Рецензии vashkov

«Аааа! Лена, кто все эти люди?!!» – закричал я в голос примерно на семидесятой странице «Каменных клёнов», но отбрасывать в сердцах книгу не стал, потому что никакой Лены с труднопроизносимой фамилией Элтанг в пределах досягаемости не обнаружилось, да и не могло быть. Я-то в Минске, а Лена, по данным Википедии, в Вильнюсе. Хотя, какая она Лена в её возрасте. Как минимум Елена. А можно и с отчеством, которого у Лены, судя по всему, нет. Но отсутствие у Лены Элтанг отчества совершенно не уменьшает количества персонажей в «Каменных клёнах», с коими, ввиду отсутствия Лены в Минске, мне пришлось разбираться самостоятельно.

Персонажей в этих самых «Клёнах» десятка два, не меньше. Причем примерно половина существует исключительно в воображении другой половины. Это при том, что все они существуют только на бумаге, ну и в воображении читателя, если у того оно есть. Воображение. Запутано?

Это только начало (и повод для злорадства со стороны автора). Продолжение. Повествование ведется в форме дневников, писем (аналоговых и электронных) и записей в гостевой. Всё это в нескольких экземплярах, растянуто во времени на двадцать с лишним лет, в пространстве – от Австралии (или всё-таки Индии? Упустил) до Ирландии, и, что нельзя не засчитать, как жирный «плюс» Лене без отчества, удивительно точно стилизовано, как в смысле носителей текста, так и в смысле его авторов из числа двух десятков воображающих друг друга персонажей.

Но это ещё не все навороты. Непрекращающиеся до самого финала игры с читателем, в основном в «а-давай-я-повожу-тебя-за-нос», развесёлую писательскую народную забаву. Жестокие убийства, никем не совершённые. Мертвецы, на самом деле не существующие. Заговоры, вовсе не сплетаемые. Мистика и магия, таковыми не являющиеся. Явь, воображение и сны, перемешанные до полной дезориентации читателя.

А вот автор, что следует записать как второй «плюс» Лене, совсем не дезориентирован, и продолжает игры недрожащей рукой. Беда только, что к определённому моменту даже читатель вроде меня, готовый к участию в подобных писательских забавах, и участвующий в них с изрядным и даже излишним энтузиазмом, начинает ощущать победу техники над артистизмом. «А гляньте-ка, я и вот так могу, и вот так, а могу даже вот так» - демонстрирует поддержки, прыжки и тройные тулупы Лена Элтанг, но глаза мои не блестят, и «ай да Лена, ай да ну вы помните», не рвется уже из моей груди, как это случалось пару раз на первых двух третях романа, и чтение до конца двигается только желанием выяснить, из-за чего стоило такой сложный огород городить.

Выясняется в результате, что, скорее всего, не стоило. (Я поклялся маме, что не буду спойлерить, поэтому не скажу, чем всё закончилось).

Но всё равно, написаны «Каменные клёны» на редкость для отечественной(!) женской(!!) литературы изобретательно, и если вас, как всякого правильного читателя художественных текстов интересует, прежде всего, не «что», а «как» - читайте. Не пожалеете.

Эта книга стараниями маркетологов от литературы оказалась записанной пусть и в богатую, но всё-таки резервацию так называемой «бизнес-литературы». Дело, наверное, в сочетании двух факторов – слова «бизнес» в названии и шаблонности мышления, присущего маркетологам от литературы. Их не смутило даже то, что авторы книги совсем не бизнесмены, а профессоры, причем даже на профессоров не похожие (бритые, молодые, в джинсе и коже), не то, что на авторов унылых руководств по думанию и богатению в дорогих, но тоскливых костюмах и с такими же лицами на фотографиях с обложек их опусов.

На самом деле бизнеса в этой книге не больше трети. Большая часть текста посвящена констатации нового мирового порядка, ставшего возможным в результате и благодаря резкому усилению роли информационных технологий на рубеже девяностых годов прошлого века во всех сферах человеческой жизни.

