vashkov
| Название | Владею | Теги | |||
 |
|
   |
|||
|
|
 |
|||
 |
|
 |
|||
|
|
|
|||
|
|
|
|||
|
|
|
|||
|
|
|
|||
|
Удивительно навороченная для написанной отечественной писательницей книги. Не думал, что у нас умеют так писать. Единственный минус - создается впечатление, что многое в книге автором сделано для "а вот гляньте, я и так могу".
+2
|
|||||
|
|
|
|||
|
Эта книга стараниями маркетологов от литературы оказалась записанной пусть и в богатую, но всё-таки резервацию так называемой «бизнес-литературы». Дело, наверное, в сочетании двух факторов – слова «бизнес» в названии и шаблонности мышления, присущего маркетологам от литературы. Их не смутило даже то, что авторы книги совсем не бизнесмены, а профессоры, причем даже на профессоров не похожие (бритые, молодые, в джинсе и коже), не то, что на авторов унылых руководств по думанию и богатению в дорогих, но тоскливых костюмах и с такими же лицами на фотографиях с обложек их опусов. На самом деле бизнеса в этой книге не больше трети. Большая часть текста посвящена констатации нового мирового порядка, ставшего возможным в результате и благодаря резкому усилению роли информационных технологий на рубеже девяностых годов прошлого века во всех сферах человеческой жизни. Вы спросите, ну и что в этом такого-растакого? А дело в том, что книга написана в далеком уже 1998 году, и то, что в ней описано с предельной очевидностью и непререкаемой логикой, причем тогда уже, в 1998 году не на уровне прогнозов, а на уровне констатации, до сих пор не воспринимается значительной частью бизнесменов (и не только отечественных), и большей частью общества в целом, как свершившиеся факты. Отчасти оттого, что люди в принципе не склонны осознавать очевидное, отчасти от шаблонности мышления маркетологов, выбравших целевой для этой книги слишком уж узкую аудиторию. Читать тем, кому не безразлична объективная реальность.
+10
|
|||||
|
|
|
|||
|
Взяться за эту книгу меня заставили два момента. Первый - это то, что «перед сном Татарский иногда перечитывал книгу о позиционировании. Он считал ее своей маленькой Библией, сравнение было тем более уместным, что в ней встречались отзвуки религиозных взглядов, которые особенно сильно действовали на его непорочную душу: «Романтические копирайтеры пятидесятых, уже перешедшие в огромное рекламное агентство на небесах…». Второй – нельзя отказываться от такого чтения, особенно если десять лет ты работаешь в продажах, и особенно, если оно, чтение это, само идет к тебе в руки. Понятно, что первая причина для меня оказалась гораздо весомей, чем вторая.
Отзвуки религиозных взглядов действительно присутствуют в «Позиционировании», но проявляются они не в образах «рекламных агентств на небесах», а в том, что труд мистеров Траута и Райса представляет собой настоящие догматы, только в редакции для маркетологов, а не преданных верующих. Что характерно, догматы эти получены не с горы Синай, и не из мухоморовых глюков, а в результате серьёзных исследований и огромнейшего опыта их применения в области чего? Правильно, позиционирования, как одного из важнейших (если не самого важного) аспекта маркетинга. Мистеры Траут и Райс предельно конкретны в формулировках и безжалостны в выкладках. Они пишут примерно так: «если вы не сделаете так, как мы пишем в этой книге, вы потеряете рынок и пойдете по миру с голой задницей». И оказываются правы, снова и снова подтверждая свою правоту примерами из собственной (широчайшей и полной громких имен) практики. Вообще, по духу и стилю изложения это больше всего напоминает Букварь, только с поправкой на образование, должности и зарплаты поучаемых. Уже примерно к середине книги полностью понимаешь и проникаешься, что все, что в ней написано - это основы основ, аксиомы, на которых зиждется маркетинг, и не воспринимать их, а тем более, пытаться опровергнуть для людей, профессионально этим маркетингом занимающихся – прямой путь на биржу труда. То, как это написано, возвращает веру в маркетинг, как в научную дисциплину, а не тот балаган на уровне хиромантии, в который он превращается стараниями отечественных говномаркетологов. И совсем не зря эта книга выдержала 20 изданий и почти сорок лет. Меня же, как человека не очень занятому позиционированием, а больше интересующегося литературой, удивили и порадовали мысли авторов касательно языка, как основного инструмента позиционирования. Не удержусь от цитаты: Язык – валюта сознания. Чтобы мыслить концептуально, вы манипулируете словами. Правильный подбор слов позволяет повлиять на процесс мышления. Очень надеюсь, что подбор слов в этой книге окажется настолько правильным, что прочитавшие её маркетологи и кандидаты в маркетологи вернут предмету своей профессиональной деятельности отсутствующий в нем профессионализм. Собственно, читать – именно им. Обязательно.
