Рецензии your_luna

Напоминает более "100 лет одиночества", нежели Майринка...

Меня создали и хранят гулкие удары сердца, ток крови в венах, бездонное небо и ветра, северный и восточный.
Тяжелые переливы музыки, музыки, идущей из самого сердца, дают мне сил. Произведения Ж. Барбэ Д'Оревильи - "Порченная", "Те, что от дьявола", "Имени нет" - хрустальные переливы высокого слога.
Недаром отзывался Гюисманс о Барбэ как о человеке, строптиво и проказливо славившем церковь. "Прямо-таки бегал за женщинами сомнительного поведения, в совершенно непотребном виде приводил их в святилище. И презрение к нему церкви - а подобный талант она всегда презирает -- было поистине безгранично. Иначе по всем правилам предала бы она анафеме этого странного прихожанина, который бил в храме стекла, жонглировал дароносицами и пускался в неистовые пляски вокруг алтаря."
Один из самых необычных французских писателей XIX века, один из тех, кого боятся не потому, что они чудовища, а, напротив, потому, что они слишком хороши и слишком свободны. Дерзость и христианское смирение, мистицизм и садизм, священник и солдат.
"Вера в то, что человек -- буриданов осел и борются в нем два различных,
но равных по силе и поочередно побеждающих начала; что человеческая жизнь -- поле вечной борьбы добра и зла; что возможна вера одновременно и в Сатану, и в Христа -- все это неизбежно вело к разладу души, когда она, изнемогая от тяжести борьбы, угроз и ожиданий, в конце концов отказывается от сопротивления и отдается во власть тому, кто приступал к ней с большим упорством."
Автор делится с читателем, что верит, отсюда его поэтика, - что "художник имеет право изображать все, и все в его произведении будет нравственно, если описанная трагедия внушит ужас." Автор верит, но вводит и себя, и читателя в заблуждение. Он проникается бесконечным уважением и симпатией к грешникам, живописно выведенным его пером, за громадную силу духа, волю, страсть и искренность, за дьявольскую гордыню и ангельскую возвышенность души.

Не каждому мальчику суждено стать девочкой. Не каждой девочке - музейным работником. Но Шарлотте это удалось.

Эта история началась в далеком 1928 году, когда на свет появился маленький мальчик, Лотар Берфельде, который всю свою жизнь ощущал себя, по сути, женским существом. "Я маленькая девочка, - сказал я себе, - а когда вырасту, буду так же выглядеть и двигаться, как эти дамы". Но мальчики вызывали у него больший эротический интерес, чем девочки. Другой страстью Шарлотты стала страсть к собиранию антикварной мебели, а точнее - предметов обстановки эпохи грюндерства. Это занятие, пожалуй, и стало главным в судьбе юного трансвестита.

Шарлотта фон Мальсдорф был(а) человеком очень скромным, но деятельным. Помимо содержания музеев, она написала автобиографическую книгу "Я сам себе жена" и была награждена крестом "За заслуги" в связи с пропагандой толерантного отношения к геям, лесбиянкам и трансексуалам. Она, несмотря на свое "вызывающее поведение", сумел пережить два страшных репрессивных режима прошлого столетия - нацизм и коммунизм.

Накануне дня рождения Шарлотты фон Мальсдорф (Charlotte von Mahlsdorf) в Лондоне прошли премьерные показы спектакля, в основу которого легла автобиография знаменитого берлинского трансвестита "Я сам себе жена". Так же был снят документальный фильм, повествующий о Шарлотте и о созданном ей музее Эпохи Грюндерства.
История сохранила немало имен геев и лесбиянок, боровшихся за либерализацию отношения к секс-меньшинствам. Однако фон Мальсдорф всегда выделялся на их фоне и стоял немного особняком, заслужив восхищение тем, что никогда не скрывал своей сущности, даже рискуя жизнью. Его часто сравнивают с Оскаром Уайльдом, отказавшимся симулировать гетеросексуальность ради своего спасения.

Так мог бы писать Милорад Павич мужской рукой в женском теле.