Вы спросите, ну и что в этом такого-растакого? А дело в том, что книга написана в далеком уже 1998 году, и то, что в ней описано с предельной очевидностью и непререкаемой логикой, причем тогда уже, в 1998 году не на уровне прогнозов, а на уровне констатации, до сих пор не воспринимается значительной частью бизнесменов (и не только отечественных), и большей частью общества в целом, как свершившиеся факты. Отчасти оттого, что люди в принципе не склонны осознавать очевидное, отчасти от шаблонности мышления маркетологов, выбравших целевой для этой книги слишком уж узкую аудиторию.

Читать тем, кому не безразлична объективная реальность.

Взяться за эту книгу меня заставили два момента. Первый - это то, что «перед сном Татарский иногда перечитывал книгу о позиционировании. Он считал ее своей маленькой Библией, сравнение было тем более уместным, что в ней встречались отзвуки религиозных взглядов, которые особенно сильно действовали на его непорочную душу: «Романтические копирайтеры пятидесятых, уже перешедшие в огромное рекламное агентство на небесах…». Второй – нельзя отказываться от такого чтения, особенно если десять лет ты работаешь в продажах, и особенно, если оно, чтение это, само идет к тебе в руки. Понятно, что первая причина для меня оказалась гораздо весомей, чем вторая.

Отзвуки религиозных взглядов действительно присутствуют в «Позиционировании», но проявляются они не в образах «рекламных агентств на небесах», а в том, что труд мистеров Траута и Райса представляет собой настоящие догматы, только в редакции для маркетологов, а не преданных верующих. Что характерно, догматы эти получены не с горы Синай, и не из мухоморовых глюков, а в результате серьёзных исследований и огромнейшего опыта их применения в области чего? Правильно, позиционирования, как одного из важнейших (если не самого важного) аспекта маркетинга.

Мистеры Траут и Райс предельно конкретны в формулировках и безжалостны в выкладках. Они пишут примерно так: «если вы не сделаете так, как мы пишем в этой книге, вы потеряете рынок и пойдете по миру с голой задницей». И оказываются правы, снова и снова подтверждая свою правоту примерами из собственной (широчайшей и полной громких имен) практики. Вообще, по духу и стилю изложения это больше всего напоминает Букварь, только с поправкой на образование, должности и зарплаты поучаемых. Уже примерно к середине книги полностью понимаешь и проникаешься, что все, что в ней написано - это основы основ, аксиомы, на которых зиждется маркетинг, и не воспринимать их, а тем более, пытаться опровергнуть для людей, профессионально этим маркетингом занимающихся – прямой путь на биржу труда. То, как это написано, возвращает веру в маркетинг, как в научную дисциплину, а не тот балаган на уровне хиромантии, в который он превращается стараниями отечественных говномаркетологов. И совсем не зря эта книга выдержала 20 изданий и почти сорок лет.

Меня же, как человека не очень занятому позиционированием, а больше интересующегося литературой, удивили и порадовали мысли авторов касательно языка, как основного инструмента позиционирования. Не удержусь от цитаты:

Язык – валюта сознания. Чтобы мыслить концептуально, вы манипулируете словами. Правильный подбор слов позволяет повлиять на процесс мышления.

Очень надеюсь, что подбор слов в этой книге окажется настолько правильным, что прочитавшие её маркетологи и кандидаты в маркетологи вернут предмету своей профессиональной деятельности отсутствующий в нем профессионализм. Собственно, читать – именно им. Обязательно.

Из всех художественных текстов, прочитанных мною за последний год, «Дневник» оказался самым отталкивающим. Причем не натуралистическими подробностями, которые традиционно присущи Паланику, а тем, что этот роман оказался абсолютно, окончательно синтетическим.

С явной натугой выдуманные герои помещены в не менее надуманные обстоятельства, чтобы в финале придти к совсем уж неестественной развязке. И даже загадка, старательно сдвигаемая из фокуса читателя, выглядит притянутой за уши.

Я не собираюсь обвинять Паланика в отсутствии реалистичности или игнорировании «правды жизни», не тех он статей писатель и все его тексты - фантасмагории. Мои претензии конкретно к «Дневнику» лежат в другой области. «Дневник» оставил у меня впечатление не художественного произведения, а не очень старательно скомпонованной демонстрации литературных приемов и умений, которыми овладел автор на момент написания этого текста.

