olgasilver прочитала

На сегодняшний день "Английский пациент" Майкла Ондатже выдержал в России уже три издания. Знакомы мы были и с экранизацией этого романа. Но все же, несмотря на все старания кинематографистов и книгоиздателей, Ондатже как-то до странности медленно приживается в нашей стране. На самом деле такая участь постигла многих талантливых писателей, которые приносятся сегодня в жертву зрелищности, экшену, динамике событий и бог его знает еще какой моде: Матесона, Уоллера, Каннингема, Дж. Ирвинга и др.
Но, несмотря ни на что, "Английский пациент" - книга удивительная. Книга полная любви и страдания, поисков себя и поисков смысла существования, полная красоты и целеустремленности. Это история нескольких судеб, которых жизнь сводит в богом забытом месте - разрушенном монастыре Сан-Джироламо: венгерского графа Ладислава де Алмаши, вора Дэвида Караваджо, индуса-сикха Кирпала Сингха и Ханны, военной медсестры. Каждый из них, пройдя сложный дорогой войны, удач в любви и поражений в принятии мира, находит в мире, свободном от бомб, свой собственный путь: Алмаши через раскаяние и воспоминания, Кирпал через семейное благополучие, Ханна через успешность и самодостаточность и только путь Караваджо автор так и не открыл своему читателю.
Фрагментарная, сценарная верстка книги на первый взгляд рождает представление о том, что, пройдя ее до конца, мы так и не узнаем, что в этой истории было правдой, а что нет. Но Ондатже дает ответы на все вопросы, но только каждый в свое время. Путанный рассказ английского пациента, находящегося в постоянном бреду от инъекций морфия, постепенно рисует перед нами восхитительное полотно, где вплетены и всепоглощающая страсть, и предательство, и дружба, и самопожертвование, и измена, и, конечно же, вечная красота пустыни.

Фарс! Фантасмагорический фарс! Значилось в аннотации к книге на ее обложке. Будучи уже достаточно хорошо знакомой с творчеством Нила Геймана, я была готова и к эпатирующим сценам, и к тонкой иронии, и к увлекательному сюжету. Но нет же ж. Этот человек меня снова удивил.
Конечно, написанная после фееричных "Американских богов" и ряда других книг ("Задверье", "Коралина", "Звездная пыль"), которые стали визитными карточками писателя, можно уловить в "Сыновьях" целый ряд узнаваемых моментов. С "Задверьем", к примеру, книгу роднит судьба главного героя, оказавшегося в ситуации вынужденного приобщения ко всему пугающе-магичесткому. Подобный сюжет присутствует и в "Американских богах", где мы также находим проблему преемственности и проблему отношений между родителями и детьми. Есть эта тема также и в "Коралине". Подобных схожих сюжетных линий в книге предостаточно. Однако этот факт отнюдь не дает право судит о скудости фантазии. Примером тому чудесная книжка, вышедшая два года назад - "История с кладбищем".
В остальном же "Сыновья Ананси" тонкая, ироничная, легкая книга, книга, которая заставляет улыбаться, несмотря на вроде бы сложный и отчасти трагичный сюжет. Но Гейман есть Гейман. У его книг всегда хорошая концовка. И читатель ему доверяет.
Книга вообще-то не о семействе Нанси и даже не о богах. Книга о том, что всегда на Земле найдутся люди, способные отстоять добро, победив зло. Время Тигра не наступит никогда, пока живы потомки Ананси и рассказываются добрые и забавные истории.

Люди отвечают на истории. Они рассказывают их самим себе. Истории разлетаются, и когда их рассказывают, меняют рассказчиков.

Добрых книг в мире много. Никто и спорить не станет. Много и не просто добрых книг, а книг, несущих особый моралистический настрой: установки "что такое хорошо, а что такое плохо", мысли о необходимости впустить в свой мир доброту, о ценности умения любить того, кто рядом и много других положительных, высоконравственных установок.
Редко, однако, кто из писателей пытается разъяснить бесконечно сложные, трудно принимаемые даже взрослым человеком вещи. В первую очередь – смерть близкого любимого человека. Кэтрин Патерсон такую попытку сделала. Сказать, однако, что попытку удачную - сомневаюсь. По-мужски скупое описание чего бы то ни было в книге и уж, тем паче, переживания Джесси о потери друга - соседской девочки Лесли, не дает возможности проследить как меняется главный герой, как переживает такую тяжелую для него потерю, что помогает ему дальше жить в созданной им с Лесли волшебной стране.
Несомненным является то, что книга должна быть прочитана, но с одной оговоркой: если она читается детям, то должна непременно сопровождаться комментариями взрослого, который смог бы, например, объяснить сложную философскую проблему, брошенную Кэтрин Патерсон как бы невзначай:

"Они его хотят убить, а Он им ничего не сделал, ... Такая прекрасная история... мне это кажется прекрасным".

Вопрос веры, несколько раз поднимающийся автором на страницах этой книги, таки и остается открытым. Как в прочем и другие вопросы: вопросы доверия и истинной дружбы. Свое физическое влечение к преподавателю по музыке Джесси ставит выше духовной близости с Лесли, что и становится косвенной причиной смерти последней. А душевных переживаний Джесси нет как нет! В итоге Лесли в общем-то и остается виноватой, так как эгоистично покинула своего друга.
Одним словом, книгу читает и додумываем. Каждый на свой лад.

Я стала черствой! Нет, не так! Я стала черствой? Или меня просто обманули?! Прочитав с дюжину рецензий, кровоточащих, слезоточивых, обещающих несомненное удовольствие от этой книги, нет, не так! монументального труда о вечной и всепроникающей любви, я чувствую себя обкраденной.
В том, что я не разучилась чувствовать и сопереживать героям, я уже неоднократно убеждалась. Взять, к примеру матесоновскую "Куда приводят мечты" или "Мосты" Р.Д. Уоллера. Книги, которые давно вошли в шорт-лист самых взыскательных сентиментальных читателей: тонко! умно! красиво! честно! Этим книгам веришь! Веришь даже несмотря на ареалистичность описываемых ситуаций: ну кто сейчас влюбляется с первого взгляда и на всю жизнь?! Век прагматиков и пессимистов. "История любви" - реалистична, порою донельзя суха и стопроцентно предсказуема. Но миссия литературы, тем более литературы претенциозно "чувственной" не в том, чтобы описывать ситуации обыденные и, тем паче, предсказуемые. Эта литература должна оставлять маленькую ранку, ранку,которая будет о себе время от времени напоминать. Эта литература должна источать любовь.
Многие оправдывают Эрика Сигала, ссылаясь на гендерный аспект: мол, мужчина не может писать о любви, вдаваясь в подробности и выведывая у чувств их сокровенные секреты. Абсурд! Все лучшие романы о любви написаны мужчинами: Матесон, Уоллер, Голден, Дюма, Д.Г. Лоуренс и др. Список можно продолжать, включая в него все новые и новые имена. Но Эрика Сигала там не будет. Прискорбно!