Рецензии palych

Замечательная книга, которую я не помню, сколько раз перечитывал. По книге снят не менее замечательный фильм , который тоже многократно просмотрен. Это классика! Янкель, Японец, Мамочка, Купа-Купыч и другие персонажи - таких не выдумать. Авторы не сочиняли , а описывали реальные события, участниками которых были сами. Я другой такой книги , посвященной трудным подросткам, не припомню. Можно вспомнить "Педагогическую поэму" А.С. Макаренко или Помяловского, но все-таки "Республика ШКИД - это произведпение на все времена!
Теперь об авторах. Книга написана Леонидом Пантелеевым и Григорием Белых. Леонида Пантелеева долгое время считали иконой советской литературы - беспризорник превратился в педагога. Настоящее имя и фамилия писателя - Алексей Еремеев. Он родился в 1908 году в Санкт-Петербурге. Его отец, Иван Афанасьевич Еремеев, был казачьим офицером и отличился в русско-японской войне, за что получил орден святого Владимира и потомственное дворянство. Мать, Александра Васильевна происходила из купеческой семьи. В 1916 году отец определил Алексея во 2-е Петроградское реальное училище. Но все планы нарушили события 1917-1918 годов. Когда пропал без вести старший Еремеев, мать отвезла детей в Ярославскую губернию. В Петроград Алексей попал снова через три года. До этого он успел побывать и у белых и у красных и в 1921 году попал в школу имени Ф.М. Достоевского, предназначенную для беспризорников и трудновоспитуемых подростков, сокращенно называемую ШКИД. Здесь у Еремеева появилась новая кличка: под влиянием блатной романтики ему захотелось носить имя грозного налетчика 1920-х Леньки Пантелеева. В ШКИДе Пантелеев встретился с будущим соавтором Григорием Белых. Ему тоже пришлось несладко. Он, как и Пантелеев, рано остался без отца. Мать на жизнь зарабатывала стиркой белья. Сын оказался без присмотра и стал подворовывать. В ШКИДе дркузья провели два года.
Написанная ими повесть имела огромный успех. "Преоригинальная книга, веселая, жуткая" - писал М. Горький. Дуэт распался после ареста Г. Белых в 1936 году. После этого повесть "Республика ШКИД" оказалась под запретом. Масла в огонь подлил А.Макаренко, который в "опасном" 1937 году заявил, что "Республика ШКИД" "есть добросовестно написанная картина педагогической неудачи". Закончилось все трагически - Белых скончался в 1938г. в тюремной больнице. Другие книги, написанные Пантелеевым после "Республики ШКИД" такого бешенного успеха уже не имели.

Книга будет интересна любителям авторской и бардовской песни, да и просто любителям хорошей музыки. Тексты тоже замечательны. Советую слушать Шаова тем у кого плохое настроение или депрессия - должно помочь. Мне он очень нравится. У Т. Шаова высшее медицинское образование. В 1995 году Шаов стал лауреатом Грушинского фестиваля, в 1997 - московского. С 1999 года занимается авторской песней профессионально. Много гастролирует по России и за рубежом - в США, Канаде, Германии, Израиле, Голландии.
Лауреат в области сатиры и юмора "Золотой Остап", лауреат премии "Шансон года 2003", премии "Достойная песня2003" и премии "Золотое перо Руси 2007".
Т.Шаов - " Я долго сопротивлялся выходу этой книги. Меня спрашивали:"Почему Вы не издаете свои стихи?" Потому что я не пишу стихи - я пишу песни. А здесь важны и текст, и музыка, и подача, и интонация. Это как в театре - попробуйте убрать декорации и костюмы. Текст пьесы конечно останется, но Отелло все-таки должен душить Дездемону в кровати, а не на дощатом полу, Клавдий должен сидеть на троне, а не на табуретке, а Золушке положено терять хрустальную туфельку, а не кроссовку "Адидас". Можно, конечно, и так, но кайф не тот. Так и с текстом песни - он "скучнеет" в отсутствии антуража. Однако я буду рад, если кто-нибудь по прочтении нижеприведенных виршей захочет услышать , как это может звучать на диске. Кроме того, оказалось, что многие любители моих песен сами не чужды музицирования и не прочь спеть пару-тройку любимых куплетов. В помощь им к текстам песен добавлены аккорды. Пойте на здоровье!"

