pound прочитал(а)
Декабрь 2011 г.
Ноябрь 2011 г.
Октябрь 2011 г.
Сентябрь 2011 г.
Август 2011 г.
Июль 2011 г.
22 июля 2011 г.
100 новелл приблизительно об одном и том же.
Написанный в середине XIV века, "Декамерон" и сегодня может служить отличной лакмусовой бумажкой честности его читателя. Гибкость текста совершенно беспрецендентна: каждый увидит в нем то, что ему хочется увидеть.
Во все времена читателей возмущал в “Декамероне” кричащий эротизм и избыточный интерес к сексуальной жизни людей всех возрастов, сословий и национальностей. Без последнего, конечно, не обошлось, но почему именно в “Декамероне” это кажется столь возмутительным? Возможно, несчастные читатели чувствуют, что книга, на самом деле, вовсе не о сексе, но под гнетом бесчисленных эротических сцен не могут докопаться до сути?
Всегда находилось также немало людей (больше всего их находилось, конечно, в эпоху расцвета советского литературоведения), которые видели в "Декамероне" акцию протеста против произвола церкви. Как гласит вступительная статья к изданию '55 года, "'Декамерон' и сегодня сохраняет свое живое значение в борьбе с темными силами мракобесия, поповщины и идеализма". Такой подход, в силу своей самодостаточности, в комментариях не нуждается.
Весьма нетривиальный и глубокий анализ книги предлагает Р.И. Хлодовский, что заметно уже из названия его статьи: "«Декамерон»: великая книга о большой любви". Бокаччо последовательно конструирует своеобразную утопию гуманистического общества, в котором подобающие места отведены вере в Бога, душевному благородству, гармонии природы и, в том числе, все тому же пресловутому эротизму, считает Хлодовский.
Перечень вариантов толкования можно продолжать до бесконечности. Стоит прочесть хотя бы для того, чтобы проверить себя: какой вариант покажется Вам правильным? Запомнились ли Вам, прежде всего, новеллы о несчастной любви и благородных поступках, или только о проделках жен над мужьями и любовниками?
Июнь 2011 г.
22 июня 2011 г.
Демон, живущий на Земле, страдает от противоречивости своей натуры, назойливых домовых и пережитков Совка.
Первые несколько строк, в которых констатируется демоничность натуры главного персонажа-музыканта, навевают мысли о "Докторе Фаустусе", бытовые подробности советской действительности невольно напоминают рассказы Зощенко, а дальнейшее повествование с участием фольклорных и сказочных персонажей - миры братьев Стругацких. Оно и не удивительно, ведь пик популярности последних приходится как раз на год написания "Альтиста Данилова" (1980). Однако юмор Орлова несколько проще, а весьма продолжительные метания героя прозрачнее, чем можно ожидать от книги, упорно причисляемой издателями к рядам классики. Этой честью "Данилов" обязан, по всей видимости, развернутым философствованиям и кричащей эрудированности автора: и Данте, и квадрат Sator, и японские мотивы в книге присутствуют в достаточном количестве. А вот связующее звено этих весьма приятных литературных экзерсисов не выдерживает проверки на прочность: сам Данилов оказывается скорее неполноценным alter ego писателя, чем альтистом, а Орлов - скорее продолжателем Стругацких, чем начинателем чего-то нового.
Май 2011 г.
Апрель 2011 г.
