whoszed прочитала

купила не на волне хаусизма, а поскольку стало интересно, какую историю захочет рассказать зажатый, стесняющийся лори (про фрая мне, кажется, все понятно)
юмор великолепный; к середине лори ощутимо завяз в сюжете, потому что элегантные шутки ему удаются, а элегантные сюжетные повороты - не всегда; но, в принципе, герой за первую сотню страниц успевает понравиться настолько, что на дальнейшие промахи как-то похуй; какие-то моменты бесят, но в итоге лэнг делает всех, закуривает, обнимает шикарную блонинку, очаровательно шутит, и ты, улыбаясь, думаешь - черт, вот ведь охуенный жулик

еще у меня возникло ощущение, что лори пишет о себе, а, точнее, о том, кем он бы мог быть и о том, для кого у него есть все задатки; ему именно что хотелось бы быть саркастичным детективом-неудачником с большим нежным сердцем
после чего я наткнулась на интервью фрая и вуаля:
'Hugh would pull funny faces and make us laugh, but all he wanted to do was to graduate and join the Hong Kong police. I suspect he rather liked the mental picture of himself in freshly ironed white shorts and shirts.
'Because of that, he didn't take acting seriously, but preferred to be the English silly ass rather than a cool James Bond type. We got deeper into the university's Footlights revue, went on to do Blackadder and Saturday Night Live - and before we knew it, it was too late to turn back.'

так что в итоге все это слегка грустнечко, книга - не просто смешной детектив об обаятельном томасе лэнге, а мечта лори в духе "если бы боженька не решил все за меня"
трогательная, идеально продуманная, неосуществимая

5 из 5

нужно сразу оговориться, что ничего, кроме, у Рубиной не читала
трое человек, и у каждого свой масштаб, своя вместимость; нина, потом петя, потом а.б.
первые двое неизбежно сталкиваются с обыденностью, с практичностью, переходящей в мелочность, их это ранит, петю немного больше, поэтому у него хуже получается
но поскольку они - так уж созданы - умеют любить, ценить и мечать, они все время ощущают пустоту, потерю смысла, бесполезность, поэтому все время затаенно несчастны
а.б., напротив, прожила жизнь не отвлекаясь; прожила ее за них двоих, прожила ее во весь свой масштаб
как если представить себе тоннель; нина и петя вынуждены идти, пригнувшись, не могут распрямить спину; а.б. идет свободно
но при ней они могут приобщиться к ее свободе, ее любви, ее краскам; хотя бы поприсутствовать
и петина любовь - это восхищение умению жить, это обретение того, чего он лишен, через нее
для нины до последнего - просто восхищение
но когда а.б. умирает (а книга, как мне кажется, про смерть красок, смерть жизни, если угодно), без нее они не могут
они не умеют жить в полную силу, хотя смогли бы, стоит только перестать бояться
а.б. не боялась ничего
они боятся даже себя

нужно ли говорить, что все монологи а.б. живого места не оставляют

(нужно было умирать... пора, пора гасить свет в самом деле, и она спокойно повторяла себе: нужно умирать, довольно валять дурака, наглая старуха; но тонкая, страстная, уже прерывистая мука жизни цепко держала ее сознание, заставляя радоваться каждому мновению уходящего бытия.
ощущение своей единственности было в ней так могуче, что и сейчас ей представлялось: не она уходит, уплывает из этого мира, а весь мир медленно и неотвратимо уплывает от нее навсегда)

5 из 6

мама подарила, потому что всю сессию я апатично и в миллионный раз проглатывала хроники ехо; все не-хрониковские книжки читать не люблю, потому что считаю изменой писать тем же слогом, но не про макса (идиотизм); как полагается Примерной Дочери, я поблагодарила и начала читать сразу же
ну что тут можно сказать; вся книга про то же, про что стишок Самойлова "мы с тобой в чудеса не верим, оттого их у нас не бывает"; работает и обратный принцип - нужно верить, а, точнее, пойти чуду навстречу, когда оно постучится в дверь или оставит пару записок с инструкциями; не испугавшиеся обретают то, о чем и не осмеливались (скорее, не догадывались) мечать. концепция несложная, но если бы эта же книжка попалась мне в мои шестнадцать, мне было бы намного менее тоскливо; безусловно, я бы чувствовала себя менее одинокой, охохонюшки
также восхищает умение рассказать двадцать две разные сказки об одном (человек поверил в чудо, и оно с ним случилось)
четыре с плюсом из шести, я думаю

ключевой абзац про книжечку:
майя читает рукопись войновичу,
- верю вам, что он помог. но одновременно он делал зловещие дела...
- но мне-то он делал добро! не будь его вмешательства, не было бы бежаровской "Леды"... я вспоминаю, как все это было. я хочу писать правду.
- но вы не можете писать лишь свою собственную правду. была еще и правда страны...

а) майя, ты заебала многоточиями, серьезно
б) по сути, книжка о том, как удачливая, одаренная, со связями, незаменимая героиня достигает успеха; при этом полкниги она ноет (влиятельные противники, закрытая граница, жалкий оклад), полкниги - прибедняется; не понимаю скромности - да, используя связи, талант и незаменимость, я сделала всех, нечего стесняться

еще абзац доставляет:
"недавно мне поведали, что преступников в тюрьме "алькатрас" у сан-франциско моют под душем теплой водой. чтобы вовсе отучить тело от холода - воды в тамошнем заливе ледяные. все беглецы, пускавшиеся вплавь, не достигали берега. приученный к теплу организм замерзал и гиб"

ну примерно то же можно сказать про наши семьдесят лет - так хорошо приучили жрать говно, что ничего иного организм просто не усваивает; хотя, может, зря я верю, что, если воспитывать монти пайтоном, на аншлаг не встанет просто

читать познавательно, язык бесит, одевается клево
2.5 из 5 (можно 3 за шмотки)