mary прочитала
Сентябрь 2010 г.
10 сентября 2010 г.
Неслучайно этот сборник получил подзаголовок ««Книга историй воздушных о не любви». Проза Ильдара Абузярова похожа на акварель, сквозь которую проступает, мерцает кем-то написанная загадочная картина. Кем? Когда? Автор мог бы сорвать первый слой, но он лишь высвечивает фрагменты. Люди могут быть не теми, за кого себя выдают, да и окружающие предметы ведут себя не лучше – то дерево превратится в невесту, а треснувший зуб - в Белую крепость. Фантастическая реальность то оказывается похожей на привычную, то выдаёт себя с головой, и каждый рассказ становится путешествием в неведомое.
Внешность у многих героев Абузярова не описана, или дана лёгкими штрихами, мы видим их через монологи, разговоры, поступки. Иногда кажется, что они напоминают бумажные фигуры из театра теней. Созданные авторским воображением, слишком хрупки для этого мира. Таковы и декорации. Несмотря на то, что действие рассказов происходит в разных странах, география здесь условна. Не столько автор, сколько читатель выстраивает пейзаж, будь то Польша, Мексика, Финляндия или Бейрут. Имена, обращение к собеседнику, названия городов – и путешествие началось, мы поддаёмся иллюзии перемещения.
Из лёгких, невесомых ингредиентов создаётся красивейшая новелла «Почта» - эпиграф Басё, кленовый лист, дождь, горько-дымчатый аромат отпечатка помады на чашке, японский иероглиф. Абузяров похож на садовника, у которого всегда под рукой волшебные предметы-семена: из ластика у него прорастёт рассказ «Сокровенные желания», а из конверта – «Почта». Алхимия его прозы – это постоянное превращение одного образа в другой, перетекание, пульсация; меняя шкурки-определения, сбрасывая кожуру эпитетов, тянется к свету, пробивается в этот мир откуда-то из дальнего росток-идея, вырастает под взглядом очарованного читателя дерево-сюжет. Так появляются аллеи этой книги.
В текстах происходит непрерывная дешифровка реальности – образ за образом, меняя смысл, переворачивая с ног на голову, играя, иронизируя, вскрывая слова, словно закрученные в спираль раковины, выпуская на волю их истинный звук, тот, который слышен, когда прикладываешь к уху. «Ночь, скажи, как бежать от такого чуда? И куда можно бежать с корабля, с палубы, на которой только мы вдвоем стоим, прижавшись друг к другу? И её слеза, как Полярная звезда, указывающая нам путь. Минута-другая нежности, и вот уже на её щеках россыпи солёных самоцветов, которые я, как одинокий старатель, жадно собираю своими губами. Лицо, помятое от слёз и поцелуев, словно звездная карта из рюкзака: Большая и Малая Медведицы топчутся не только в ее душе, но и в ночном небе…»
Проза Абузярова неспешна, медитативна, она предполагает неторопливого, вдумчивого читателя, склонного к созерцанию и размышлению. Несмотря на то, что автор насыщает свои рассказы цитируемой музыкой, тексты и без того мелодичны, в каждом – свой темп, своё дыхание. «Что касается моих желаний, то я мечтал, чтобы моя музыка рождалась в самых глубинах, в роднике у сердца, а потом, превращаясь в семь ручьев, достигала сердец людей».
В рассказах Абузярова разбросаны ключи, коды, пароли, которые позволят кому-то из читателей прочитать больше, чем другим, такой объединяющий, даже интимный момент, общего знания, узнавания, отсылки к другим произведениям и писателям. В «Курбан-романе» - это цитаты из опер, в рассказе «О не любви» - джазовые композиции. Это могут быть и совсем обычные вещи – шоколадка «Алёнка» посреди приморского рассказа, то ли подсказка читателю – автор с тобой одной крови, то ли якорь, что не даёт воздушному змею окончательно улететь в серо-голубое небо, то ли напоминание – всё это наваждение, созданное воображением писателя. И настоящий здесь только шоколад, ломкий, квадратиками, с девочкой на обёртке, который можно купить в любом магазине, в любом настоящем магазине.
Во многих рассказах сборника фигурирует герой-писатель: Оверьмне, Пако, Сантьяго, старый писатель-неудачник, превращающий стоматолога в таинственную бедуинку, автор «Начала». Абузяров относится к ним с большой иронией. С ними происходят забавные приключения, и со своими персонажами не всегда они могут управиться, и мечты у них самые простые – тарелка супа или хорошая премия. Писатель может менять окружающую действительность, слова, выходящие из-под пера, обладают силой. Но в тоже время ненадёжны – то, что пишется карандашом, можно стереть обычном ластиком за два пятьдесят, а отключение света всего на несколько секунд приведёт к исчезновению готового рассказа из памяти компьютера. И всё же писатель, первооткрыватель, покоритель новых континентов и белых листов пишет, «зная, что на каждом новом месте», куда ступит нога его героя, появится «покорённая ими земля».
«Какой смысл писать про то, что уже есть?! Это неинтересно». Но из придуманной действительности его герои всё равно мечтают убежать, уехать – в Вышнюю Финляндию, в Париж, в пустыню. Однако неверно представлять Абузярова мечтателем, оторванным от жизни, ведь один из самых сильных рассказов сборника – это «Баскетболисты», рассказ о школе-интернате, реальнее некуда. И ещё – постижение мира, его красоты, тайн, законов видимых и невидимых, постижение человека, с его встречами и разлуками, любовью и не любовью, эгоизмом и жертвенностью, это постижение может происходить разными путями, и не всегда через то, до чего можно дотронуться рукой. И необязательно, что открытия реалиста будут вернее, чем открытия писателя-мага.
Точка «Книги рассказов воздушных», эмоциональная, логическая – новелла «О не любви», но автор словно подмигивает читателю и завершает сборник рассказом «Начало».
Июль 2010 г.
4 октября 2010 г.
«Хуш» - от тюркского «добро»,
«счастливо оставаться» или «всего доброго».
По-другому говоря, «прощайте» или «простите».
В популярном ныне споре «как и что», что важнее – как писать или о чём, Ильдар Абузяров находится в некой точке равновесия – ему удалось создать свой, узнаваемый стиль прозы, и в то же время он пишет на самые насущные темы. «Писатель - тот, кто держит в руке вольтову дугу современности, а не тот, кто сидит в Переделкино в кресле-качалке и пьёт кефир».
В книге разворачивается сразу несколько историй – создаёт роман писатель, водит нас по улицам мрачного города экскурсовод Ирек, ищет свою возлюбленную гость с Востока Али, меддах то ли во сне, то ли наяву рассказывает Мураду притчу о Юсуфе и петроградских революционерах. Арабская вязь письма, ислам, Достоевский, прошлое и настоящее, сквозь которое высвечиваются тёмные контуры будущего – это объёмный, многослойный и гармоничный текст, оставляющий цельное впечатление.
«ХУШ» - не роман о террористах, это роман о поиске, о жажде справедливости. Автор показывает, как и почему люди становятся террористами, что их привлекает в таком способе борьбы, почему они не боятся смерти. Перед нами - уровень идейных борцов, искренних, воодушевлённых, готовых на всё ради идеи, но оказавшихся всего лишь инструментом в чужих руках. За исполнителями всегда стоят кукловоды, которые используют их в своих целях.
«ХУШ» уже окрестили мусульманским романом, и в то же время один из рецензентов отметил, что не-мусульманам он вряд ли будет интересен. Мне кажется, книга шире указанных рамок. Да, в ней сильны мусульманские мотивы, но разве автор пишет не о том, что касается всех нас, чем мы живём сегодня? О постоянном ощущении тотальной несправедливости, о лицемерии и фальши, о разрушающем культе потребления, который не может унять никакой кризис? О беспризорных детях, о бомжах, о мигрантах, о расслоении общества, о взрывах в метро? О чувстве неприкаянности у себя на Родине?
«И эта внутренняя война, что уже пришла в каждый дом и каждый двор, началась не сегодня. Она – результат отчужденности, одиночества, безразличия, разорванных социальных связей и ощущения несправедливости».
