Увы, "Большая реставрация обеда" впечатлила куда меньше, нежели предыдущие книги Грошека. Уж не знаю, дело ли в пришедшей популярности или не совсем литературном понятии "выдохся", но "Большая реставрация обеда" - это эдакое руководство жизненного поведения в лучших традициях абсурда для чайников. Автор будто бы задается вопросом: из насколько запущенной вымышленной ситуации мне удастся сделать полноценное литературное произведение? Не знаю, каковы были ставки, но результат, кажется, превзошел все ожидания. Эти размышления на тему "Как бы позаковырестее выендрится и выйти сухим из воды?" читать - одно удовольствие, но ощущения удавшегося романа, увы, не возникает.

Борхес завораживает. Подчеркивает, что существа мифические, и в то же время изображает их совершенно живыми. Не знаю, чего именно я ожидала от первого общения с ним, но явно не того, что закрутило меня в один оглушительно кричащий водоворот из легенд, слухов, преданий. Для себя вынесла тот факт, что воспринимать Борхеса с моим литературным багажом и моими среднестатистическими пристрастиями я пока что, увы, не способна в полной мере.

Просто, красиво, задорно - ряд можно продолжить даже не читая. Но так на самом деле и есть, Гейман, как оказалось, и впрямь волшебник, да ещё какой. Как и многие сказки, книга - это поиск героями своего счастья там, где его нет. Мир, который создал автор - даже будучи очередным волшебным королевством - остается совершенно особенным и привлекательным читателю, который не прочь пройтись на досуге по его лесам, попав в них через дыру в длинной каменной стене неподалеку от Застенья...
Перевод, увы, печально махает ручкой из вагона уходящего поезда литературности и желает всего наилучшего. Ну, то есть, надеюсь, только перевод; больно уж хочется верить, что исходный текст в этом плане не хромает на обе ноги. А всё потому что в оригинале читать надо, в оригинале...

Тринадцатая сказка - история одной жизни; жизни запутанной и перепутанной, заблудившийся в лабиринтах возможных путей-дорог. Красиво рассказанная, она - пример классического современного романа со всеми его "ups and downs", когда на гениальность вроде не претендует, но для своего времени выглядит очень даже достойно. Один герой со своими танцующими ламбаду тараканами в голове слушает историю другого, давшего бы фору всем выдумщикам этого мира. Но выдумка рано или поздно заканчивается, и что окажется за её белой маской - самому черту страшно представить: приветливая улыбка правды или насмешливая гримаса истины.

Вся книга - один сплошной монолог, который в бреду лопочет смывающий со своего лица грим клоун, сбиваясь с линии повествования и исступленно повторяя раз за разом одно и то же. Он стучится во все двери, до которых только может дотянуться, но лучшее, на что он может рассчитывать - беглый сожалеющий взгляд из-за тонкой щели проема. Впрочем, его забытье доходит до того, что он и сам не знает, зачем бьет кулаками в эти проклятые двери, чего хочет добиться, что хочет доказать. Его грусть - это не простая человеческая грусть, которой пронизаны страницы любовных романов; это не тоска, которой томится кисейная барышня вдали от своего суженого. Это грусть клоуна, пронзительная, уничтожающая, испепеляющая любые другие чувства. Стоит лишь открыть книгу - эта грусть мгновенно ударит Вам в голову.

Я не поклонник Ремарка, я только учусь.
Его Париж не похож ни на какой другой, он тихо кричит светом своих вечерних фонарей, захлебывается в кровяных закатах и каждый раз заново изливает кому-то свою покромсанную асфальтом душу.
Это книга о памяти и забытье, ну или о прошлом и настоящем, как угодно. О человеке, который тонет сразу в двух болатах: первое - желание просто жить, без оглядки, без компромиссов, без потерь; второе - жажда мести, неконтролируемая и разрушительная. Равик сам не знает, в какой же омут ему кинутся поскорей.
"Триумфальная арка" - это незаконная эмиграция, подполье, "покажите Ваш паспорт", Париж, подобие чувств, усталость, ночи напролет, тусклое освещение в операционной и кавальдос. Это "завтра война".

