resija прочитала

Да, я знаю, что писать отзыв на эту книгу моветон. Но я не виновата, это все Nianne и флэшмоб. О, я бы с радостью избавила себя от этого бремени – я тянула полмесяца, тянула бы и дольше, если бы было куда. Год кончается. Пришло время отдавать долги.

Совсем недавно я ныла по поводу того, как неприятно писать отрицательные отзывы. Но писать отзыв на книгу, на которую написано 156 рецензий еще тяжелее. И уж совсем тяжко писать отзыв на такую книгу, после которой особенно остро ощущаешь собственную корявость и косноязычие.

Мариам Петросян назвала свою книгу «Дом, который…». Наверное, она писала о Доме. В издательстве название изменили, и я читала о людях, которые в Доме. Разница существенная, ведь Дом мне совсем не понравился, жуткое место, а вот люди… Люди-дети, про которых думаешь, что дети такими не бывают, а потом голос внутри тебя шепчет: «а сама-то, вспомни, в девятом классе…» или: «а помнишь, тогда, осенью, после уроков…», и ты вспоминаешь, вспоминаешь, и окунаешься в собственную юность, со своим Лордом, со своей Русалкой, со своим Слепым.

История, позволившая мне оглянуться на полжизнь назад, вспомнить каким жестоким и прозрачным было то время, когда мир сворачивался до школьного класса, в котором любили, предавали и мечтали, когда не было ничего важнее холодных с мороза губ у твоего уха, когда не было ничего больнее телефонных гудков.

Вот только лес у меня был настоящий.

Это просто восхитительно ужасно. Из серии – так плохо, что даже хорошо. Или, по крайней мере, очень смешно.

Честное слово, мне жаль, что это произведение досталось мне на флэшмоб. По умолчанию я считаю, что в рамках этого действа читатели пытаются поделиться друг с другом любимыми, дорогими их сердцу книгами, и поэтому так тяжело писать отрицательные отзывы, будто бы швыряешь бескорыстный подарок дарителю в лицо. Простите меня, e-j-b , будем считать, что я не смогла (видят боги – пыталась) увидеть то, что увидели вы.

Я действительно была не готова к тому, что это любовный роман. Знай я об этом изначально, возможно, отнеслась бы снисходительнее, хотя даже любовный роман не заслуживает быть написанным таким слогом и с использованием таких банальностей, где воды Днепра обязательно прозрачны, кипяток – шипящий, самовар – булькающий, а намыленное тело героини (ну разумеется) – упруго. Сама героиня у нас – сюрприз, сюрприз – умница, красавица, на Ягуаре и со знанием иностранных языков. И зовут ее МерМария. А еще она девственница, как же без этого.

Так вот, о банальностях.
Акациевый лес на ближайшем холме плавно перетекал в поле высоких подсолнухов. Глядя, как на ветру покачиваются, словно приветственно кивают, их тяжелые от созревших семян ярко-желтые головы, Мария улыбнулась: «Ван Гога на них нет!» Вау! – воскликнула я. – АвторГероиня знает, кто такой Ван Гог! Это ж тот мужик, что подсолнухи рисовал – и сразу становится понятно, что главная героиня нам досталась культурно образованная, не хухры-мухры. Едем дальше . Кстати, именно с этого начинается история – Мария едет на своем Ягуаре, преодолевая ухабистые километры незалежной Украины.