«Стыдно ходить в «Макдональдс» и валяться на диване в то время, как дети умирают с голоду». «Чем больше детских слёз, тем искажённее и страшнее человеческое будущее в целом. Потому что дети не только берут наши грехи на себя – они ещё и проецируют наше будущее. А зло и добро, сотворённое человеком, обязательно рано или поздно возвращаются».
Ильдар Абузяров – писатель, который соединяет в своём творчестве Восток и Запад, и в то же время остаётся в русле русской литературы. Петербург Абузярова продолжает Петербург Достоевского, и в этом городе двадцать первого века мы, как и герои классика, ищем ответы на вечные вопросы. Человек в системе нравственных координат, человек в огромном мире, ответственный за этот мир, человек в ситуации важного выбора. «Я шёл по пересекающимся и непересекающимся параллелям и думал, что меня, как куклу, дёргают за нити судьбы. Дёргают, начиная с пуповины матери, и что эти нитки сейчас, как скрестившиеся улицы. Я шёл и думал: не ради ли абсолютной свободы я собираюсь совершить теракт?»
Автор понимает, что взялся за сложную, неоднозначную тему. «Я готов взять ответственность на себя», - говорит его герой-писатель в конце романа. «ХУШ» легко интерпретировать, как оправдание терроризма, но я бы сказала, что эта книга – объяснение, предупреждение. Всё уже было однажды. Море, Коктебель, стихи, белые шляпки, белые мундиры, «белой акации гроздья душистые» и так далее. А уже - шаг до войны, а там и до революции, и ничего не будет как прежде (лучше или хуже – каждый сам отвечает на этот вопрос). Живём ли мы в 1913 году, в преддверии катастрофы или всё обойдётся? Нередко писатель выступает в роли Кассандры, каждый в его текстах слышит своё, да и те, кому открылось главное, что они могут сделать? Что можем сделать мы?
Октябрь 2009 г.
Сентябрь 2009 г.
Октябрь 2008 г.
Сентябрь 2008 г.
25 сентября 2008 г.
Мое знакомство с Антонией Байет началось, да, пожалуй, с сильного раздражения или даже ненависти. Соблазнившись вступлением к книге, где говорилось о таинственных письмах, о загадке «великого викторианского поэта» и молодом литературоведе, вступившем на путь раскрытия этой тайны, я взялась за текст. И с первых же строк на меня посыпались цитаты из творчества британских литераторов, их имена, отсылки к неизвестным произведениям и биографиям – думаю, даже среднестатистический англичанин был бы удивлен обилием незнакомых лиц, что уж говорить обо мне?
А действие книги уже забрело в Падубоведник – литературоведческий центр изучения некоего Рэндольфа Генри Падуба, выдающегося поэта викторианской эпохи. Его еще не хватало на мою голову! И если добросовестный читатель, забредя в этот самый Падубоведник, отложит книгу, никто его не сможет упрекнуть. Увы, Антония Байет, выпускница Кембриджа, профессор, специалист по английской литературе, своего читателя щадить не собиралась. И, наверное, правильно. Зато ей удалось создать весьма оригинальное произведение, точнее, целый миф о прошлом и настоящем.
Действие романа «Обладать» разворачивается в двух временных планах, сюжет его сложен и полон причудливых поворотов. Как уже говорилось, молодой литературовед Роланд находит несколько писем Рэндольфа Падуба к незнакомке. Кто она? Что связывало их? Продолжили ли они переписку? Возможно, у них был роман? А может, именно ей он посвящал свои стихи? Роланд обретает тайну, и все меняется в его жизни. Он вовлекает в свое расследование симпатичную ученую даму Мод Бейли, ей как раз многое известно о незнакомке. Теперь уже вдвоем они ищут свидетельства большой и когда-то скрытой любви, которая для кого-то была счастьем, для кого-то горем.
На сцену выходят поэты. И начинается великий обман, в котором Байет вроде бы не участвует. Читатель сам черпает образы, характеры героев из переписки, стихов и поэм, дневников, исследований – письменных источников, поистине заслуживающих достоверности (ведь нас всех так учили). И вот уже чем дальше, тем больше привязываешься не только к своим современникам – Роланду, Мод, но и к Рэндольфу Падубу и Кристабель Ла Мотт. История прошлого воскресает на глазах, близкими становятся мысли, переживания, чувства творцов. Повествование захватывает и тоже хочется узнать – что же там все-таки? Как закончилось?
Роман полон аллюзий, загадок, двойных смыслов. Здесь много тем для размышлений: наука, творчество, литература, искусство, отношения между мужчиной и женщиной, творчество «мужское» и творчество «женское», феминизм, современное восприятие реальности и интерпретация объектов культуры, поиск своего места в жизни, одиночество и доверие, Божественный промысел и вера. И, конечно же, любовь, которая рождается возвышенно и красиво – из духовной близости двух людей, из их доверия, чуткости и взаимопонимания. Мод и Роланд, встретившись на перекрестке веков, смогли изменить свой сегодняшний день – в этом, наверное, одна из главных тайн романа.
«А остальные?» – Спросите Вы. Остальные – в послесловии переводчика. До конца не знаю, разочаровал ли он меня или обрадовал. Ведь я до последних страниц книги верила, что Падуб и Ла Мотт жили на самом деле, я верила их громоздким стихам и затянутым письмам, а оказалось, что все роли в пьесе сыграла несомненно талантливая Антония Байет.
24 сентября 2008 г.
У большинства это откровенное, может быть, даже скандальное название (мало того, что девственницы, еще и самоубийцы!) ассоциируется с персоной Софии Копполы, снявшей довольно успешный фильм. Имя же Джеффри Евгенидеса вызовет только недоуменный вопрос в глазах. Однако, это именно он автор неординарного романа, именно он – один из тех, кто представляет сейчас современную американскую литературу.
Сегодняшняя западная литература вообще кажется очень кинематографичной, только выйдет какой-нибудь удачный роман, смотришь, он уже экранизирован. Поэтому даже мне, не ознакомившейся с творением Копполы, роман Евгенидеса навеял какие-то исключительно кинематографические ассоциации.
«Девственницы-самоубийцы» - роман-ретро, его действие происходит в 70-х годах 20-го века, и, читая, ты чувствуешь вкус того времени, кажется, даже слышишь музыку тех лет, видишь людей, одетых по тогдашней моде (отголоски разбросанных по памяти кинокадров оживают, складываются в мозаику). А еще – это атмосфера одноэтажной Америки, тоже знакомая скорее по фильмам («Красота по-американски», «В спальне» и др.). Одноэтажная Америка – настоящая, это там все происходит, там, где сползает глянец и лоск больших городов, где человеческая душа обнажается и показывается такой, как есть.
И вот оно – откровение. Большая, с виду благополучная семья Лисбонов – отец-учитель, мать-домохозяйка (оба интеллигентные, верующие люди), пять дочерей. Пять дочерей, которые вдруг решают распрощаться с жизнью. Почему? Как они пришли к этой идее? Как решились на такое?
Ответы будут искать мальчики-подростки, одноклассники сестер. Тогда, в семидесятых, они станут следить за девочками, пытаться взывать к себе их интерес и симпатию, будут собирать разные документы и свидетельства трагедии. А, повзрослев, возьмут все экспонаты своего музея памяти, расспросят знакомых, учителей, соседей, врачей и расскажут, как это было.
Действие романа происходит в тихом пригороде, здесь вроде бы все знают друг друга, все близки, дружелюбны, улыбчивы. Однако вскоре замечаешь формальность этих отношений, люди, даже живущие рядом друг с другом, отчуждены. Отчуждены соседи, учителя и ученики, священник и паства, родители и дети. Между ними нет откровенности и искренности, каждый закрыт в собственной оболочке. И даже помощь скорее формальна, чем искренна, это обязанность, а не порыв души.
Строгая миссис Лисбон хочет воспитать дочерей в надлежащем духе, никакого флирта, а уж тем более распущенности. Так девочки окажутся заперты в доме и замкнуты на самих себе. Отсутствие социализации, так неоходимой в этом возрасте, их попросту задушит. Никто не захочет признавать право каждой быть личностью, иметь свои взгляды и желания. Вместо любви, понимания, дружбы, общения - тотальная несвобода и одиночество. Сестры просигнализируют миру о своей беде, и их даже услышат, но разочарование будет слишком сильным, чтобы поверить, что помощь придет, что можно все изменить.
