watermill прочитала

вопреки очевидному, это история про последний выход сразу двух героев. первый - венецианский купец, макс ландау, драматическая маска; второй - великий сыщик, чье имя звучит похоже и непохоже.

в брокенвальдском гетто, чьи обитатели скоро отправятся в освенцим, но пока не знают об этом, кто-то убивает режиссера, поставившего известную пьесу шекспира - "венецианского купца", на идише, перед нацистами. властям нет дела до смерти еврея, кем бы он там ни был, зато до нее есть дело двум детективам, вольному и невольному - бывшему уголовному следователю шимону холбергу и доктору ионе вайсфельду (учившемуся, кстати, в индии, где мы найдем намек толще).

парадоксальным образом расследование убийства делает мир вокруг них ненадолго - нормальным. они возвращаются из гетто, где каждое отправление регламенитровано, где добро и зло перевернуты и неочевидны, к той норме, когда взрослый человек совершает поступок свободно и свободно принимает его последствия. х. и в. выпадают из абсурдного мира гетто, чтобы вернуться к миру обычных людей, где некое зло совершает преступление, но оно, это зло, может быть найдено, наказано и нейтрализовано.

и это расследование дает им несколько дней настоящей жизни, не связанной дикостью того, что одни люди решили методично уничтожить других - просто потому, что те "другие".

вывода тут не будет.

я растянула ее больше чем на месяц, но "чернильная смерть" все равно закончилась, а вместе с ней - и вся трилогия чернильного мира, безупречно выдержанная, от сказки с хэппи-эндом (почти) в первом томе, по восходящей, через ужас второго и до высочайшей точки взросления, ответственности, настоящих потерь и опустошения затем - в последней.

с лица сажерука исчезли шрамы, но птица останется с резой навсегда.

спасибо за эту серию, дорогая корнелия функе. она - лучшее в фэнтези, что произошло со мной за очень долгое время.

(а сентябрь - потому, что дочитаю я ее послезавтра. но рецензию напишу сегодня).

я поняла, в чем для меня проблема с дианой нашей уинн джонс и теперь вот с корнелией функе. их книги обставлены как сказки, то есть имеют совершенно сказочные декорации, но при этом сказками не являются. при этом не являются они и фэнтези - для фэнтези слишком схематичны (ну где вы видели фэнтези, где всего-то два правителя, один хороший, а другой - плохой? и чтобы у хорошего был прекрасный сын? а у плохого только уродливые дочери). но при этом КИШКИ КРОВИЩА НИКАКОГО ХЭППИЭНДА.

я читаю чернильную серию при любой возможности, я не могу от нее оторваться, я считаю корнелию функе гениальной, но - но - но как читатель я все равно постоянно чувствую себя обманутой.

я понимаю, что книга на этом ощущении в общем и строится, это и есть интрига чернильной серии - непредвиденное столкновения внутрикнижной реальности и читателя, который устроился в своем уютненьком креслице с ткп. но позвольте - попадание в историю это тоже вполне сказочный прием! уже классический! я выросла на нарнии и была бы резко против, если бы мистер тумнус оказался настоящим фавном, то есть похотливым, мерзким и лишенным морали, зато обладающим здоровым торчащим членом и тягой к маленьким девочкам.

(книга, тем не менее, всё равно гениальная. и я люблю сажерука, о, как я люблю сажерука...)

я читала "съедобную женщину", она же "лакомый кусочек", сразу после этвудовской же "пенелопиады". эти книги разделяет пропасть в почти сорок лет, и она очень заметно: пенелопиада короче, менее наполнена подробностями-символами, но те символы, которые в ней есть, вбирают в себя весь мир. пенелопиада - вещь вселенского масштаба, охватывающая прошлое, будущее, жизнь и смерть. в "кусочке" речь идет о канаде шестидесятых годов, о быте и нравах. это в известной степени проба пера, до главных книг этвуд еще далеко. но эта книга всё равно блистательная и талантливая.

легко сейчас рассуждать о том, как нужно поступать, когда выбор нужно сделать между "собой" и мещанской благопристойностью, уютом и комфортом. конец шестидесятых - это только-только грянувшая сексуальная революция, и женщины в этом мире хоть и могут спать с кем-то вне брака, все равно носят корсеты и пояса и воспринимают себя как объект; как предмет.

одной из главных моралей этой книги является то, что в ней убедительно показано: тело человека восстает против того, чтобы его низводили до предмета. так-то.

после книги остался всего один вопрос.
инфантильный дункан, заблудившийся в потерявших смысл словах
зачем он ждал ее в том парке под снегом
и как она знала, что он ее там ждет, если все, что их связывало - это любопытство и желание отразиться в другом как в зеркале?

прекрасная книга о дружбе, которая сильнее забвения. и о детстве. и о возвращении домой. и о поиске истины. и обо всех ужасных и прекрасных вещах, которые важны в 11-12 лет. о первой любви. о невыразимом кошмаре, который каждый день живет рядом (все города немножечко дерри; а мегаполисы особенно).

