вскипает против, но тем не менее носишь его в себе, смакуешь. Ничего не остается, кроме как полюбить героев просто так, как, бывает, любят безделушки - бесполезные, но неуловимо милые сердцу вещи, без которых развалится мир.

***

Вот так, пустовато и глупо о пронзительном романе.

У меня было тайное соображение, что соблюдение орфографических законов как-то связано с уважением нравственных, — но это так же наивно, как полагать, будто человек законопослушный всегда становится образцом морали. (...) В общем, думал я, думал — и пришел только к одному: грамотность — это свидетельство покорности.

На ферме - революция. Долой человека-эксплуататора! Ах, эта великая мечта о свободе и равенстве, бесконечно утопичная, но какая-то вечная, некончающаяся, сколько крови за нее не лей. Одна большая метафора, недетская сказка-осмысление советской действительности о свержении одних угнетателей и воцарении других. Как известно, “Все животные равны. Но некоторые животные более равны, чем другие.”

И жутко от того, что все это - было и было так просто.

“…. Оставшиеся снаружи переводили взгляды от свиней к людям, от людей к свиньям, снова и снова всматривались они в лица тех и других, но уже было невозможно определить, кто есть кто.”

"По-моему, мы сэкономим уйму времени, если я сойду с ума прямо сейчас."

Адамс - определенно свой мужик и смекнул правильно: если уж пишешь фантастику, не имеет смысла смеяться над банальными земными вещами. Гораздо интереснее устроить в масштабах книги пиздец, абсурд и вынос мозга:), простебав попутно все самое святое и не очень. И ведь удалось: книгу читают, похрюкивая, рвут на цитаты и сюжеты, а легендарное "42" ставят в графу "вероисповедание". Вот и я, большой нелюбитель нефилософской фантастики и юмористических текстов, прониклась, довольна, похрюкиваю. "Форд, ты превращаешься в пингвина. Перестань!" Настольная книга придурка, честное слово:)

Выдумывание моделей будущего должно быть у фантаста вроде зарядки: проснулся, придумал и только потом - завтракать. Сколько фантастов, столько и моделей; чего только не наворотят, ей богу. А Лем и в таком обыденном упражнении - особенный, невероятный. Разморженный в будущем герой долго не может привыкнуть к новому дивному миру, где при помощи психимии - таблеток, порошков, сиропчиков - возможны любые ощущения и знания. Полет фантазии, приправленный фантастическим лингвистическим юмором. М-м-м, вкуснятина. Но вот беда, когда вы просмеетесь, - Лем был бы не Лем, ведь правда? - тогда и поймете: матрица опять всех поимела.

Все, завтракать.

Наверное, это поджанр фантастики такой: бродилка. По мирам, планетам, странам. Шекли протащил заодно и по богам. В общем, если в один не очень прекрасный день в вашей комнате возникнет инопланетянин и сообщит, что вы выйграли приз в межгалактической лотерее, а у вас хватит глупости черт знает куда за ним отправиться, имейте в виду, что пока вам будут вручать нечто непонятное, ваша чудесная планета несколько изменит свое положение в пространстве и глупые инопланетяне никак не смогут вернуть вас домой. Обращаться вам придется в самые что ни на есть высшие инстанции: к божественным существам. Их у Шекли - набор: Бог Тщеславный, Бог Экономный, Бог Рациональный. С каждым можно побеседовать на их божественные темы и вникнуть в их же божественные проблемы. Чай, миром управлять - не мешки ворочать. За такими беседами и кончится книжка. Не знаю, кому как, а мне было чудовищно скучно.

И на кой ляд там был этот Приз?