В легкой непринужденной манере Быков рассказывает о жизненном и творческом пути М. Горького, о его непростых отношениях с Л. Толстым, А. Чеховым, И. Буниным, В. Маяковским и др. Пишет легко, поэтому читается легко и с большим интересом, хотя к творчеству Горького я отношусь спокойно.
В свое время прочитаны рассказы, Жизнь Клима Самгина, но больше прочитано о нем самом в журналах и газетах, и довольно много отрицательного (и по делу). Кстати в «Записках последнего сценариста» А. Гребнев вспоминает, как В. Шукшин не мог рассуждать спокойно, когда речь заходила о М. Горьком. На вопрос А. Гребнева – «Ну чего ты к нему прицепился?», В. Шукшин ответил: «Это он, сука такая, внушил Сталину, что крестьянство – слепая стихия, которую надо укротить».
Что касается Д. Быкова, в последнее время в «Новой газете» стали печататься его стихотворные заметки «на злобу дня». Например:
«Я третий день хожу как именинник, ликую, как последний сукин сын – как будто я просил сушеный финик, а мне вручили сочный апельсин; как будто получил внезапных денег с запиской от начальства: «Не грусти!»; как будто шоу «Честный понедельник» доверили Сорокиной вести. Как будто два десятка одалисок летят со мной кутить за океан…. Всего то дел – опубликован список десятка богатейших россиян.
Рассеялся меня томивший морок, скукожились зеленые рубли: миллиардеров раньше было сорок, а нынче еле десять наскребли. Мне даже стало жаль миллиардеров. Кто честно разорялся – те поймут. Почти восьми лишился Алекперов, совсем ушел из рейтинга Мамут… Я с января уже слежу с опаской, услышав кулуарную молву, за страшно обедневшим Дерипаской, но он пока остался на плаву. А мог бы повторить судьбу Мавроди…Керимов обнулился – жаль смотреть! Боюсь за Абрамовича, но вроде он похудел пока всего на треть. Все в топе, как шутил сатирик Ардов. Где стол был яств – разлегся общий труп. Усманов сбросил десять миллиардов, пятнадцать Фридман (лидер Альфа-Групп). Урезан Лисин. Рыболовлен ранен. Существенно прижало их чертей! Особенно секвестирован Потанин: он трех недосчитался четвертей.
Да, Родина! Дела твои угрюмы, но люмпены и в кризис на коне, и счастлив я , как будто эти суммы не погорели, а достались мне. Бывало, экономику обвалишь – и как-то легче дышится опять. Нам справедливость ведома одна лишь: не нам раздать, так хоть у них отнять....».
И так далее.

Нелегкое это чтение. Порой кажется, что о некоторых вещах не стоит и писать, тем более публиковать. Но, тем не менее, на страницах дневника много интересного. Это и описания природы – охота, Мещера, Тригорское. Хлесткие характеристики коллег по «писательскому цеху». Например, о В.Кожевникове – « Галилей, вбежавший в застенок инквизиции с криком: «А все-таки она не вертится». О похоронах Платонова – «этого самого русского человека хоронили на армянском кладбище. Наглядевшись на эти самые пристойные, какие только могут быть похороны, я дал себе слово никогда не умирать». О сталинском времени – «Дикая ирония: весь день восхвалять «бога», а ночью трястись от страха перед «громом небесным» (1949). О писательском съезде: «Ужасающая ложь почти тысячи человек, которые вовсе не сговаривались между собой. Благородная седина, устало-бурый лик, грудной голос и низкая (за такое секут публично) ложь Федина. А серебряно-седой, чуть гипертонизированный, ровно румяный Фадеев – и ложь, утратившая у него даже способность самообновления; страшный петрушка Шолохов, гангстер Симонов и бледно-потный уголовник Грибачев. Вот уж вспомнишь гоголевское: ни одного лица, кругом какие то свиные рыла». Интересны высказывания Нагибина об А. Каплере, П. Нилине, К. Симонове, В. Астафьеве, Е. Носове, Е. Евтушенко, А. Кончаловском, С. Гейченко и о многих других известных писателях, музыкантах.
В предисловии к дневнику Ю. Нагибин интересно характеризует само понятие «дневник». «Эта книга названа дневник. Но является ли она таковой на самом деле? В слово «дневник» заложено понятие фиксации прожитых дней, он ведется изо дня в день. Конечно, возможны пропуски – по болезни, занятости автора или по другим причинам, но в принципе – это жизнь, прослеженная в днях, а не как Бог на душу положит, с пропусками порой в целый год. И непременно указывается дата каждой записи; четкая хронологическая последовательность фиксируемых событий и переживаний автора – непременное требование, предъявляемое к дневнику».

Много прочитано книг, в которых рассказывается о противостоянии личности, человека против государства, против тоталитаризма, авторитаризма. Эта книга в письмах – пример стойкости и мужества дочери, которая не отреклась ни от отца, ни от матери. Владимира Уборевич даже не сменила фамилии и удивительно, что она осталась в живых, несмотря на репрессии и лагеря. Далее текст из книги: «Владимира Иеронимовна Уборевич, дочь знаменитого командарма, попала в детдом в тринадцать лет, после расстрела отца и ареста матери. В двадцать была и сама арестована, получив пять лет лагерей. В 41-м расстреляли и мать… Много лет спустя подруга матери Елена Сергеевна Булгакова посоветовала Владимире записать все, что хранила ее память. Так родились эти письма старшей подруге, предназначенные не для печати, а для освобождения души от страшного груза. Месяц за месяцем, эпизод за эпизодом – бесхитростная летопись, от которой перехватывает горло. В качестве приложения к этим свидетельствам детской памяти – впервые публикуемые материалы следственных дел Владимиры, ее матери и друзей из Центрального архива ФСБ России».
Публикацию книги подготовила Юлия Кантор, слова которой я хочу здесь привести: «Воспоминания выживших, переживших – лишь половина правды, которая кажется теперь никому не нужным пыльным достоянием старых домашних архивов. А вторая половина той правды – в материалах десятков сотен дел, хранящихся на Лубянке. Хроники сталинского театра абсурда и одновременно – как ни парадоксально это прозвучит – истина о том запредельном времени. Как функционировала уничтожающая человеческое достоинство и силы к сопротивлению «матрица» - об этом практически ничего не известно до сих пор. Из этой «матрицы» тоталитаризма выросли поколения, изменившие «генный код», разучившиеся знать, понимать, помнить. Поколения, научившиеся жить, зажмурившись и соглашаясь. Со всем. Со всем»
.