Долго ли, коротко ли, доезжает она до украинской деревушки (Ну, прямо „Вечера на хуторе близ Диканьки“! – я серьезно, там так прямо и написано), и встречает принца Чармингаотца Кирилла, у которого вместо лица – строгий лик древнерусских икон. Отец молод и вдов и, несмотря на строгость лика, так взволновал нашу героиню, что склоняясь для ритуального поцелуя к руке отца Кирилла, она в смятении осознала, что хочет не просто поцеловать эту руку с положенным священным трепетом, а припасть к ней губами, покрыть ее горячими поцелуями от запястья до самых кончиков длинных утонченных пальцев…

Скажу сразу (какой разрыв шаблона!) – сцену потери девственности нам не покажут. Вы боитесь, что я вас «оскверню»? Боитесь, что «погрязнете со мною в грехе»? Так я не могу осквернить вас, я – чиста! Еще ни один мужчина не прикасался ко мне! Видимо, автор решила, что читателю хватит описания и того, как героиня сама к себе прикасается. Теребя и царапая острыми краями крестика свои соски, она продолжала хлестать себя ладонью между широко разведенных ног. Без комментариев.

На этом я, пожалуй, и закруглюсь, оставив за рамками этого отзыва дальнейшие приключения Марии, ее борьбу за обретение своего счастья, моральные терзания отца Кирилла и т.д. и т.п., лишь не откажу себе напоследок в удовольствии привести слова немецкого издателя, который в восхищении от перевода, выполненного нашей героиней, цитирует бессмертное: Das ist fantastisch!
А как будет по-немецки «феерично»?

Геро и Леандр – персонажи древнегреческого мифа о влюбленных, разделенных по воле судеб, случая, богов проливом Геллеспонт. Каждую ночь Леандр переплывал пролив, чтобы соединиться со своей возлюбленной, а Геро зажигала огонь на башне, чтобы указать ему направление. И однажды огонь погас.

Тезки античных любовников в романе Павича связаны узами намного более крепкими, а разделяет их нечто гораздо фатальнее, чем несколько километров водного пространства. Их истории – отдельные, не пересекающиеся, заканчиваются там, где встречаются – в середине книги, чтобы перетечь одна в другую как лента Мебиуса.

Если бы у меня была необходимость описать впечатления от этого романа, который выпал мне на флэшмоб благодаря Galaturia лишь одной фразой, я бы использовала три слова – не для меня. Не для меня цветут сады слов Павича. Не для меня он метафорирует и аллюзорничает. Не для меня моча благоухает сандалом, в качестве рожка для обуви используется кончик собственной косы, а юных дев лишают невинности при помощи свечи. Не для меня.

Магический реализм – довольно расплывчатый и чуть затертый термин, но, по сути, у меня нет предубеждения к этому течению – мне нравится Маркес, Альенде, Эскивель. Или, взяв географически более близкое имя – от кружевной прозы польки Ольги Токарчук душа (ну или что у меня там есть) звенела, но вот завитушечные истории серба Павича (как и его соотечественника Горана Петровича) оставили совершенно равнодушной. Дело в национальности, возрасте, гендере? Риторический вопрос.

«Что читаешь?» – спросил меня отец. – «Всю королевскую рать». – «Мм, политический детектив». – «Угу», – ответила я, и, в общем-то, слукавила, так как треть книги была позади и политики было полно, а вот детективом и не пахло. Угукнула же потому, что детектива я определено ждала. Ну ладно, не детектива, а триллера, ведь расследование Уотергейтского скандала – чем не триллер?

Ну да, память девичья и любовь к Редфорду (а без нее я вряд ли бы стала смотреть фильм на такую тему) сыграли со мной дурную шутку, «Вся президентская рать» – это совсем другая история, и никак не экранизация романа Уоррена. Впрочем, детективную линию я все же дождалась, да и нельзя сказать, что ожидание было мучительным (в скобках отмечу, что особенно скрасить это самое ожидание помогла практически вставная новелла о Кассе Мастерне) – политика, сфера, лежащая далеко за пределами моих интересов, оказалась совсем не так скучна.