Кэндзи Маруяма родился в 1943 году и проза его в достаточной мере типична для послевоенной японской литературы, подвергнувшейся глобальной американизации. Впрочем, у него американизация эта заметна больше на уровне формы и стиля, лишенного пресловутой восточной созерцательности. Тема, к которой обращается Маруяма, - тема смерти – привычна не только для японской литературы, но и, если позволительно так выразиться, для японского мироощущения вообще.

Живой классик, которого я бы посоветовала включить в школьную программу по зарубежной литературе. Это надо читать. Камерная проза, тонкий психологизм, частый для японской литературы. "Сердцебиение" - сборник, включающий в себя три рассказа и одноименную повесть. Рассказы чудесны, особенно "В снегах" и "Плач по луне". Маруяма играет с разнообразными стилями и у него это получается мастерски. За новеллу «Течение лета» Кэндзи Маруяма получил премию Акутагавы – высшую в Японии литературную награду.

Глубокие, заставляющие задуматься, эти рассказы я обязательно буду перечитывать.

Глубокое произведение, пропитанное юношеским нигилизмом, чувственностью, светом и безумием.

Считается, что "Ключ" - самое известное произведение Дзюнъитиро Танидзаки, одного из столпов японской литературы XX века. В этом романе, действие которого разворачивается в Киото, два дневника - два голоса, мужа и жены, - искушают, противоборствуют, увлекают в западню. С изощренным психологизмом рисует автор сложную мозаику чувств, прихотливую смену настроений, многозначную символику взаимоотношений мужчины и женщины.

Многомерность восприятия. Во время прочтения возникали ассоциации как с фильмом Тинто Брасса, так и с романом "Дневник безумного старика". Обо всем по порядку. Танидзаки действительно может быть разным, каждый раз удивляя, но, в то же время, сохранять свой неповторимый доверительный, ясный слог. Казалось бы, в момент написания "Дневника" и "Ключа" им владела некая навязчивая идея. Начнем с того, что оба романа были написаны в последний период творчества писателя. Скорее всего, ощущая, как безвозвратно уходит время, а тело слабеет и напитывается старостью, Танидзаки написал о том, что больше всего волновало и тревожило его самого. Возможна ли страсть в пожилом возрасте и не будет ли она извращенной, неправильной, странной - вот какие вопросы ставит перед нами автор. Представляя читателям брак, как не что иное, как вечный союз двух соперников, противоборствующих возлюбленных, Танидзаки описывает ревность как движущую силу желания. Оба романа схожи по композиции. Лишь несколько действующих лиц, объединенных между собою родственными или приятельскими узами. Романы можно условно поделить на две неравные части - движение героя к пропасти, увлекаемого собственными страстями и желаниями, и прекращение игры, смерть или полный отказ от прошлой жизни. Повествование ведется от лица главных действующих лиц посредством дневников, которые они ведут. Мы как бы подглядываем за героями в замочную скважину. Мотив "подглядывания" приводит нас к мэтру эротического кино - Тинто Брассу. Ревность как средство возбуждения и подглядывание - основные особенности его фильмов.

"Ключ" Брасса - как отражение луны в горной реке. Одинаковый сюжет, наполненный разными идеями и эмоциями. У Брасса - несложная плотская история, бульварная и зрелищная. У Танидзаки - сотни оттенков эмоций, сжигающая возлюбленных страсть. Смерть ведет свою игру.

В сборник включены три самых знаменитых романа классика японской литературы XX в. Нацумэ Сосэки. 1907-1916 годы могут быть названы "годами Нацумэ" в японской литературе: настолько сильно было его влияние на умы японской интеллигенции тех лет. Такие великие писатели, как Акутагава Рюноскэ, Ясунари Кавабата и Дадзай Осаму считали себя его учениками.

Итак, апрельский снег припорошил землю, деревья. Белым тонким ковром лег на мое сердце, мягко обнял старые шрамы... А еще я дочитала Нацумэ Сосэки. Тихо шумит компьютер, я пью белый чай и вспоминаю...

