| Название | Владею | Теги | Личная ценность | |||
|
|
|
|||||
|
Год назад меня уговорили сделать холотропное дыхание. С того времени я много о нем слышала и разговаривала об этом с многими людьми. Книга все это время лежала где-то на полке, ее подарили маме еще лет 7 назад, а может и больше. Когда у меня скопилось много вопросов, книга будто сама нашлась, и я ее прочитала. |
||||||
|
|
|
|||||
|
С каждой главой мое мнение об этой книге сильно менялось. Местами она показалась мне пустоватой и глуповатой. Потом я подумала, что наверное просто не знаю реалий европейских путешествий, и потому мне не очень интересно. Хотелось наших русских самых поездатых поездов с характерной русской бесконечностью за окнами, с чаем в подстаканниках. И тут неожиданно главная героиня начинает путешествовать по России, и все желаемое я получаю в полном объеме - с собеседниками, водкой и психоделикой отечественного бытия. Потом героиня как ни в чем не бывало возвращается в Европу. Хотя не совсем "как ни в чем не бывало". Наверное, как раз в русских главах совершается основной перелом, а в бомбейской главе он лишь констатируется как факт. |
||||||
|
|
|||||
|
Аудиокнига просто шикарная - даже не книга, а настоящая радиопостановка с музыкой, режиссером и т.д. |
||||||
|
|
|||||
|
Чаще у меня такое бывает с газетными статьями, но иногда случается и с художественной литературой - читаешь и всю дорогу возмущаешься. Ждала я от этой книги гораздо большего, потому что все ее хвалили. В общем, мне совсем не понравилось. Дальше субъективно-субъективно, поэтому спорить бесполезно.
Во первых, читая, не ошибешься, что пишет советский писатель - вот, честное слово, ни с чем не спутаешь. У многих других писателей того времени, вынужденно (или по убеждениям, кто ж знает) делающих реверансы в сторону советской власти, это не так бросается в глаза, и вполне можно как-то отфильтровывать. Я прочитала "Венец" сразу после "Петербургских зим" Иванова, и потому мне показалось, что у Катаева какая-то оглядка на эту книгу. Он постоянно отмежевывается от того, что рассказывает реальные сведения о реальных персонажей. Кокетничает, что написал: "Не роман, не рассказ, не повесть, не поэма, не воспоминания, не мемуары, не лирический дневник... Но что же? Не знаю!" Мне же его манера называть своих героев какими-то прозвищами с маленькой буквы показалась отвратительной и вульгарной. Я не была знакома с теми, о ком он пишет, и не могу утверждать, но мне показалось, что меткостью в выборе прозвищ для героев автор не страдает. Впрочем, художественное произведение он пишет или документальное, заметки его предельно прозаичны, они очень бытовые и местами грубоватые. Зачем-то он иногда все-таки добавляет лирики, "гофманианы", "предощущений" (в которые так верили представители Серебряного века), но над "декадентщиной" неизменно посмеивается, и встает вопрос - он вообще слева или справа, за наших или за ваших, кого, в конце концов, он воспринимает серьезно? И к тому же еще какая-то панибратская снисходительность к людям с вершин своего опыта и славы постоянно сквозит, характеризуя не с лучшей стороны. Я не говорю, что это плохой человек и плохое произведение, я лишь выражаю свои субъективные негативные ощущения, ведь объективно похвалить эту известную книгу найдется еще тысячи желающих. Его размышления о жизни, лирические отступления и проч. я пролистывала, заставляя себя читать это произведение только ради конкретных исторических фактов и потому, что на него многие ссылаются. Но именно эта прозаичность, прямолинейность помогла Катаеву сформулировать мысль, которая сквозит в том или ином виде во всех мемуарах и записках того времени, наиболее емко, просто и доходчиво: "Солнце и голод превращали нас еще при жизни в мощи. Мы чувствовали себя святыми". Они и были святыми, тогда - в солнце и в голод. Что было потом, это уже совсем другая история. |
||||||
|
|
|||||
|
Под большим впечатлением, но ничего оригинального, кроме того, что уже сказано многими другими об этой книге, я сказать не могу.