Причем набор этих приемов довольно узок. Запугать читателя набором шокирующих фактов из какой-нибудь малоаппетитной области, а лучше из нескольких. Сделать всех героев повествования полными фриками. Писать от первого лица. Сюжет излагать нелинейно. Присыпать текст спорными афоризмами. В финале разрушить мир. Этот убогий набор ужимок и финтов неизменно кочует из книги Чака в другую, и, если в «Бойцовском клубе» такое положение вещей маскировалось протестной риторикой, в «Колыбельной» просто леденящим фантастическим допущением в основе сюжета, а в «Удушье» откровенно ёрническим тоном, то на «Дневнике» оно меня стало просто раздражать. Общее впечатление «текста ради текста» крепчало по мере чтения и к финалу меня разве что не подташнивало. Причина этого – то, что, начавшись из ничего, ничем этот текст и заканчивается, не неся внутри себя ни единой дельной идеи или мысли, ничего, чем можно было бы приправить стандартный набор ингредиентов прозы Паланика.

Рекомендовать к прочтению возьмусь только совсем уж закоснелым фэнам Чака Паланика, коим, к счастью, я не являюсь.

«Чапаев и пустота» оказался одним из немногих нечитанных мною текстов Пелевина. И, поминая, что многочисленные знатоки творчества Виктора Олеговича неизменно называют эту книгу если не лучшей, то, как минимум, основополагающей в библиографии Пелевина, я не мог не заполнить этот досадный и вопиющий пробел в собственном литературном образовании.

На заполнение мне хватило примерно трёх часов, настолько увлекательным оказалось чтение. И пусть я не понял и десяти процентов из того, что хотел сказать этим текстом автор (это я такой тупой, а не Пелевин плохой писатель), я все-таки смог понять две очень важные вещи, одну – относительно этого романа, вторую – относительно Виктора Олеговича, как писателя.

Вещь первая. «Чапаев и пустота» - это действительно та пресловутая «Шинель», из которой вышли все последующие романы Пелевина. Для человека, который, как я, читал и «ДДП(НН)», и «Священную книгу оборотня», и «Ампир V», но не читал «Чапаева», эволюция более поздних текстов становится кристально ясна, как в смысле конкретных персонажей, событий и артефактов от капитана Лебядкина до Вавилона, так в смысле стиля и настроения. То, что в «Чапаеве» Пелевин выписывает, если позволите такую аналогию, крупными, сочными мазками, местами, да, сваливаясь в мазню (но талантливую!), в следующих романах только кристаллизуется, приобретает фотографичность, резкость, глубину и глянец. И в этом смысле мне стали понятны люди, говорившие, что, «ДДП(НН)» и последующее - самоповторы и топтание на месте. Сейчас мне трудно согласиться с такой точкой зрения, но понять её я смог. Доведись мне читать Пелевина в хронологическом порядке, вполне может быть, что я бы сейчас думал также.

Вещь вторая. Виктор Олегович Пелевин, как писатель оказался гораздо мощнее, чем мне казалось до «Чапаева и пустоты». И дело не в литературном ремесле, с этой точки зрения его более поздние вещи гораздо сильнее «Чапаева». Дело в том, что, прочитав этот роман, мне пришлось перевести Пелевина в своей внутренней табели о писательских рангах из положения постмодернистского жизнеписателя современной России с буддистско-наркотическим уклоном в разряд писателей, настоящей темой любых, даже самых сюрреалистических текстов которых являются, как бы банально это не звучало, обще-, а точнее, внутри- человеческие ценности: душа, совесть, любовь, место человека в реальности и реальность реальности для человека. Это позволяет взглянуть на все творчество Пелевина шире и глубже, и увидеть многое, что было мне недоступно до прочтения «Чапаева и пустоты».

Вообще, такой опыт – читать ранние произведения писателя после прочтения поздних, оказался очень интересен и полезен. Легко и просто становятся видны новые грани творчества знакомого, казалось бы, писателя. Рекомендую. Так же, как и «Чапаева и пустоту». Читать обязательно.