"Ваш покорный слуга кот"
Я была влюблена в этот слог. Язык живой, язвительный, точный, но мягкий, как бы обволакивающий.
"Он не имеет ни малейшего представления о том, что будет делать со своими детьми. Но в таком случае, зачем он производил их на свет? На то он и человек. Полагаю, это самое лучшее определение человеку. Человек - это существо, которое мучает себя, создавая совершенно бесполезные для себя предметы".

Главный герой романа - беспородный кот, который, найдя приют у учителя английского языка, становится невольным свидетелем всего происходящего вокруг. Ведя рассказ о забавных случаях в жизни учителя, слушая беседы его с друзьями, кот высказывает свое мнение и иногда углубляется в просторные, но замысловатые и интересные рассуждения о мире, о жизни и смерти и просто о каких-то отвлеченных вещах.
Тихо и неспешно ведется рассказ, но, вдруг, последняя четверть романа приобретает динамизм и интенсивность. Вначале - милая сказочка. Затем - морализаторство под маской кота. Автор становится жесток и помещает своих героев в ситуации совсем нереалистичные. Обсуждаемые героями темы становятся социальны и остры. Видимо, в глубинах веселого и забавного повествования про пушистого котика и его хозяина автор пытался спрятать мысли и идеи, шокировавшие бы публику при высказывании их напрямую, при их широкой огласке.
"Чем больше у человека стремлений, тем он несчастнее. Именно поэтому большинство женщин несчастнее мужчин - у них слишком много стремлений".
"Равнодушие - природное качество человека, и тот, кто не прячет свое равнодушие, честный человек".
"Отношения людей друг с другом доставляют им неисчислимые муки. Каждый чувствует себя борцом перед решающей схваткой. Со стороны человек как будто спокоен и миролюбив, а в душе у него кипит яд."

"Мальчуган"
Довольно слабая, по сравнению с предыдущим романом, вещь. Не зацепила. Нечто, должное напоминать сатиру.
Молодой, недавно закончивший университет учитель едет в провинцию. Наивность, глупость, помноженные на коварство окружающих его людей и их мелкие интрижки - вот основная канва романа.
"Если извинения и просьбы о прощении принимать за чистую монету и действительно прощать, то тебя, пожалуй, сочтут дураком за излишнюю чистосердечность. Раз извиняются только для виду, значит, и извинять нужно только для виду, - так-то лучше будет. А если хочешь, чтобы человек вправду раскаялся, значит нужно бить его до тех пор, пока он в самом деле не начнет раскаиваться". - пример рассуждений главного героя.

"Сансиро" - полюбившийся мне роман. О той счастливой поре юного студенчества, которую я больше вернуть не в силах. Учеба в другом городе, тоска по дому, дружба, первая любовь... Но как просто, но, в то же время тонко и изысканно написано. Автор подшучивает над наивностью Сансиро и его незнанием жизни. По доброму, свежо и нежно.
Книга дочитана, вспоминаю с теплотой, как о друге.
"В нынешний век в цене только факты, о чувствах никто и не думает. И с этим ничего не поделаешь: жизнь до того трудна, что не до чувств. Почитайте газеты, и вы увидите, что девять из десяти заметок на социальные темы имеют поистине трагическое содержание. Но для нас это просто информация, и мы не принимаем ее близко к сердцу."

Танидзаки для меня как глоток свежего воздуха после песчаной бури Кобо Абэ. Такие рассказы как "История Сюнкин", "Рассказ слепого", эссе "Похвала Тени" могут рассказать о Японии, ее культуре и традициях куда больше, чем произведения популярного Харуки Мураками. Самое свежее из прочитанного - "Дневник безумного старика". Название интригует, но я уже знаю, что не будет ничего шокирующе-неприличного, а только лишь мед, полынь и свежий ветер. В этот раз почти так и было: надгробные памятники, поцелуи в ванне и легкий озноб.

Интересен "восточный" взгляд на садо-мазохизм и любовь. Книга удивительно оптимистична, несмотря ни на что.

Взгляд героя на собственное старение и скорую смерть настолько лишен привычного нам страха и дикого желания жить, что внушает уважение, и заставляет по-белому завидовать настолько гармоничной душе.