Моя любимая команда - Спартак. Локомотив - команда отца, т.к. он бывший железнодорожник, поэтому и я болел и болею за него тоже. Из аннотации к книге " В книге известный журналист Игорь Рабинер, ведущий обозреватель газеты "Спорт-Экспресс", на этот раз объектом для своего неравнодушного рассказа избрал футбольный клуб "Локомотив" - некогда "пятое колесо в телеге московского футбола". В своей новой книге он повествует о становлении "Локомотива", о том, как за 15 лет команда из завзятого аутсайдера превратилась в одного из флагманов отечественного футбола. Что потом случилось с "Локомотивом" - как была разрушена существовавшая в нем более десятилетия семейная атмосфера и почему клуб превратился в цитадель интриг и подковерной борьбы? Подробности событий, происходивших в "Локомотиве" в прошлом году - от первых лиц!"
"Локомотив Филатова и Семина будут с радостью вспоминать все, кто в него играл. Потому что в нем все было по-честному и по-человечески. А в футболе, как выяснилось, так бывает далеко не всегда"
Дмитрий Лоськов.

То, что так долго отрицали наши коммунисты, подтверждают немецкие писатели и документалисты Г. Шиссер и Й. Трауптман. В книге рассказывается о громадных денежных суммах в марках и рублях, поступавших на счета большевиков из германского Рейха. Победа большевиков 1917 году с самого начала являлась результатом единственного в своем роде, исторически беспрецедентного заговора большевиков во главе с Лениным и германских генералов и дипломатов. Основываясь на многочисленных документах, многие из которых считались утраченными, на материалах, до сих пор носящих гриф «Совершенно секретно», авторы исследуют все детали этого заговора и вскрывают ее подоплеку.
Из предисловия к книге: «Несколько лет назад, работая над телевизионным документальным фильмом о таинственном и необыкновенном мезальянсе между Рейсвером и Красной Армией в 20-х годах мы наткнулись на невзрачную тонкую книжечку, изданную в 1919 году. Американский журналист Эдгар Сиссон сообщал в ней о невероятно грязной сделке между германским кайзеровским Рейхом и большевиками - германо-российском заговоре для финансирования Октябрьской революции. О миллионной сделке века, имевшей последствия для всего мира».

Данная книга не любовный роман, ее можно назвать научным исследованием, изложенным в популярной форме. Одновременно это книга-вызов, книга-эпатаж. Где-то с автором можно согласиться, а с чем-то, я, например, не согласен. А может быть автором так и задумано – шокировать, вызвать возмущение читателей и ажиотаж. Вишневский очень хорошо знает, о чем он говорит. Из текста книги: «Невозможно представить, чтобы мужчина, оказавшись на месте женщины, выдержал бы десятикилометровый марш-бросок с полной выкладкой во время месячных и не свалился с ног. Кое-кто упал бы в обморок просто при виде крови. Я почти уверен, что если бы у мужчин были свои «дни», то наверняка их сделали бы нерабочими. Сразу появился бы соответствующий закон или того пуще – декрет правительства».

Beatles – «это наше все»! Не я первый говорю о том, что вырос на песнях этой четверки. Мы знали многие их песни наизусть. В советское время информации о западной музыке почти не было и приходилось доставать польские, чешские журналы и переводить статьи про Beatles (например, чешский журнал Melodia). Благодаря Beatles я изучил английский язык, что позволило мне сдать вступительный экзамен по английскому языку при поступлении в высшее учебное заведение (в школе изучал немецкий). Наверное, не ошибусь, если скажу, что вся жизнь прошла (еще идет) с песнями Beatles. Мне приятно, что и сыну нравится музыка Beatles.
Книга Хантера Дэвиса является авторизованной биографией Beatles. Автор был свидетелем первых побед ливерпульской четверки, их шумного успеха, зарождения тех конфликтов, которые привели к распаду группы. В книге приводится интервью Пола Маккартни, данное им в конце 80-х годов. Послесловие к книге написано руководителем группы «Машина времени» Андреем Макаревичем, небольшой отрывок из которого я хочу привести: «Вот и закрылась книга. Кончилась сказка с названием Beatles. В 1980 году вместе с выстрелами Чепмена (им был убит Д. Леннон) рухнула моя детская надежда на то, что эта волшебная команда соберется вновь. Все, к сожалению, имеет свой конец. То, что делали Beatles, я не могу назвать иначе, чем «волшебство». Философы спорят до хрипоты, в состоянии ли музыка изменить мир, а эти четверо ребят своими песенками свели с ума целое поколение, заставив молодых людей всей планеты забыть про технику, спорт, науку и взять в руки гитары. Такого крена интереса молодежи в сторону музыки за всю историю человечества не было еще никогда. И, видимо, никогда больше не будет».
В книге имеется полная дискография Beatles. Имеется перевод песен, которые упоминаются в книге, есть интересные фотографии.

