lulilu прочитала

Очень мне понравилась эта книга. Практически не вижу в ней недостатков, разве что хочется, чтобы она была еще толще, а картин Тернера в ней было еще больше. Отдельная благодарность автору - Михаэлю Бокемюлю, которого, помнится, ругала за книгу о Рембрандте за лишние, на мой взгляд, классификации и большое количество "я". Здесь этих недостатоков не увидела. Зато было много картин художника, причем не только выполненных маслом, но и акварелей, и карандашных набросков. Еще были картины, которые оказали влияние на живописную манеру Тернера. Например, "Отплытие царицы Савской" Клода Лоррена, столь поразившая художника. Были и картины, в которых автор увидел продолжение идей великого британца. Например "Мост Ватерлоо" Клода Моне или же одна из картин Марка Ротко, из тех, что без названия. Бокемюль - автор с хитрецой. Не все картины, о которых он говорит, представлены в книге, в чем он сразу же и признается, уверяя, что его задача - заставить читателя увидеть эти картины вживую. Для кого-то такая манера может быть весьма весомым недостатком, для меня же было скорее достоинством. К моменту прочтения я уже успела побывать в Tate Britain и в Национальной галерее в Лондоне - основных хранилищах полотен и рисунков Тернера - и некоторые из упомянутых и не представленных в книге картин запомнила. Или нашла в поисковике и вспомнила, что смотрела на них.

Эта книга - сборник лекций французского преподавателя, где довольно кратко, но весьма толково изложены основные направления развития страны вплоть до эпохи Мейдзи. Однако в качестве самостоятельной книги о истории Японии я бы ее не рекомендовала, ибо в ней не отражены традиционные для учебников по истории вещи типа периодизации правителей (в данном случае императоров, сегунов, бакуфу), значимых политических и экономических событий (войны, кризисы, периоды роста), нет глав и параграфов, посвященных видным деятелям страны, развитию культуры и искусства в ту или иную историческую эпоху. Таким образом, после прочтения в голове хорошо оседает глобальный путь, которым шла страна, но многочисленные детали (имена, фамилии, даты), не вплетенные в цепь последовательных исторических событий, вылетают из головы практически сразу же.

Книга о Магритте обладает, на мой субъективный взгляд, одним замечательным достоинством - многочисленными фотографиями художника, его жены, окружения. Это, конечно же, объясняется тем фактом, что он жил и творил, когда искусство фотографии уже появилось и начало набирать силу. Однако в данном случае они настолько удачно оформили его картины, рассказ о его творчестве и жизни, что это из "общего" бонуса стало бонусом "частным", присущим именно этой книге. А из недостатков выделю такой - рассказ о картине часто находится на одной странице, а сама картина на какой-нибудь другой. Правда, справедливости ради надо все-таки отметить, что это недостаток для лентяя, которому не очень хочется скакать с одной страницы на другую.

Что касается самого Магритта, то это по-настоящему необыкновенный художник-сюрреалист, чья слава, к сожалению, несколько меркнет в глазах общественности под натиском другого гиганта - Дали, а жаль. Для меня они абсолютно равноценны, как и образы, придуманные ими и путешествующие из картины в картину. У Маргитта это несомненно черные шляпы-котелки, яблоки, листья, переходящие в живые существа, трубки, зонты, черные костюмы и лица-тела (как в его многочисленных вариациях на тему "Изнасилования"). После прочтения понимаешь, что Магритт оказал огромное влияние на развитие сюрреализма и что без него это направление в искусстве не представить, что последователей и толкователей его образов настолько много, что, встречая в сети "что-то похожее на Магритта" невольно ловишь себя на мысли, а точно ли эту картину рисовал художник или это просто "вариации на его тему". И эта книга помогает увеличить степень уверенности, когда пытаешься ответить на этот вопрос, сказав: "Да, точно он" или "Нет, все-таки не Магритт".

