smereka прочитала

Я прочла, конечно, в послесловии, что не следует

«Лед» посчитать метафорой белого порошка, раствор которого Каван вкалывала себе ежедневно в течение десятилетий. Однако это было бы попыткой запихнуть большой роман на полку с аддиктивной субкультурой, к которой Анна Каван имеет лишь опосредованное отношение.

Как же "опосредованное", если автор употребляла героин ежедневно? Нет, я не против, а только за, зная сколько замечательных произведений создано "под кайфом" и вследствие "кайфа". Горизонты воображения расширяются , чувства насыщаются, творческие возможности обогащаются, и это, действительно, - замечательно.
Да и перед нами совсем не "большой роман", а небольшая монотонная повесть. И самое главное, что повесть эта получилась не замечательная. Задумка с вторгающимися в сюжет галюцинациями, когда вначале не понимаешь, что есть явь героя, а что - его наваждения - прекрасна и свежа, но не сложилось ей стать увлекающей, а вторая половина произведения совсем неприятно удивила вдруг сломавшимся, школярским стилем.
Очень хотела, чтобы понравилось, потому что начало заинтриговало, да ещё автор женщина, да ещё с непростой судьбой. Но - нет. И я совсем не ощутила холода и "Льда". Последнее слово, встречаясь в тексте, постоянно казалось мне инородным, а атмосфера книги - душной.

Очень красивый, увлекающий стиль изложения, первобытные чувства, единство с природой, изоляция от цивилизации - не знаю какое по счёту прочитанное мной "Макондо", но это - прекрасно. Здесь жизнь и всё ей присущее в великолепном, сочном былинно-балладном изложении.
А не высший балл потому, что после прочтения не остаётся ничего, кроме воспоминания, что читать было удивительно легко и интересно. Ничего, кроме познания очередной родовой истории. Чтение для полнейшего релакса, не содержащее никаких мыслей, и не вызывающее ответных. Настолько не содержащее, что к концу внезапно стало безнадёжно скучно.
Рекомендуется при переутомлении.

Третья, после "Космоса", "Порнографии" и углубления в биографию автора (особо интересную в связке с именами Бруно Шульца и Игнасия Виткевича), прочитанная мною книга Витольда Гомбровича.
Гомбрович - созерцатель и подглядыватель за чужой жизнью, его главный герой от имени автора - пассивный или злокозненный попутчик деятельных "героев второго плана". На протяжении всех трёх произведений автор уныло интриговал, но так и не сумел своими средствами убедить меня в увлекательности собственного соглядатайства. Свежесть подхода и случающиеся интересные мысли захлебнулись в нагромождении словоблудия. Эта, последняя в совокупности, книга довела меня до состояния отвращения к чтению художественной литературы в целом (надеюсь, ненадолго) и вдохновенно взяться за дела, откладываемые уже два года. Спасибо, Гомбрович, хоть за это.

Древние инстинкты, свойственны не только мужчинам, а в равной степени женщинам. Свойственны, но позволительны ли? Большинство религий налагает на женщин более множественные, чем на мужчин, табу, и даже, не будучи осознанными приверженками культов, прадочери Евы носят в себе эти вериги запретов. Прадочери Евы, но не прекрасной, соблазнительной и соблазняющей Лилит. Вероломной, своенравной и жестокой.
Героиня - очередной персонаж в литературном сонме скучающих дамочек при обеспечивающих их беззаботное существование занятых мужьях .

Для того чтобы заняться тем, к чему ее никогда не тянуло, ей не хватало культуры, способностей, увлеченности.

Эгоистичная, сосредоточенная на жизни плоти, а не духа, малодушная и своенравная героиня пускается в захватывающее познание чувственных отношений с "другими мужчинами".