Повесть, написанная в 1987 году, рассказывает об исключительной личности, уникальной судьбе крупнейшего ученого Н.В. Тимофееве-Ресовском (Зубре), который, однако, во втором издании Большой Советской Энциклопедии не удостоился упоминания. А между тем, ко времени выхода в 1956 году соответствующего тома, он уже руководил отделом Института биологии Уральского филиала АН СССР и был не менее знаменит и признан, чем через двадцать лет, когда та же БСЭ третьего издания назовет его труды по генетике, эволюционной теории, молекулярной и популяционной биологии, биофизике значительным вкладом в отечественную и мировую науку.
В жизни Тимофеева-Ресовского была гражданская война, пленение бандой анархистов, тиф, воскрешение из мертвых, университет, где преподавателями были С. Булгаков, Н. Бердяев, С. Франк, основание им Практического института биологии. В 1925 году нарком здравоохранения Н.А. Семашко направляет молодого русского генетика в берлинский институт генетики и биологии. В тридцатые годы, когда к власти в Германии приходят нацисты, а в России начинаются репрессии, Тимофеев-Ресовский принимает непростое решение – вместо того, чтобы в связи с настойчивыми просьбами вернуться в СССР (где он неминуемо был бы репрессирован), он принимает решение остаться в нацистской Германии и заниматься наукой. Это решение не раз скажется на его дальнейшей судьбе. Тимофеев-Ресовский при нацистском режиме спас от гибели десятки ученых, бежавших или освобожденных с помощью подпольщиков. Его сын, был участником антифашистского подполья, выдан провокатором, и погиб в Маутхаузене. Вернувшись после войны на родину, Тимофеев-Ресовский не избежал участи сотен таких же, как он – лагерь, шарашка.
Когда читал эту повесть, не хотелось прерываться, хотелось прочитать сразу без перерывов, книга читалась легко и с интересом. В рецензии всего не передать.
Даниил Гранин – патриарх нашей литературы («Искатели», «Иду на грозу», «Картина» и др.).

Первый раз эту книгу я прочитал очень давно. Она оставила светлое, доброе чувство. Книга состоит из шести повестей, главным героем которых является следователь Рябинин. Это прекрасная книга о человеческих чувствах – любви, верности. В книге есть высказывания, которые нельзя не записать – для себя. И вот, листая свой старый дневник, я их обнаружил.
«Нужно встречаться со стариками, нужно жить с ними рядом и ценить их, как мы ценим детей. Любой старик, даже самый никчемный и глупый лишь фактом своего существования учит радости бытия; учит ощущать течение времени, которое бежит мимо нас как автомобили по улице.
Уже в шестнадцать лет, а может и раньше, человек должен удивиться случайности своего появления на земле. В восемнадцать он должен этому обрадоваться и благодарить родителей и природу. В двадцать он должен кричать от счастья. В тридцать благодарить судьбу за прожитое десятилетие. После сорока должен благодарить за каждый прожитый год. После пятидесяти должен благодарить за каждый прожитый день. После шестидесяти – за час прожитый, за солнечный свет, за муху, севшую на лоб, за взгляд встречного, за дыхание близкого человека рядом».
«Мужчина и женщина… Мужчиной быть трудно. Он должен всегда быть мужественным: не бояться трудностей, начальника, хулиганов, боли, смерти. Ему нужна физическая сила – мужчина все-таки. Умным должен быть – ведь мужчина. Энергичным. Много знать. Работу должен любить, как женщину, Жену должен любить, как работу. А истину любить сильнее, чем жену и работу, вместе взятых, и драться за нее всегда и везде. Руководить семьей должен и обеспечивать. Делать все собственными руками. Помогать жене. По утрам бриться…
Женщиной быть трудно. Она должна всегда оставаться красивой, и никому нет дела, какой ее создала природа. Женщине нужно быть женственной, ибо она женщина. Обаятельной быть, чтобы всем нравиться. Веселой. Неприступной. Доброй и мягкой – женщина ведь. И должна уметь любить, о, так любить , чтобы пни зацветали от радости. Любить мужа, как первого и последнего мужчину на земле. Она должна воспитывать детей и вести дом. Должна готовить чуть лучше, чем в лучшем ресторане. Одеваться чуть моднее, чем в Доме моделей. Знать сказок чуть больше, чем в детских книжках. И вставать утром чуть раньше, чем просыпается дом. Она должна еще шить, стирать, мыть, бегать по магазинам, сидеть в парикмахерской, стоять у зеркала…
Трудно быть мужчиной. Поэтому граждан в брюках больше, чем мужчин. Трудно быть женщиной, поэтому гражданок в юбках больше, чем женщин».
По одной из повестей, входящих в эту книгу снят фильм, где следователя играет А. Жарков, а главную героиню – А. Захарова.

