Рецензии migalka

Книги традиционно переносят нас либо в будущее, либо в прошлое.
А Сорокин - бац! и смешал все временные рамки, перенеся прошлое в будущее.

"День опричника" совершенно сбил с толку мой внутренний календарик-хронометр". Забывала о какой эпохе идёт речь. Только поверишь, что ты в кровавом 16 - ан тут же опричники за мобилы хватаются и мчатся на меринах по десятиполосным автострадам.

Удачная находка Сорокина, с этим трудно спорить.
Моё впечатление от книги - автор придумал саму идею, и сильно не усложняя сюжет, не разворачивая интриг просто попытался идею чуть-чуть развить, поиграть с ней.
Поэтому и книга небольшая получилась. Как скетч, набросок, этюд. Даже ощущение незаконченности есть. Как "черновик" для чего-то более крупного.

Поэтому и не увидела я в книге никаких серьёзных политических и социальных предостережений, пророчеств и предсказаний грядущей авторитарной катастрофы, китайского нашествия и прочих знамений.

Просто стёб, пародия, гротеск...

Отсюда и узнаваемость образов и ситуаций.
К середине вдруг показалось, что по настроению книга напоминает знаменитого "Федота Стрельца" Л.Филатова.

Да и некоторые образы - один к одному

Сорокин.
Предсказатльница Прасковья Мамонтовна:

- Чего молчишь?...Ну расскажи, что там у вас в Москве творится?...Скольких убили сегодня?


Филатов. Баба-Яга:

Ты чаво опять смурной?
Что причиной, кто виной?
Аль гишпанец гоношится,
Аль хранцуз пошел войной?

Вот из плесени кисель!
Чай, не пробовал досель?
Дак испей -- и враз забудешь
Про мирскую карусель!

Второе четверостишие - чем не драйв с аквариумными рыбками? ))

Сам Комяга иногда очень напоминает Филатовского генерала-неудачника.

У Сорокина. Государыня:

-Что же вы так с Артамошей обмишурились?
-Государыня, то моя вина....
- Это ты хорошо сказал, если бы на "Добрых молодцев" валить стал, я б тебя сейчас выпороть приказала. Прямо здесь.... Ладно. Пшёл вон.
И чуть дальше: "Вижу подобрело её лицо, успокоились брови, остыли глаза. Манит пальцем казначея, достаёт из кошелька золотой, кидает мне: - За труды."

У Филатова. Царь:

- Ну, браток, какой итог?
Обмишурился чуток?
Только сей чуток потянет
Лет примерно на пяток!
Но поскольку я спокон
Чту порядок и закон,-
Вот тебе пяток на водку
И пошел отседа вон!..


У Сорокина

"Ну, попал я Государю под горячую руку, но это же не навсегда! Государь знает, сколько я сделал для России! Год пройдёт - простит он меня. И вы с прибытком останетесь.

У Филатова

Что вы, братцы?.. Я ж за вас
Потерял в атаке глаз!..
Нешто я когда посмею
Супротив народных масс!..
Оправдаю. Отслужу.
Отстрадаю. Отсижу
К угнетающей верхушке
Больше не принадлежу!.


Эх, убрать бы из книги пяток сцен: насилия, убийства, гомооргию под занавес...
И, пожалуй, книга была бы достойна более высокой оценки
Портят эти сцены впечатление. Не люблю такое читать.
Этой дряни и от СМИ каждый день в избытке получаешь.
Моя оценка - 6 из 10