полученное Севериной воспитание, скорее физическое, нежели духовное, не очень подверженное недугам тело, уравновешенный характер, естественная предрасположенность к покою и веселью весьма успешно уберегали ее от самоанализа. Она обращала внимание лишь на поверхностный слой своих эмоций, контролировала лишь внешнюю часть самой себя. Поскольку Северина полагала, что в полной мере управляет собой, то она даже и не догадывалась о существовании ее основных, еще дремлющих сил и, стало быть, не имела над ними никакой власти. Так как эти скрытые резервы до сих пор служили опорой некоторым склонностям, которые ее разум считал нормальным, ее желания всегда отличались нетерпеливой, неукротимой силой, которой она уступала сразу и без колебаний.

С другой стороны (без Евы и религии, всё же, не обошлось) героиня до обморока сжгаема страхом "потерять лицо" хорошей жены и твёрдую почву под ногами в лице собственного супруга, являющегося по совместительству источником искренней любви и залогом материального благополучия. Разрушительница, уничтожившая всех, кого "любила" или питала интерес.
Но всё же: страх потерять или страх причинить боль любимому? И если правда - в последнем, то ещё есть вероятность, что в душе героини жила любовь к мужу. Но читатель видит вначале только страх быть раскрытой, самогипноз - "люблю мужа", а затем, когда возможность его потерять растворяется в обстоятельствах событий, уходит и страх причинить боль, героине уже всё равно, страдает ли "любимый".
По сути - ещё одна история измены. .

Мне хотелось дочитать эту книгу единственно для того, чтобы выяснить, случайно ли славянское имя главной героини Северина, так перекликающееся с так же стремившемуся к

Удовольствие от испытанного ... унижения

Севериным Л.фон Мазоха, или общность имён обусловлена общей для двух авторов прародиной - Российской империей. Направление оказалось тупиковым, и мысли Кесселя совсем другого рода. Если у Мазоха унижение - дань любви, то здесь - исключительно инстинкту.
Показался влиянием уайльдовского "Портрета" направляющий демонизм совратителя Северины, играющего ту же роль в её "падении", что и сэр Генри в судьбе Дориана Грея.
Героиня вполне вписывается в "революционные" в социальной дислокации женщин десятые-двадцатые годы прошлого века, когда женшины "уже вырвались", но ещё "не нашли себя"; сегодня такая героиня может вызвать в лучшем случае снисхождение, но не интерес.

Притча о человеке, жившем как хотел, не оглядываясь на авторитеты, не утруждая себя трудами и обязательствами, предаваясь игре и удовольствиям... Притча о человеке пресытившемся и ставшим в средние годы философом, мудрецом и производящим на окружающих впечатление святости.
Я святостью не прониклась, мудрости не заметила: все истины, к которым пришёл герой, - прописные.
Наверное, отражены запоздалые искания самого автора, как и в "Степном волке".
Скучно, господин Гессе, опять скучно. Путь героя и находки его банальны, а "святость" бесплодна.
Времени жаль.

Книга об извечном, на генетическом уровне, одиночестве человека и таком же извечном стремлении любить и быть любимым одновременно. Тема, проходящая через все произведения Уэльбека, раскрывается с новой остротой, расширяемая автором во времени на несколько тысячелетий в будущее: благодаря науке можно стать возобновляемым клоном , совершенным интеллектуально и физически, но где-то в глубине сознания всегда будет таиться неискоренимая, не дающая покоя и влекущая на поиски её истоков, древняя тоска по тому, что пращуры называли Любовью.

Классическая подростковая литература. Сдержанная, загадочно-детективная и мистическая. Лет в 14 пошла бы, наверное, с удовольствием. Сейчас же, увлёкшись слогом начала, чем далее, тем более откровенно скучала, а вторую половину, зачем-то, следуя правилам многих дочитывать вопреки, в наказание и назло себе, страдательно ускоренно пробегала по диагонали.
Кроме того, что познакомилась с Майринком, ничего из книги не почерпнула: ни эмоционально, ни интеллектуально, хотя и отдав ему должное.
В который раз убедилась в правильности веры только в своё мнение, а чужие - оставлять только для познания человечества.