Имя Анатолия Гладилина было знаменем молодежной литературы периода "оттепели". Его прозу ("Хроника времен Виктора Подгурского", "История одной компании") читали взахлеб, о ней спорили, героям подражали. А потом Гладилин уехал из страны и стал сотрудником радиостанции "Свобода". Эта книга о молодости, которая прошла вместе с Василием Аксеновым, Робертом Рождественским, Булатом Окуджавой, о литературном быте шестидесятых, о тогдашних "тусовках".
Особыйинтерес представляют воспоминания о работе на "вражеском" радио, о людях, которые были коллегами Гладилина в те годы, - Викторе Некрасове, Владимире Максимове, Александре Галиче. Автор рассказывает о театре "Современник", журнале "Юность".
А. Гладилин: "На мой взгляд, каждый нормальный человек способен написать одну книгу - книгу о своей жизни. И если жизнь его была интересна, полна драматических, трагических событий, то может получиться хорошее литературное произведение. Итак, повторяю: каждый нормальный человек способен написать книгу о своей жизни. Кроме профессиональных писателей. Ибо писатель, скажем так мягко, не совсем нормальное существо, и в каждую книгу, чему бы она ни была посвящена, он вкладывает часть своей биографии. И он напридумывает такое, чего отродяясь не бывало, а главное, сам в это поверит. Читатель горестно всплеснет руками и задаст риторический вопрос:
- Ну как после того, что Вы тут нагородили, можно верить писательским мемуарам?
И будет абсолютно прав. Или абсолютно не прав. Ибо я сам верю тому, что пишу. Перефразируя знаменитые слова Льва Николаевича Толстого, можно сказать: все было так, как должно было быть, даже если было по другому".

Книга посвящается 70-летию трагедии 1937 года. В нашей стране история переписывалась не один раз и многие десятилетия исторические факты дозировались, подгонялись под те или иные идеологические догмы, а то и просто скрывались. Особенно тщательно охранялась информация о преступлениях советской тоталитарной системы, т.к. такое знание могло угрожать ее существованию. Сказать правду значит сказать: советское государство уничтожило миллионы своих невиновных граждан. Но в Советской России, а затем в СССР насилие приобрело новое качество. Вначале репрессии применялись большевиками только к вооруженным враждебным силам. Затем – к соратникам в ходе борьбы за политическую власть. А очень скоро террор накрыл всю страну, в результате – погибли миллионы. За короткий срок Россия пережила величайшие потрясения: гражданскую войну, коллективизацию, голод, Великую Отечественную войну и архипелаг ГУЛАГ, «где многие десятилетия команду «расстрелять» произносились не задумываясь, безо всякой жалости и сострадания, не впадая в отчаяние от того, что на планете людей прервалась еще одна уникальная жизнь».
В книге рассказывается о Кронштадском мятеже, о концлагерях, спецпереселенцах, НКВД-ГЕСТАПО: брак по расчету (1939), о Куропатах, о заговоре военных, о финской кампании, о трагедии 1941 года, об истории Брестской крепости, о партизанском движении (правда и мифы), о цене победы, о судьбе Н. Клюева, о Дзержинском, Ягоде, Ежове и Берии.

Третья книга Я. Вишневского - после "Одиночества в сети" и "Поворота судьбы, может быть и уступает немного первым двум, но мне понравилась. Вишневскому пока ( после "Любовницы" и "Мартины) удается поддерживать интерес к своему творчеству.

Для меня с детства «Спартак» любимый клуб. Я болел и за хоккейный и футбольный «Спартак». И никогда не изменял своему клубу. И в тяжелые годы, когда в конце 70-х «Спартак» вылетел в 1-ю лигу, я не изменил ему, болел за него, и он вернулся в высшую лигу, спасибо К. Бескову. И сейчас, когда дела у «Спартака» идут не важно – болею и переживаю за спартаковцев. Поэтому, как только увидел книги Игоря Рабинера «Как убивали Спартак»и «Как убивали Спартак 2» - сразу же их купил и буквально проглотил. Так как пишет Рабинер, может писать человек, которому не равнодушно, что происходит со Спартаком сегодня. Откровенно, даже с ожесточением пишет Рабинер о Романцеве, о новом хозяине клуба, генеральном директоре клуба. Достается и футболистам и функционерам от футбола. Так откровенно, как написал Рабинер о футболе, до него не писал ни кто.