Это далеко не шедевр, не та книга, которую должен прочитать каждый.
Моя десятка, поставленная автору «Чёрных досок» - это всего лишь МОЯ десятка. Это тот случай, когда находишь СВОЕГО писателя, СВОЮ книгу.
Во-первых, Солоухина на Владимирской земле считают своим писателем, хотя он много лет жил в Москве. Поэтому его очерки, записки-путешествия по Владимирским местам с такими знакомыми названиями, где я много раз бывала (Петраково, Олепино, Кишлеево, Ставрово…) кажутся близкими и дорогими.
Во-вторых, мне очень знакомы и интересны увлечения Солоухина: коллекционирование и живопись. В «Чёрных досках» автор (ну очень душевно) рассказывает о своей страсти – собирательство и изучение древнерусской живописи.
В-третьих, я очень люблю книги, в которых есть определённая степень познавательности.
В «Чёрных досках», например, целая глава посвящена истории русской иконы, сюжетам, объяснению многих терминов, связанных с иконописью, строению иконостаса в православных храмах и пр. Написана она простым, живым образным языком и при этом может вполне стать маленьким учебным пособием для тех, кто хочет быть в теме.
В-четвёртых, мне очень нравится манера автора отстаивать свою точку зрения, убеждать, причём как при помощи логики, так и образных сравнений, примеров из художественной литературы, живописи. Поражает удивительные знания Солоухина того, о чём он пишет и на что ссылается, хотя сам он напоминает читателям, что в вопросах живописи он не профессионал, а обычный любитель.
В-пятых. Интересный момент. По ходу чтения книги у меня периодически возникали вопросы. Ну, например: а почему это было именно так? …А не является ли это противоречием тому, что он только что писал? А не слишком ли это упрощено?
И чудо! На эти вопросы я получала ответы уже на следующей странице. То есть, нельзя сказать, что я «читала» Солоухина. Точнее будет сказать: я «беседовала» с ним.
Не смотря на всё перечисленное, я допускаю, что многим книга покажется скучной, непонятной, занудной. Но те, кто был серьёзно увлечён коллекционированием чего-либо, наверняка найдут в книге много «своего».
Книга, писалась в то время, когда мы не дорожили нашей культурой, наплевательски относились к тому, что создавали наши предки. Когда ломали храмы, перестраивали их под конюшни, а древними иконами забивали оконные проёмы.
К счастью, те времена прошли. По крайней мере, я очень на это надеюсь.
Это уже история. И её надо помнить. И извлечь уроки.

Когда я прочитала книгу Барикко "Море-океан", я поняла, что влюбилась в море.
Когда я прочитала книгу Барикко "Такая история", я поняла, что влюбилась в творчество писателя.

Я очень осторожно начала читать "Легенду о пианисте", потому что знаю: если читать подряд несколько книг одного писателя, то к нему привыкаешь. Исчезает очарование слов и образов. Я боялась, что это может произойти. Я допускала возможность, что он станет для меня таким же предсказуемым, как и многие другие писатели. Даже очень любимые.
Напрасно боялась.
Очарование не исчезло. Барикко по-прежнему остаётся загадкой. Он не умеет быть предсказуемым.

Герой - человек, родившийся на корабле, ребёнок, оставленный родителями-иммигрантами на рояле в коробке из под фруктов, проживший всю жизнь на корабле, ставший музыкантом.
Музыку какого жанра играет герой по имени Девятисотый? (подкидышам часто дают странные имена, но по-итальянски это звучит очень красиво - Новеченто. Это слово даже вынесено в название книги)
Автор красиво пишет о музыке, но так и не называя жанра, который исполняет музыкант.
Барикко не хочет ничего объяснять. Когда звучит музыка, не нужны объяснения. Когда читаешь хорошую книгу, то объяснения тоже не нужны. Иначе можно не услышать музыку.
Что это? Повесть, рассказ, драматический монолог, пьеса, легенда. притча, романс, песня, соната, канцона, скерцо, симфония, ноктюрн, вальс, жанровая сцена, пейзаж, натюрморт, портрет, этюд, набросок?
Одно можно сказать определённо - только литературе "Легенда о пианисте" не принадлежит.
Уже есть вариант музыкального моноспектакля, поставленного по ней.
И это, наверняка, очень красиво, элегантно, изысканно, поэтично. По другому просто нельзя. Не получится.
Снят фильм. Потому что книга кинематографична.
И ещё эту книгу хочется попробовать нарисовать.
На одном из сайтов в отзыве кто-то написал, что Барикко так же хорош, и пишет примерно так же как и Ричард Бах. Нет.
Их нельзя сравнивать. Бах - морализатор. Он учит что надо делать и как надо жить. Барикко не учит. Потому что его герои сами ни черта не понимают в этом странном мире, в котором все люди разные и непредсказуемые а мир нелогичен и абсурден.