Честно говоря, целенаправленно читала "королеву детектива" Агату Кристи я в первый раз. Правда, были еще аудиокниги и спектакли по ее произведениям, которые удалось увидеть или послушать, но все они были на русском языке, поэтому неизбежно что-то теряли. Выбор пал на "Мисс Марпл" тоже довольно случайно, просто хотелось отдохнуть от монументальных книг за приятной книжкой и чашкой чая, устроить в чтении такой английский five o'clock что ли. И организовать это для меня Агате Кристи весьма удалось. Короткие рассказы, приятные беседы, доля английского юмора и интересный способ расследования дел, предлагаемый Мисс Марпл, состоящий в знании человеческой натуры, помноженном на внимание к самым, казалось бы, незначительным детялям, сделали свое дело. Порой Мисс Марпл просто умиляла, например, когда повествование прерывалось, чтобы эта старушенция могла посчитать петли на спицах. И еще могу сказать, что лично мне Агата Кристи понравилась больше Конан-Дойля, который абсолютно не давал читателю возможности подумать самому, в результате чего ты оказывался вечным Ватсоном. У Кристи в "Мисс Марпл" любому объяснению предшествовала сама история и некоторые детали, которые не всегда, но порой и меня приводили к интуитивно правильному решению, а потом и Марпл его подтверждала.

Весьма толковая книжка и очень подходит для тех, кто совсем не знаком с историей Тайланда и Юго-Восточной Азии в целом, с бытом народов, ее населявших. При некоторой разрозненности материала, автору удалось вложить в мозг главное - основные вехи истории Сиама, направления развития искусства, общественной и культурной жизни. На выходе получается весьма неплохое представление о том, чем жило государство Сиам, ставшее впоследствии Тайландом. Не профессиональное и не доскональное, конечно, а то, что в английском языке называется gist.

Купила из этой же серии книгу про кхмеров. Если она будет такой же познавательной, продолжу чтение книг этой серии.

Специально читала Брауна уже после того, как умолкла шумиха вокруг его книги. Специально читала в оригинале, чтобы понять, чего этот автор на самом деле достоин. Что ж, он, безусловно, не любимейший мой, преобожаемый Умберто Эко, до чьих высот как ни прыгал Браун, не удалось ему достать. Однако роман оказался неожиданно не таким плохим, как представлялся изначально. Возможно, из-за выбранной тематики - как ни крути, доля конспирологии занимает ум и привязывает накрепко к любой книжке, а уж поиски Грааля и спекуляции на тему наследников Христа и подавно. Браун сделал роман динамичным, написал его легко и живо, читать его приятно и в общем-то не сложно. Ближе к концу начинаешь понимать, что и герои, и автор несколько зациклены на теме sacred feminine, страница без этого словосочетания, упоминаемого хотя бы единожды, кажется редкостью. Но, может быть, менее придирчивый читатель оправдает Брауна тем, что это и есть основная тема.

Откровенно разочаровал конец (сомневаюсь, что кто-то не знает, чем кончился "Код да Винчи", но если вдруг не знаете и не хотите узнать заранее, дальше не читайте). Точнее, некоторые несущественные детали конца книги, замечательно пропущенные в кино. Говорю о поцелуе Софи и Лэнгдона. (плевалась) Он бы еще свадьбу Софи и Лэнгдона в конце ввел, в лучших традициях голливудского хэппи-энда.

Думаю, что еще две его книги - "Ангелы и демоны" и "Потерянный символ" - когда-нибудь прочту в силу интереса к затронутым темам и несмотря на то, что по слухам, Лэнгдон везде будет целоваться с главной героиней.

В книге про Муху написано немного "букв". И это удивляет, особенно после того как имеешь за плечами не одну книгу Taschen+АРТ-Родник. Но с Мухой как-то само собой разумеется, что много и не надо. Главная ценность - в иллюстрациях, будь то афиши, картины или фотографии. Муха - гениальный художник и ювелир, которым можно любоваться вечно. И это не просто обаяние ар нуво, его работы ничем другим, кроме искусства, не назовешь, будь они уникальными или повседневными. Практически никому с тех пор, как он умер, удавалось сделать обыденное, рутинное красивым. Кажется, вообще мало кто пытался...

Если вернуться к книге, то она среди других предложений, пожалуй, представляет собой лучшее сочетание цены и качества.