Алексей Козлов – саксофонист, основатель джаз-рок ансамбля Арсенал. Джаз – как образ жизни. Стиляги, запад, западная музыка. Мне это знакомо. Только я и мои друзья в свое время увлекались роком. Рок – как образ жизни. Мы также начинали слушать западную музыку по радиоприемникам - Голос Америки, Радио-Монте Карло, Радио-Люксембург. Затем записывали с проигрывателей редкие диски на магнитофоны. В наше время носили брюки «клеш». Мы почти одновременно (только Козлов играл, а я слушал) увлекались джаз-роком. Мне он и сейчас нравится. Иногда с друзьями (а их немного – двое, трое) собираемся и слушаем – и рок и джаз-рок и это здорово. Поэтому прочитал книгу на одном дыхании – это мое. Когда Козлов описывает детство, дворовую жизнь – здесь тоже многое совпадает. Игры – «расшибалка», «пристенок». Вот как Козлов говорит про «двор». «Прежде всего, под «двором» понималось некое замкнутое пространство, ограниченное зданиями, сараями и заборами. Но «двором» называлась и некая община, совокупность всех детей, живших в одном доме. Например, говорили: «Пошли в кино всем двором…», «Сыграем двор-на-двор».
Во времена Козлова (50-е) запрещенными авторами были Хемингуэй, Ремарк, Е. Замятин, Б. Пильняк. К нежелательным относились даже произведения С. Есенина, А. Ахматовой, М. Зощенко. Козлов скрывал эти книги от родителей и читал их украдкой.
Затем были фестивали, концерты, в 1964 году запись ансамбля А. Козлова прослушивал сам Д. Шостакович, знакомство с Джерри Маллиганом. Козлов брал интервью у Л. Утесова, А. Цфасмана. В 1971 году в Москву приехал Д. Эллингтон, кумир многих поколений.
Интересны следующие слова Козлова: «Одним из решающих обстоятельств, повлиявших на мою дальнейшую судьбу, стал Московский международный фестиваль молодежи и студентов 1957 года. Сейчас, оглядываясь назад на те времена из постперестроечного сегодня, осознаешь особенно ясно, какую ошибку совершила тогда Софья Власьевна (так мы называли Советскую власть), устроив этот фестиваль. Власти недооценили всю силу последствий приоткрывания хоть на миг «железного занавеса», настолько они были уверены во всепобеждающей силе советской идеологии. Мне кажется, что именно Фестиваль 1957 года стал началом краха советской системы. Фестиваль породил целое поколение диссидентов разной степени отчаянности и скрытности, от Вадима Делоне и Петра Якира до «внутренне эмигрировавших» интеллигентов с «фигой в кармане».
Далее А.Козлов описывает ситуацию в Москве с джазом в 50-60 годы, перечисляет известных и неизвестных музыкантов, начинавших свою творческую карьеру с джаза; кафе «Молодежное», кафе «Ритм», ВИО-66, «Арсенал», гастроли, исполнение камерной музыки и т.д. Хотелось бы приобрести следующую книгу Козлова, где он пишет только о музыке.

Эту книгу я прочитал незадолго до смерти поэта. Конечно, я знал, что песню про черного кота сочинил Танич, что писал песни для Лесоповала, что его песни поют самые известные и знаменитые певцы и певицы: А. Пугачева, Э.Пьеха, Э. Хиль, Л. Долина, В. Малежик, и др. Но зацепило не это, а первые альбомы группы Лесоповал, когда солистом был Сергей Коржуков. Когда он погиб (при странных обстоятельствах) и его песни стал петь другой солист – песни потеряли свою прелесть.
Эта книга – воспоминание о детстве, о войне, о ГУЛАГе, о творчестве, о друзьях и много еще о чем.
Во время съемок фильма «Гонки по вертикали» по сценарию братьев Вайнеров, Танича попросили написать для В. Гафта (он играл матерого уголовника) стилизованную под воровскую песню. Песня в фильм не вошла, но она положила начало, как сказал Танич, большому роману в стихах про сталинские лагеря, в которых поэт отсидел 6 лет. Потом они познакомились с С. Коржуковым. Танич сочинял текст, а Коржуков музыку.
Вот как вспоминает Танич о Коржукове: «Сережа был очень одаренным мелодистом, лет с пятнадцати не расставался с гитарой, и слетали с ее шести струн его яркие, как бы незамысловатые мелодии.
Он был похож на горьковского Челкаша – высокий, тощий, сутулый, мрачный, но мы по началу и не знали – кто должен петь эти песни. Думали о Кальянове, о Григории Лепсе, о Приемыхове (его из «Холодного лета» я и держал в уме, сочиняя). А оказалось – лучше Сережи Коржукова, пожалуй, никто бы нам это и не изобразил.
А на утро после того, как мы с ним появились в телевизоре с первыми пятью песнями, затрезвонил у меня телефон с вопросами. Кто такой? Откуда? Что за песни? Где их купить? Прямо лесной пожар.
Что отвечать? Хороший мальчик, музыкант из ресторана, ученик кабацкого корифея Михаила Гулько.
Ездил Сергей Коржуков по стране, давно уже любимый по миллионным тиражам кассет, не веря в собственный успех. Музыканты отсеивались, большей частью по пьянке, Сергей держался, потому что на нем держался и весь «Лесоповал». Так существовали мы до самой трагедии 20 июля 1994 года.
Что я мог бы сказать о трагической гибели талантливого и любимого многими и нами артиста и человека?
Во-первых, кто может знать, как он упал с балкона 14 этажа дома, где проживал у матери, расставшись со своей многолетней женой Людмилой – сам, нарочно или нечаянно поскользнувшись.
А письма с объяснениями в любви и даже подарки до сих пор приходят на его имя. Лебединая песня Сергея Коржукова. Ее поют во всем мире, где есть хоть два русских человека.
Я куплю тебе дом
У пруда, в Подмосковье,
И тебя приведу
В этот собственный дом!
Заведу голубей,
И с тобой, и с любовью
Мы посадим сирень под окном…..»
Есть еще одна очень хорошая песня Сергея Коржукова, не вошедшая в альбомы, вернее она вошла в альбом «Из неопубликованного». Она называется «Роза красная моя» и очень мне нравится.