+8
|
|||||
|
|
|
|||
|
|
|
|||
 |
|
|
|||
|
|
|
|||
|
|
|
|||
|
Из всех художественных текстов, прочитанных мною за последний год, «Дневник» оказался самым отталкивающим. Причем не натуралистическими подробностями, которые традиционно присущи Паланику, а тем, что этот роман оказался абсолютно, окончательно синтетическим. С явной натугой выдуманные герои помещены в не менее надуманные обстоятельства, чтобы в финале придти к совсем уж неестественной развязке. И даже загадка, старательно сдвигаемая из фокуса читателя, выглядит притянутой за уши. Я не собираюсь обвинять Паланика в отсутствии реалистичности или игнорировании «правды жизни», не тех он статей писатель и все его тексты - фантасмагории. Мои претензии конкретно к «Дневнику» лежат в другой области. «Дневник» оставил у меня впечатление не художественного произведения, а не очень старательно скомпонованной демонстрации литературных приемов и умений, которыми овладел автор на момент написания этого текста. Причем набор этих приемов довольно узок. Запугать читателя набором шокирующих фактов из какой-нибудь малоаппетитной области, а лучше из нескольких. Сделать всех героев повествования полными фриками. Писать от первого лица. Сюжет излагать нелинейно. Присыпать текст спорными афоризмами. В финале разрушить мир. Этот убогий набор ужимок и финтов неизменно кочует из книги Чака в другую, и, если в «Бойцовском клубе» такое положение вещей маскировалось протестной риторикой, в «Колыбельной» просто леденящим фантастическим допущением в основе сюжета, а в «Удушье» откровенно ёрническим тоном, то на «Дневнике» оно меня стало просто раздражать. Общее впечатление «текста ради текста» крепчало по мере чтения и к финалу меня разве что не подташнивало. Причина этого – то, что, начавшись из ничего, ничем этот текст и заканчивается, не неся внутри себя ни единой дельной идеи или мысли, ничего, чем можно было бы приправить стандартный набор ингредиентов прозы Паланика. Рекомендовать к прочтению возьмусь только совсем уж закоснелым фэнам Чака Паланика, коим, к счастью, я не являюсь.
+18
|
|||||
|
|
|
|||
|
|
|
|||
|
|
|
|||
|
|
|
|||
|
|
|
|||
|
«Чапаев и пустота» оказался одним из немногих нечитанных мною текстов Пелевина. И, поминая, что многочисленные знатоки творчества Виктора Олеговича неизменно называют эту книгу если не лучшей, то, как минимум, основополагающей в библиографии Пелевина, я не мог не заполнить этот досадный и вопиющий пробел в собственном литературном образовании.
На заполнение мне хватило примерно трёх часов, настолько увлекательным оказалось чтение. И пусть я не понял и десяти процентов из того, что хотел сказать этим текстом автор (это я такой тупой, а не Пелевин плохой писатель), я все-таки смог понять две очень важные вещи, одну – относительно этого романа, вторую – относительно Виктора Олеговича, как писателя. Вещь первая. «Чапаев и пустота» - это действительно та пресловутая «Шинель», из которой вышли все последующие романы Пелевина. Для человека, который, как я, читал и «ДДП(НН)», и «Священную книгу оборотня», и «Ампир V», но не читал «Чапаева», эволюция более поздних текстов становится кристально ясна, как в смысле конкретных персонажей, событий и артефактов от капитана Лебядкина до Вавилона, так в смысле стиля и настроения. То, что в «Чапаеве» Пелевин выписывает, если позволите такую аналогию, крупными, сочными мазками, местами, да, сваливаясь в мазню (но талантливую!), в следующих романах только кристаллизуется, приобретает фотографичность, резкость, глубину и глянец. И в этом смысле мне стали понятны люди, говорившие, что, «ДДП(НН)» и последующее - самоповторы и топтание на месте. Сейчас мне трудно согласиться с такой точкой зрения, но понять её я смог. Доведись мне читать Пелевина в хронологическом порядке, вполне может быть, что я бы сейчас думал также. Вещь вторая. Виктор Олегович Пелевин, как писатель оказался гораздо мощнее, чем мне казалось до «Чапаева и пустоты». И дело не в литературном ремесле, с этой точки зрения его более поздние вещи гораздо сильнее «Чапаева». Дело в том, что, прочитав этот роман, мне пришлось перевести Пелевина в своей внутренней табели о писательских рангах из положения постмодернистского жизнеписателя современной России с буддистско-наркотическим уклоном в разряд писателей, настоящей темой любых, даже самых сюрреалистических текстов которых являются, как бы банально это не звучало, обще-, а точнее, внутри- человеческие ценности: душа, совесть, любовь, место человека в реальности и реальность реальности для человека. Это позволяет взглянуть на все творчество Пелевина шире и глубже, и увидеть многое, что было мне недоступно до прочтения «Чапаева и пустоты». Вообще, такой опыт – читать ранние произведения писателя после прочтения поздних, оказался очень интересен и полезен. Легко и просто становятся видны новые грани творчества знакомого, казалось бы, писателя. Рекомендую. Так же, как и «Чапаева и пустоту». Читать обязательно.
+10
|
|||||
|
|
|
|||
|
|
|
|||
|
|
|
|||
|
|
|
|||
|
И снова никаких разочарований - лучший образчик легкой литературы, читаный мною за последний год. Умело балансируя на острой грани самоповторов, Вудхауз из знакомых, казалось бы, ингредиентов, сочиняет неподражаемый текст. Ура! В этот раз Берти Вустер и его дворецкий Дживс всю книгу решают проблемы слишком влюбчивого школьного товарища Берти, которого бросает от одного объекта воздыханий к другому, ударяя попутно житейскими сложностями по самым болезненным местам. Новая русская беллетристика во главе с Акуниным нервно курит в сторонке.
+4
|
|||||
|
|
|
|||
|
|
|
|||