Отлично, просто отлично! Хью Лори неимоверно вырос в моих глазах после первого романа. Оказывается, он не только великолепный актер, который смог сыграть и Берти Вустера, и Доктора Хауза, не только замечательный пианист, которому, кажется, так легко просто вот так сесть за рояль и что-нибудь нам сымпровизировать, не только великолепный комический актер, что можно наблюдать в "Шоу Фрая и Лори", он еще и великолепный писатель, которого стоит читать именно в оригинале. В "Продавце оружия" как образце современной литературы все хорошо: и умелая игра словами, и юмор, и сюжетная линия. И главное: история, рассказанная его героем, при всей неправдоподобности и вымысле, похожа на правду. Словом, молодчина Лори! Жду (и, наверное, не только я) нового романа!

Как и любой путеводитель, полезна, но, как и любой путеводитель, страдает всеми пороками путеводителей: ударяется больше в формальности, чем непосредственно в душу страны. Кроме того, автор, рассказывая о необходимых вещах, например, ресторанах и магазинах, пытается каждый раз написать по-новому. И ей это (книга написана от имени Галины Рэмптон, которая порой даже переходит на первое лицо - "я была", "я пошла") не очень удается, хоть она и храбрится, к месту и не к месту используя слова-кальки с английского типа "роялзы" или "коммьюнити". И все же книге удалось стать полезной: открыла для себя и впоследствии посетила некоторые места, куда и не собиралась первоначально (например, Винчестер или Йорк), кроме того, после прочтения остались городки, в которые я обязательно загляну в следующий раз (Скарборо с Уитби, Фой, Бристоль и др), некоторые рекомендованные ресторанчики и кафе действительно оказались на высоте и стоили своих денег (например, Sally Lunn в Бате или филиал Betty's Tearooms в Йорке, Ye Olde Starre Inne в том же Йорке, Aberdeen Agnes Steak Houses в Лондоне), неплох кулинарный словарик в конце (чего стоят только одни перечисления видов камбал).

Многие пишут, что с Вайлем не совпадают, а некоторые даже уверяют, что не совпадают трагически. В восприятии городов, в подборке примеров-олицетворений, в эпитетах даже - везде он не тот. И в этом стремлении найти что-то схожее с автором и кроется ошибка такого подхода. Скажем, Вайль не угадал и не увидел, например, Париж таким, каким видел его я. А должен ли был? Ведь книга вряд ли претендует на то, чтобы стать энциклопедией, она скорее собрание частностей, который в глазах одного конкретно взятого человека отражают одну из граней общего. С удовольствием читала и после прочтения осталось впечатление, что поговорила с весьма интересным собеседником, не всегда поющим со мной в унисон, но, безусловно, не поверхностным, наблюдательным, живым.

Советую книгу читать, особенно если есть тяга к путешествиям и интерес к истории и культуре, к сознанию разных народов и стран, если есть в душе толерантность к мнению, которое может не совпадать с твоим, и способность посмотреть на мир чужими глазами.

Ни один писатель не выбивал почву из-под моих ног так часто, как это делал Фаулз в своих книгах. Казалось бы, примешь очередную его картину мира, версию происходящего на веру, как вдруг он снова заставляет сомневаться, как тут же он дает новые факты, которые опровергают, ставят все с ног на голову и оставляют в дураках. Незамысловатая история оборачивается запутаннейшей драмой, ординарная личность проявляется во всей глубине, линейный сюжет грешит непостоянством развития. До какого-то момента ты не понимаешь, в чем причина бурных восторгов других людей, которые уже читали "Волхва", но с какой-то страницы понимаешь, что остановиться уже невозможно, что неведомая сила (или нить?) уже опутала тебя, привязала накрепко к книге, которую легче дочитать, чем бросить. Иначе изведешься. Фаулз умело дергает за ниточки марионеток-героев, умело дергает и тебя, ибо и ты в его руках почти что марионетка. Очень точны характеристики людей, их мотивация, тенденции времени. Настолько точны, что понимаешь судят не собирательного "героя нашего времени" - представляют и судят конкретно тебя. И в этом есть очень большая сила.

Словом, Фаулзом надо наслаждаться, ведь, как ни крути, Фаулз - это чистое искусство. Фаулзом надо проболеть, чтобы получить иммунитет от Николаса Эрфе, Алисон Келли, Джун и Жюли,... иммунитет от самого себя.