История самоубийства описана без пафоса, излишней драматизации, но описана человеком чутким, неравнодушным, сочувствующим. Тайна самоубийства, которой мальчики коснулись в подростковом возрасте, так и останется на всю жизнь главной тайной, притягательной точкой, к которой всегда возвращается память.
Роман Евгенидеса соединяет частное и целое. С одной стороны – это конкретная история самоубийства, с другой – попытка объяснить вообще причины подростковых самоубийств (психологические, социальные, богословские), на которые взрослые часто не обращают внимания.
Одним из ярких и говорящих образов романа стал Дом Лисбонов. От странице к странице он становится все мрачнее, дряхлее, запущеннее, словно умирает живое существо. Умирает Семья. А еще будут спилены неизлечимо пораженные вязы, и внезапно взгляду откроется голый, опустевший пригород, словно откроется правда о тех, кто жил в нем…
«Вам не понять. Вы никогда не были девочкой тринадцати лет…»
24 сентября 2008 г.
«Не все йогурты одинаково полезны».
Надпись на могильной плите.
Вообще я бы не рекомендовала эту книгу для чтения. Темно, скучно, вяло. Лучше прочитать «Generation П» Пелевина или, скажем, «Незнайка на Луне». На ту же тему, только изложено с большей фантазией и яркостью. Хотя, возможно, тем, кто еще верит в «их капиталистические раи», книга на многое откроет глаза.
«99 франков» – откровения французского креативщика из рекламного агентства, который занимается раскруткой йогуртов некой фирмы «Манон». Декорации романа соответствующие – продажный мир бизнеса и рекламы, бездарные творцы, бессовестные менеджеры, директора, торговцы и так далее. В общем, все как есть, без прикрас.
Начнем с того, что мне абсолютно не понравился главный герой. Это человек, который не может изменить ни себя, ни мир. У него нет никаких привязанностей, нет любви, смысла жизни, смысла работы. Неудивительно, что его преследует постоянная мысль о суициде. Мысль о самоубийстве сидит внутри него, самоубийцы появляются вокруг. Люди, исчерпавшие свои и без того скудные внутренние ресурсы, не имеющие желания изменить обстоятельства, изменить себя, видят только один выход из замкнутого круга – и довольно радикальный.
Надо сказать, что в романе вообще нет положительных героев – сплошь корыстолюбцы, шовинисты, наркоманы, извращенцы, проститутки, лицемеры, прелюбодеи. Сам герой – кокаинист, проститутки ему милее женщины, которую он вроде бы считает любимой и которая ждет от него ребенка. В конце концов, он оказывается способен на отвратительное убийство. Которое, как это ни печально, полностью вписывается в характер таких вот «мальчишей-плохишей» – они не способны на сильный поступок, только на его подобие. Естественно, этот «enfant terrible» обвиняет в своих грехах «эпоху, которая меня породила».
Герой Бегбедера – человек, который не может принести добро в мир. Этим он сводит на нет все свои сенсационные откровения о капитализме с жутко нечеловеческим лицом. Даже от своих разоблачений он готов получить выгоду – необходимое увольнение с работы, гонорар, известность. Нет у современной литературы положительного героя-бунтаря, бескорыстного романтика, идеалиста. Вот почему каждый раз в подобных произведениях всплывает образ Че Гевары, над которым автору можно и посмеяться, и поиронизировать, но который остается недостижимым идеалом, слишком запредельным для осмысления.
Октав констатирует грехи цивилизации, обвиняет, уличает, но признает, что нет выхода из мира потребления, засилья рекламы, слоганов («титров» и «цеплялок»), продуктов, вещей, ярлыков, статусов и доходов, всего того, за чем теряется истинный человек и смысл его бытия. Вырваться из этой системы невозможно, разве что насильно лишив себя жизни. Знакомые Октава умирают по собственной воле даже дважды. На вопрос «Иметь или быть?» имеется единственный ответ – «Не быть».
В одних рецензиях «99 франков» обозвали «злобной сатирой на рекламный бизнес». То есть один продукт выдали за другой. Сатирой здесь и не пахнет, рядовые будни, обычная действительность. Но зато установка дана – мол, это все неправда, а так, ирония, шутка, смех. В другой рецензии Бегбедера укоряли: «Поддался временной панике, кризису 90-х, сейчас-то все ОК». А что изменилось? Потреблять стали меньше? Доходы корпораций и рекламных компаний уменьшились? Что, обесценились ярлыки и проснулся интерес к личности человека, а не его обертке? Или просто решили на этом больше не зацикливаться? Увы, вряд ли.
5
23 сентября 2008 г.
Обычно я не покупаю широко рекламируемые книги, но в данном случае искушение было велико, ведь и места действия все знакомые – Берлин, Нюрнберг, Мюнхен, и герои известные – Лени Рифеншталь, Альберт Шпеер, Адольф Гитлер, доктор Геббельс.
Идут годы, и снимаются заклятья с Третьего Рейха, литераторы все чаще черпают оттуда идеи для шпионских романов, трагических биографий, книг по альтернативной истории, мистике и оккультизму. Там можно обнаружить истоки различных научных открытий, грандиозные архитектурные разработки, прекрасную музыку и кино. Нестеров выудил необыкновенную историю о создании электрогитар.
Здесь не будет ни войны, ни Дахау с Освенцимом, ни разбомбленных городов, ни сожженных деревень. Автор покажет другое время и другую Германию – основное действие книги приходится на тридцатые годы двадцатого века.
Предположу, что перед Нестеровым стояла задача реабилитировать все то лучшее, что было создано в Третьем Рейхе отнюдь не бесталанными людьми, и что было опорочено нацизмом.
Тот, кто хотя бы раз смотрел знаменитые фильмы Лени Рифеншталь – «Олимпия» (об олимпийских играх в Мюнхене) и «Триумф воли» (о съезде нацистской партии в Нюрнберге), вряд ли останется равнодушным к этой женщине. Несомненный талант, тяга к новациям и изобретениям, красота и обаяние, энергия и трудолюбие. Актриса, сценарист, режиссер, фотограф. Она умерла на 102 году жизни, пережила две мировые войны, перед ее глазами прошел целый век, и она не просто наблюдала, она сама делала историю.
Гитлер – зловещий тиран? кровавый диктатор? У Нестерова, глазами Лени – магнетически притягательный харизматик, душевный собеседник, он не прочь выпить яблочного сока, прогуляться по берегу моря и признаться в своих сердечных слабостях. После войны, на суде, Лени все будет доказывать, что не помогала нацистам сознательно, а что была просто очарована фюрером: «Я никогда не опровергала того факта, что была под властью личности Гитлера. Однако то, что я слишком поздно увидела в нём зло, без сомнения является моей виной или ослеплением».
Вообще образ Гитлера в книге мне показался весьма однобоким, грубо говоря, до «Хрустальной ночи» 1938 года он был хорошим, а дальше стал плохим, «рассорился со всем миром», да и то, возможно, толкнули его на эту дорожку руководители Великобритании.
Доктор Зло в романе – это не Гитлер, а Йозеф Геббельс. После неудачных попыток соблазнить Лени он начинает противодействовать ей во всем, то собирает компромат, то ставит палки в колеса во время съемок, параллельно ведя чудовищную пропаганду и обманывая немецкий народ.
Четверо друзей Лени – молодые архитекторы из бюро Альберта Шпеера – проектируют новую немецкую столицу. Город Germania с громадными зданиями, аллеями, проспектами будет построен на месте Берлина. Ночами же Георг, Эрик, Макс и Вальтер играют на гитарах, доставая из волшебного небесного колодца невиданные по красоте и воздействию звуки, от которых и они сами, и их слушатели впадают в транс. Лени понимает, что новая музыка способна оказывать необычайное влияние на массы. Так появляется проект «Юбка» («Der Rock»), который курирует лично фюрер.
Сам роман произвел на меня впечатление длинного, неспешного рассказа, лишенного нерва драматургии, эмоций, красок, объемных художественных образов. Упор здесь сделан на факты – это пересказ биографии Лени Рифеншталь, цитирование архитектурных планов Гитлера, фиксирование примет тогдашней берлинской жизни, описание научных открытий и т.д. Единственное, что оживляет текст – это опять же цитируемые стихи из песен того периода. Но, боюсь, не все их оценят.
