spisok_korablei прочитал
Январь 2012 г.
3
Декабрь 2011 г.
5
16 декабря 19:26
Антология Вирикониума — города, затерянного во времени, растекшегося в пространстве несбывшихся надежд и обветшалого величия, города, такого древнего, что цепь связующая дней его рассыпалась в прах и проросла диковинными сорными травами — тревожными видениями безумных отщепенцев и алчных поэтов, проводящих тоскливые ночи в Бистро Калифорниум. Ароматы Вирикониума — будничная свежесть ромашкового чая в антикварных магазинчиках Квартала Художников, чахлая сладость увядшей герани на улицах Верхнего Города, тошнотный дух гнилой капусты в лабиринтах людского муравейника трущоб. Музыка Вирикониума — прерывистый гул, сопровождающий тысячелетнюю дрему гигантов-механизмов, карканье грачей над куполами полуразрушенных обсерваторий, оживленные крики детей, веками напролет играющих в классики на Площади Неосуществленного Времени. Мир так стар, что материя реальности уже не помнит, чем она должна быть.
Ноябрь 2011 г.
5
2
Октябрь 2011 г.
3
5
Сентябрь 2011 г.
6 октября 20:02
Любимая фраза из книги (биография одной актрисы в примечаниях): «Умерла незадолго до съемок в фильме Вернера Херцога Носферату».
Август 2011 г.
5
Июнь 2011 г.
15 сентября 19:07
Джозефина Тей – один из литературных псевдонимов Элизабет Макинтош. Мелодичная сказочность первого имени и типично английская домовитая консервативная строгость второго дают сравнительно точное представление об интонации текста. Книга представляется идеальным детективом – тайна зарождается со случайной соринки, постепенно перерастает в полумраке домыслов границы континентов и веков, и под конец возвращается в обыденность, награждая упорного искателя неопровержимым осязаемым результатом, а читателя – приятным головокружением от стройности сюжета и кружевного изящества языка.
Май 2011 г.
Апрель 2011 г.
3
Март 2011 г.
13 апреля 2011 г.
В разнообразии технических средств борьбы с потусторонними нарушителями спокойствия и в развитости методической базы их выявления и классификации Карнаки, несомненно, опережает своих восьмидесятнических американских коллег по цеху. Лишь досадная склонность эдвардианских искателей призраков к индивидуализму (они могли унаследовать ее от своего жанрового предка Холмса) помешала герою Ходжсона стать главой соответствующего профсоюза или размещать в журнале Punch рекламные объявления о скорейшей и безотказной очистке жилищ от досаждающего призрачного присутствия.
12 марта 2011 г.
Угнетающая бесконечность текста достигается фасетчатой структурой сюжета. Элементы-клеточки разрастаются кругами, каждая предполагает соединение с несколькими себе подобными, и поэтому Исигуро, кажется, пожалел читателя, ограничившись относительно читабельным объемом — выработанная схема позволяла расширять вселенную до необозримых масштабов, не прибегая к введению новых персонажей или открытию дополнительных конфликтных переплетений. Была возможность превратить роман в настоящую Вавилонскую Библиотеку.
За счет уникальной повествовательной техники в книге временами появляются поразительные иллюстрации смятенных состояний сознания, когда никакие слова и действия не только не производят желанного благотворного эффекта, но и добавляют неразберихи и трагического абсурда ситуации. Героя словно по льду тянут куда-то (предположительно вниз), и он никак не может зацепиться, все доступные средства оказываются равно бесполезны. Одновременно появляется гипертрофированная внутренняя потребность вмешаться, изменить нелепый ход событий. Чувство можно сравнить с l'esprit d'escalier, только возникает оно не после, а во время. Для того чтобы воспроизвести это специфическое, но вполне житейское (по крайней мере для людей исигуровского склада характера) переживание на страницах романа, нужно было ни много ни мало сотворить чудо-рассказчика: временами — застенчивого бога, временами — просветленного шизофреника, временами — болезненного сновидца.