… не могут Шалтая-Болтая собрать.
Вилли Старк, «the Boss» – безусловно, на мой взгляд, центральная фигура романа. Его личность, его карьера, его трансформация на этом пути – костяк этой истории (кстати, прототип Старка – губернатор Луизианы Хью Лонг, не читайте его биографию – она большой спойлер). Босс – центральная фигура, но история ли это о Вилли Старке? Нет (на мой взгляд, опять же). Названием романа выбрана другая строка. Анна Стентон, Адам Стентон, Крошка Дафи, Сэди Берк, Люси Старк – то «мясо», делающее эту книгу такой, какая она есть. Джек Берден – особый случай. Именно от его лица ведется повествование и его глазами мы видим происходящие события, возможно поэтому его образ не такой яркий и выпуклый, как у остальных персонажей романа, хотя его ни в коем случае нельзя назвать просто комментатором.

Роберт Пенн Уоррен утверждал, что «Вся королевская рать» никогда не подразумевался, как роман о политике. О, да. Эта книга далеко не только о политике. Но все-таки и о ней немножко тоже. :))

Мне на флешмоб bumashka предложила роман Эрленда Лу «У», и после моих бесплодных поисков любезно согласилась заменить его на эту книгу. Как удачно все вышло, спасибо.

P.S. Благодарю автора за то, что он позволил судье Ирвину промолчать. И Джеку Бердену тоже. Это было очень… правильно.

Есть «…особый ад. Он приготовлен для растлителей малолетних и для тех, кто разговаривает в театре». А нельзя туда еще добавить тех, кто в спойлерит в предисловии? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Вот Наталья Малевич – отличный кандидат. Она не только нам расскажет, чем кончилась книга, она расскажет еще и то, что мы должны чувствовать по поводу этого конца. Да, думаю эта сковородка подойдет. И дровишек – побольше, побольше.

Невозможно удержаться от сравнений, я и не буду – так совпало, что на этот флэшмоб мне выпали две весьма похожие книги – прочитанная в апреле по совету freyakasi «Кэрри в дни войны» и «Остров в море» от panda007 . Штеффи старше Кэрри на год, у нее есть младшая сестра Нелли (в отличие от Кэрри, у которой младший брат), они, как и английские брат и сестра вынуждены уехать от родителей. Началась война, и Кэрри с Ником уезжают в Уэльс в эвакуацию. Война еще не началась, но Штеффи и Нелли должны уехать из Вены. Потому что они – еврейки. В Австрии нет своего Уэльса, и девочки оказываются гораздо дальше от родителей – в Швеции, на острове в море.

В апреле я писала, что не совсем поняла, почему в названии использовано слово «война», мне показалось, что та история могла случиться где угодно и когда угодно. Здесь все иначе. Война еще не началась, нет ее и в заглавии, но ее близость чувствуется безошибочно.

Я не пишу рецензии, я пишу отзывы, но что-то в этот раз не получается у меня с отзывом – предполагается, что я должна описать свои чувства, а я не знаю как подступиться. Меня печалит, что несмотря на сочувствие к Штеффи, несмотря подступившие слезы в эпизоде с собачкой, мое самое сильное чувство после прочтения этой книги – я от нее что-то недополучила. Или она мне что-либо недодала. Может быть потому, (приятная версия) что мне, несмотря на то, что эта история вообще вполне закончена, мешало знание того, что история самой Штеффи еще не закончена. Может быть потому, (неприятная версия) что сердце и душа мои слишком зачерствели для литературы, написанной для детей. Может быть потому, что «просто о сложном» для меня оказалось слишком просто.

На условной границе условной Империи, в условное время условно цивилизованные люди ожидают нападения условных варваров. Условный главный герой (главный ли? Герой ли?) монотонно и без эмоций начинает рассказывать нам историю своей скучной, но такой налаженной жизни, покой которой вдруг нарушен приездом столичного гостя – полковника Третьего отдела Гражданской Охраны (что это такое читателю неизвестно, но заглавные буквы выглядят зловеще).