5
23 сентября 2008 г.
Анна Гавальда – новая звезда французской литературы. Ее книги расходятся миллионными тиражами и переведены на тридцать языков. «Просто вместе» - второй роман писательницы - в России был встречен весьма тепло.
Его герои - талантливая художница и интеллектуалка Камилла, работающая ночной уборщицей офисов, молодой человек по имени Филибер, представитель аристократического рода и продавец открыток, и искуснейший повар Франк.
Образ главной героини Камиллы привычен для большого города. Одинокая, рефлексирующая, пробивающая дорогу к своему призванию, совершающая массу ошибок, но не оставляемая судьбой, хозяйкой случайностей. Она из тех, кто ищет свое место в мегаполисе, а мечтает о домике в провинции.
Можно было бы упрекнуть автора в легкости жанра, в том, что ее внимание сконцентрировано больше на эмоциях, размышлениях персонажей, отсюда – некоторая узость повествования. Однако симпатию вызывают ценности, которые проповедует Гавальда – дружба, доброта, взаимопомощь, доверие. Не «просто вместе» жить, а именно дружить, преодолевать эгоизм, помогать, быть внимательным, заботливым, учиться жертвовать и быть ответственным, мириться с чужими недостатками. Роман привлекает своей искренностью и человечностью. Люди, для которых боги – великие художники, неординарные повара, короли или историки, все же на своем уровне пытаются воплотить в жизнь заветное: «Возлюби ближнего своего…».
Красной нитью в романе проходит тема кризиса семьи, кризиса отношений родителей и детей. Герои Анны Гавальда необычны, пронзительно одиноки, иногда нелепы и до отчаяния несчастны. Скорее всего, именно потому, что в детстве были лишены родительской любви, теплоты, душевной заботы. Родители не понимают детей, обижают их, отталкивают.
Опору можно найти у представителей более старшего поколения. Так, к трем друзьям присоединяется Полетта, бабушка Франка. Эта героиня показалась мне интересной, но не до конца раскрытой. Олицетворение старости, пройденного жизненного пути, находящаяся в преддверии смерти (что ждет неизменно каждого из нас) – эта ее роль не была осмыслена ни одним из героев, ни самой Полеттой. Что это значит – прожить жизнь? Что это значит – ждать смерти? Всего лишь греть лицо в саду на солнышке? Не очень ярко описана дружба Полетты и Камиллы, той, кто горько сокрушался об ее уходе. Почему она так привязалась к этой старушке? Почему полюбила ее? Не все просто и в отношениях Полетты и Франка. Единственного близкого человека он отправляет в дом престарелых. Сам испытав чувство оставленности, предательства со стороны матери, он, тем не менее, повторяет ее поступок. Хотя совесть его гложет и не дает спокойно жить.
Социальная реальность аккуратно обрезана писательницей по контурам фигур ее героев, попадаются лишь немногочисленные штрихи о том, что там, за пределами, на улицах, в большой, бурлящей жизни. Однако, оказывается, что этой, не изображенной, действительности можно противостоять только вместе.
В прозе Анны Гавальда мне послышались мотивы Франсуазы Саган. Французская «женская» литература для меня всегда была, что называется, «немного солнца в холодной воде». Первый раз прочитав Саган, я поразилась наличию невидимого, но прочного стекла между людьми: индивидуализм, закрытость, сконцентрированность на своей внутренней жизни. Гавальда очень эмоциональна, искренна, она изо всех сил старается избавиться от этой преграды. Символичен выход Филибера в рыцарских доспехах на сцену театра и его разоблачение вплоть до нижнего белья с фамильным гербом – быть открытым возможно!
Однако так ли это, если стекло – часть менталитета? Потому веришь и не веришь в счастливый конец этой «сказки для взрослых».
5
22 сентября 2008 г.
Некоторые люди обладают даром рассказывать страшные истории. Не знаю, вырастают ли они из тех, кто шепотом в темноте раскрывал тайну черного дома и черных человечков, или, наоборот, из их молчаливых слушателей. Наверное, на этот вопрос могла бы ответить писательница, которую принято называть российским Стивеном Кингом. В новую книгу Анны Старобинец «Резкое похолодание» вошли три рассказа и две повести, последние и задают тон сборнику.
Повесть «Домосед» написана от лица … домового. Домовой живет в переулке неподалеку от Патриарших прудов и хранит семью академика Вишневецкого. Только вот семьи никакой не осталось. Старик Вишневецкий умирает, его правнучка уходит жить в другое место, а квартиру сдают. Все, что имело отношение к этим стенам, к их обитателям, к истории страны – первые открытия советских ученых, черные воронки, снос церквей, война, эвакуация – все прошло… Домовой выглядывает в новый мир после смерти хозяина, видит, как изменились люди, и все больше меняется сам.
Его глазами мы наблюдаем жизнь людей со стороны, чаще с изнанки, в те мгновения, когда кажется, что тебя никто не видит, и ты спокойно совершаешь самые гадкие поступки. Домовой проникается вполне человеческими эмоциями, учится у хозяев не только хорошему, но и плохому. Его предают, и он отплачивает тем же, и жаждет всеми силами избавиться от самого светлого чувства, от того, что связывает его с людьми.
«Во мне не осталось любви. Совсем не осталось. Я молился об этом, я читал заклинания, я долго к этому шел – и вот пришел». А могут ли те же домовые жить без любви?
Действие повести «Резкое похолодание» разворачивается в подмосковном городке, где среди скучного пейзажа возвышается гора, а в горе, представьте себе, живет волшебница. Да-да, самая настоящая. И девочка Соня, замученная и родителями, и одноклассниками за лишний вес – «Фу, толстая корова!» «Скажи, ты все-таки будешь заниматься спортом?» – пишет волшебнице письма. Одинокий, несчастный человечек верит, что только хозяйка горы может помочь ей и защитить. Но существует ли волшебница? И если да, то кто она? И, правда ли, что наши желания сбываются чаще, чем мы думаем? Ответ, как и положено, будет неожиданным.
В свое повествование Старобинец вплетает простые, но часто забываемые истины: тот, кто совершил зло – не будет счастлив, тайное всегда становится явным, а ненависть способна к материализации. В мире, где потустороннее существует наряду с реальным, человеческие поступки и их последствия видятся намного отчетливее. И на самом деле в свой волшебный бинокль автор рассматривает не столько проявление таинственного в нашем мире, но, прежде всего, человеческие судьбы и отношения между людьми.
5
22 сентября 2008 г.
При чтении этой книги вас неминуемо ожидает погружение в индийскую экзотику и реалии – буйный климат, непривычные имена, названия, касты, особый образ жизни, разветвленные семьи со своей историей и множеством лиц… Но это будет сначала, а потом все отступит на второй план, и перед вами окажутся обычные человеческие судьбы, какие встретишь везде, и география тут не при чем. В центре событий – большая индийская семья из штата Керала, потомки христиан, которых крестил еще апостол Фома. Жизнь этой семьи мы видим глазами близнецов – Рахели и Эсты, сначала маленьких, а потом, по прошествии лет, вернувшихся домой (домой ли?) в «жизнесмертном возрасте».
Больше всего меня поразил язык романа. Из последних прочитанных книг, пожалуй, это самая интересная в стилистическом отношении вещь. Написанная индианкой на английском языке. Блекло-спокойный, технократический Вебер, по-борхесовски витиеватый Памук, все ожидаемо, все знакомо. И вдруг…
Язык Арундати Рой очень красив, метафоричен, красочен, он напоминает барельефы индийских храмов, где все объемно, сочно, самобытно. В то же время в нем непостижимым образом переплетаются жесткость и сентиментальность, трогательность и цинизм. А еще в каждом абзаце – намек, отзвук грядущей катастрофы. К черной точке – Ужасу, ведут нити, знаки, недосказанности, какие-то мелочи. Все это создает не просто смысловое и языковое напряжение в тексте, чувствуется, что он насквозь пронизан внутренними токами, пульсацией, энергией, которая то разносит мозаику надвигающихся событий, то сталкивает с необычайной мощью.