И снова никаких разочарований - лучший образчик легкой литературы, читаный мною за последний год.

Умело балансируя на острой грани самоповторов, Вудхауз из знакомых, казалось бы, ингредиентов, сочиняет неподражаемый текст. Ура!

В этот раз Берти Вустер и его дворецкий Дживс всю книгу решают проблемы слишком влюбчивого школьного товарища Берти, которого бросает от одного объекта воздыханий к другому, ударяя попутно житейскими сложностями по самым болезненным местам.
Демонстрируя в финале филиграннейший сюжетный финт, роман заканчивается полным хэппи-эндом, чего и вам всем желаю.

Новая русская беллетристика во главе с Акуниным нервно курит в сторонке.

Эта книга, будучи серьезным социологическим, экономическим, маректологическим и антропологическим трудом по современной истории, теории и практике брэндинга в транснациональных корпорациях, делает с более-менее подготовленным читатетелем (таким как я, например, с пусть плохим, но экономическим образованием) одно - вправляет ему мозги.

Конечно, не все стоит принимать на веру, и уж тем более нельзя следовать всем радикальным призывам, которых в этом тексте более чем достаточно, но.

Но стоит включить голову и подумать, действительно ли так хорошо, что "МакДоналдс" или "Найк" есть в любой точке нашей планеты? И если хорошо, то кому конкретно? И если кому-то хорошо, то кому тогда от этого плохо? И стоит ли продолжать позволять манипулировать собой с помощью широкого перечня маркетинговых инструментов - от банальной рекламы до специальных образовательных программ? И где сегодня заканчивается частная жизнь и начинается маркетинг?

И если вы хотите быть чем-то большим, чем простым потребителем, элементом таргет-групп или субъектом маректинговых мероприятий, прочтите этот текст. И подумайте.

P.S. Написан он, кстати, вполне доступным языком и очень качественно переведен.

Насколько все хорошо написано в аннотации и в "От издателя", настолько же все плохо в тексте, по крайней мере, на мой вкус.

В плюсы запишем то, что, в отличие от множества романов о всемирных заговорах, в этом всемирный заговор не раскрывается в процессе повествования, а декларируется сразу. И еще некоторое количество интересных мыслей, которые выглядят так:

- из всех известных способов общественного устройства на Земле еще не пробовали анархию.

- Желтая подводная лодка "Битлз" желтая не потому, что ее покрасили в желтый цвет, а потому что она сделана из золота. Эта идея, кстати, заставляет пересмотреть устоявшиеся взгляды на творчество "Битлз".

В минусы - отсутствие четкой структуры и у сюжета, и у текста вообще, а также то, что на одной странице без всяких авторских обозначений повествование может вестись от лица четырех-пяти разных персонажей.
Недаром главы называются "Трипами" .

Вообще, это - первая часть трилогии. Но вторую часть я покупать не стану.

Первое: редкий случай на русскоязычном книжном рынке – сборник рассказов.

Второе: обещанное на обложке Стивеном Кингом подтверждается содержанием на 150 процентов.

Третье: после Гибсона, Гейман мой второй любимый писатель.

Эта книга – сборник красивейших и интереснейших рассказов – и коротких, на полстранички, и длинных – страниц на десять.
Не будучи чужд классическим литературным приемам, которыми он владеет, надо сказать, в совершенстве, Гейман использует и свою, фирменную «примочку».
Нисколько не смущаясь, он сталкивает в своих рассказах абсолютно тупую обрыдлую реальность и абсолютнейшую же фантастику, фикшн чистой воды – от сказок до горячечного бреда, но склоняется, слава богу, к сказкам.
Например, пошла лондонская бабуля в магазин и купила… Святой Грааль. А наутро прискакал(!) к ней… рыцарь на белом коне и давай Грааль выменивать на разные артефакты, и выменял таки – на яйцо птицы Феникс. Или поехал бестолковый американец в турпоездку по Англии, заблудился и в ближайшем баре встретился с чудищами с Лавкрафтовским копирайтом на всю морду. Пива попил с ними и в Америку уехал.
И так двести страниц.