Первое знакомство с Джозефом Конрадом началось с книги, очевидно, не самой удачной в его творчестве. По крайней мере, биографии и статьи о Конраде её почти не упоминают.
Однако впечатление сильное.
Читала параллельно на английском-русском.
Стиль Конрада поразил. Не верится, что так владеть языком мог человек, для которого английский не родной.
Более того, до 20 лет он его просто не знал.
Многое в книге можно перечитывать, наслаждаясь языком и стилем
Герой романа, капитан Уолей прожил замечательную, полную впечатлений и приключений жизнь. Вся его жизнь – море и семья. И ещё слава и уважение, потому что капитан соглашался только на честные и достойные предложения.
Но вот годы забирают то, что близко и любимо. Теперь впереди бедность, одиночество и незаметно крадущаяся слепота. И единственное желание капитана на закате жизни – помочь дочери, живущей в другом полушарии и увидеться с ней ещё хотя бы раз в жизни. И не смотря на прогрессирующую слепоту, он хочет наняться капитаном на судно Сафала, хозяин которого - человек нечестный, меркантильный, пользующийся дурной репутацией и ненавидящий всех вокруг, в том числе и капитана Уолея.

«На пустынной аллее, чёрной вверху и освещённой внизу, капитан Уолей, размышляя о целесообразности сделки, случайно повстречался с мыслью о смерти. Он отстранил её с презрением и неприязнью. Он готов был рассмеяться ей в лицо; несокрушимо бодрый, он с радостным трепетом подумал о том, как мало ему нужно, чтобы поддерживать в себе жизнь. Дочь как бы вложила капитал в банк – и этим банком было крепкое тело её отца, капитал помещён надёжно.»

Человек не властен над судьбой, но он властен при любых обстоятельствах оставаться человеком. И выполнить до конца свой долг перед жизнью, собой и теми, кого он любит.
На могильном камне писателя Джозефа Конрада высечены лаконичные строки, автор которых – Герберт Спенсер:

«Прекрасны: сон после наслаждения, тихая гавань после штормового моря, покой после волнений, смерть после жизни»

Эти же строки – суть книги Конрада «Конец рабства». И возможно, не только этой книги.

Отзыв содержит спойлеры.
Акройд, конечно, замечательный писатель. Хороший стиль, яркие персонажи, умение воспроизвести настроение эпохи, атмосферу лондонской жизни. Лондон почти всегда присутствует в его книгах на правах действующего лица.

Любимый авторский пунктик - страсть к литературным мистификациям, тема плагиата делает Акройда узнаваемым, что собственно неплохо, так как это указывает на свой авторский особый стиль. Нет ничего особенного в том, что у автора есть свои любимые темы.

Но с другой стороны этот же пунктик позволяет читателям заранее предугадать развязку, что есть нехорошо, особенно если для читателя важен сюжет.

Похоже судьба и творчество Чаттертона настолько сильно повлияло на Акройда, что в книге "Лондонские сочинители", Уильям Айрленд - это и есть тот же Чаттертон, только живущий в другую эпоху.

Итак, Лондонскую жизнь лихорадит от следующих одна за другом удивительных документальных находок - рукописей, документов и даже неизвестных никому произведений Шекспира. В подлинности находок сомнения возникают лишь у самых отъявленных скептиков...

Конец весьма неожиданный. Но опять же для тех, кто пока ничего не знает о Чаттертоне и любимых темах Акройда.

Особый взгляд на Великую Французскую революцию
Время переоценки ценностей не только для французов, но и для всех европейцев.
Месть, преследующая героев на всём протяжении сюжета, а даже заявленная как действующее лицо книги. Месть, ведущая к насилию, насилие, порождающее месть. Круг, из которого выход лишь один - месть, насилие и смерть. Но рядом с этими монстрами - самопожертвование, рождённое любовью, "потому что любовь всегда придаёт силы, потому что она сильнее ненависти"

Страшная книга, хотя в ней нет ни одного жуткого описания казней, пыток и насилия.
Удивительно, но самый страшный эпизод книги - ликующая процессия, танцующая карманьолу. Фанатизм омерзителен во всех его проявлениях.

В книге нет знакомых из учебников истории имён революционеров, и даже о короле и королеве - лишь пара слов.

Лишь история одной семьи, судьба которой оказалась втянутой в жуткую мясорубку революции.
Читала на английском. В очередной раз поразило богатство языка Чарльза Диккенса.

"Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, — век мудрости, век безумия, дни веры, дни безверия, пора света, пора тьмы, весна надежд, стужа отчаяния, у нас было все впереди, у нас впереди ничего не было, мы то витали в небесах, то вдруг обрушивались в преисподнюю, — словом, время это было очень похоже на нынешнее."

