tacit прочитал

Прочитал за ночь.
Альтернативная история из первой мировой (и некоторых других войн). Весьма достоверное и жизненное описание событий разных времён (за исключением веры в справедливость советских органов НКВД в 1941 г.). С началом революции действие практически утрачивает историчность, но приобретает стремительную обречённую динамику. Понравились 3 истории любви ГГ. Эпилог неправдоподобен совсем, но чем ещё можно было закончить не знаю..

Компиляция моего и всех других отзывов на книгу, найденных в сети.
Во Введении автор обосновывает актуальность темы гибели империй с точки зрения современной ему России. Так, он говорит, что советский опыт свидетельствует, что имперский путь развития ведет страну к катастрофе. Тем не менее, сегодня

риск движения в этом направлении высок

Гайдар сравнивает постсоветскую Россию с Веймарской республикой, приводя примеры почти дословных совпадений отказа от духа и символики демократического национального государства в пользу имперского прошлого –

имперская государственная символика была восстановлена в Германии через 8 лет после краха империи – в 1926 г., в России – через 9 лет – в 2000 г.

В Главе 1 «ВЕЛИЧИЕ И ПАДЕНИЕ ИМПЕРИЙ» и Главе 2 «АВТОРИТАРНЫЕ РЕЖИМЫ: ПРИЧИНЫ НЕСТАБИЛЬНОСТИ» приводится интересный экскурс в историю империй.
Гайдар приводит ряд межстрановых сопоставлений, но не до конца объясняет, почему одним странам удалось избавиться от постимперского синдрома довольно безболезненно, в то время как другие были обречены вновь и вновь учиться на собственных ошибках.
Список примеров Гайдара далеко не полон. Если его продолжить, то станет очевидно, как важна роль политического лидера в истории. Стране, чтобы избавиться от постимперского синдрома, необходим выдающийся политик, дальновидный и обладающий непререкаемым авторитетом в обществе, а главное, готовый его использовать на благо своего народа. В эту когорту попадают как Аденауэр с де Голлем, о которых Гайдар пишет, так и Ататюрк с Дэн Сяопином, о которых он не пишет.
Интересен анализ Гайдара послеимперского синдрома в Великобритании, Франции и той же Германии после Второй мировой войны. Автор показывает, что отход от империи и диктатуры — процесс крайне болезненный; успешный демонтаж империи (как, например, это произошло в ФРГ) скорее исключение, чем правило.
В Главе 3 «НЕФТЯНОЕ ПРОКЛЯТИЕ» Гайдар показывает, что обладание большими запасами сырьевых ресурсов часто шло вовсе не на пользу странам ими обладающими – быстро развивавшиеся и прогрессировавшие страны вдруг обнаруживали на своей территории большие запасы природных ресурсов и начинали получать большие доходы от экспорта их. В результате стимулы к интенсивному развитию терялись и эта страна деградировала.
В Главе 4 «ТРЕЩИНЫ В ФУНДАМЕНТЕ СОВЕТСКИЙ СОЮЗ НАЧАЛА 1980-х годов» открывается хронология превращения сильной страны под руководством КПСС в разобщенные государства, разрушение империи на составные части. Относительное спокойствие первой половины 80-х годов постепенно сменяется тотальным дефицитом товаров народного потребления, падением доверия к правящей партии, путч августа 1991, объявление государств Советского Союза о независимости. Разделы о зерне и капитальном строительстве читаются как увлекательный роман.
Обосновывается, что кризис социалистической экономики был связан с заложенным во время коллективизации кризисом сельского хозяйства СССР, необходимостью закупок продовольствия за рубежом, неконкурентоспособностью советской промышленности на мировом рынке и попаданием в зависимость от мировых цен на нефть — важного для СССР источника иностранной валюты. Падение цен на нефть в середине 80-х годов привело к кризису финансовой системы, экономики, а, в конечном счёте, к распаду СССР.
Командная экономика могла держаться исключительно на терроре. Однако террор результативен лишь в условиях экономической неразвитости или войны (при наличии очевидной внешней угрозы). Как только в экономике достигнут более-менее высокий уровень, происходит необратимый сдвиг: и элита, и широкие массы начинают ценить материальные блага. Народу теперь есть что терять, и его становится трудно убедить терпеть лишения, особенно если их нельзя обосновать необходимостью противостоять внешней агрессии. В подобной ситуации элита может удержаться у власти, только предложив населению сделку: отсутствие прав и свобод в обмен на экономическое благосостояние, которое пусть медленно, но неуклонно растет. Если же этот социальный контракт нарушается, элита теряет свою легитимность, а вместе с нею и власть. Такой сценарий едва не реализовался в СССР сразу после демонтажа сталинского режима. Стоило власти повысить цены на хлеб (то есть понизить реальные доходы населения), начались оппозиционные выступления. Особенно драматичными были события в Новочеркасске, когда войска перешли на сторону восставших. Справившись с этими волнениями ценой огромных моральных издержек, власти были вынуждены сделать из них два неприятных для себя вывода.
Во-первых, они осознали, что, произойди подобные бунты в Москве либо Ленинграде, их едва ли удалось бы усмирить, и поэтому любой ценой надо было сохранять высокий уровень потребления в столичных городах. Во-вторых, стало ясно, что экономическую систему необходимо менять, иначе уже в скором времени не хватит ресурсов для поддержания приемлемого уровня потребления в стране.
Это привело к разработке так называемых косыгинских реформ. Однако они так и остались на бумаге. Дело в том, что в Западной Сибири были обнаружены огромные запасы нефти, а война на Ближнем Востоке привела к беспримерному росту мировых цен на нефть. Так что проблема недостатка ресурсов отпала сама собой.
В Главе 5 «ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ ВНЕШНИХ ШОКОВ» обсуждается как вырабатывалась политика ускорения, стратегия перестройки, разворачивалась антиалкогольная кампания, формировалась линия на приоритетное развитие гражданского машиностроения, расширялась хозяйственная самостоятельность предприятий, был легализован в виде кооперативов частный сектор, рассуждают о взаимосвязи развития рыночных отношений и политической либерализации в 1985-1991 гг. Гайдар описывает всё это в связи с внешним шоком - резким изменением конъюнктуры нефтяного рынка, с которым Советский Союз столкнулся во второй половине 1980-х годов.
В Главе 6 «РАЗВИТИЕ КРИЗИСА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ» подробно анализируется ход ухудшения ситуации в экономике СССР.
Несмотря на вопиющую неэффективность советской экономики, обременительную помощь дружественным режимам по всему миру и дорогостоящую войну в Афганистане, нефтяных денег оказалось достаточно, чтобы отодвинуть вопрос о реформах почти на двадцать лет. За эти два десятилетия система управления в такой степени потеряла обратную связь с реальностью, что на реформы оказалась уже неспособна. Поэтому, когда цены на нефть упали и Советский Союз обанкротился, спасти его не было никакой возможности. И хотя в середине 1980-х годов руководство СССР смогло одолжить огромные деньги на проведение реструктуризации, скоро выяснилось, что разрабатывать план реформ и претворять его в жизнь было некому: советская система управления попросту прогнила изнутри.
При падении количества добываемой нефти с 1990 г. средств на реформы элементарно не хватало. Деньги занимаюсь за рубежом взамен политических уступок в международной политике.
В Главе 7 «НА ПУТИ К ГОСУДАРСТВЕННОМУ БАНКРОТСТВУ» описывается ситуация с валютными ресурсами СССР в 1990-1991 гг. Отсутствие поступлений от продажи нефти привело к резкому сокращению импорта, прежде всего, продовольственных товаров (а главное зерна!), что поставило страну буквально на грань голода. Рост цен не смог ликвидировать тотальный дефицит всего и везде.
Нарастающий политический кризис, дезинтеграция союзной власти сделали шансы на привлечение политически мотивированных кредитов минимальными, что предопределило крах советской системы.
В Главе 8 «КРАХ» рассматриваются путч августа 1991 г., его причины, политические, экономические факторы поражения. Выделяются последствия провала путча - демонстрация неспособности союзных властей применять силу для обеспечения контроля над территорией, и как результат - разрушение взаимосвязи частей плановой экономики – падение производства – налоговых поступлений. Бюджетный кризис приводит к дальнейшему расстройству денежного обращения.
В § 4. «Цивилизованный развод» находится причина краха – заложенные Сталиным диспропорции советской экономики. Проблема фактического «паразитизма» режима на деревне, доставшейся от Российской империи никем не рассматривались. Еще при Сталине их решение сознательно подменялось устранением людей и социальных (этнических) групп, которые эти проблемы озвучивали. Но и после исчезновения человека, превращения его в лагерную пыль, не артикулируемая более проблема остается, постепенно разрушая систему, когда внутри уже ничего нет, все истлело дотла, и осталась лишь одна внешняя оболочка. Гайдар полагает, что именно Сталин во многом ответственен и за крах советской экономики, ведь именно он закладывал ее фундамент:

И. Сталин, выбрав модель индустриализации, противоположную бухаринской, заложил фундамент экономико-политической системы, в котором со временем стали образовываться крупные трещины, создающие риск его разрушения при относительно скромных внешних воздействиях.

В Послесловии Гайдар утверждает, что постимперский синдром в России неразрывно связан с синдромом авторитарным, ведь для власти так велико искушение избежать длительной и порой мучительной процедуры согласований в рамках демократической системы различных экономических, политических, социальных и этнорелигиозных интересов. Гайдар называет формируемую сегодня систему «закрытой (управляемой) демократией или мягким авторитаризмом».
Действительно, сложно и временами мучительно трудно в режиме переговоров, общественного диалога согласовывать интересы разных социальных групп, территорий, столь далеких друг от друга как географически, так и культурно, таких, например, как Северный Кавказ и Дальний Восток. Куда проще выстроить властную вертикаль, пронизывающую бытие сверху донизу, доходящую до каждой социальной, профессиональной и этнической группы, субъектов хозяйствования, политических партий и некоммерческих организаций – передавать им по властной цепочке приказы и распоряжения начальства.
Но если простота авторитарных решений безусловна, то их эффективность вполне условна, более того, они могут принести лишь сегодняшнюю, краткосрочную выгоду. Выигрывая в тактике, повышая текущий уровень управляемости, авторитарная власть проигрывает в стратегии, ставя под угрозу будущее страны, наше личное будущее. Гайдар полагает, что

факт назначения Президентов автономных республик федеральным центром дает сильные козыри в руки националистам, позволяет им легко доказывать, что Москва воспринимает жителей автономий не как полноправных граждан страны, а как покоренных подданных. Лучший подарок сепаратистам придумать трудно.

Авторитарная политика в духе российской социокультурной традиции ведет к самовоспроизводству разрушения, свидетельством чего могут служить повторяющиеся срывы нашей истории, революционный, а не эволюционный путь развития, когда каждый последующий этап отрицает предыдущий, происходит разрыв исторической и культурной преемственности. Только в ХХ веке страна пережила два таких разрыва с прошлым, первый – трагический разрыв первых десятилетий советской власти и второй – очистительный, удивительно мягкий, в период социальной революции 90-х годов.