Настоятельно рекомендую всем окосевшим уже от неостроумного фэнтези про мечи, кольца, эльфов и драконов.

Липскеров, особенно не заботясь о произведении благоприятного впечатления на читателя, сходу начинает его запугивать гиперреализмом повествования и незамысловатостью языка.

Ошалевший от такого напора читатель приседает и некоторое время недоумевает, не переставая, тем не менее, читать, потому что сразу же вслед за запугиванием писатель выпускает на сцену запутывание, вводя одного за другим полтора десятка одинаково значимых для текста героев с самостоятельными сюжетными линиями, которые с ошеломляющей быстротой и лихостью сплетаются в плотный пружинящий клубок взаимосвязей. Примерно к этому же моменту гипер- реализм в духе чернушного постперестроечного соц- реализма легким потряхиванием калейдоскопа романа превращается в реализм мистический, и призрак Мураками Х. высовывается из-за левого плеча читателя норовя ткнуть пальцем в цитаты и заимствования, но не тут то было.

Самобытности Липскерову не занимать, он прикручивает главному герою (редкому, надо сказать кадавру, хоть и симпатичному) способность к левитации, и начитается классический, наш, русский период о поисках смысла жизни через православие в буддизм.

Заканчивается роман буддизмом уже окончательным и понимаешь, что все перипетии с обретением бессмертия, левитацией, сексом (которого как-то даже слишком в романе много), а главное бесконечными переплетениями жизненных путей героев, случайными и предопределенными, автор написал для иллюстрации в общем-то популярной концепции – реинкарнации, что читатель торжественно понимает, лишь перевернув последнюю страницу, потому что текст увлекателен настолько, что размышлять над ним в процессе чтения категорически невозможно.

Однозначный мастрид.

Писать про книги Дика тяжело - во-первых, потому, что писано-переписано про него очень много и в большинстве своем - полнейшая ерунда и мракобесие, во-вторых, потому что эти книги лично мне плохо поддаются описанию - это нужно читать, чтобы проникнуться. Но, тем не менее, любой текст Дика заслуживает того, чтобы быть рекомендованным, особенно любителям фантастики, и особенно любителям всякой псевдофантастической жвачки отечественного производства - грубо говоря, вправляет мозги. Хотя и посредством сноса крыши.

"Человек в высоком замке" крыши не сносит, потому что написан в жанре "альтернативной истории", где не сильно поиграешь со временем и вложенными реальностями, что сплошь и рядом в других текстах этого автора.

Дик исходит из того, что во второй мировой войне победила Германия и Япония, и что из этого вышло во всем мире (в России - сплошной концлагерь, в Африке - умерщвление всего живого) и, конечно же, в Америке.

Помимо довольно стройных логически-исторических построений, лично мне очень интересными показались два момента.

Первый - то, как Дик пишет о приспосабливаемости людей к новому порядку, абсолютно для них (и это видно из романа) неестественному. Но, тем не менее, живут, работают, любят.

Второй - это то, каким, я бы сказал, финтом, Дик заканчивает роман. Идея вкратце такова: на самом деле весь описанный на трехстах страницах немецко-японский национал-фашистский кошмар с элементами оголтелого капитализма и затянувшимся навсегда Холокостом - нереален. И существует только в головах людей. И для того, чтобы попасть на нашу, "нормальную" ветвь истории, с гораздо более приятной реальностью, достаточно в нее ПРОСТО ПОВЕРИТЬ.

... а вы говорите - "Матрица". Роман, между прочим, написан был 1962 году.

Крупная литературная форма – главный враг Стерлинга.
Складывается впечатление, что в толстых романах вроде «Распада» в определенный момент автор теряет контроль над повествованием и уносится на крыльях собственной фантазии в невиданные дали, оставляя сюжет, героев и читателя прозябать в одиночестве.

В этом отношении «Будущее уже началось: что ждет каждого из нас в ХХI веке» оказалось отличным компромиссом между недержанием фантастического и удержанием читателя от выбрасывания книги в трэш.

Во-первых, это публицистика, в которой Стерлинг традиционно силен.

Во-вторых, это футурология, которая интересна читателю.