В трагедии, которая произойдет с роковой неотвратимостью, будут виноваты не условности и не предубеждения, а глубинное чувство зависти, зависти к тем, кто счастлив, кто знает, что такое любовь, теплота, взаимопонимание, доверие, единство. И несчастливые, ощущающие свою ущербность и пустоту, приложат все силы, чтобы искоренить чужую любовь, чужое счастье. Здесь нельзя выделяться, будь, как все! Не сияй мягким светом, Амму, – ты же разведенная женщина, тебе нет Места под Солнцем, не радуйтесь, Близнецы, не будьте беспечны, играя в свои милые игры – вы растете без отца, вы висите жерновами на шее у матери и ее родных, не смей, Велютта, прикасаться к своей госпоже, ведь ты неприкасаемый… Не нарушайте правила, не будьте счастливыми…
И несчастливая семья без сожаления, без жалости и сочувствия отрезает живую свою часть, маленькая троица, раздробленная, рассеченная, почти погибает, ведь по одиночке будет уже не Жизнь, а Конец житья. Погибнет и тот, кого эти трое любили больше всех, красивый, добрый, трудолюбивый, честный человек…
Однажды ночью Рахель пойдет в храм и увидит танцоров-катхакали, просящих прощения у богов за то, что им приходится унижать высокое искусство танца-рассказа, танца-истории, развлекая туристов. Рахель поразится их перевоплощению - танцоры становились теми, кого изображали.
А главные герои романа так и не смогут без фальши сыграть свои роли – ревностная, набожная христианка Крошка-кочамма не совершит ни одного христианского поступка, изможденная безответным чувством к католическому священнику, она забудет одарить любовью своих близких, пламенный революционер, марксист товарищ Пиллей из всех происходящих событий постарается извлечь выгоду и особого гуманизма и участия не проявит. Добропорядочная мать семейства, великодушная Хозяйка, Мамаччи, не сможет сохранить это самое семейство и не сможет своим великодушием спасти человеческую жизнь. Чакко, интеллектуал, романтик, идеалист, лишь только дело коснется реальности, окажется жестоким и эгоистичным человеком. Никто не сможет осилить свою роль. Все выбранные пути приведут в никуда.
Арундати Рой пишет о самых страшных вещах без надрыва, и от этой легкой отстраненности, почти констатации, наоборот бросает в дрожь и внутри все переворачивается. Описанный ею детский мир так хрупок, так беззащитен, так светел, что сердце сжимается, когда на него обрушивается огромный взрослый мир, со своим цинизмом, правилами, жестокостью, бесчувствием. И, возможно, это больше «материнский», чем «отцовский» роман, но, несомненно, очень яркий и талантливый. «Букер» далекого, 1997-го года.
Июль 2008 г.
3
9 января 2008 г.
Гавальда легко получает ярлыки – она и «нежный Уэльбек» (с удовольствием вручила бы приз за подобный «креатив»), и любимица продвинутых домохозяек, и новая звезда французской литературы. Но даже ее новеллы издательство «FreeFly» выпустило сначала под заголовком … «Роман» (читателям пришлось поломать над этой загадкой голову). Боятся, боятся наши издатели печатать малые литературные формы. Крупные, они как-то привычнее.
Что могу сказать? Эти рассказы имеют успех, потому что похожи на нарезку из супермаркета, только нарезаны они из жизни. Гавальда заманивает читателя разноликими образами своих героев – это и беременная женщина, и солдат, приехавший в отпуск, и менеджер торговой сети, и бухгалтер. Однако все эти персонажи – обычные люди, нам знакомы атрибуты их жизни, они слеплены, будто по шаблону и отвечают всем ожиданиям читателя.
Автора интересует скорее ситуация, в которую она ловким движением руки помещает этого обычного человека (прохожего на улице, Вашего соседа, может быть, Вас?). Пространство новелл сугубо горизонтально, оно соткано из житейских событий, забавных и грустных совпадений, человеческих отношений. «Вертикали» - размышлений о добре и зле, о смысле жизни, о душе, о Боге, о том, к чему все же привык российский читатель, не предвидится. Единственное – в рассказах Гавальда прослеживается намек на нечто большее, неведомое – рок, след судьбы. Это и привлекает, и завораживает. Обычные события могут с легкостью обернуться необычным исходом.
Гавальда не имела бы успеха, если бы не обращала внимания на мелочи, ощущения, все то, с чем может идентифицировать себя читатель, а, значит, почувствовать героя более близким и понятным.
На мой взгляд, не совсем удачны названия рассказов - они дисгармонируют с содержанием, слишком банальны, плохо запоминаются. Показался несколько небрежным и резким стиль повествования. В целом, я не увидела в этих новеллах чего-то особенного, самобытного, нового, я не увидела открытия писателем человека.
Сказать, что сборник совсем не произвел на меня впечатления, не могу. Наверное, каждую женщину тронет пронзительный рассказ «Тест», не оставят равнодушным читателя истории «Сколько лет…» и «Происшествие». И, конечно, многие улыбнутся, прочитав рассказ «Эпилог», о встрече молодой писательницы и издателя.
Тем, кто заинтересовался современной французской новеллой, кто хотел бы открыть для себя незнакомых французских авторов, узнать, какие темы их волнуют, могу порекомендовать «Антологию французской новеллы 1970-95 гг.», выпущенную издательством «Культура» при посредстве Французского культурного центра (представлены Франсуаза де Мольд, Мишель Турнье, Андре де Мандриаг и др.).
Январь 2008 г.
3
22 января 2008 г.
А дальше – поэтичный, красивый язык, который свободно рождает причудливые и яркие метафоры, создает смелые образы, обычные фразы заставляет звучать по-новому, а по изобразительной силе вряд ли уступает полотнам того самого Матисса. Однако могу предположить, что не всем он придется по вкусу. И часто вина в том совсем не читателя, привыкшего к литературе попроще, а автора, слишком увлекшегося формой. Бывает, среди замысловатых оборотов теряется смысл предложения. Или подробное, витиеватое описание каких-то мелочей заслоняет собой важную, глубокую мысль. И по ходу повествования иногда закрадывается мысль – а ради чего это сладкофразие? Ради какой развязки?
Главный герой романа – физик Королев, ныне находящийся в услужении у мелкого бизнесменчика Гиттиса, однажды решает оставить свою привычную жизнь и податься в бомжи. Идея ухода осмыслена и выстрадана им – это поиск себя, поиск ответов на бесчисленные вопросы, жажда свободы от обыденного, которая поможет приблизиться к тайне.
«Вот сама по себе риторическая структура всех его метаний как раз этим и занималась, обращаясь к нему самому с попыткой дознания: кто ты? мертвый или живой? обманутый или выброшенный? Где твоя Родина? Что грядет? Что за новая эпоха заступит на смену рассчитаться с человеком?»
Девяностые. Вселенская бездомность свалилась на страну, на студентов, аспирантов, бизнесменов, олигархов, ученых, пенсионеров, врачей, сумасшедших – у Иличевского о каждом замолвлено словечко.
«Снаружи Родины теперь нет. Зато она есть внутри. И давит. Вместо пространства поселилась бездомность. Можно за плечами собрать сколько угодно домов, но все они будут пришлыми, как раковины, подобранные отшельником. Здесь дело не в беззащитности; что-то гораздо большее, чем оставленность, посетило окрестность». И, словно желая испить эту бездомность до дна, Королев оставляет свою московскую квартиру, машину и отправляется в путь.
В романе немало места занимает Москва, она как Ариадна, бросает главному герою-Тесею клубок, и он ходит вслед за невидимой нитью по площадям, проспектам, вокзалам, спускаясь под землю, в лабиринты метро, и ищет, ищет… себя? или Минотавра?
Сны сменяются послесониями, раздумья – воспоминаниями, размышления – вновь снами. Своеобразная микрорефлексия – попытка осмыслить каждый взгляд, звук, момент, кусочек прошлого – приводит к противоположному эффекту, образ героя не становится четче, он будто расплывается, он текуч и неуловим. Королев так и плывет по реке жизни, не возмущая течения. Жизнь бросает ему вызовы, но он каждый раз отступает. Отказывается от борьбы, а потом предъявляет к окружающей реальности претензии. Но кто же будет формировать эту реальность, если все время отступать в тень рефлексии?