Необычность сюжета: решающую роль в развязке сюжета играют вовсе не те персонажи, которые на протяжении книги выступают как главные. Неожиданный финал.

С самого начала было ощущение, что читаю не роман нобелевского лауреата, а литературные опыты не совсем грамотного подростка.
Подумала: очевидно, случайно «повезло» скачать в сети самиздатовский перевод начинающего лингвиста.
Оказалось – нет. Передо мной официальный много раз переиздававшийся и похоже единственный на сегодня доступный перевод Елены Суриц

Тот самый случай, когда гнусный, безграмотный перевод способен почти полностью убить впечатление от книги, и свести на нет все её достоинства.

"Волны не ходили, они не шли никуда, просто вскидывались и обрывались, вскидывались и обрывались"
"И тогда что-то, очень изглубока, заставило Ральфа вымолвить."
"Оба подумали о дурной полосе в промежутке." (если по содержанию книги понятно, что есть "полоса", то вот объяснению слова "промежуток" я так и ни нашла)

"- Ты чего?
- А что?
- Ты так смотришь - я прямо не знаю. " (я понимаю, автор и переводчик хотели быть как можно более реалистичными и приблизить всё к жизни. Даже диалоги детей. Ну, типа, в общем, я даже и не знаю чё тут сказать, блин...)

"Что-то странное стряслось у него с головой. Что-то металось крылом летучей мыши и застило мысли"
"Срочно тащить их под душ не чесались руки"
"Лица вымыты потом и соком около ртов, но в более укромных местах будто тронуты тенью" (Это какие на лице укромные места? )
Ральф спохватился, что обеими руками обнял скалу
"Впереди треснули кусты"
"Вот Джек наткнулся на что-то непредвиденное по своей части и вся процессия остановилась"
"Небо вокруг набрякло звёздами"
"Теперь, когда его голос умолк, стал слышен внутренний голос рассудка и ещё другие голоса"
"Тьма и безумие этой затеи делали ночь немыслимой, как зубоврачебное кресло" (прям пародия какая-то)
«Странно бдящие существа с горящими глазами и дымными шлейфами суетились вокруг головы»
«Им в уши вошёл шум, сопровождавший драку»

Увы, это не отрывки из сочинений безграмотных школьников. Это цитаты из книги нобелевского лауреата в переводе Елены Суриц. Книга буквально набита такими нелепыми вывертами.
Я заставила себя дочитать это до конца. Очень хотелось увидеть самого автора сквозь дебри нелепых словесных нагромождений. К счастью, показалось, что автора я всё-таки рассмотрела.

Появилось желание читать его другие книги, перечитать «Повелителя» или на английском или в нормальном переводе, если такой имеется. Показалось, что книга того, стоит.
А может только показалось?
Ох, госпожа Суриц, совсем сбили вы меня с толку - "что-то метается у меня в голове крылом летучей мыши и застилает мысли"

Начитавшись резко отрицательных отзывов, да ещё подозревая в себе ханжеские предрасположенности, взялась за Миллера только потому что во многих рейтинговых списках он есть.
"100 книг, которые должен каждый...." И хоть никому ничего я не должна...
Решилась.
Неожиданно понравилось.
Ой, как неправы те, кто видит в Раке только "секс-утопию"
Очень много мест в книге, которые захотелось перечитать.
Например, тот момент, когда герой попадает на концерт, после того, как сбежал от русского дезинфектора Сержа.
По-моему, ТАК о концертах никто не писал.
Отрывок большой, нет смысла весь цитировать.
Но суть можно всё же выразить его цитатой.
"Искусство в том и состоит, чтобы не помнить о приличиях. Если вы начинаете с барабанов, то кончать надо динамитом или тротилом."
В книге очень много, конечно, того, что неприятно для наших ушей и извилин.

Представляю во что мог бы вылиться его творческий потенциал, если бы биография у него была другой. Ведь по сути Тропик рака - это автобиографический роман.
Между прочим, в генитальных мотивах, например, Лимонова, гораздо больше пошлости - словом он владеет хуже, отсюда убогость.
Всё в сравнении.
А вот что по этому поводу есть у Гениса:
"Так или иначе, если сегодня мы часто ужасаемся пошлости любовных описаний в русских книгах, если и сегодня секс в русской литературе существует или в анатомически-заборных терминах, или в виде фигуры умолчания, то отчасти это происходит от того, что русский писатель и читатель не прошли школы Генри Миллера. "

По-моему "Тропик Рака" - одна из тех книг, от которых можно получить удовольствие. Надо только хорошо расслабиться:
Ну то есть примерно быть готовым к тому, с чем там увидишься и заранее автору это простить.