Эта книга понравилась мне меньше "Искусства Древней Греции". В отличие от последней, она отличалась меньшим структурированием материала, худшей компановкой и не совсем ясным подбором примеров. Может быть, придираюсь. Но с точки зрения личного восприятия эта книга оказалась именно такой.

Из положительных моментов - интересные истории о конкретных предметах искусства. Единственное, что по-настоящему запомнилось.

Книга "Искусство Древней Греции" написана основательнее книги о "Римском искусстве". Как и остальные книги этой серии, она не является исчерпывающей для изучения древнегреческого искусства, однако для ознакомления хороша. После прочтения реально осела в голове и краткая история Древней Греции, и какие-то конкретные названия предметов искусства, скульптур, ваз, то есть та самая конкретика. Разумеется, буду читать про Древнюю Грецию еще, потому что Майклу Сиблеру удалось соблазнить меня ее красотой.

Великолепная книга! Открывала с сомнением, так как Набоков до этого был известен только в русскоязычном варианте, очень переживала, проявится ли его литературный дар на не родном для него языке. И ожидания меня не обманули.

Сюжет очень прост: брат известного писателя пишет его посмертную биографию и узнает о его жизни те подробности, которые были ранее скрыты. Таким образом, лучше проявляется личность брата-писателя, приоткрывается его писательская кухня, а также рождается истинное братское чувство к Себастьяну Найту у повествователя.

Очень тронул конец. И то, что Набоков избрал для первого романа на английском языке выбрал единственно верный путь - ввел повествователя, для которого родным является русский, а не английский язык. Так простительны огрехи и в грамматике, и в лексике героя. Где-то видна калька, но кто теперь разберет, был ли это намеренный прием или опечатка/ошибка.

Книга, несмотря на свою очевидную тягомотность слога, разрозненность глав и общую "балканщину", крайне хороша как проект псевдоисторический и псевдокультурологический. И везде Павич прав: читать словарь по порядку от А до Я довольно бессмысленно, случайно - еще бессмысленней; узнать что-то о хазарах из разных источников невозможно, ведь каждая регилия не может не переписывать события согласно своим интересам; доверяться суевериям и народным сказаниям просто глупо. А превратить эти псевдословарные статьи почти что в детектив - совершить практически невозможное. Однако Павич это сотворил. Не могу сказать, что "Хазарский словарь" станет моей любимой книгой, но одолеть ее в любом порядке стоит, особенно если любишь эксперименты над собой.

Эта книга больше для "подарить" и "полистать", чем для "почитать" и "проникнуться". Конечно, Виногродский говорит о китайской символике, классифицирует, часто повторяется, чтобы мы попытались запомнить, что значит мотив "ветки сливы", две летучие мыши, бамбук, гранат, черепаха и даже иероглиф. Но все это кажется второстепенным. Книга больше напоминает слишком качественно изданный каталог к ассортименту магазина, где продается разнообразная китайская утварь: посуда для чайной церемонии, нефритовые фигурки, ширмы и т.п. - разной степени древности. Причем антикварного там гораздо меньше, чем нового. Все для начинающего китаиста. Точнее для того, кто хотел бы им казаться. При всем уважении к Виногродскому.

Справедливости ради надо отметить, что книга датского писателя Йенса Кристиана "Безмолвие в октябре" весьма добротно написана. И было в ней все, что могло бы мне понравиться: был там и главный герой-искусствовед, который помимо рассказа о себе и своей жизни говорил и о художниках, которых я знаю и люблю, чьи картины вижу перед глазами, когда о них заходит речь; были там и наблюдательные и весьма острые на язык фразы, которые хотелось подчеркнуть и сохранить (типа "яблоки Сезанна могут гнить и без меня"); были там и верные, правильные для моего мировосприятия мысли. Однако же не могла отделаться от впечатления большой рутинности книги, при всех ее достоинствах ее было очевидно скучно читать, не взволновала особо ни судьба главного героя, ни истории тех, кто в свое время был с ним рядом. Это как есть ложками сахар, вроде и сладко, но поле пары глотков уже не хочется.

