teh_killah прочитал(а)

Увы, это своего рода чес, причем местами сальный.
История про очаровательного священника-педофила удивила.

Довольно скучная книга с неожиданным концом. Похоже на затянутый сон после прочтения "Возвращения в Брайдсхед".
Я знаю, что это поверхностное мнение, но я никогда не вижу за историей подоплеку, даже если она действительно есть. Я прочитала историю аристократической английской семьи и не экстраполирую ее на всю английскую аристократию и "их нравы", хотя может в этом и есть смысл.

Обычно я не перечитываю книги, но это книга довольно необычная.
Даже зная сюжет, ее будет интересно прочитать любому уважающему себя гею и телке, которая хотя бы пару раз в год заглядывает в журналы об интерьерах.
Я не ленилась забивать в поисковик все неизвестные названия «культовых» объектов функционализма и архитекторов, о которых рассуждает автор; для моего уровня книга оказалась очень познавательной с культурологической точки зрения (уже второй раз гг).

Герой-дизайнер дает довольно подробную оценку изделиям Ikea, Филиппа Старка и Alessi, дома слушает Portishead, язвит по поводу магазинов с псевдоантиквариатом и псевдоклассической мебелью, а подруга его работает в H&M. Все это очень понятно и, не скрою, приятно, как будто действие происходит не в Норвегии, а натурально в Москве (думаю, автор не зря напирает на провинциальность Осло).

Однако все это только фон.
Основная коллизия – между порядком и хаосом, а также между мужским и женским началом. Звучит весьма эзотерически, но на самом деле это противопоставление (Сильвия против Катрине и Сигбьерна) показано в совершенно приземленных, знакомых категориях: функциональный-декоративный, умный-милый, вульгарно-сексуальный-элегантный, импульсивный - расчетливый, прожорливый – умеренный и т.д. Хаос предсказуемо держит уверенную победу над порядком, ну и женское над мужским, разумеется, тоже.

Написана книга превосходно (хотя оцениваю я, разумеется, перевод), ее сравнивают с «Американским психопатом», а по мне декоратор психопата кладет на обе лопатки, хотя бы благодаря отличному чувству юмора.

Норвежские имена – просто песня.

1. Ловила себя на мысли, что отчетливо представляю себе во время чтения Патти Смит: как она плачет с растрепанными волосами, как выглядит потерянной, вообще жесты и мимику. Удивилась этому явлению, поскольку до сих пор даже не видела ни одного ее клипа. Разгадка пришла чуть позже – по другому поводу вспомнила Шарлотту Гинзбур и поняла, что все это время представляла именно ее, и кадры из фильмов с Шарлоттой во время чтения бессознательно подставляла во внутреннее кино «Просто дети». Проверила в интернете: я такая не одна.

2. Я могу вспомнить несколько похожих людей среди своих бывших знакомых. Честно говоря, в реальной жизни они сильно раздражают, особенно вот это наделение художественным смыслом и вообще смыслом каких-нибудь безделушек и всяческих незначительностей. С другой стороны, это и есть настоящее начало художника – которое прежде всего кроется в художественном восприятии, и уже во вторую очередь, при наличии таланта, способности создать объект искусства. Например, мне кажется, что я могу услышать красоту и музыку в фоновом шуме торгового центра, но не имею художественной способности найти рамку для этого шума, чтобы его показать. Евпочя.

3. Атмосфера, маргинальный образ жизни и друзья Патти и Роберта, абсолютный приоритет творчества – все это конечно интересно, но все же главное - это очень хорошая, искренняя, трогательная и удивительно романтичная (в редком хорошем смысле этого слова) книга о настоящей близости.
Патти мне кажется очень доброй и чистой. Она мне нравится.

Домой мы вернулись, держась за руки. Потом я ненадолго отстала, чтобы посмотреть, как вышагивает Роберт. Его матросская походка всегда меня умиляла. И внезапно мне открылось: однажды я замешкаюсь, а он пойдет дальше. Но это случится в далеком будущем, а пока ничто не сможет нас разлучить.

Книга оказалась интересной ровно настолько, чтобы скрепя сердце дочитать до конца.

История священника хорошая, жуткая; все остальные истории слишком затянуты и в разной степени скучны.
Романтика у Симмонса выходит плохо. У Гибсона он зачем-то заимствовал мир Матрицы - то, что мне меньше всего понравилось в "Нейроманте". Перебор с псевдофутуристичными и просто фантастическими темами: все эти нуль-Т через сингулярность, живые аккумуляторы и живые плавучие острова, искусственный интеллект с памятью древнего поэта - я люблю все такое, но у Симмонса почему-то все это не очень правдоподобно выглядит.

Кстати, подозреваю, что Симмонс - еврей, поскольку в сюжете много еврейства. Я ничего не имею против, ведь евреи и геи всегда пишут про своих.

У книги открытый конец, и ко всем историям есть вопросы, я как бы должна прочитать продолжение, но не буду, дудки.

Никогда еще не читала книгу, которая полностью состояла бы из хеппи энда, причем написанного на скорую руку, "ну в общем все они стали жить долго и счастливо".

Нужно читать умирающим детям, если боишься, что они не доживут до конца.

Все тот же идеальный приют эскаписта.
Хочу жить так, и чтобы это длилось и длилось, и не кончалось никогда.