Однажды Королев видит, как убивают человека, но не подходит. И, наверное, именно в этот момент понимаешь, что ничего из королевских поисков не выйдет, что задуманное им преобразование на отсечение всего ненужного, его путешествие к собственному ядру, к чистой личности, «я», к этой таинственной точке – все бесполезно. Потому что ядро уже незаметным образом утрачено…
Королев странствует вместе с бомжами Вадей и Надей. Вадя говорлив, грубоват, хитроват. Надя – наоборот, молчаливое, бесхитростное создание, «дурочка». Вся троица смотрится очень колоритно, текст изобилует подробностями бездомного существования, их непростых отношений, описаниями быта. И, в конце концов, рождается общее впечатление от романа – как хорошего, талантливого бытописания, но ведущего в никуда…
Декабрь 2007 г.
5
17 декабря 2007 г.
Автор – известный швейцарский писатель и драматург, лауреат престижных литературных премий.
Место действия – одна из крупнейших средневековых библиотек (вероятно, аббатства Сен-Галлен в Швейцарии, хотя в тексте напрямую об этом не сказано). Эта библиотека – хранилище мысли, храм слова, книжный ковчег, живая история, «аптека для души».
«У нас на борту – несметные сокровища Востока и Запада, все – от Аристотеля до ящура».
О неспешном укладе этого заведения рассказывает племянник главного хранителя, который проводит у дядюшки последнее лето перед поступлением в семинарию. Библиотека стала музеем, и каждый день принимает многочисленные экскурсии. Дабы сохранить в целости древний паркет, посетителей переобувают в войлочные башмаки. Башмачником и служит наш герой. Прекрасные ножки посетительниц то и дело вводят его в искушение. Но бдительная фройляйн Штарк – экономка, на которой держится и дядюшкин быт, и уникальная библиотека – строго следит за юным Кацем.
По сути, вся история похожа на неспешную пьесу, разыгрываемую тремя актерами – дядюшкой прелатом, фройляйн Штарк и племянником. Неторопливые реплики и действия, впрочем, не лишены иронии и юмора, характерных для творчества Хюрлимана.
Фройляйн Штарк – замкнутая, одинокая женщина с сильным, твердым характером (stark в переводе с немецкого как раз и означает «сильный»), всю свою жизнь посвятила бескорыстному служению сначала отцу прелата, затем ему самому. Прелат, Якобус Кац, ценитель высоких истин, то и дело напоминает окружающим: «В начале было Слово, затем библиотека, и лишь на третьем и последнем месте стоим мы, люди и вещи. Nomina ante res – вначале слова!». Однако сей выдающийся муж не лишен недостатков – любит выпить чарочку-другую с университетскими друзьями. Эта пара героев понимает друг друга уже без слов, по звуку шагов.
А юного Каца интересуют не только дамские ножки. Он хочет узнать всю правду об истории своей семьи, о которой предпочитают не говорить. Кто был его дед? А прадед? И почему с таким пренебрежением окружающие произносят фамилию «Кац»? В библиотеке найдутся ответы на эти вопросы.
А еще читателя здесь ждут альпийские туманы, горные вершины и их странные, молчаливые обитатели, так похожие один на другого.
Для того, кто прочел «Имя розы» Умберто Эко, любая средневековая библиотека будет ассоциироваться прежде всего с Храминой. Во всяком случае, так получилось со мной. Не сгори она там, в вымышленном мире, возможно, через века стала бы таким музеем…
Ноябрь 2007 г.
5
2 января 2008 г.
Впервые на «Антихристу» я обратила внимание два года назад, почитывая случайно попавший в руки немецкий книжный каталог. Со вкусом оформленное издание, многообещающая аннотация. Антихрист – противник Христа, чей приход ожидается в конце времен. Поэтому и мне в названии романа чудилось что-то огромное, стихийное, трагичное – Зло, пришедшее в мир.
Но книга Нотомб оказалась скорее повестью, которую следовало бы печатать в журналах вроде «Ровесника», «Мы» или «Смены». В ней затрагиваются проблемы более мелкого уровня – подростковой самоидентификации и социализации. В семью главной героини, замкнутой и одинокой Бланш, вселяется очаровательная, но коварная Христа. Христа – всеобщая любимица – легко завоевывает и любовь родителей Бланш. Что чувствует отвергнутая дочь? Что она предпринимает, чтобы изгнать самозванку? Это мы и узнаем по ходу романа.
Для подростка весь окружающий мир концентрируется на том, до чего можно дотянуться рукой – собственная личность, родители, друзья. Проблемы огромного мира слишком далеки, поэтому для Бланш катастрофа вселенского масштаба – это, что происходит непосредственно в ее доме. Это появление Христы-Антихристы. Часто мы и сами думаем о зле, как о чем-то далеком, большом – это война, неизлечимые болезни, голод, землетрясения, наводнения и так далее. Но ведь дьявол является и через мелкие поступки, он умеет и обольщать, и обманывать, и лицо его не всегда уродливо и противно. Зло действует рядом с нами, и у каждого своя арена борьбы с ним.
В очередном прочитанном романе - ярко выраженная проблема взаимоотношения родителей и детей. Как понять своего ребенка, как его услышать и не предать? Как просто любить и принимать его таким, каков он есть и не требовать невозможного? В «Антихристе» явственно слышны отзвуки «Метафизики труб». Только девочка уже подросла…
5
28 декабря 2007 г.
У автора романов «Санькя» и «Патологии» (финалисты «Русского Букера» и «Национального бестселлера») вышла новая книга, с которой я хочу вас познакомить. «Грех» - «роман в рассказах». Не знаю, лукавят ли здесь издатели (следуя своей стратегии избегать публикаций рассказов в чистом виде), или такова была изначально авторская позиция – представить данные тексты, как одно целое, но так или иначе – перед нами роман в рассказах.
С первой же истории - «Какой случится день недели» - понимаешь, что Прилепин – очень искренний, открытый, чуткий автор. И сразу доверяешься ему и идешь вослед, пусть даже сгустится тьма – и фура на обледеневшей дороге, и погибший мальчик, друг детства, и кладбище, и мордобой до крови, и война. Но свет первых двух рассказов будет сиять нежно и верно, оберегая героя. Жизнь и Смерть, Свет и Тьма, и меж ними – судьба человека…
В своих рассказах Прилепин пишет о простых вещах - любовь, добро, справедливость, дружба, семья, дети. Только эти ценности, очищенные от налипшей за последние годы дряни, шелухи, фальши, здесь настоящие и очень похожи на зерна, которые можно посадить и они прорастут в нашей жизни заново, заглушая душившие нас сорняки.
У Прилепина герой не ноет и не занимается бессмысленной рефлексией, он действует, его внутреннее «я» всегда выплескивается вовне, выправляя действительность. Захар в романе совершает мужские поступки – спасает солдат, защищает женщину, он готов дать отпор злу, устоять перед искушением... У этого героя все по-настоящему, честно, без равнодушия – вот, что трогает. Он не дает себе поблажек. «…Всякий мой грех… всякий мой грех будет терзать меня… А добро, что я сделал, - оно легче пуха. Его унесет любым сквозняком…»
На мой взгляд, «Грех» - наиболее удачный, цельный и в каком-то смысле «спелый» рассказ, то ли срез яблока, то ли юности. В языке много точных, емких, красивых образов. И по-хорошему завидуешь автору, что он сумел разглядеть, выразить, преподнести их читателю.
Нашему поколению нужен писатель, который мог бы высказать нас - и наши воспоминания о прошлом, и сегодняшнее мироощущение, и мечты. Но без пошлости, грязи и пресловутого гламура. Нам нужен автор, который погружен не только в свою внутреннюю экзистенцию и личностные кризисы, а умеет смотреть в глаза действительности и осмысливать ее. Мы ждем того, кто попытается соотнести себя со временем, в котором живет, которое пришлось преодолеть, кому интересно понять человека в контексте исторических изменений и социальных потрясений, осознать, какое место отдельная личность занимает в историческом потоке.
И чтобы, наконец, на место героя, который просто проживает жизнь, фиксируя свое «не могу» и «не хочу», пришел герой, который задумался о личной ответственности за происходящее вокруг.