Биография Джима Моррисона лидера группы DOORS. Читается на одном дыхании, потому что в свое время увлекался его музыкой. А сейчас могу и посмотреть по Видео его концерты.
Хорошая книга, на 5 баллов.

Она помнила Мандельштама, Ахматову, Блока, Цветаеву, Гумилева, Харджиева, Пастернака. О встречах с ними, их творчестве и жизни эти мемуары. Книга состоит из нескольких разделов: Вблизи поэта (об О.Мандельштаме), Мандельштам в Воронеже, Лишняя любовь, Анна Ахматова и Лев Гумилев, Перечень обид, Надежда Яковлевна и др. Об этой книге просто не расскажешь – столько в ней событий и о стольких известных поэтах, писателях, художниках, музыкантах написано.
Когда Э. Герштейн умерла, писатель А.Покровский о ней написал: «Я впервые увидел ее, когда ей было что-то около 93. Это была старушка с палочкой, с трудной походкой, ясного ума. Она меня научила есть груши. «Вы едите неправильно. Кусаете сбоку, а надо вывинтить хвостик и есть «с попки». Так не течет». – И действительно не текло. У нее была трофическая язва, она очень страдала, но была мужественным человеком – все время работала. Она была архивариусом. Ее память хранила всякие безделицы о литературе и о ее жителях. В ней жили их голоса. Она всю жизнь посвятила Мандельштамам. И не устроила свою жизнь. У нее была куча открытий. Она открыла «круг шестнадцати» Лермонтова. Она заявляла о Пушкине: Когда он вызвал на дуэль Дантеса, он был абсолютно прав». А мне она говорила: Пушкин, вызывая Дантеса, был холоден, Это не ревность. Это расчет. Он не мог вызвать царя, волочившегося за Натали, натравившего на него царицыных кавалергардов. Он вызвал Дантеса. Формальный вызов. Царь все понял». Она говорила про Ахматову: «Ее тянуло к евреям». Про Гумилева: «Он был антисемит». Она написала свои «Мемуары», а потом «Память писателя». Это удивительные труды».

Впервые об историке С. Мельгунове я прочитал в конце 80-х годов в одном из "толстых" журналов. Авторы, публиковавшиеся в этих журналах, иногда на него ссылались. А впервые его произведения начали печататься в России только в 21 веке, хотя издавались на Западе в 20-х, 30-х, 40-х и 50-х годах прошлого века при жизни автора. Своим характером С. Мельгунов напоминает И.А. Бунина - неприятие Октябрьского переворота, раз и навсегда определившаяся позиция - никаких контактов с Советской Россией. С. Мельгунов пошел даже дальше - он и за рубежом боролся с "большевизмом", издавал политический еженедельник "Борьба за Россию", сотрудничал с офицерскими организациями, в частности с генералом А.П. Кутеповым.
Ученик В.О. Ключевского, еще в гимназические годы Мельгунов отдает предпочтение истории. Сотрудничал в различных периодических изданиях, в 1905 году встречался с Л.Н. Толстым, преподавал. В 1911 году С. Мельгунов основывает издательство "Задруга", которое за 11 лет издало более 500 книг по широкому кругу вопросов.
Встретив настороженно октябрьские события, С. Мельгунов после подписания Брестского мира вступил на путь борьбы с Советской властью. Вскоре он становится одним из руководителей Союза Возрождения России и Тактического центра. С апреля 1919 года переходит на полулегальное положение. В это время он подвергается 25 обыскам и 5 арестам. Арестованный 7 февраля 1920 года приговаривается к расстрелу, замененному 10 годами заключения. Благодаря хлопотам П.А. Кропоткина, В.Н. Фигнер и Академии наук был освобожден из тюрьмы 21 февраля 1921 года. В августе 1922 года из России без суда и следствия была выслана большая группа писателей, ученых и деятелей культуры. Среди них был и С. Мельгунов.
Из аннотации к книге: "Книга крупнейшего историка революции и Гражданской войны С.П. Мельгунова "Красный террор в России (1918-1923)" является документальным свидетельством злодеяний большевиков, совершенных под лозунгом борьбы с классовыми врагами в первые годы после октябрьского переворота. Она основана на свидетельских показаниях, собранных историком из разных источников, но в первую очередь из печатных органов самой ВЧК ("Еженедельник ВЧК", журнал "Красный террор"), еще до его высылки из СССР. В книгу включены ранее не опубликованные в России очерки о руководителях ВЧК "Чекистский Олимп" и другие материалы С.П. Мельгунова по этой тематике из эмигрантской прессы".