Превратить современного чальщика с незаконченным средним образованием в литературного гения, да ещё заключив на это пари, вестимо проще, чем во времена Шоу сделать леди из простой цветочницы.
В распоряжении профессора Хиггинса были лишь его талант, примитивные фонографы и огромное желание и труд самого профессора и Элизы Дулиттл.
Не было в арсенале Шоу СМИ и вряд ли он подозревал, что пиар – это наше почти всё.
Да и методы их прямо противоположные – развитие речи и словарного запаса у Шоу, и намеренное урезание лексикона у современного гения слова до 10 фраз, чтоб пальцев на руке для подсказок хватило.

Не берусь уравнивать таланты Шоу и Полякова. Вряд ли это вообще уместно.
Однако, и Пигмалион, и «Козлёнок» очень актуальны. И чувство юмора у авторов отменное.
И хотя в предисловии Поляков говорит, что на самом деле людей и событий, о которых идёт речь в романе никогда не было, многие реалии, события, имена и названия вполне узнаваемы.

В конце 18 века в Российской империи существовали две военные коллегии.
Главой первой был граф Захар Чернышев. Вторую возглавлял полковник Андрей Витошнов. Первая была создана в 1717 году Петром I.
А кто был создателем второй?

Разбойник, злодей, преступник, неграмотный беглый казак, император-самозванец, защитник бедных и униженных, предводитель и герой крестьянской войны Емельян Пугачёв.

Возможно, это известный факт Российской истории, описанный во всех учебниках, и энциклопедиях. Но только внимание и память лучше цепляется за такие факты, когда они встречаются в художественной литературе, а не в учебных пособиях.

Хотя применимо ли понятие художественная литература к трёхтомной эпопее В. Шишкова, нельзя ответить однозначно. Огромный труд, в котором переплетается правда исторических хроник и документов с художественным вымыслом.
Прошло немного времени (первый том появился в конце 30х годов 20 века) но в наш век быстрого доступа к информации с трудом представляю, как собирался материал для такого исторического повествования (так определил жанр романа сам Шишков).

Ничего подобного о восстании Пугачёва ещё никто не написал. Кажется, писатель воплотил в жизнь, в художественную ткань пушкинскую идею, с которой великий поэт изучал пугачёвщину. В этой книге реализован весь жизненный опыт Шишкова, знание народных характеров, натур, тех, чьими трудами земля держится.

«Как-то странно складывается “Пугачев”: ни повесть, ни роман. Впрямь становлюсь историком, бывают страницы, когда не выхожу из фактов, а за ними как-то сами собой следуют и воображаемые люди и воображаемые события. Так я еще не писал, да и другие тоже, кажется, так не писали, я, по крайней мере, таких случаев не знаю»

Из-за «воображаемых людей и событий» книга не станет хрестоматийной для профессиональных историков, а по причине масштабности вряд ли станет обязательной к прочтению для литераторов и лингвистов.

Но всем интересующимся отечественной историй несомненно стоит прочитать. Или послушать.

В сети доступны её аудиоварианты.

Сначала казалось, что книга ни о чём.
Оказалось, что не казалось.
Намёка на сколь-нибудь логичный сюжет в книге нет.
Весьма странны и выверты стиля: "...и люди бы вроде неплохие и даже хорошие", "Спасибо - улыбался и волновался Олег...", "проводить много времени в обычной житейской возне с ними он не умел и не мог".
Язык корявый и примитивный, как в сочинении подростка.

Но
Моя оценка была бы ниже, если бы не один персонаж.
Для меня главным героем книги стал ... возраст. Вполне конкретный возраст, когда тебе ещё далеко до 50, но тридцатник уже позади.

Гришковец неплохой психолог. Люди, читавшие книгу в 40-45 лет поймут, о чём это я.

