Маленький мальчик отправляется на Кудыкину гору уничтожать зло. По дороге подбирает друзей - волка и девочку и чудом избегает нескольких смертельных опасностей. Находит какие-то дурацкие приблуды непонятного происхождения и свойств, зато достоверно полезные в уничтожении зла, из-за этого, видимо, очень опасные. Идёт мальчик, идёт, в итоге доходит и забарывает врагов, вот ведь неожиданность.

Автор пишет, что бывала сама в лесу, но текст мастерски замаскирован под писанину человека, ни разу в жизни не спавшего под ёлкой. Других достоинств у книги нет.

Странно писать отзыв на книгу, главный герой которой - профессиональный рецензент-ругатель. Однако пишу.
С первых страниц удивляешься стилю. У меня появилось подозрение, что автор каждый раз, перед тем, как садиться писать (ой, переводить) своё, читал Набокова не менее часа. А в финале - ещё и запертый звенящий мобильник. Владимир Владимирович - и наше-то всё, а что он для пишущего русскоговорящего эмигранта - страшно вообразить. Но так работать под любимого автора - опасно, по-моему. Тру-набоковофанату положено презирать дубляж и веру в реинкарнацию. Автор в предисловии долго расшаркивается о трудностях самоперевода, объясняя нам про рэп и фабулу (а я не согласна, что маленький снобский квазибизнес - мечта, чуждая отечественным лишним людям), а потом ближе к середине мы читаем описание подростков из Гарлема: “На обоих были солдатские сапоги...” Угу. Кирзовые. Не иначе как присланные из России с любовью родственниками по линии Пушкина, в один затолкана балалайка, в другой - матрёшка и бутылка “Московской”. Милый автор, по-русски - сапоги и ботинки - очень разные вещи, даже если то и другое - высокие boots (английского, достаточного для интернет-шопинга, достаточно и для того, чтобы поймать этот ляп). Есть и другие огрехи, помельче, и редактор мог бы помочь, жаль, что нет.
Не особо люблю читать книги с несимпатичными персонажами, а тут - все такие. Лирический герой - неприятен (как сборник моих собственных недостатков), жена в его описаниях перестаёт быть резиновой только когда муж злится на неё - в эти моменты что-то живое проглядывает, но это живое - по понятным причинам не прекрасное и светлое. К тому же ближе к концу книги у меня появилось ощущение, что больше самой жены Марк любил проблемные отношения жены с тёщей. Грустно (когда всё остаётся в этой фазе), возможно, жизненно, но по Фрейду Набоков тоже любил потоптаться.
И так, всю книгу, все и всё напрягает и раздражает. Поэтому ничего не остаётся, кроме как решить, что всё это - грустная самоирония и самопародия. Сразу делается легче. И признание про “Если бы я следил за выражением лица моей жены, а не просто наслаждался своими авторитетными трелями...” - спасибо, и даже не важно, что там, если.
Мне лично было приятно найти спорный, неосуществимый, но симпатичный манифест автора. Надеюсь, у него всё отлично.

беременность и роды

беременность и роды библиотека дети

библиотека