Повторяя отзывы других многочисленных читателей: 1) да, не все, что рассказывает Иванов, чистая правда 2) но именно благодаря тому, что это не чисто мемуарно-документальное произведение, а скорее художественное, его герои предстают пред нами как живые, и ты отчетливо видишь помертвевшие к утру от усталости и алкоголя лица поэтов в "Бродячей собаке". Как будто Георгий Иванов встречает тебя на вокзале и ведет на прогулку по петербургским улицам, погруженным в туман. " ...В стеклянном тумане, над широкой рекой -- висят мосты, над гранитной набережной стоят дворцы, и две тонких золотых иглы слабо блестят... Какие-то люди ходят по улицам, какие-то события совершаются. Вот царский смотр на Марсовом поле... и вот красный флаг над Зимним дворцом". Весь роман пропитан туманом, и вы идете по городской слякоти под руку, неспешно, чтобы не оступиться, а из тумана выплывают люди, которых Иванов вежливо вам представляет. Вот угловатая Ахматова, которой однажды, перепутав ее с нищенкой, старушка подала копейку. Вот Сологуб, который с таким трудом переживал несовершенство мира и смерть жены. Иванов смирился, что все эти люди - в тумане. Лишь раз он резко останавливается и крепко хватает вас за руку - он вспомнил о Гумилеве и Блоке, которые когда-то были "Николай Степанович" и "Александр Александрович", а теперь просто - Гумилев и Блок. Прогулка прерывается, и ваш спутник рассказывает основательно, с датами и подробностями, важные детали. Он хочет объяснить смерть поэтов, оправдать Блока за "Двенадцать". Но, высказавшись и увидев, что вы его понимаете, Иванов вновь настраивается на философский лад. Прогулка продолжается. Но " ...резкий свет, и все пропало. Это электрическая станция на радость (и на беспокойство -- вдруг обыск) советским гражданам включила ток". Вдруг зажигается резкий электрический свет, и все исчезает... |
||||||
|
|
|||||
|
Случайно услышав о таком человеке в связи с москвоведением, мне захотелось поподробнее познакомиться с творчеством Андрея Синявского. Я выбрала наугад несколько книг, но "Прогулки с Пушкиным" наиболее заинтересовала меня. О ней хорошо отзывались, а у меня есть давний комплекс: я не люблю Пушкина. Говорить об этом стыдно и кажется, что делать в русской литературе с такими наклонностями нечего. Я признаю, что у Пушкина хорошая проза, а простота стихов дорогого стоит, не признавать его таланта я не могу. Но полюбить его, как любят многие, твердить его стихи в тяжелые периоды жизни, цитировать, понять за что любили его другие писатели, которых безумно люблю я, я не могу. Я понадеялась, что, может быть, Абрам Терц на увлекательной прогулке поведает мне что-то такое, что я все время упускаю.
Поведал. И наблюдения его оказались довольно интересны. Все то, что со школы я чувствовала, но не могла сформулировать, Терц называет своими именами и раскладывает по полочкам. И мне как-то полегчало в моих комплексах: просто таких людей, как Пушкин, я не люблю - не мой типаж. Вот, говорит Терц, Пушкин, как вампир (слово-то какое!), наполняет свое "я" различными впечатлениями и чужими чувствами. И потому у него все герои очень характерные, своеобразные, а на автора похожи разве что любовью к карнавалу. А по-другому нельзя. А мне не нравится ни это, ни пушкинские легкость и простота, мне нравится кропотливый труд, причудливость и затейливость. И видимо, есть во мне что-то от Сальери, потому что все время хочется искусство разобрать на винтики и посмотреть механизмы творчества и вообще как там что устроено... А вот чтобы вдохновиться, сесть и написать - получается хуже. Терц заканчивает книгу признанием, что не знает, каково жить рядом с Пушкиным, но гулять с ним точно вполне себе можно. Боюсь, увы, что я и гулять с Пушкиным бы не смогла - видимо, мешают школьные штампы. Надо было сразу в веселой компании Абрама Терца с ним знакомиться. |
||||||
|
|
|||||
|
Читала урывками во время простоев на работе, буду перечитывать.