Это практически готовый сериал (его по книге и правда сняли), в романе нет кульминации, повествование идет и идет и на его героев все валятся и валятся беды и несчастья. Читать очень интересно, неустанно за всех переживала. Мне показалось, что последний, четвертый "сезон" сериала уже был лишним, но читала все равно с удовольствием. Только отрицательные персонажи уж очень отрицательные, иногда в моей голове происходило не кино, а мультик, потому что злодеи творят зло, только чтобы было больше зла.

Стирать плохие воспоминания по заветам Гондри уже почти научились, и я надеюсь дожить до того времени, когда можно будет наоборот, внедрять прямо в голову воспоминания счастливые.
И внедрю себе эту книжку, поскольку она представляет собой яркий образец именно этого жанра (а не книги о животных). Это слишком хорошо, чтобы быть правдой - такими прекрасными могут быть только романтизированные временем воспоминания о безмятежном детстве.
В этом жанре хорош также Набоков, только у него слишком сквозит везде трагичность утраты. Сравнивать глупо, но Даррел лучше и смешной.

1. Я пролистываю описания пейзажей в других книгах, но Стейнбек описывает не пейзаж, а себя в пейзаже - и сразу все становится понятно и близко.

2. Тоже хочу в такое путешествие, и давно, да куда мне.

3. Стейнбек - МУЖИК!

Мне очень понравились мемуары как таковые, но, к сожалению, большую часть книги составляют рассказы о профсоюзах, фирмах звукозаписи и главное - о политике (там даже есть слово "рейган") - все это я конечно пролистывала.

Докинз принял существование Бога за теорему и добросовестно ее опровергает, не упуская даже самых очевидных вещей, - чувствуется многолетняя выучка дискуссий с полемически нечистоплотными сторонниками религии. Но я получила от книги удовольствие - я люблю наблюдать торжество логики и испытывать чувство собственного превосходства над разгромленным мракобесием (удовольствие конечно дешевое и недостойное).
Самое приятное в Докинзе – он вовсе не желчный рационалист, как я почему-то ожидала. Напротив, он страстный, вдохновенный романтик от науки, который старается рассказать, насколько все вокруг красиво устроено.

Неужели недостаточно, что сад очарователен; неужели нужно шарить по его задворкам в поисках фей?

Йейтс – настоящий хирург: бесцеремонный, точный, честный. Он препарирует всех действующих лиц, и извлеченное на свет так достоверно и узнаваемо, что иногда становится неловко и за себя, и за многих знакомых.
Удивительно, насколько эта книга из Америки шестидесятых актуальна здесь и сейчас: она о «поисках себя»; о «дауншифтинге»; об «офисном планктоне»; о «целеустремленности»; о том, что ненависть к офисной жизни часто проистекает не от мнимых творческих устремлений, а от униженного положения и низкого жалованья в сочетании с неоправданно высоким мнением о себе; о том, как вредно быть слишком высокого о себе мнения только потому, что тебе посчастливилось родиться симпатягой с хорошо подвешенным языком (это хорошо, но это вовсе не делает тебя исключительным и автоматически достойным «большего»); о том, как важно быть честным.
Зато я не могу назвать «Дорогу перемен» книгой об отношениях: отношения Фрэнка и Эйприл сводятся в основном к манипулированию друг другом, а объединяют их похожие проблемы (разочарование и неудовлетворенные амбиции).
В лучших традициях русской литературы единственный прямой и честный человек в книге – сумасшедший. Но и он ошибается – никакой Париж не даст убежать от собственной бездарности.

…покосившись в темное зеркало, миссис Гивингс с гордостью отметила, что все еще по-девичьи гибка и стремительна, во всяком случае на беглый взгляд, а в спальне, где быстро скинула жакет и вышагнула из юбки на толстый ковер, она будто вновь оказалась в ухоженном отчем доме и спешила переодеться к чаю с танцами. Голова полнилась лихорадочными мыслями о последних штрихах (Какие духи? Ну же, какие?), и она чуть не выскочила к перилам, чтобы крикнуть: «Погодите! Я иду! Уже спускаюсь!»
Старая фланелевая рубашка и мешковатые брюки, свисавшие со штырька в шкафу, ее остудили. Глупая ты, глупая, укорила себя миссис Гивингс, не сходи с ума. Но потом она присела на кровать снять чулки, и вот тогда-то ее ошпарило: вместо узких белых ступней с голубыми жилками и изящными косточками на ковре растопырились две заскорузлые жабы, подогнувшие пальцы с наростами, дабы спрятать ороговевшие ногти. Миссис Гивингс поспешно сунула ноги в яркие норвежские джурабы (вот уж прелесть, чтобы разгуливать по дому!) и облачилась в свой удобный провинциальный наряд, но было поздно: обеими руками она вцепилась в спинку кровати, стиснула зубы и заплакала.
Она плакала, потому что возлагала на Уилеров невероятно большие надежды и сегодня была так ужасно, так бесповоротно разочарована. Потому что ей пятьдесят шесть, и ее распухшие ноги жутко уродливы; потому что в школе девочки ее не любили и она никогда не нравилась мальчикам; потому что вышла за Говарда Гивингса, ибо никто другой не делал ей предложения, и еще потому, что ее единственный ребенок сошел с ума.

Одна из лучших книг, один из лучших фильмов.

Поразительно скучная книга о скучных и занудных людях, и ностальгический образ Стамбула не особо ее спасает. Я прочитала чуть больше половины и сдалась. С гораздо большим удовольствием перечитала бы "Королек, птичка певчая", например.