Издание содержит в неравных частях:
1) 38 "сказок для взрослых" (в основном, все - известные "с голоса" Автора баллады и шуточные песни - читай: острая социальная пародия:

Конец печален (плачьте, стар и млад,-
Что перед этим всем сожженье Трои?)
Давно в Раю уже не рай, а ад,-
Но рай чертей в Аду давно построен

), а также 31 песня В.С.Высоцкого к дискоспектаклю по сказке известного любителя нимфеток Л.Кэрролла "Алиса в стране чудес" ;
2) фотогаллерею, в меньшей степени, иллюстрирующую жизнь автора, в большей - историю эпохи, страны (включая продукцию Ленинградского фарфорового завода), а также произведения, по мнению редакции, имеющие отношения к приведенным текстам В.С.Высоцкого, репродукции сопряжённых картин русских живописцев и иллюстрации к обширным редакторским комментариям;
3) собственно комментарии к текстам В.С.Высоцкого, значительно превосходящие авторские тексты по объёму, включающие ситуативные пояснения отдельных современников В.С.Высоцкого и редакторские версии мотивов написания отдельных песен и баллад;;
4) музыкальный компакт диск.

Наиболее интересна третья часть (потому что Высоцкого нужно слушать, а здесь рассматривается книга) .
Наверное, редакция считает собственный народ полными деградировавшими идиотами. Потому что (это не тот случай, когда В.В.Набоков написал тысячестраничный комментарий для англоязычного (американского) читателя к собственному переводу "Евгения Онегина", и не тот, когда С.Хоружий написал комментарии к тексту джойсовского "Улисса" , также, едва ли не превосходящие текст романа по объёму) Высоцкий писал и пел, в первую очередь, на русскоязычную аудиторию, и несколько поколений понимали, знали и любили его тексты без интернет-помощников и в условиях дефицита энциклопедий, справочников и словарей. Любили, в том числе, и за то, что он просвещал и открывал слушателям многие вещи.

Редакция вполне серьёзно и основательно (часто иллюстративно) разъясняет, что такое ООН, Чудо-юдо, Змей-Горыныч, сопка, трубадур, леший, Цареград, Жмеринка, Ганг, хазары, тролль, шут, вурдалак, вампир, козёл отпущения, клоп, куколка, а также даёт биографические справки о Бонапарте, Хрущёве, Джеймсе Куке,...
Что-то будет дальше? Под обложку "Владимир Высоцкий" скопируют словарь "блатной" и тюремной терминологии, статьи о Герое Советского Союза Гамаль Абдель Насере, Папе римском, Голде Мейер, Иосифе Джугашвили, Лаврентии Берии, Михаиле Шемякине, пророках, апостлах и богах,.. всех , о ком писал и пел? Ещё более повеселят, разъясняя, что есть sos, штрафные батальоны, Алканост,.. о чём писал и пел?

Мог ли Он предполагать? Мог ли кто предполагать?
Комментарии, превосходящие улиссовские и онегинские говорят за себя: о великой славе, о великом признании, о великом желании многих (в который раз) заработать на имени, ставшим классикой.

Я давно устала от книг "по Высоцкому", да и не питала к ним интереса. Интересен и значителен сам Высоцкий, и жанр Его - не книжный. А эта книга, с её комментариями, не только повеселила, но и порадовала. Потому что издание, следует отдать должное, качественное и гармоничное.

Слушайте, читайте, смотрите и получайте удовольствие, если Высоцкий вам интересен или близок.