Проза через ассоциацию с Буниным напоминает деревенские яблоки - ароматная, с насыщенным вкусом, с глянцевой кожицей и подгнившим бочком. Произведение, симметричное "33 уродам" Зиновьевой-Аннибал. Наш преподаватель по русской литературе надиктовал нам небольшой список таких факультативных "скандальных" произведений Серебряного века, раскрывающих разные стороны сексуальности, найти бы его среди тетрадей. Но симметрично оно не только по тематике, но и по сюжету: связки учитель-ученик, тема отсутствия родителей, тема смерти, самоубийства. Интересно, что касаясь темы гомосексуализма, писатели раскрывают ее через проблематику искусства. Вопрос дозволено ли человеку любить человека своего пола равноценен для них вопросу дозволено ли человеку заниматься лишь нефункциональным (к примеру, исключительно декоративным) искусством, не приносящим практической пользы (хлеба). Но это если объяснять на пальцах. Вопросы пола и вопросы искусства для них связаны и решаются наравне. Но если для Зиновьевой-Аннибал с любовью все решено, и ее больше занимают вопросы искусства, то Михаил Кузмин, как истинный мужчина, больше интересуется плотским. Обоих авторов одинаково беспокоят старение и бессмертие. Надо все успеть, пока тело прекрасно. А любовь и красота вечны. Главное, начитавшись такого, не ходить вечерами к памятнику Есенина в Москве, а то весь романтический флер Серебряного века, как всегда, разобьется о суровую реальность. |
||||||
|
|
|||||
|
Эта книга, которую нельзя прочитать сразу, а надо периодически перечитывать, постепенно вводя приемы из нее в свою жизнь. Слишком уж их много, чтобы воплотить все за раз. |
||||||
|
|
|||||
|
Во-первых, "Резать, не дожидаясь перитонита!" Если сократить книгу ровно вдвое, повыкинуть из нее длинные сводки новостей и подробное разжевывание автором смысла книги, то получится шикарный приключенческий динамичный роман. Но то ли автор слегка зануден, то ли ему надо было вписаться в нужный формат - имеем то, что имеем. |
||||||
|
|
|||||
|
Одна из тех книг по бисеру, за которую мне не жалко потраченных денег. Минусов у нее, конечно, много. Качество бумаги могло бы быть и получше, хотя картинки цветные и очень красивые. Перевод вообще через пень-колоду, такой, что лучше б его вовсе и не было. Кажется, где-то даже перепутаны подписи.
Но во-первых Марджи Диб затрагивает интересную тему - сочетаемость цветов и впечатление, которое может произвести вещь в зависимости от цвета. Дает несколько мудрых советов по переходу от одного цвета к другому. Во-вторых, как и в большинстве иностранных книг, в качестве иллюстраций присутствуют настоящие произведения бисерного искусства, вдохновляющие на собственные идеи. А третье и самое главное - это фантастические схемы для бисерного ткачества. У Марджи Диб есть англоязычный сайт, на котором можно посмотреть некоторые из этих работ в готовом виде. |
||||||
|
|
|||||
|
Книги Акунина серии "Жанры" плохи только тем, что это приключения ради приключений. Дочитываешь - а четкого, сформулированного финала нету, и остается пустота и какое-то ощущение растерянности, хотя вроде и получил удовольствие. Понятно, что Акунин берет для этой серии в качестве тем общепризнанные риторические вопросы, на которые, соответственно, получить однозначные ответы просто невозможно. Но если посчитать, что задача автора и есть дать какой-то свой ответ, то такие открытые финалы во всей серии начинают напрягать, даже если не воспринимаешь это чтение всерьез. Для меня именно "Детская книга" это особенно явно продемонстрировала. |
||||||
|
|
|||||
|
Так я и не поняла, детская книга или взрослая. Похоже, все-таки детская, но тогда странны какие-то недетские комментарии об отношении полов. Да и вообще автор в своих шутках достаточно однообразен, за что, впрочем, регулярно извиняется. В общем, чтобы увлечь ребенка музыкой, вместе с ним и опуская некоторые моменты, вполне можно эту книжку прочитать, она забавная и дает первое представление о жизни известных музыкантов. И после рассказа о композиторе обязательно дается рекомендация, какие его произведения можно послушать для начала, чтобы познакомиться и впечатлиться. |
||||||
|
|
|||||
|
Лекции Веллера и так хороши, но мне все казалось, что органичнее было бы их не читать, а именно слушать - они записаны в таком разговорном формате. Поэтому я и решила взяться за аудиокнигу, тем более, что читает автор. Поначалу было очень непривычно - я думала, он будет рассказывать, а он читает. А потом то ли он срывается на интонации вольного рассказа, то ли ты прислушиваешься - но как-то нормально звучит. И веселая музычка в тему. |
||||||
|
|
|||||
|
Издательство «Иностранка» наконец-то выпустило книгу в приличном переводе. Удивительно, но по своему опыту могу сказать, что это нечастое явление. За время работы в книжном магазине я сталкивалась даже с тем, что покупатели пытались вернуть книги этого издательства, жалуясь на плохой перевод, при том, что они-то понадеялись на профессионализм «Иностранки», специализирующейся на переводной литературе. |
||||||