В книге полно мелочей, которые покажутся мусором молодёжи и блажью людям более старшего поколения.
В общем, книга о быстром, привычном, незаметном скольжении времени и беглом проживании дней, что бывает в 40.
Потери, с которыми не так легко миришься, желание для чего то учить иностранный язык при полном осознании, что тебе это вряд ли пригодится, попытки прокрутить в памяти прошлое и найти в нём объяснения своим нынешним поступкам, желание сидеть дома, при полном неумении себя занять, гаражные и кухонные встречи с друзьями, понимание того, что время не просто идёт, а оно уходит и надо что-то делать, отсюда бестолковые пьяные проекты, как то: взять шефство над крабиком в ресторане....

Советовать и рекомендовать книгу никому не буду.
Но в себе покопалась не без интереса.
PS. Крабик в ресторане зацепил. Хулиганство с дорожными знаками...
А уж музыкальные посиделки в гараже....
В общем, было дело...

Давно не плакала над книгой. А здесь разревелась. Но не потому что это слащаво и сентиментально. Напротив. Сильные люди, которые даже в беспомощной старости остаются сильными вызывают восхищение.
Наверное, и ревела от восхищения.
И написать об этом просто, с юмором, живым языком может только автор несомненно обладающий талантом и жизнелюбием. Поражаюсь бережному вниманию, с которым Рубина относится к мелочам и незначительным деталям: они не загромождают повествование, но придают пикантность, свежесть, эмоциональность, позволяют играть настроением и просто от души радуют.

Неторопливо, по своим законам протекала жизнь заволжских старообрядцев. Так же неторопливо разворачиваются события книги. Но не взирая на строгость быта, каноничность и массу условностей, которой придерживаются староверы, страсти порой овладевают их душами нешуточные, и сердца открыты всему человеческому...

Сюжеты книги довольно банальны (здесь несколько сюжетных линий) : любовь вопреки родительской воле, насильные замужества, поиски душевного утешения в скитах и обителях.

Любителям книг с быстроразвивающимися действиями, интригами, приключениями книга может показаться скучной.

Но для читателей, интересующихся историей, этнографией, народным бытом, фольклором, лингвистикой книга - настоящая находка.

Собран уникальный материал, достойный диссертации. Да ещё изложен необычным певучим мелодичным языком, напоминающим народные сказы.

Знакомые нам понятия в книге называются иными поэтичными словами. Северное сияние - пазори, мечты, грёзы наяву - летасы, осколок, черепок - иверень, мочало - вехотка.

Из-за многочисленных сносок, примечаний книга читается медленно. Но так и можно почувствовать всю красоту языка, оценить слог, окунуться в ту далёкую, давно ушедшую от нас жизнь и быт...

Сюжетные линии книги, по-моему, имеют второстепенное значение. Например, смерть Настасьи Патаповны, похоже, нужна была автору не ради развития событий, а для того, чтобы детально рассказать о поминальных обрядах, тризне, плакальщицах и пр.

Это не делает книгу менее интересной и менее достойной. Напротив.

PS. Читая описания званых обедов и скитских трапез, глотала слюни и думала: а не уйти ли в монастырь...

Рассказ напомнил детскую сказку про волшебный горшочек с кашей, которому достаточно было сказать "Горшочек, вари! " и сытая жизнь обеспечена.
Идея и юмор рассказа (да и детской сказки) в том, что любым изобилием, даже если всё берётся из ничего надо умело и правильно распоряжаться и управлять. А жадность часто этому мешает, однако. ))

Отличное чувтство меры автора в использовании мистики как средства художественной выразительности. ОНа есть, присутствует на протяжении всего сюжета, но её не замечаешь. Уж очень она реальна. Хотя по словам одного из героев "реальность выдумали люди, лишённые воображения"

Интересно построена сюжетная линия, в которой соединяются три времени: в начале книги довольно большие самостоятельные главы о каждой эпохе. Затем части становятся короче - эпохи сближаются. В конце - герои словно присутствуют в одном времени.
Блестящий стиль, интересные литературные и сюжетные находки. Тонкий, местами изысканный юмор.
Все герои как-то связаны с миром искусства и литературы, поэтому каждый со своими причудами и странностями.
Очень неординарно написан образ Хэрриет Скроуп.
Интересна авторская версия причины смерти поэта Чаттертона. Да, самоубийство, но самоубийство непреднамеренное.
Тема признания после смерти, и плагиата не нова в литературе. Но авторский подход в этой книге интересен в сюжетном отношении, напомнив немного идею рассказа Марка Твена "Жив он или умер" но богаче и более развит драматургически.