Пока читала не могла отделаться от мысли, что эту медленную и тягучую книгу мог бы хорошо экранизировать Франсуа Озон. Но не тот ранний, который снял "Капли дождя на раскаленных скалах", а нынешний, который дошел до хороших, но скучноватых и немного разочаровывающих "5х2" и "Ангела". По сути, "Безмолвие в октябре" и похоже на "5х2", только сюжет в книги менее линейный и не всегда раскручивается назад.

Надо сказать, что "Идиот" в корне изменил мое отношение к Достоевскому. Позади были и вымученное в школе "Преступление и наказание", и изумившие меня, но оставившие по себе тяжелое впечатление "Братья Карамазовы", и "Бедные люди", дочитать которых так и не удалось, в результате чего о Федоре Михайловиче долгое время думала как о писателе, который, конечно, великий, но слишком уж гнетущий и слишком уж истово ударяющийся в религию, которую я не разделяю, не могу принять и в себе переварить. За "Идиота" взялась как за эксперимент, который должен был либо уж совсем отвернуть меня от этого писателя, либо наоборот приблизить. И под конец случилось странное: я полюбила Достоевского. Думаю, если бы мы в школе начали с "Идиота", то лично у меня не было бы такого противления писателю, и "Братья", и "Преступление" после "Идиота" прошли бы на "ура".

Трудно сказать об этом романе одним словом, да и многими, кажется, не выскажешь всего, что в нем заложено - тут впору трактат написать, а не коротенькую рецензию. Во-первых, здесь отличный слог, так что получаешь удовольствие уже от самого языка, его течения, от речи героев, каждый из которых по лексике, по строению фраз строго индивидуален. Например, у Мышкина богатый слог, речь человека, страстно желающего говорить и думать по-русски, истосковавшегося по родной стране и культуре, а у Лебедева чиновничий язык и этим заискивающим "-с", с затейливыми, но клишированными оборотами, с Апокалипсисом... И так можно долго говорить про каждого персонажа, описывать его. Во-вторых, великолепен и сам сюжет, внезапны его ходы, некоторых сюжетных линий, как например "дело о сыне Павлищева", возникающее во второй части и приводящее новых героев, и не ждешь, а они органически вплетаются в повествование и не теряются уж до конца. В-третьих, замечательно прорисованы герои, сделаны по-настоящему живыми, такими, чтобы не быть им уж исключительно либо хорошими, либо плохими. Так, сам Мышкин подкупает своей открытостью и искренностью, безграничной добротой и глубиной мысли и сочувствия, это все проявляется уже при первом знакомстве с ним: в поезде и затем на завтраке у Епанчиных, но именно эти же качества чрез меры и отталкивают, как на званом вечере на даче этого же семейства, где откровенно хочется, чтобы остановился он в конце концов, замолчал. Да и другие персонажи именно что разные, в них все переплетено: доброта со злобой, искренность с двойным дном, красота с ужасом, добродетель с низостью. Словом, нельзя их разделить на праведников и злодеев, а можно лишь найти с ними точки соприкосновения, быть ближе одним и дальше от других.

И еще необычайно подкупает, что Достоевский в этом романе заставляет читателя задавать себе многие нелегкие вопросы, ответ на которые непрост и неоднозначен. До каких пределов должна доходить доброта и самопожертвование? Какой должна быть любовь? Так ли хороша "золотая середина"? Можно ли пойти на предательство и низость? Бывают ли они оправданы благими целями? Заманчива ли участь людей выдающихся или лучше и спокойнее выбрать проторенную дорожку обывателя? Ответов на эти вопросы у Достоевского нет, он заставляет читателя искать их самостоятельно. И отвечать на них максимально честно, ни капельки не щадя себя, не оправдывая, потому что человек по своей природе и хорош, и в то же время "низок, низок", и умен, и идиот.

Эта книга в очередной раз заставила меня убедиться, что лучше всего об одиночестве писал Маркес (да не опозорится он столь нелестным для него сопоставлением с Джордано и Вишневским).

