Клов для Хамма не только глаза в мир и движение, но и эмоциональная подпитка.
Мне видеться, что для Клова эти отношения обременения и долга. Возможно единство их в том, что у них общее одиночество. Нуждаются друг в друге. На мой взгляд, со стороны Клова прослеживается протест пусть даже хилое, но сопротивление.
Мусорные ящики, мне думается это метафора на родителей или прошлое, которое старательно выброшено на свалку и там умирает. Пустота, которая заполняет все пространство, как безысходность. Получается, что все закончилось изначально, только они сами удерживали себя и цеплялись друг за друга
Почему Клов в конце пьесы уходит? Если отношения абсурдные, то и надо привести их в пик абсурдности. Получается для него конец игры в очередном уходе за дверь, через определенный отрезок времени он возвращается и все повторяется.

Попробую ответить на вопрос - зачем я читаю прозу Бегбедера?
Казалось бы, я уже вдоволь наелась цинизмом и прочими извращенными пороками на примере постмодернизма и театре абсурда Сорокина.
В переписке с подругой я обмолвилась, что Бегбедер «обаятельный гад» и нежный циник. Причем подобные представители вида оказываются однолюбами, интровертами, скрывающие ранимость за маской бравады и эпатажа.
Ингода прослеживается намеренный риск умереть молодым, но автор спасает героя единственно возможным способом, даруя ему Любовь.
Вы скажите банальность, конечно, мы так или иначе умрем, но что нам мешает получать удовольствие от жизни.

Озаглавим отзыв «Горе от ума Александры Ларионовой».
Размытое ощущение, что читаешь воспоминания погибшего человека.
От начала и конца сопереживала героям.
Отдельные колоритные персонажи противопоставляются их приземленные житейские проблемы в контексте превосходства социального статуса и личности главной героини, которая совершенно неприспособленной к бытовым неурядицам.
Эмоциональное истощение или близкое к синдрому эмоционального выгорания тут есть вопрос, и тянет на психотерапию.
Финальный аккорд верный, глубокий, отрезвляющий…

Приятно удивил качественный перевод. Иностранец пишущий о России по большей части забавно. Рефлексия обаятельного Октава Паранго теперь уже охотника за моделями. Читалось легко, иногда вызывало улыбку. По сути, роман самодостаточный, но тянет довести до абсурда, будет почти, как у Сорокина. Но это моя фантазия, не более.

Думаю, стоит озаглавить отзыв в ожидании подвоха.
В смысле, где господин автор выберет точку абсурда - излюбленные методы удивлять читателя. Владимир Георгиевич изящно вживлялся под кожу классического стиля и слога повествования, на мой взгляд, это пусть даже игра, но дань уважения прослеживается. Размытые границы времени, но атмосфера слога относит к классической русской прозе, допустим 19-го века. Возможно в этом одна из граней абсурда в сочетание с сюрреалистическими сновидениями.
Игра переливов слов. Метель по дороге в Долгое - долгая дорога. Априори обреченность на гибель или забвение.

Что хочу сказать, как бывший театрал «в запое» и вообще, как читатель…

Персонажи и атмосфера пьесы в разрезе социально-ментальной темы глубоко американские. Но ценности общечеловеческие и понятные каждому. К тому же миф об Орфее и Эвредике к финалу пьесы легко угадывается и собственно происходит основная развязка драмы. Высший пилотаж для меня, когда вижу «картинки» и через реплики героев четко прослеживаю характер – живописно, правда! Но гитару не слышу. Это скорее мои личные проекции. Вот, хоть тресни, напрашиваются блюзовые мелодии из альбома «Rain dogs» в исполнении Тома Уэйтса. Грешным делом еще Джима Джармуша вспомнила. Рискну предположить, что пьеса весьма, кинематографическая…
Безусловно, для визуализации и более внятного понимания материала необходимо увидеть сценическое воплощение.

Да, повесть о Большой любви…
Это не более чем моя фантазия, но… Образ маленькой девочки, юной девушки, взрослеющей женщины настолько цельные и достойны полновесного романа о женщине, сохранившей в душе ребенка.
Не знаю, как другие читатели, но я была бы рада остаться наедине с открытым финалом. Переживать утраты, плакать, злится и отпускать.
Художественное решение в стиле импрессионизм наполнено яркими красками детских впечатлений, уверенные и сочные мазки, обжигающее южное солнце, пряные ароматы.
Щемящая боль невосполнимо Большого исчезает в туманной сюрреальности.
Хлесткий, жестокий и пугающий реализм, но настоящий и правдивый.

У любви острый вкус…
Зацепила и навела на размышления. Получается, что в любви один позволяет себя любить, а другой любит. Тем самым один отдает, а другой получает.
Главная героиня впитывала в себя все, что ей отдавали мужчины, они наполняли ее, как сосуд. И через три года уходили. Будучи совершенно «никакой» она «принимала облик» своих мужчин, а именно ее роль позволять себя любить. На мой взгляд, парадокс, а хотя скорее она была их зеркалом, но отражалась в ней они. Безусловный и неизменный талант главной героини в приготовлении пищи и любви. Голод в еде и любви равнозначен.