но я, со свойственным мне везением, выбрала наименее удачный перевод из всех существующих, что мне сильно подпортило удовольствие от книги. насладимся же избранными местами из него:

— Какое виски у тебя в баре?
— Для кого-нибудь другого в этом кабаке — «Четыре розы», — сказал Рикки Ли, — но для вас, я думаю, «Дикий турок».

(речь идет о wild turkey, конечно)

В какой-то момент вечеринки девушка сорвала с себя блузку, обнажая очень экстазный бюстгальтер

(без комментариев)

отец звал Майка, чтобы тот помог ему вытолкнуть из сарая их доморощенный комбайн

Когда ей было девятнадцать лет, она проделала турне с жалкой театральной труппой; сорок никем не замеченных спектаклей «Мышьяк и Старый Шнурок» в сорока ничем не примечательных городках и городишках

(мышьяк и старые кружева, разумеется).

я, конечно, сама виновата, что выбрала этот перевод, но ээээээээ он все равно за гранью добра и зла.

а книга потерянных вещей неожиданно отличная.

сейчас перепирать классические сказки - это прямо норма, но вариант коннолли получился едва ли не живее и лучше, чем оригинал. его мрачные истории, рассказанные по ходу основного романа, вполне в духе неадаптированных сказок, где мачеха погибает от руки несправедливо обиженной золушки, а злого братца, не пожалевшего сестрицу, раздирают в чистом поле кони.

а над всем этим - история взросления и поиска истины.

эту историю хорошо читать и подростку, и взрослому человеку.
и каждый для себя там что-нибудь найдет.

на самом деле я прочитала всю серию про чарли паркера, но мне лениво ее добавлять. совершенно проходная история про чувака-который-постоянно-в-гуще-странных-событий, с маньяками, трупами и всякой сверхъестественной дичью. единственное хорошее, что тут есть - негр, гей и киллер, который является республиканцем (отличный твист, о да).

ну и перевод традиционно радует.

в "породе убийц" мне, например, встретилось такое:

в будние дни его завсегдатаями были Сэлинджер, Скотт Фицдже-ральд, Юджин О'Нил, Орсон Уэллс и Уильям Бурровс, которым не терпелось сменить обстановку после «Белой Лошади» или «Кризиса Мэри».

бурровс!
это прекрасно.

серия недетских детективов про детей. круг рассматриваемых вопросов: расизм, ответственность родителей за детей, двойная жизнь, желание пожертвовать собой, борьба с внутренними монстрами (проигранная), раскаяние, одиночество, предательство как-единственный-возможный-вариант. и все это - в сусальной сказочной обертке, милым языком американских книжек для лиц младше и среднеподросткового возраста. атомная смесь.

ничего особенного писать не хочу, но: пэк, пэк, пэк, его взрослый вариант! если бы я его встретила, его брак сложился бы иначе :)
как хорошо, что не встретила.
и не встречу.

и еще я классически люблю прекрасного принца, да.
как и во всех сказках.

из минусов: длинные вводные в начале каждой книги и периодически вылезающие невнятные описания, которые приходится пролистывать.

я прочла все книги крови, но мне лениво их добавлять, так что запихну все впечатления в заключительный том.

баркер очень, очень крутой. у него огромное, богатое и больное воображение, железная внутренняя логика повествования и всё всегда плохо. при этом у него есть клёвые рассказы и мясные рассказы. вот мясо я не очень люблю. не то, чтобы даже потому, что меня как-то это угнетает, просто они самые скучные. в плане ливера человек от человека мало отличается ("внутри человека кишки, - мрачно ответил Жихарь и загрустил от бесспорной своей правоты").

баркер клёво препарирует одиночество. его герои, даже если они с кем-то вместе, всегда бесконечно одиноки, и это хуже того ужаса, который с ними происходит. при этом - крутая идея - у многих рассказов баркера одна и та же схема, когда в финале герой, бежавший от ужаса, с этим ужасом сливается, таким образом сбегая от одиночества. и обретает - снова парадокс - покой.

именно эти рассказы мне, озадаченной проблемой одиночества, понравились больше всего.

p.s. перевод, конечно, адовенький. если выписывать все цитаты, то придется книжку переписать, а так - просто пара наиболее шлемоблещущих:

На рассеянном лице застыл одурманенный взгляд.

Он и его прибор едва могли поверить в такую удачу.

Баллард внимательно изучал лицо Мироненко: в нем была какая-то полнота, не похожая просто на кровоподтеки. Казалось, что сползает кожа.

промт такой промт.

это такой "мир глазами гарпа" для взрослых, в котором нету бодрой любви и дружбы, живущей даже после измены (не без жертв, но). этвуд показывает обычное, бытовое разложение брака, со всеми неприятными особенностями, свойственными разложению: пятна там, запах, вздутия. история о том, "как выжить в браке, если он - зомби?" про влияние брака-зомби на личность, на все окружающее пространство.

повседневные манипуляции, тени привязанности и бытовое насилие.

нельзя сказать, что это поучительное чтение, но стоящее и нужное - факт.