Наверное, в знак благодарности Издательству за подаренную и присланную из "за границы" книгу, следовало бы мне давно уже написать рецензию.
Думалось, что эту книгу я подарю не открывая кому-нибудь, что всё, что там может быть я давно прочла в других книгах (ещё маминых), в журналах, и в сети. А вот нечаянно открыла, и так за вечер и пролистала-прочла-проглотила. Автор очень просто и убедительно напоминает давно известные истины об алчности и конечных целях косметических компаний, их умении проэксплуатировать извечное стремление всех представительниц прекрасной части человечества начиная с подросткового возраста "сохранить красоту", продавая за сотни долларов баночки с консервантами и прочими чуждыми организму химическими соединениями. Автор предлагает альтернативные пути. Автор подробно описывает достоинства природных средств. Автор даёт ссылку на собственный сайт "природной" косметики. А там тоже баночки и флакончики, и не поверить, зная о недолговечности и свойствах природных продуктов, что без искусственных консервантов.
И тем не менее, концентрация информации не рассеянной во времени и по разным источникам, бьёт по сознанию и заставляет бежать и внимательно читать этикетки своих сокровищ.
Хорошая книжка. Заставляет задуматься, действовать, и гораздо дальше косметики.

Суровая мужская проза. Настолько чуждая мировоззрением, что читала вначале с улыбкой. Но и с огромным любопытством и увлечением, несмотря на то, что тема харакири не нова и достаточно освещена, в том числе и в судьбе самого Мисимы.
Наконец я прочла абсолютно гармоничного Мисиму. Все прочтённые его произведения производят впечатление дисбаланса между сюжетом и героями, с одной стороны, и какой-то жёстко-сжатой сущностью автора, которую не маскируют ни нежные сакуры с бабочками, ни трепетные ресницы героинь, ни прочие метафоричные красивости, с другой; пожалуй, только холодные луны дружественны его чеканному стилю.
А здесь невероятно красивы и убедительны эротические сцены, захватывающее дух, мистическое впечатление, что пишет человек переживший лично на пике жизни это ожидание неизбежного ритуального самоубийства, и мысль, что, должно быть, не раз погружался сознанием Ю.Мисима в последние часы бытия перед главным поступком, за 10 лет до осуществления которого он был абсолютно готов.
Совершенное произведение.
---------------------------------------------
PS. Уже после написания рецензии нашла информацию, что через шесть лет после написания этой новеллы (и за 4 года до своего публичного харакири) Мисима сам срежиссировал по ней короткометражный фильм, где сам сыграл главную роль (вместе со своей женой). В фильме, в отличие от новеллы, нет реплик, и действие происходит под музыку Р.Вагнера.
Получается, все последующие годы Ю.М. жил в этой теме.

Здесь - продолжение тем «Истребления тиранов» (1936) и «Приглашения на казнь» (1938).
Антиутопия? Для американского писателя Владимира Набокова периода 1945-46г.г. - да. Откуда знал? Так детально. Ах, да: до него, внука министра юстиции Д. Н. Набокова и сына Депутата Государственной думы и управляющего делами Временного правительства В.Д.Набокова, долетали отголоски еврейских погромов в России, он видел действительный ужас февральской революции, он ещё захватил постреволюционную, уже в кровавом дыму гражданской войны, Россию, предвоенную, уже юдофобствующую и фашиствующую Европу. Антиутопия? Наша былая (ли?) реальность без скидок.
Главное в книге - эта тупая, звериная, оголтелая жестокость "солдат революции". Грабящих, расстреливающих, разгоняющих, глумящихся в своём угарном пиршестве. И гражданская трусость, естественно. Поданные по-набоковски нетрадиционно.
И опять, эпизодически, извечная, порождённая ещё Сириным, нимфетка, продолжающая кочевать из романа в роман и за океаном. И опять жестоко наказанная; нет, не любил их автор: не так прост - здесь всё сложней, хотя и естественней одновременно.
Произведение мрачное и тяжёлое. В особенности, если , как я, зарёкся (начитавшись)сознательно читать о человеческих мерзостях любого рода гражданского насилия. Но это произведение для меня прочесть было необходимо. И Набоков предстал ещё более полно: дооткрыл ещё одну приоткрытую грань своей души, продолжил ранее актуальные для себя темы, не "распух" в сонном американском благополучии.
Книга малочитаемая, почему-то, но - это Его книга.