Персонаж с тонким юмором называет себя "безумным", но безумие для меня подразделяется на две категории: медицинское и мировоззренческое. Безумие героя - второго типа. Только истинно свободные от предрассудков люди могут так объективно и философски относиться к себе, и к миру вокруг.

Итак, "тихий ужас" детективного жанра, великий и ужасный Эдогава Рампо (Таро Хирои, 1894-1965), взявший себе псевдоним, созвучный с именем Эдгара По.
На мой взгляд, произведения, написанные в век поголовного увлечения японцев европейской литературой, обладают лишь незначительным оттенком самобытности. "Чудовище во мраке" - довольно наивное по сегодняшним меркам произведение, калька с западных детективных романов: умница и красавец детектив, роковая красавица, обманутый муж и затаивший злобу любовник.
По моему мнению, писать детективы легче, чем бытописательные или исторические романы. Автор раскидывает оброненные преступником улики так, чтобы соединить в конце все ниточки в один клубок, но явных намеков читателю не дает. Факты забыты, остается лишь псевдо-точная логика.
Милый ньюанс - садо-мазохисткие игрища героини с собственным мужем. Хлыст, шрамы на спине...
Добольно интернациональное произведения - подобне события могли бы произойти практически в любом уголке земного шара. В конце автор пытается из истории про убийство вылепить грустную сказку про любовь. Но в таких "бульварных жанрах" это не совсем адекватно. По-моему, тут больше подходит сухой морализм, приправленный восточной чувственностью.
"Психологический тест" - маленькая новелла детективного характера о том, что преступник всегда оставляет улики. Главное при раскрытии преступлений - умение задавать правильные вопросы. Забавные аллюзии к "Преступлению и наказанию".

Эту огромную золотую книгу мужу подарили на его ДР. ДР летом
Книга все это время лежала на книжной полке, совершенная и безмолвная в своей внушительности. Недавно у меня появилась возможность ее прочитать.
"Женщина в песках", "Сожженная карта", "Вошедшие в ковчег" - идеальные романы для одиночества и температуры
Они объединены общим ощущением чего-то неправильного, неестественного
Персонажи подернуты дымом и расплываются на глазах, их невозможно окинуть взглядом полностью.
Конечно, можно обьяснить это национальностью автора, его специфическим мировоззрением, но у меня не возникло желания перечитывать эти романы.
Такое ощущение, будто следишь за насекомыми - никакого сочувствия, люди не выгядят людьми, лишь насекомыми в песке.
Образ Женщины - соблазнительница, туманящая разум, неверная, ускользающая, мягкая, желаная и, одновременно, отвратительная, меняющая привычный уклад жизни.

На страницах следы Бриллиантового зеленого, когда температура поднимается держать книгу на вытянутых руках становится тяжело. Песок сркипит на губах, лимонная штора и ползущий по кругу юпкетчер.
Я дойду до конца, я соберу воедино все сожженные карты и, затем, далеко-далеко спрячу тяжелую золотую книгу

Человек проживает настоящее с завязанными глазами. Ему дано лишь думать или догадываться, что он живет. И только позднее, когда ему развязывают глаза, он, оглядываясь на прошлое, осознает, как он жил и в чем был смысл этой жизни.

Разумными доводами тщетно было пробивать прочную стену иррациональных чувств, из которых, говорят, соткана душа женщины.

Эротика — отнюдь не только влечение тела, но в равной мере и честолюбивые мечты. Партнер, которого вы познали, который ценит и любит вас, становится вашим зеркалом, мерой ваших достоинств и вашей значимости. В эротике мы ищем отражение собственной ценности и весомости.

Наверное, мужчина и женщина становятся ближе друг другу, когда не живут вместе, а просто знают друг о друге, что они есть, и благодарны друг другу за то, что они есть, и за то, что друг о друге знают. И для их счастья достаточно одного этого.

...в одной женщине можно обрести эротическую бесконечность;

...она лишь сказала, что любой человек создает в своей жизни нечто, пусть даже совсем скромное, и что в этом и только в этом его назначение;

...а вся суть в том, что эротическое волшебство проявляется скорее в деформациях, чем в симметрии, скорее в выразительности, чем в соразмерности, скорее в оригинальной, чем в серийной прелести.