Увы, я уже не вспомню, кто именно с пеной у рта советовал мне читать «Апельсиновую девушку», а ведь если бы вспомнила, знала бы, чьим рекомендациям не стоит доверять под страхом смерти.
Жизненная незамысловатость и сентиментальность повествования в целом, ставшие для кого-то главными достоинствами «Апельсиновой девушки», навевают тоску зеленую. Книга - не более, чем в меру милый рассказ об одной истории любви, растянутый невероятным кеглем на 300 страниц поверхностных и отчасти бессмысленных рассуждений о жизни и смерти с романтической примесью; рассуждений как со стороны пятнадцатилетнего сына, который читает отцовское письмо из прошлого - ему в силу возраста и обстоятельств можно простить и неоправданную наивность, и невменяемую восторженность; так и со стороны отца, очевидно, прибывавшего на закате своей жизни в туманной попытке постижения превратностей собственной судьбы. Короче, и встретились две впечатлительные натуры, и заговорили сквозь толщу лет, и полились слезы.

Проза, способная приковать к себе глаза читателя и заставить их в немыслимом ритме бегать по строчкам вслед за бегунком авторской мысли, - штука не такая уж редкая в современной литературе. Другое дело, если по прочтении эта проза оставляет пряный привкус загадочности и желание скупить все книги автора разом. Амели Нотомб удается в короткие сроки создать уникальный характер, раскрыть его и выпустить в собственное жизненное плавание. И хотя кажется, будто все её приемы давно использованы, вместе они дают совершенно новый коктейль, который хочется заказывать ещё раз, и ещё раз.
Героиня романа - девушка с именем-материнской причудой Плектруда - переживает столько событий, потрясений и судьбоносных поворотов, сколько удается испытать не всякому человеку. Она сталкивается с глупостью во всех её беспощадных проявлениях: глупостью детских предубеждений, взрослой боязни облажаться; глупостью родительского боготворения и родительского "всё-вроде-бы-нормально"; в конце концов, своей собственной глупостью, которая подчас может оказаться самой опасной из всех.
Ну а конец, который может показаться неопределенным – это, во-первых, вполне соответствующий общему настроению книги намек на продолжение истории, а во-вторых, лишнее доказательство восхитительной чокнутости Нотомб. Шикарно.

Если представить, что человеческие переживания - это узкая речушка длинною в жизнь, станет понятно, какой вид транспорта предпочитает Банана Ёсимото. А ты плывешь и плывешь по течению, и хочется то зажмуриться и сквозь землю провалиться, то выпрыгнуть на берег и остаться там на незапланированные каникулы. Тошнить - не тошнит, не укачивает и прочих побочных эффектов не демонстрирует. Что не может не радовать.
Ёсимото в своих терзаниях удивительно спокойна, будто давно с ними смирилась и теперь просто подвергает их старательному изучению, замеряя параметры и въедливо внося их в личный дневник переживаний. Слог (или перевод, шут поймет) до безобразия неказист, что первые страниц двести режет глаз, а оставшиеся сто заботливо убаюкивает. Тем не менее, автору удается каким-то чудом (или просто феноменом восточной культуры и её загадочностью) создать редкую атмосферу погружения, разрисовать происходящее если не маслом, то цветными карандашами точно. Именно поэтому не тошнит, не мутит и даже не укачивает. А что ещё для счастья надо?

Да, я наконец поняла, отчего все эти люди испытывают этот неописуемый восторг с примесью грусти. Мне даже показалось, что эта грусть и до меня добралась, и меня покорила, но, увы, я снова приняла желаемое за действительное. О восторге же не может быть и речи.
Экзюпери вроде бы как доставляет: все гениальное просто, я буду писать незамысловато, и меня сочтут если не за гения, то за большой талант уж точно. Что самое смешное, такой расчет оправдывается с избытком: что не говори, но автору удалось создать ту удивительную атмосферу сказки, которая могла бы запросто произойти с тобой, волшебства, которое ждет тебя за поворотом, искренности, которую так трудно бывает отыскать. И все это в нестерпимо простой, поразительно наивной форме, оставляющей тебя в недоумении и растерянности. Хотя бы поэтому "Маленького принца" стоит читать и возможно даже перечитывать.