Такова завязка романа Кутзее «В ожидании варваров», романа, страниц через двадцать которого я начала ощущать смутный зуд узнавания. Еще страниц через двадцать зуд достиг своего апогея – граница, крепость, дикари где-то там за горизонтом, ожидание – это «Татарская пустыня», конечно. И тут я приуныла. Дольше книги Буццати я, пожалуй, мучила лишь «В дороге» Керуака, несколько месяцев я терзала себя и эту небольшую книжицу, пока внезапно, после полугодового перерыва, не дочитала ее в один присест.

Приуныла я потому, что «В ожидании варваров» – совет Amatik на флэшмоб 2011, а год уже кончается, сейчас я упаду и нескольких месяцев у меня просто нет. Здесь, наверное, и кроется главная проблема моих отношений с этой книгой – ее нужно читать дольше. Мучить-не мучить, но дольше. Мне кажется, отстраненность романа – осознанный выбор автора, использовавшего столь откровенно притчевый и метафорический стиль повествования, но не думаю, что он рассчитывал на то, что его книга заденет меня как читателя настолько по касательной. Достаточно сказать, что я впервые вздрогнула лишь на эпизоде с кольцами в щеках, когда позади уже было немало страниц с описаниями увечий и последствий пыток. Возможно, нам с книгой действительно не хватило времени.

Удивительно, но визуально этот роман мне представляется пустынью или степью (что вполне понятно), а вот внутренне я его ассоциирую с волнами – монотонно, неизменно, беспрестанно накатывающимися волнами.

Этот мир стоило придумать хотя бы из-за кошачьего бога, хранящего кошек от жестокости человеческой. Нам бы такого.

Несмотря на легкость жанра книга не прямолинейна, не линейна, пластов в ней явно больше одного, начиная с самой структуры романа. Действие происходит в трех временах – в настоящем, в прошлом (где, кроме прочего, меняется и место действия) и в past prefectеще более далеком прошлом, которое от настоящего отделяет четверть века. Все это поначалу выглядит довольно запутано – основное действие перемежается флэшбэками из прошлого, к тому же и без прыганья во времени в новый фэнтезийный мир нужно войти, попытаться понять его законы, привыкнуть к необычным именам. Благо, объем книги таков, что на все это автор оставляет нам массу времени, вознаграждая терпеливых, когда пазл начинает складываться.

В книге несколько линий, включая весьма захватывающую детективную (я не особенный знаток фэнтези, но, по-моему, это не совсем типично для жанра), но для меня особенной стала та, которую, украв всем известную цитату у французского летчика, можно назвать «зорко одно лишь сердце», отозвавшаяся ностальгией по тому, что не вернешь, проигравшая спор с моей проницательностью, хотя, пожалуй, это был не совсем честный спор.

Несколько лет назад я начинала читать «Золотую свирель» (даже помню момент, на котором остановилась – первая встреча Лесты и Эльго), но все же читать с монитора мне очень тяжело и тогда я отвлеклась на что-то на бумаге. Зато теперь, аллилуйя, у меня есть читалка и я очень благодарна countymayo за то, что она в рамках флэшмоба напомнила мне об этой книге.

Получив наказ на флэшмоб прочитать Ремарка, я испугалась, что он встанет в один ряд с Толкиным, Остин и Крапивиным, так как неоднократно слышала, что Ремарка нужно читать в определенном возрасте, из которого я, определенно, давно вышла. Но на этот раз мне повезло, и этот опыт оказался удачнее.

Я всегда думала, что Ремарк есть в школьной программе (у нас не было, но это не показатель), поэтому подпольные аборты, медосмотры в борделе и секс с незнакомцем меня несколько смутили. Видимо, если Ремарка и проходят в школе, то не это его произведение.

Мне показалось, что роман очень кинематографичен, – странно, что я никогда не слышала о фильме снятом по нему (как выяснилось позже, экранизации были, но, видимо, вышли не слишком удачными), – такой нуар, ночь («Ночь многое усложняет»), мост, туман (был туман или мне привиделось?), странная женщина, мужчина с прошлым, предвоенный Париж. Все как я люблю.