"Одиночество простых чисел" (для меня) стала книгой на один день. И дело даже не в том, что она разовая. А прямо физически легко прочесть ее за несколько часов: издатель позаботился о крупном шрифте и множестве пустых страниц, что ощутимо придало ей объема. Она не заставила и рыдать: слишком уж сильно чувствуется, что автор хотел эти слезы из меня выдавить. Она хромает и лишена критических дней, он режет себе руки из-за сестры. В начале их еще можно пожалеть, но чем дальше, тем больше ощущения, что в своих проблемах виноваты они сами. Конец очевиден, предсказуем, прост. Что и требовалось доказать.

Это уникальная в своем роде книга, коль скоро она рассказывает о картинах, скульптурах, предметах прикладного искусства, которых мы, может статься, больше и не увидим, ведь все представленные здесь шедевры в свое время были или уничтожены, или украдены, или без вести пропали, или исчезли. Автор пытается открыть читателю дверь в мир арт-бизнеса, рассказать о том, что творится за закрытыми дверями культовых аукционных домов, показать, как непредсказуемо растут цены на предметы искусства, отдать дань истории и не забыть, как пополнялись коллекции ведущих мировых музеев, как происходит или не происходит возвращение украденных шедевров истинным владельцам, приводятся примеры судебной практики по таким необычным делам, где один гражданин выступает против целого государства и выигрывает, доказывает свое законное право, например, на культовую картину. Не обошел автор вниманием и самые громкие преступления в сфере искусства: он детально рассказывает об преступлениях, о том, какими подчас чудными способами они были раскрыты, о личностях преступников и мошенников, об их мотивах, а также о полицейских, детективах, которые раскрывали громкие дела. Не могу сказать, что по прочтении книги у меня сложилось впечатление, что автор сказал все, что мог и должен был сказать. Как раз наоборот, слишком многое еще недоговорено, неизвестно, расплывчато. Однако в книге есть то самое ценное, что сосредоточено все же в последней части, где представлены репродукции исчезнувших шедевров. Пусть мы не можем их увидеть, но мы будем знать, что они существовали, мы можем полюбоваться на них хотя бы так в надежде, что однажды они вернутся.

"Слепота" стала одной из самых страшных из прочитанных мною за последние пару лет книг. И не то чтобы я причисляла себя к рафинированным девицам, которые вздрагивают от любой мало-мальской жестокости, как раз наоборот, но здесь нередко ужас брал от происходящего на страницах. И я чувствовала, что автор этой в общем-то ничем не отличающейся на первый взгляд от книг про конец человечества "Слепоты" ставит на мне какой-то эксперимент с конечными целями, понятными только ему одному. Но книга-то от остальных отличается и разительно, не отпускает, заставляет долго-долго думать после прочтения, хотеть жить.

Надо отдать должное, Сарамаго вовсе не жалеет читателя, предельно натуралистично описывая и самые тонкие и мерзкие движения души героев, и отвратительные детали их слепого быта. И постепенно вместе с героями ты тоже учишься жить в этих адовых условиях, понимать иные, зверские, законы новой жизни, не удивляешься трусости, скотству, грязи. Не удивляешься по сути ничему. Не надеешься, а просто желаешь выжить, перетерпеть еще один день, положить в рот еще один кусок хлеба. Может, именно поэтому так обескураживает финал, потому что к нему ты соглашаешься с худшим жребием.

Что касается языковой стороны книги, то показалось, что Сарамаго излишне дидактичен, несколько суховат, как тот хирург, который не дрогнувшей рукой берет скальпель и начинает операцию, а после нее даже не заходит проведать пациента, сказать ему пару теплых слов. Но по факту пациент жив, здоров и даже (ого!) полн надежд. Поэтому про Сарамаго легко сказать, что он тот изверг, который меня если и не спас, то точно сделал чуть-чуть лучше. Что касается стороны литературной, то второй раз, еще с "Перебоев в смерти", убеждаюсь, что в голове этого писателя рождаются невероятные ни на что и ни на кого не похожие сюжеты.

Вряд ли я буду советовать прочесть "Слепоту" каждому своему другу, но тому, кто сам на нее решится, могла бы пожать руку. И поговорила бы после, думаю, нам, как бывшим сокамерникам, было бы что вспомнить.