В-третьих, текст написан на удивление связно: разбит на главы, в каждой из которых Стерлинг рассуждает о будущем определенных областей человеческой деятельности: репродукция, образование, дизайн, война, политика и пресса, экономика, старение и смерть.

В-четвертых, текст скорее популярный, нежели научный - нет ни одного псевдонаучного оборота, ни одной формулы и даже ни одного графика. Результат – книга читается легко, с интересом и вызывает доверие, тем более что некоторые тенденции, намеченные Стерлингом, за время, прошедшее с момента выхода книги, наметились достаточно явно даже для человека неподготовленного.

Меня этот текст заставил вновь поверить в Стерлинга, как в талантливого писателя.

Читать стоит либо фэнам Стерлинга/Гибсона, либо любителям негрузного научно-популярного чтения.

После «Распознавания образов», который для многих фэнов Гибсона оказался совсем не тем, чего ждали от «иконы киберпанка», новый его роман я открывал с некоторым опасением – действительно ли Гибсон встал на рельсы мейнстрима и возврата к стилю «Нейроманта», которого так мне хотелось, особенно после «Распознавания образов», не будет?

Опасения были небезосновательны. Но, хотя Гибсон и намекал в интервью на то, что «Страна призраков» будет своего рода продолжением «Распознавания образов», сюжетом и персонажами эти два романа почти не связаны. Единственный общий персонаж - Хьюберт Бигенд, демонический рекламщик, чей никчемный пафос в этот раз иллюстрируется «Майбахом». В «Стране призраков» ему отведена роль маховика для временами плавно соскальзывающего с основной линии сюжета.

Связь этих романов, если можно так выразиться, идеологическая. Намеченный «Распознаванием образов» курс на мейнстрим в «Стране призраков» оформился окончательно. По сути, этот текст представляет собой шпионский детектив, замешанный на преследовании артефакта, за которым гоняются персонажи современной массовой культуры уже минимум полстолетия как. Ход банален, артефакт еще более банален, но рука мастера тверда, и Гибсону удалось зашифровать этот артефакт настолько качественно, что он превзошел даже Тарантино - догадаться, за чем конкретно гоняются герои романа, становится возможным только к самой развязке.

Герои у Гибсона – это отдельная тема и это единственное в чем он не изменил себе ни в «Распознавании образов», ни в «Стране призраков». По обыкновению, все действующие лица – полные и окончательные фрики, причем не в смысле их внутреннего мира или физической ущербности, а в смысле принадлежности к на редкость маргинальным социальным группам. Кубинские мафиози на службе у бывшего цэрэушника, наркоман, специализирующийся на волапюке, специальный агент неназванной спецслужбы, экс-участники культовой рок-группы, и девушка, в прошлом лидер этой группы, а в настоящем – основной охотник за упомянутым выше артефактом, – именно эти образы позволяют с большой долей уверенности причислить «Страну призраков» к фантастике. Это наследство “Sprawl”, и это то, с чем лучше всего справляется Гибсон.

Особенно хорошо ему удаются главные героини, и Холлис Генри из «Страны призраков» здесь не исключение. Генотип прослеживается четко и попахивает самоповторами: Марли Крушкова из «Счет ноль» - Кейс Поллард из «Распознавания…» - Холлис Генри. Но, конечно, это не самоповтор, а просто гибсоновский «идеальный герой», который снова получился у него очень привлекательным, причем минимальными средствами, вроде намеков на легендарное прошлое и сцен с восторженным узнаванием со стороны бывших поклонников. Чудо такой главной героини в том, что она словно дистанцирована от реальности романа, и действует скорее по наитию, двигаясь, словно в алогичном квесте, от одной неявной подсказки к другой, в результате неизменно оказываясь в нужном месте в нужное время.