Жаль, что когда дело дошло до описания тех милых глупостей, что говорят друг другу влюбленные, они оказались уж слишком… глупостями. И вот про эти метания «любит – не любит», «придет – не придет» читать было скучно. Возможно потому, что «объект желания» произвел на меня довольно гадливое впечатление. С выходом на первый план сюжетной линии о мщении (кстати, мне понравилась, как эмм… жизненно она была решена) интерес возвращается, но все уже не то…
Тем не менее, первая часть действительно прекрасная, спасибо, sweeeten . :))

Помню, как лет десять назад, прочитав «Невыносимую легкость бытия», я читала отзывы о ней. Отзывы были отрицательные, ругали по большей части за секс, то есть не за секс сам по себе, а за взгляд на него, на отношения мужчины и женщины, на отношение мужчины к женщине. Мне книга понравилось, и тогда казалось странным, что на этом так акцентируют внимание, ведь роман не только об этом. Так вот, «Смешные любови», четвертая книга флэшмоба от nicka , – только об этом.

Читать о сексе под соусом Кундеры утомительно и неприятно, ощущения липкости и засаленности (не буду радовать поклонников сборника заявлениями типа «я не ханжа, но…», просто признаю, что уже давно не ставлю секс во главу угла – лежите спокойно, дедушка Зи, ваше мнение на этот счет нам известно – если вообще когда-либо ставила). Причем, я уверена, будь у сборника иная тема все было бы иначе – маскулинность автора никуда бы не делась, но разбавленная другими темами была бы более удобоварима, ведь он действительно хороший рассказчик.

Поймала себя на мысли, что во время чтения в голове вертелся анекдот про двух петухов, идущих в гастроном «на голых баб смотреть». Будто бы читая, я перед глазами все время видела витрину с ощипанными курицами.

«Лунная долина» не самый известный или популярный роман Джека Лондона. По правде сказать, я о нем и не слышала до того как Columnea поручила мне его прочесть в рамках флэшмоба. Из аннотации следует, что «это история молодого рабочего, побежденного "железной пятой" промышленного города-спрута и обретающего покой и радость в близкой к природе жизни на калифорнийском ранчо».
Не могу согласиться с определением главного героя, на мой взгляд, это история Саксон или, по крайней мере, история Саксон и Билли, но никак не история Билли Робертса, рабочего, «побежденного "железной пятой» и так далее. Все-таки именно Саксон главная героиня этого романа – именно ее глазами мы видим происходящее, именно ее чувствам и мыслям отдан авторский тест.
О чувствах и мыслях Билли мы можем узнать лишь из диалогов. Впрочем, Лондон обрисовал его довольно ярко – такой голубоглазый теленочек получился. :)) Признаюсь, не слишком он мне понравился, особенно после заявлений типа – «Какой толк в женщине, если она не может быть для мужчины товарищем?». Хотя в этом плане и Саксон не отстает – «Зачем женщине и жить на свете, как не для того, чтобы нравиться мужчинам?» В общем, «женщина должна гордиться, если из-за нее дерутся мужчины», конечно-конечно. Сегодня, спустя сто лет, довольно забавно это звучит (не буду отрицать, что подобная точка зрения распространена и сейчас, но все же не так как раньше, слава сожженным лифчикам).
Кстати, о последних. Тема женского нижнего белья представлена в романе так обширно, что еще чуть-чуть – и закрадется мысль о фетишизме. :D Оно (белье) – и средство заработка, и инструмент поддержания супружеского счастья. В этой связи уместно заметить, что тема контрацепции так же не обойдена. Впрочем, «не обойдена» она Лондоном, как и Толстым, довольно туманно, но сам факт упоминания интересен.

В заключение скажу, что вот есть герои – не без недостатков, возможно, не вызывающие особой симпатии, не слишком понятные. Но если в конце романа тебе за них радостно, разве не стоило эту книгу прочесть?