В этом томе собраны великолепные произведения раннего Набокова - романы "Машенька" и "Король, дама, валет", а также сборник рассказов "Возвращение Чорба". На каждом из этих произведений стоит остановиться отдельно.

Так уж получилось, что романы, на которых произошло мое знакомство с Набоковым, были более поздними, и, наверное, на контрасте я не ожидала от "Машеньки"- самого первого его романа - того же богатства языка и то же тонкости, которые я находила в более зрелых произведениях. Удивительно было и то, что молодой Набоков не попал под влияние какого-то другого автора или направления, как это часто бывает с начинающими писателями, а как будто бы сразу был собой, поэтому в "Машеньке" нет ни юношеской наивности, ни порывистости, ни романтизма. Он поселяет действующих лиц в Берлине, все они соседи по пансиону, все они из русской эмиграции, попавшие в этот город каждый своим путем и слишком хорошо иллюстрирующие то, как реально складывались судьбы многих их соотечественников. Есть здесь и перезрелая одинокая девица, и старик-поэт, страстно и безрезультатно пытающийся вырваться из берлинской жизни, и парочка голубых артистов, и временно разлученный с женой слабак, и русский офицер, способный на поступки, не слишком приличествующие его чести. Набоков не скрывает их достоинств и недостатков, перемен настроений и движений души и в описании этого достигает мастерства. И конец у "Машеньки" такой, какой можно было бы ожидать от Владимира Владимировича. Такой, впрочем, какой чаще всего бывает в жизни.

Роман "Король, дама, валет" нарисует нам типичный любовный треугольник, где он-муж, она-жена, он-любовник и одновременно их родственник. Главные действующие лица - немцы, потому, может, выписаны они без прикрас: и во Франце, и в Марте, и в Драйере есть какой-то изъян, весьма поверхностный, но тем не менее для читателя крайне важный, говорящий о герое все без многих слов. И все же интересно вывернулся Набоков и из банальной истории, в которую погрязли его герои, да так, что финал получился отличный.

"Возвращение Чорба" - сборник его рассказов, которые по традиции принято ругать, заявляя, что на произведениях короткой формы Набоков всего лишь оттачивал мастерство, тренировался, так сказать. Может, это правда, но все эти маленькие и малюсенькие истории до того трогательны и великолепно написаны, что откроенно хотелось провести целый день с томиком
Набокова и читать, читать, читать.

Ох, вот уже неделя, как прочла эту книгу, но слова так и не уложились в голове, вообще сама книга не уложилась, хотя безумно понравилась, поэтому рецензия моя будет несколько хаотичной.

Фаулз - все-таки гениальный писатель. На протяжении всей книги он умело балансировал на грани, как тонкий психолог, знал, где надавить, где отпустить. Я прямо ощутила эту его невидимую руку, что управляет мной, заставляя читать страницу за страницей, не отпуская, переворачивая с ног на голову. А когда-то и ужасая, хотя в ней нет ни единой капли крови, чтобы отвратить меня от чтения, заставить бросить ее или даже просто отложить, чтобы перевести дух.

Мастерски были прописаны и персонажи. Начиная от отсылки к героям шекспировской "Бури", причем не только в именах героев, но и во всей их неоднозначности, и заканчивая их речью, ведь когда Калибан в начале книги берет слово, несколько смущаешься: неужели вот так пишет тот самый прославленный Фаулз, которым восхищаются столько людей. Но потом берет слово Миранда, и книга снова переворачивается: абсолютно другие глаза и другая речь. Невероятно силен и тот факт, что главные герои не правильные классические антогонисты: на протяжении всей книжки Калибан показан как "не такой уж и маньяк", и невольно ждешь, что, "может, он ее и отпустит", да и Миранда, хоть и жертва, тоже не идеально хороша. Тем не менее, поймала себя на мысли, что многие ее слова могла бы примерить на себя, многие находятся в поле моей правды.

Ну и конец, конечно... Невероятный конец! Причем я самодовольно считала, что подобный финал так заэксплуатирован писателями и Голливудом, что давно меня не трогает. Не трогал. По крайней мере, я была в этом уверена. Однако Фаулзу удалось опровергнуть меня в моем убеждении. Неожиданно, просто невероятно было получить словно топором по голове и почувствовать эти ужас и боль даже не от самих фактов, а, как говорится, в целом. И потом оглянуться на жизнь и понять, что так оно и есть, что это все ходит вокруг нас, сидит рядом в метро, стоит на автобусной остановке, живет по соседству. Что мы летим над этим в самолетах.