Мураками- всегда релакс. Полный и безусловный. Уводящий от всего и отпускающий душу отдохнувшей, как бывает только после полного переключения на другой образ жизни и другие проблемы. Два дня чтения, и – ощущение пребывания в отпуске, не здесь, далеко.
Удивительный писатель, удивительное погружение - уход с героем, всегда одним и тем же, в разных его возрастах, с разными его проблемами – неважно какими, но всегда замечательно-отстранённым и ненавязчивым.
Книги Мураками тянутся как жизнь, музыкой его слов и таких простых и необыкновенных одновременно сюжетов, и спотыкаются на развязках: в книге, в отличие от жизни, всё должно как-то разрешиться, и меня смущают его развязки: они всегда "опускают на землю", не дотягивая до уровня изложения сюжетов, нарушая гармонию упоительной непрерывности .
И, всё же,- очень хорош. Как всегда.

Крошечный рассказик. И писать, будто-бы нечего, и забыть жаль. Потому что больше и не осталось ничего от этого загадочного человека - М.Агеева, кроме знаменитого романа да этого рассказа. Да ещё документальных доказательств его реальности, раскопанных набоковедами и другими исследователями литературы. Человека, канувшего в литературное забвение, затерявшегося в "мрачных временах" "железного занавеса... Хороший, добротный, достаточно оригинальный рассказ, несмотря на свою малость, свидетельствующий о наличии таланта. Почему автор пожертвовал им, отстранился от него? Как жил? Как смог жить, имея Дар живого,увлекающего изложения, и видя успех сотоварищей по перу, успех, какой мог пожинать бы и сам, а не жить в убогом забвении на окраине империи, в то время как его детище переводилось и читалось? .

"Роман с кокаином" никак не хочет рас­ставаться со своими тайнами и загадка авторства пе­рерастает в загадку автора, возможно даже более увле­кательную и волнующую".

Мишель Парфенов. Предисловие к изданию книги "Роман с кокаином" (Bookking International, Paris 1995, ISBN: 287714-279-5)

Как хорошо, что я успела прочесть почти всё у Набокова до обращения к его биографии (и получить исключительно литературно-эстетическое удовольствие) ! Даже то, что он – до костного мозга потомственный аристократ и образованнейший человек, я выяснила из его текстов. А потребность в обращении к биографическим данным возникла уже при обнаружении повторяемости событий, обстоятельств, похожих лиц и собственных подозрений.
И вот я в растерянности после прочтения его биографии и параллельным поискам по интернету её деталей.
Всё, всё нужно читать заново (кое-что было перечитано в процессе, и подтвердило эту необходимость). Да, книги Набокова, при их традиционном внешнем построении, можно читать на разных уровнях, и я прошла только первый, подозревая или догадываясь о скрытых. Набоков, как и любимый им Джойс, требует множественных комментариев даже в небольших рассказах; книги Набокова, как и Джойса, оставляя в стороне литературные аллюзии, автобиографичны, населены многочисленными знакомыми, родственниками и окружением автора. И знание всего этого придаёт новое понимание набоковских книг .
Пока я думаю о том, каким он был: о поступках, которые совершил и какие нет, о его предательствах и достоинствах, обоснованном снобизме и трудолюбии, о его обыкновенностях и уникальности - обо всём, оставившем "загадку Сирина" для меня неразгаданной.
И я рада, что за ограниченностью творческого наследия Набокова-Сирина, я буду иметь удовольствие читать его книги заново: совсем с другим пониманием. И это будет гораздо дольше, чем в первом чтении. Потому что загадок он рассыпал множество, а я теперь знаю как их увидеть.
И ещё я рада, что он, будучи отрезанным от языковой аудитории, перейдя на другой язык, был вознаграждён при жизни.