Артуро Перес-Риверте – современный испанский писатель, интеллектуал, мастер изящной словесности. Во Фламандской доске захватывающая интрига, это филигранная проза. Автор блестяще знает историю и искусство. Роман написан в жанре интеллектуального детектива. Парадоксальный и многоплановый, завораживающий перемещением действия из одного временного и культурного пласта в другой, с головокружительным сюжетом, роман открывает мир антикваров и коллекционеров, в котором старинная картина является ключом к разгадке жестоких преступлений, происходящих в наши дни, а за каждую проигранную фигуру в шахматной партии заплачено человеческой жизнью.

Если бы книга была опубликована в конце 80-х, когда она и была написана Ивановым, отношение к ней было бы другим. Но сейчас, она, мягко говоря, не впечатляет.

Ни на кого не похожий поэт, с трудной судьбой. Не дружил с милицией и властью вообще. В книге очень много стихов для детей и взрослых, и смешных и грустных. Есть и «страшилки», бандитские стихи и много других. Знаменитому футболисту Диего Марадоне посвящена целая поэма. При жизни почти не печатался. Многие стихи знакомы, но я не знал раньше, что их автор – Григорьев. Удивляет оптимизм автора, жившего такой беспокойной, временами запойной жизнью. Очень хорошо и интересно написал во вступительной статье о Григорьеве М. Яснов. «Григорьев родился 6 декабря 1943 года, а умер 30 апреля 1992 года. Он должен был стать художником, но, по его собственным словам, «не отстоял себя как живописца». В начале 60-х его изгнали из СХШ при Академии художеств. Изгнали за то, что он отказывался целый семестр рисовать поставленные для натуры ведро и веник, за то, что рисовал не то и не так, за то, что был насмешлив и скандален, за поэму «Евгений Онегин на целине», за такие, например стихи, которые однажды нашел в своем кабинете записанными на доске учитель физики:
Когда бы с яблони утюг
Упал на голову Ньютона,
То мир лишился бы тогда
Всемирного закона»
Судьба Григорьева типична для российского поэтического быта. Бедолага, пьяница, головная боль милиции и восторг алкашей, почти бездомный, он был человеком поразительно органичным. В трезвые минуты – обаятельный, умный, иронический собеседник; в пьяные – чудовище, сжигающее свою жизнь и доводящее до исступления окружающих. Эта горючая смесь высот бытия и дна быта пропитала его стихи. Говорят, что, когда литературное начальство подняло скандал по поводу его детской книги «Витамин роста», один из главных московских писателей сказал: «Мы еще разберемся с детскими книгами, которые выпущены по заказу зарубежных спецслужб».
Ольга Тимофеевна Ковалевская, редактор его третьей и последней детской книги «Говорящий ворон», рассказала о своем знакомстве с поэтом. Он не пришел в издательство в оговоренный по телефону час, и после долгого ожидания она спустилась по делам на первый этаж. Там она обнаружила неизвестного человека – он держал в руке стрижа со сломанной лапкой и безуспешно дозванивался в ветеринарные лечебницы. Это был Олег Григорьев – подходя к издательству, он нашел раненую птицу, зашел в первую же издательскую дверь, и, забыв про все на свете, стал заниматься судьбой птицы. Стрижу наложили лубок, но дома у Григорьева птица умерла. Так появилось одно из лучших его, на мой взгляд, стихотворений «На смерть стрижа»:
Хоть у плохого, да поэта
В руках уснула птица эта.
Нельзя на землю нам спускаться,
На землю сел – и не подняться…».

Фундаментальный труд, второй по значению после Тайной доктрины.

Автор книги адвокат Борис Кузнецов с 1962 по 1982-й служил на должностях оперативно-начальствующего состава в Ленинградском и Магаданском уголовном розыске, участвовал в раскрытии краж дуэльных пистолетов их Музея-квартиры А.С. Пушкина, краж из Эрмитажа и Русского музея, хищений промышленного золота на приисках Чукотки, сотен других преступлений. С 1982 года занимался адвокатской, научной и правозащитной деятельностью. В книге на целый лист список физических и юридических лиц, интересы которых защищал Б. Кузнецов (Г. Юматова, Р. Казаковой, А.Приставкина, С. Юрского, М. Плисецкой, Г. Таранды, Г. Сукачева и др.). До вынужденной эмиграции защищал интересы 50 семей подводников, чьи дети и мужья погибли на апрк «Курск».
В позапрошлом году Б.Кузнецов был обвинен в разглашении государственной тайны за то, что передал в Конституционный суд материалы о незаконном прослушивании органами ФСБ своего подзащитного экс-сенатора Левона Чахмахчяна. 10 июля 2007 года Тверской районный суд удалился для вынесения решения по ходатайству прокурора Москвы (о том, есть ли признаки преступления в действиях Кузнецова или нет). На следующий день суд удовлетворил ходатайство столичной прокуратуры. А в ночь с 10 на 11 июля Кузнецова уже не было в России. Б. Кузнецов утверждает, что прихватил с собой 300 гигабайт компромата на ФСБ, но раскрывать компромат не торопится, потому что пока еще беспокоится за престиж государства.
Книга развенчивает официальную версию гибели атомного подводного ракетного крейсера «Курск». Из аннотации: «Автор убедительно доказывает, что моряков не удалось спасти из-за разгильдяйства командования Северного Флота».