Думаю, книгу читать непременно стоит. Но далеко не каждому человеку я могла бы ее посоветовать.

Раймон Кено великолепен и является для французской литературы по сути тем же, чем стали фильмы "новой волны" для французского кинематографа. Он такое новое слово, посмевшее бросить вызов традиционной французской литературе и сделавшее это изящно и легко. Когда читала его произведения, собранные в этой книжке, неизменно ловила себя на мысли, что хотела бы знать, как это написано по-французски, как произносится, как говорится. Переводчик, поработавший для русского издания, несомненно, проделал колоссальную работу, вслед за Кено адаптируя для русскоязычного читателя или порой изобретая новые слова, фразочки, наполненные жаргоном, речевые обороты, и при этом абсолютно не теряя авторский - французский - язык и его очарование.

Про каждое из произведений, помещенных в книгу, хочется сказать отдельно.

"Зази в метро" - роман о девочке, приехавшей в Париж и мечтавшей увидеть в нем только метро, а не музеи, не дворцы, не улицы, не кафе и даже не магазины. Он комичный и немного грустный одновременно, реальный и абсурдный в одном флаконе. Зази - поразительная зараза и сквернословка, но она все-таки ребенок и зрит в корень, и как-то проникаешься к ней всей душой, ее непутевые и нелепые родственники занимаются черти-чем, но и они молодцы, а негодяи не такие уж негодяи. Все доведено до глупости, но одновременно там очень точно изображена реальность детей, не нужных родителям и выросших, как трава, взрослых, переживающих трудности и зарабатывающих копейку непонятными занятиями, забастовок профсоюзов, полицейских и "сатиров", кабачков и туристического бизнеса. И все это на фоне парижских улиц, достопримечательностей, как будто мы взялись за руки и несемся по ним бегом.

"Упражнения в стиле" скрывают великолепную идею - написать одно и тоже, буквально рассказ в несколько строк, в разных жанрах и стилях, в разной лексике, с разных точек зрения. Не все из 99 примеров одного и того же показались мне удачными, но некоторые заставили засмеяться в голос или задуматься. Еще подумала, что такими упражнениями можно и нужно заниматься начинающему литератору в качестве гимнастики для ума, пока он не перепробует все и не выработает свой стиль.

"Голубые цветочки" - роман с потрясающей идеей: есть два героя, один в прошлом, другой в настоящем.Когда один бодрствует, другой видит его во сне, потом они меняются местами, их жизненные циклы завязаны один на другого, что будет казаться, что это один человек. Но Раймон Кено не был бы самим собой, если бы не подготовил для нас и здесь "сюрприз". Он полон комичных и абсурдных ситуаций, в которые то и дело попадают герои, реалистичен и фантастичен одновременно.

В качестве дополнения в книге есть рассказы Кено и его трактат о потенциальной литературе. Прочитав последний, в удивлением открыла, что они ассоциировали себя больше с криптографами или, скажем, ремесленниками, нежели чем с писателями и творцами.

Честно говоря, когда бралась за книгу Волькмара Эссерса "Матисс", не могла себя причислить к любителям этого художника - не были близки ни картины, ни техника, ни слишком яркая цветовая гамма. Однако Taschen/АРТ-Родник в очередной раз продемонстрировали, что грамотно и с чувством написанная книга, хорошие иллюстрации могут заставить очароваться художником и подолгу разглядывать репродукции его картин, могут повлиять на решение во что бы то ни стало посетить его музей в Ницце и Капеллу Четок в Вансе. Более того, совершенно другими глазами взглянула на российскую коллекцию Матисса (в частности, на "Красную комнату", "Музыку" и "Танец", что хранятся в Эрмитаже). Очень понравились его рисунки пером и чернилами, а также серия книжных иллюстраций "Джаз" (гуашь, вырезки из бумаги, трафаретная печать) и, конечно же, фотографии художника за работой, особенно та, что на обложке.