Вообще, отойдя от идей киберпанка, Гибсон не отошел от собственного упоительного стиля, и кроме крепкого сюжета и занимательных героев в книге есть много чего интересного. Множество аллюзий на 9/11, из которых, мне стало наконец-то ясно, насколько весомым это событие стало для Америки, в том числе и в культурном контексте. Странно правдоподобная концепция «холодной гражданской войны» (вы только вдумайтесь в смысл этих слов, мороз по коже). Очень ироничное сравнение Канады, где живет писатель, и США, откуда он родом. Новый вид изобразительного искусства, выведенный Гибсоном путем скрещивания технологий виртуальной реальности, беспроводных сетей и GPS-навигации. Другое дело, и именно это коробит фанатов киберпанка, все эти придумки лежат не в области «формирования реальности», чего навалом было в «Трилогии киберпространства» и вполне достаточно в «Трилогии моста», а в области, если позволите, «кристаллизации настоящего». Киберпанк-будущего уже нет. Оно стало нашим настоящим. И Гибсон, не будь он великим писателем-фантастом, понял это гораздо раньше всех нас. Поэтому и стали у него получаться такие книги как «Страна призраков» - мейнстримовые по форме, но все равно ошеломляюще самобытные по стилю и настроению.

И вот удивительное дело – обычно писатель, не демонстрирующий творческий рост или хотя бы творческую динамику, топчущийся от романа к роману на одном месте вызывает у читающей общественности резкое осуждение. Гибсон же, как мне кажется, начиная с «Трилогии моста» вынужден был выслушивать бесконечное фэнское нытье на тему «возврата к корням» и «истинных киберпанк-ценностей». Тем не менее, у фэнов – свой путь, у писателя, особенно хорошего – свой, и начав «Виртуальным светом», Гибсон по тарасобульбовскому принципу «я тебя породил, я тебя и убью» каждым последующим своим романом вбивает очередной гвоздь в контрлитературный гроб киберпанка. «Страна призраков» - гвоздь явно контрольный, после которого призраки прошлого никогда уже не будут беспокоить ни Гибсона, ни нас с вами.

Читать рекомендую всем, кроме мрачных киберпанков, зацикленных на «Нейроманте», которому, кстати в этом году уже 24 года.

Американцы, несмотря на глубоко внедрённый в сознание масс собственный имидж недалёкой деревенщины, знают толк в литературе. Не зря Бирс и Бротиган числятся у них в мёртвых классиках, а Маккарти и Гибсон — в живых. Каким чёртом в классиках оказался писатель детективов Дешиел Хеммет становится понятно, если внимательно прочитать «Худого мужчину».

На самом деле роман читать вовсе не обязательно. Достаточно аннотации с обложки амфоровского издания 2001-го года, где написано, что «сам Хеммет утверждал, что написал „Худого мужчину“ за сорок пять часов непрерывной работы. На это у него ушло две банки кофе, семь литров виски и всего одна пачка бумаги». Даже если эта история — художественное преувеличение, то и делением её на три не уменьшить масштаба писателя и не скрыть истинного гения.

А если серьёзно, то «Худого мужчину» надо бы взять как пример для подражания значительной части писателей (особенно отечественных) детективов, детективчиков и детективишек. Это образец высочайшего стиля, подлинного мастерства и безжалостного передавливания горла собственной песне.

Детективная история с убийствами, загадками, напряженным расследованием, стрельбой и драками, с жёстким сюжетом, на девяносто пять процентов текста написана диалогами. Никаких пространных разъяснений, ремарок, отступлений, объяснений, представлений. Ощущение такое, что из текста специально и старательно слили всю воду, оставив только живой нерв событий, цепляющий читателя и протаскивающий его до финала за один вздох.

Удивительная вещь происходит и с персонажами. Помещённые в реальность перекрёстных реплик, они, картонные по законам жанра, просто вынуждены стремительно реагировать друг на друга. Добавьте к этому внимательный взгляд и хорошую память писателя — и они реагируют адекватно, как положено живым людям, обретая чёткую мотивацию и, если не глубину, то, как минимум, объём и плотность.

И когда читатель, в окружении объёмных и плотных персонажей оказывается в сцене «а сейчас я вам объясню, кто убийца, если вы ещё не поняли», и все звенья преступной цепи становятся на свои места, всё, что остаётся такому читателю — это порадоваться за себя, получившего в кои-то веки хороший детектив, и за американцев, записавших Хеммета в классики. Пусть и в классики детектива. Читать.