«Я ведь тоже люблю Родину. Я страшно люблю свою землю. Я жутко и безнравственно ее люблю, ничего… не жалея… Унижаясь и унижая… Но то, что расползается у меня под ногами, - это разве моя земля? Родина моя? Куда дели ее, вы…»
Октябрь 2007 г.
3
10 января 2008 г.
Януш Леон Вишневский, польский писатель, проживающий во Франкфурте-на-Майне, стал популярен благодаря своему роману «Одиночество в Сети». В 2006 году на экраны даже вышел фильм, снятый по этой книге. А «Любовница» - сборник рассказов или новелл, точнее, как определили издатели, «историй».
Пять из шести текстов написаны от лица женщины. И основная тема предложенных рассказов – отношения мужчины и женщины. Несчастные и счастливые, любимые и нелюбимые, они откровенно рассказывают нам о своих чувствах. Вообще же сложилось впечатление, что польский автор, по совместительству молекулярный биолог, решил вывести формулу женщины. И по Вишневскому эта формула такова: любовь+тоска+менструация. Этот милый ученый перещеголял все учебники по физиологии: его рассказы так переполнены упоминанием критических дней, что, простите, не помогут никакие прокладки.
Однако истории Вишневского все же не лишены интеллектуального лоска: его герои между делом запросто могут обсудить теорию Большого взрыва или историю развития галактик. Большинство из персонажей - представители научного мира, интеллектуального труда, но вся эта интеллектуальность является как будто фоном, и не имеет к внутренней жизни героев никакого отношения. Она не толкает их на глубокие размышления, смелые поступки, никак не помогает в ситуации нравственного выбора.
Вишневский старается быть хорошим рассказчиком, придумывая своим героиням сбивчивый, якобы правдоподобный и похожий на обыденный, язык. Но текст это не украшает, рассказы героинь довольно сумбурны, хаотичны, воспоминания перемежаются настоящим без малейшего перехода, в поток сознания вплетается важное и неважное. В итоге этот ком вываливается на читателя.
«Ночь после бракосочетания» - большая сплетня о нацистских женах от Магды Геббельс. «Синдром проклятия Ундины» - дань ГДРовскому прошлому со страшным «Штази», но, к счастью, не без трогательной героини. «Замкнутый цикл» - история о польских рыбаках, наполненная соленым ветром, брутальностью и тоской о женщинах.
Самый удачный рассказ сборника - вовсе не «Любовница», которая дала название всей книге, а «Anorexia nervosa». Искренняя история любви, смерти и верности. Остальное, наверное, и читать не стоит.
Август 2007 г.
5
13 января 2008 г.
«Ночные рассказы» датского писателя Питера Хёга – это 9 историй, действие которых происходит в ночь на 19 марта 1929 года. Почему выбрано именно это время? Наверное, потому что 1929-й – в чем-то переломный момент, временная ниша между двух войн, вдох-выдох европейской цивилизации, ожидание перемен, вызревание новых режимов.
В «Ночных рассказах» полностью воплотилась любовь писателя к созданию объемного мира и многоуровневому повествованию. В центре историй – незаурядные личности, публичные люди, имена многих окажутся нам знакомы (и даже неясно будет, случалось ли это все с ними на самом деле или это красивая и очень правдоподобная мистификация). Талантливейший танцовщик и знаменитый дервиш, непоколебимый судья и выдающаяся актриса, цирковой клоун и модный писатель, харизматичный художник и уникальный создатель зеркал, математик и физик, врач и поэт, архитектор и военный. В образе каждого – словно попытка узнать, как человек своей судьбой разгадывает тайну бытия.
Сами рассказы напоминают скорее театральные подмостки – декорации из того рокового европейского межвременья, яркие, цельные, неординарные герои, которым под пером Хёга, как под лучами софитов, негде укрыться, негде спрятать свои сомнения, свою боль, свои желания. Здесь не обойдется без мистики, странных, необъяснимых совпадений, что еще раз напомнит театр.
Герои Хёга всегда на каком-то пути, всегда в поиске, в попытке найти себя, найти идею, которой они могли бы служить – будь то идея справедливости, красоты, истины или мечты о сверхчеловеке. Насколько вообще идея может захватить человека? Чем придется пожертвовать ему и другим людям? Есть ли оправдание этим жертвам? Какова роль в истории европейской цивилизации? Отдельно взятого государства? Семьи? Человека? Каково вообще предназначение каждого?
История, Время, Идея, Любовь, Призвание, Открытие, Поиск – абстракции воплощаются у Хёга в живом потоке событий, раскрываются в образах совершенно разных людей.
Наука, искусство и религия – все дано нам, чтобы постигать мир, постигать человека, приближаться к Богу и тайне Его творения. Одна из идей Хёга заключается в том, что эти три способа познания не противоречат друг другу, а, только соединившись, могут дать полную картину. «Для жизни каждого человека Господь Бог сочинил целый ряд аккордов и цифрованный бас. Нет предела тому, насколько тоскливую и бессмысленную музыку может играть человек, если он не прислушивается к Господу Богу».
Насколько эти рассказы наполнены интеллектуальным напряжением, настолько же они драматичны и эмоциональны. Мужчины и женщины у Хёга – словно две реки, текущих в противоположных направлениях. И в этом бурлящем, бушующем, доказывающим правоту своего направления потоке зарождается и гаснет любовь, тянет на дно одиночество и непонимание. Несмотря на то, что почти во всех рассказах есть место любви, здесь нет места счастью. «Женщина – это единственное существо на земле, общение с которым – это беспрестанное расставание и прощание друг с другом».
Эта книга Хёга – одна из лучших, что мне приходилось читать за последнее время. Надеюсь, она понравится и Вам.
Июль 2007 г.
5
14 января 2008 г.
Мир Фишера – это мир, лишенный простого человеческого тепла, внимания к человеческой личности и душе, здесь нет настоящей искренности, понимания, любви, дружбы, доброты. Каждый человек – как будто замкнутая система, соприкасающаяся с другими только по необходимости. Люди отчуждены друг от друга, одиноки и несчастны. Они женятся только потому, что нужно с кем-то жить, они бывают в гостях, потому что нужно общаться, ходят на нелюбимую работу, потому что нужно зарабатывать деньги и блюсти социальный статус. Человек здесь не интересен человеку. И даже родственные узы истончены до предела и ничего не гарантируют:
«Забавно, правда, - в мире, где со спутника на орбите можно определить марку твоей зубной пасты, где одним движением пальца можно послать миллионы слов на расстояние в десять тысяч миль, где можно следить за событиями на любом континенте, просто включив телевизор, где негде спрятаться и где нет тишины, он не знал, где его отец и о чем с ним говорить?» - размышляет один из героев.
Проза у Фишера социальна. Его интересуют не отдельные люди со своими историями, а общество в целом, оно выступает то как гигантский театр – арена для смешных и нелепых историй, то как огромный бездушный механизм, выпадение из которого грозит самым худшим. Это общество пестро и многолико, оно похоже на слоеный пирог, выполненный с большой фантазией, здесь промелькнут представители разных национальностей и социальных групп.
Однако наблюдается такой парадокс: персонажи у Фишера очень колоритны, но в тексте они живут скучно, вяло, и, в общем-то, читать Фишера не весело. Автор вроде бы обещает впереди какую-то интригу, заманивает читателя, но вот рассказ заканчивается и – ничего. Не было интриги, не было!
Героев Фишера я бы не стала называть маргиналами или девиантами, у них нет никаких особых отклонений. По сути, они – лишние люди, которые не смогли встроиться в предложенную систему, принять правила игры – занимайся нелюбимым делом, но зарабатывай деньги, будь успешным. Они искали что-то необычное, что-то свое, не желая быть, как все.
«Пальчики оближешь» - наиболее интересная и удачная повесть в сборнике. Здесь Фишеру удалось гармонично соединить своих оригинальных, красочных персонажей с вполне приемлемым движением текста и не банальным содержанием. Главный герой Джим, владелец фирмы по созданию веб-сайтов, состоит чуть ли не грани банкротства, неудачи следуют за неудачей. Отчаявшись, Джим решает впервые за пять лет отдохнуть и принимает приглашение школьного друга провести несколько дней на Лазурном берегу. Здесь он встречает и богатого финансиста, и ненавидимого конкурента по бизнесу, и прекрасных русских девушек…
Еще один из героев Фишера – это Лондон. Феномен Большого города, где обычные вещи становятся более выпуклыми, заметными. Город переполнен – людьми, ненавистью, усталостью, безысходностью. Серый, усталый Лондон. «Большая пепельница, переполненная историческими окурками», из которой хочется убежать, но к которой оказываешься привязан самыми тугими нитями.