Это - такое саморазоблачение, гражданский подвиг предостережения. Но это не может рассматриваться как художественное произведение. Вернее, по форме рассказ выглядит художественным произведением, но очень литературно-незначительным, тем более рядом с именем столь известного писателя. По теме сразу же вспоминается "Роман с кокаином" М.Агеева - не в пользу рецензируемого произведения. Настолько не в пользу, что сожалею, что вообще в него заглянула. Не уверена, что автор и сам желал, чтобы рассказ рассматривали в контексте его художественного наследия. Такое впечатление, что автор в пору написания и сам имел проблемы с восприятием и выражением мысли.
Читать - подросткам в назидание. Позже - лучше не разочаровываться в имени.

Несколько разочаровала повесть "Синяя борода" автора "Гантенбайна" и "Штиллера" - Макса Фриша, которая и привела к чтению этого сборника. В ней, в жанре близком к психологическому детективу, Фриш вскользь касается тем, непревзойдённо разработанных в вышеупомянутых романах: брак и свобода современного индивидуума. Всё до обидного кратко и поверхностно в сравнении с ранними, написанными 25-30 лет ранее, произведениями.

Та же тема неожиданно глубоко зазвучала в следующей повести "И больше нечего желать" Адольфа Мушга , открыв для меня новое имя.

Три остальных произведения не увлекли ни стиллистикой, ни глубиной, ни местной тематикой, хотя одна из них - "Восхождение" Л.Холя посвящена альпинизму, но как-то не пробрало, несмотря на трагичность. Возможно оттого, что параллельно перечитывала великих "Братьев Карамазовых" : в сравнении меркнут все.

Поминки по Сирину.

О его Даре сказано немало на многих языках мира.В первом своем английском романе «Истинная жизнь Себастьяна Найта» Набоков давал понять, что «истинная жизнь» другого человека всегда будет от нас ускользать и что писать биографию может взяться только фанфарон и пошляк. Б.Носик.

Как и Владимир Владимирович Набоков, С.Найт родился в 1899 году, спустя 100 лет по рождении Пушкина, и так же, как последний (по определению автора романа - тоже "гений"), умирает в возрасте 37 лет, в 1936 году (через столетие после смерти "великого русского"), что удивительным образом совпадает с выходом последнего Сиринского романа из числа десяти, написанных Сириным за 10-летие, как и С.Найтом, с 1926-го года.
Биография Себастьяна Найта - биография Набокова-Сирина: с аристократическим петербургским детством, эмиграцией, Кэмбриджем, где в деталях прочитывается характер и личность самого Набокова.
С эмиграцией в США Набоков не пишет более на русском языке (исключая авторский перевод "Лолиты"), похоронив, таким образом, Сирина; не подписываясь более этим именем. Роман памяти Себастьяна Найта (Сирина, в моём понимании) - изложение авторских взглядов Набокова на искусство, взаимоотношения с людьми, на права личности и художника

Себастьян Найт всегда любил жонглировать темами, сталкивать их или хитроумно сплетать, заставляя обнаруживать скрытое значение, только через последовательность волн и постигаемое...

Роман , отразивший полемику с многочисленной критикой (иногда негативной, а большей частью позитивной), обрушившейся на явившегося на арену русской словесности такого не традиционно "русского" автора. Роман трагичный и оптимистичный одновременно, т.к. прототип главного героя ещё жив, хотя, возможно ( а для меня это безусловно), Набоков справляет поминки по лучшей своей части, не удержавшись, подбрасывая подсказку в последней фразе:

Себастьян — это я, или я — это Себастьян, а то, глядишь, мы оба — суть кто-то, не известный ни ему, ни мне.

Роман ещё - сиринский по настроению и звучанию, но уже - по ту сторону осознанно построенного барьера, отделившего от последнего: его среды, языка и философии, от периода творчества, по меткому выражению Д.Джойса, оставившего "позади большое будущее".