Нет, я же не утверждаю, что ожидала шедевра художественной литературы. Тем не менее, предполагался хотя бы тонких английский юмор. У меня есть две версии того, почему я его не разглядела: потому что он был слишком тонким для моей русской похабистой душонки или потому что его там не было. И хорошо если бы это был первый вариант, да только разум подсказывает, что все не так уж просто. Сообразительность Дживса, точнее его ака гениальность, состоит в нахождении более или менее сносных решений бытовых проблем, катавасий и неурадяц вообще, на что способен любой человек с уровнем развития чуть выше инфузории туфельки. Вустер - это эдакий оплот элегантной аристократической глупости, экземпляр показательный и наглядный. При этом Вудхаузу удается описать многочисенные морально-умственные потуги с такой изящностью, что поначалу может показаться, что Вам понравилось и Вы даже непрочь приняться ещё за что-нибудь из подобной белиберды. Ощущение это покидает тело примерно через полчаса, ровно когда приходит осознание того, что кое-кого нехило подставили, подсунув тухлые шуточки о расквашеных стульями лицах вместо того самого тонкого английского юмора. Впрочем, если кому-то надо убить время чем-то не особенно отягощенным смыслом и композиционными изысками - Вудхауз Вам в помощь.

Потрясающий роман, после прочтения которого появляется желание подать в суд на представителей современной зарубежной, да и отечественной, чего греха таить - прозы. Одновременно сильные и тонкие письма Вертера к его другу, каждое второеиз которых хочется прочитать как минимум ещё раза три, так, чтобы проникнуться этим чувством, этим духом. Потрясающе.

Каждому рано или поздно попадается книга, которую и читать тошно, и бросить не дает животное любопытство: что же этот маразматик выдаст под конец? Так и листаешь страницы, сквозь которые ползет разговаривающий жук, бегут человеческие руки и плывут женщины в бутылках, твердишь себе: «Это бред, бред, бред, прекрати, перестань, выбрось эту макулатуру!», но не выбрасываешь, а добираешься до конца, чтобы захлопнуть этот проклятый томик и забыть о нем на долгие и счастливые года.
Прочтение «Пространства Готлиба» - результат столкновения двух маразмов: того, кто эту книгу написал, и того, кто эту книгу читает. Первого можно оправдать: в конце концов, даже авторам иронических детективов надо на что-то жить, не говоря уж о мистификаторах вроде Липскерова. А вот со вторым при таком раскладе действительно тяжелый случай…
Доблестный читатель-герой, пробирающийся сквозь толщу липскеровской ахинеи, наблюдает переписку двух спинальных инвалидов, с которыми регулярно происходят самые, что ни на есть, бытовые случаи: в одного вселяется жук с богатым прошлым несостоявшегося российского императора, другая обнаруживает футляр с тремя человеческими руками, при необходимости свободно передвигающимися и выполняющими просьбы новообретенной хозяйки. Бытовуха, одними словом, неприкрытая жизненная реальность. На фоне присутствуют Метрическая война (причина тоже стандартна – Япония, объединившись с Грецией, насильным путем свинцовых пуль доказывают России выигрышность измерения длины в метрах, а массы в килограммах), женщины с хвостами и другими атавизмами и прочие привычные явления нашей с Вами неприглядной жизни.
Чем дальше в лес, тем сильнее колбасит нашего автора, переплетая две истории, которые и без того дали бы фору любому фэнтези, в один нескончаемый поток больного воображения. Под конец интересно уже лишь одно: кто в этой истории врет: Анна, Евгений или их непосредственный создатель Дмитрий. После того, как книга добита – а иначе и не скажешь – этот вопрос уточняется: кто из них врет больше всех, но и он, естественно, остается открытым.
Впрочем, стоит признать, что на язык Дмитрий Батькович не хромает – уж простите мне столь грубый оборот. Наоборот, в письменной речи его «подопечных» встречаются удивительно красивые метафоры, которые, увы, затмевают вышеупомянутые хвостатые женщины. Обо всех «чудесах», то и дело приключающихся с героями, говорится так, будто странного или, упаси Боже, противоестественного, в них ничего нет, да и сами герои воспринимают их как очередную реалию их порядком скучной жизни. С другой стороны, ну улетел человек в небо и улетел. С кем не бывает. Время от времени создается впечатление, что автор – здоровый человек, который просто не отличает свои фантазии от реальности – знаете, с детьми такое случается. Так что следует отдать должное – хоть кто-то на этом сделать себе имя.
Но все-таки не стоит думать, что нет ничего хорошего в этом произведении, ничего привлекательного и стоящего – это не так. Ведь в каждой книге можно найти что-то уникальное и удивительное, «Пространство Готлиба» - не исключение. Дивно хороша обложка, да, дивно хороша…