Фишер бывает циничным, бывает грубым, слишком откровенным, резким, но видно, что собственные герои ему не безразличны, что автора по-настоящему волнует жизнь простого человека в непростом современном обществе. Это и подкупает читателя.
«Книги делаются из надежды, не из бумаги. Из надежды, что кто-то прочтет твою книжку; из надежды, что эта книга изменит мир к лучшему; из надежды, что люди с тобой согласятся, тебе поверят; из надежды, что люди посочувствуют. Из надежды, что ты чему-то научишься; из надежды, что ты произведешь впечатление и развлечешь читателя; из надежды, что тебе худо-бедно заплатят; из надежды, что ты докажешь свою правоту или докажешь, что ты не прав» (Рассказ «Книжный червь»)
Июнь 2007 г.
5
21 января 2008 г.
«Рубашка» – история одного дня из жизни московского (а когда-то провинциального) архитектора Саши. Наступает зимнее, синее утро, и начинается путешествие героя по городу – встречи, разговоры, приключения, воспоминания, размышления, сны, телефонные звонки, местечки, бары, рестораны, прекрасная и безымянная Она, лучший друг Макс. День движется по приписанной ему орбите, герой то впадает в отчаяние и тоску, то рад и счастлив, а под конец и вовсе пьян.
Гришковец, надо отдать ему должное, – мастер настроения, интонации, лирических отступлений. В этом есть что-то театральное, актерское. Автор играет на полную катушку и вовлекает в происходящее зрителя-читателя. Поэтому читается книга легко, на одном дыхании и также легко после нее себя чувствуешь, остается лишь шлейф настроения. Но если немного подумать…
Феномен Гришковца – феномен социальный. Его произведения – словно отклик на жажду современного общества в обретении какой бы то ни было философии собственного существования. И Гришковец предлагает – вот, философия простого, хорошего человека. Пусть он простой условно – ведь живет в Москве (этакая Россия в пределах Садового кольца), общается в определенных кругах, определенным образом проводит время да и за ночь может потратить столько, сколько работяга в провинции получит за год. Произведения Гришковца примиряют современного человека с реальностью. Острые углы здесь будут обрезаны – аккуратно, чуть-чуть о политике, ни слова о проблемах – война, теракты, демографический кризис, бедность, нет, все это там, за кадром, а здесь – такая разная, но вполне приемлемая Москва, бары, рестораны и весь негатив сводится к плохому обслуживанию в многочисленных точках общественного питания.
В одной статье было написано, что о Гришковце «почти никто не говорит плохо». А кто же скажет? Кто разрушит тот единственный бастион, который его самого прикрывает от наваливающейся со всех сторон действительности?
История, рассказанная автором, мила. В ней то и дело слышатся отголоски собственных мыслей, воспоминаний, ощущений. «Откуда он это по меня знает?» Однако стоит представить, что этот день будет вновь и вновь повторяться, с разными вариациями, но по сути такой же, как становится грустно.
2
18 января 2008 г.
Итак, «Лето» Рене Френи. Место действия - приморский городок, популярный в здешних местах ресторан. Главный герой Поль мечтает о том, чтобы написать гениальный роман, а сам работает официантом. Наступает новое суматошное лето – жар кухни, ароматы изысканных блюд и восхитительных соусов, посетители, посетители, посетители, и вдруг – она… Красивая, возвышенная, утонченная, ни на кого не похожая – писательница. Пусть она зарабатывает на жизнь тем, что украшает фабричную пиццу оливками, но зато в ее пляжной сумке всегда лежит тетрадь с загадочным романом. Главного героя охватывает единственное желание - завоевать ее, недоступную, притягательную. Он не может ни есть, ни спать и готов всем пожертвовать ради нее.
А что же она? Для Сильвии любовь – страдание. Только через боль другого человека можно удостовериться в истинности его чувств. На горизонте появляется любовный треугольник – кого же выберет роковая красавица? Развязка будет непредсказуемой, и в этом, пожалуй, единственный плюс «Лета». Ярко показан другой, темный лик любви – она может быть опасной, злой, коварной. Она может сводить с ума и убивать.
В целом роман я бы оценила как слабый. Первое, что бросается в глаза - стиль повествования слишком рваный, недоработанный, угловатые фразы, грубо сколоченные абзацы. Далее становится ясно, что подобная вещь касается и главных персонажей.
И, если мотивы и поступки главного героя нам кажутся правдоподобными и легко объяснимыми, то характер главной героини раскрыт весьма слабо. Вообще проблема такого рода современных произведений в том, что большая часть работы при их «оживлении» перекладывается на читателя. Автор легкими штрихами рисует характер, добавляет несколько подводных камней из прошлого, пытается в двух словах объяснить настоящее, а додумать остальное, создать полноценный, объемный образ, психологический портрет персонажа должен читатель (писатель или халтурит, или ему лень, или неинтересно, либо он вовсе не может этого сделать по причине слабости своего дарования). Однако не всякий читатель захочет выполнять такое задание. Ему это может быть неинтересно – ведь не он придумал такого героя, не ему и кашу расхлебывать, простите, есть «спагетти под томатным соусом».
Май 2007 г.
5
20 января 2008 г.
Сначала непростой вопрос: что может быть общего у русских и норвежцев? Климат? Обилие снега? Нефть? Желанный социализм? Оказывается, она, соседняя, лучшая страна в мире – Финляндия. Вы были до сих пор уверены, что только у нас популярны шуточки насчет горячих финских парней? Что же, наконец, нашелся единомышленник из Европы. Практически целая книга стеба над любимой нами Финляндией – это надо уметь.
Итак, герой романа Эрленда Лу занимается написанием рекламных брошюр. Как-то раз финское посольство заказывает ему брошюру о том, как хорошо быть норвежским туристом в Финляндии. Правда, наш герой в Финляндии никогда не был и толком ничего о ней не знает. Так, что-то из общего культурного багажа - олени, "Калевала", Сибелиус, сауна, Зимняя война…
Так, припоминая и фантазируя, он пишет свою нетленную брошюру. Как вдруг в его привычной, размеренной жизни появляется она. Поскольку имя не следует разглашать никому, наш герой (кстати, тоже безымянный и никак от этого не страдающий) зовет ее Сестрой. У Сестры есть брат Бим, подросток, впечатлительная личность, легко поддающая как дурному, так и положительному влиянию. Нетрудно догадаться, кому придется вытягивать Бима из разных передряг и тратить свое драгоценное время брошюрописателя.
Вообще в книге слишком много воды в прямом и переносном смысле. Каждое событие или предмет рассматривается героем с точки зрения его отношения к воде, а, значит, к переменам. И вода, и перемены – это плохо. Поэтому о воде придется выслушать предостаточно.
Приготовьтесь и к тому, что один абзац может тянуться у Лу пару-тройку страниц. Авторский стиль повествования – стиль неуемного рассказчика, чьи мысли несутся потоком, вбирая в себя воспоминания, фантазии, размышления на самые разные темы. И этот поток держится только на стебе, приколах, шуточках. Едва Лу сбавляет обороты, сразу вязнешь в огромном, скучном нагромождении текста. Кроме того, иногда слишком явственно проступает образ главного героя – не того, кем он хочет казаться – комичный, нелепый, самодостаточный неудачник, чудак, а того, кто он есть на самом деле - несчастный, одинокий, закомплексованный человек. И, если бы не его доброта, неравнодушие, наверное, таким бы он и запомнился читателю. Но безымянный герой вдруг отрывается от своей воображаемой Финляндии, преодолевает страх перед водой, совершает благородный поступок и возвращается к «своему нормальному состоянию». Роман будет закончен на нужной ноте.
P.S. Почему-то кажется, что творчество Эрленда Лу должно быть близко любителям произведений Евгения Гришковца.
