Довольно странная вещь. Книга сделана так, как с одной стороны первоначальной рукописи были записки учёного кота, а с другой в хаотичном порядке роман его хозяина.
Сперва с улыбкой читаешь только кота и хочется перелистывать непонятные страницы со вторым произведением, потом всё кардинально меняется и уже невозможно оторваться от второго повествования, а причуды и проделки питомца не особо интересуют.
Как всегда, Гофман пишет бойко, задорно и обильно наполняет свои книги иронией и сарказмом.

Кто не любит сказки? А немного страшные? А ироничные?

Сказки Гофмана - прекрасный пример немецкого романтизма 18 века. Лично я оторваться не могла от книги. "Золотой горшок" чем-то напоминает "1001 ночь", а Гофмана обвиняли, кстати, в плагиате этих известных сказок. Но "Зотой горшок" всё-таки пронизан тончайшей иронией, всю соль которой я, в силу своей серости относительно немецкой истории того времени, понять не могу, но интуитивно чувствую.
"Крошка Цахес" немного мрачнее, но и юмор в этой книге более поверхностный, хотя подозреваю, что и подводных камней, мною незамеченных, предостаточно.

"Модель для сборки" рыжая. Даже скорее переходящая в терракот. От неё становится очень тепло, вязко, липко и немного солоновато. Не могу сказать, что буду перечитывать её. Но это очень летняя книга, отдающая Маркесом. Всё-таки все латиносы чем-то похожи, каким-то тёплым подтекстом своих книг, смуглой кожей слов.

Я бесконечно влюблена в аргентинцев Кортасара. В этих вечно спорящих и ходящих в приталенных пиджаках. Они прекрасны.

Моё первое знакомство с товарищем Моэмом.
Вывод один: следующую книгу я обязательно куплю. Прекрасный образец хорошей английской прозы.

История проста: телезвезда снимает програму о людях дня, находит на ближайшей помойке бомжиху по имени Паша, отмывает одевает, представляет камерам и возвращает на помойку. Довольно незамысловатый сюжет. Но воплощение...

Весь

маленький роман

написан от лица Паши или Пат, как её называли в бурную советсвую молодость. Кучкина делает почти невозможное: простенькую историю она превращает в филологический шедевр! Не знаю, как описать словами этот лингвистический торт. Человек, далёкий от языка, не наслаждающийся им, не задумывающий о нём, едва ли поймёт, в чём прелесть этой книги. А я прочитала взахлёб, за один вечер и не могла надышаться словами Кучкиной, её вязким стилем, смешением нескольких диалектов и, кажется, даже нескольких русских языков.

Эта книга - лакомство филолога, лингвиста, литератора. Она действует, как самый вкусный торт французского повара из дорого ресторана. Каждое предложение хочется перекатывать на языке, чувствовать нёбом, губами. Такой сочный, прямо капающий с губ ароматным соком текст. И основная простенькая фабула таит под этим невозможном одеялом самых вкусных слов нашей глубинки! Это книга, которую я бы сразу посоветовала внести в списки русской классики.

Что можно сказать о книге, которой зачитывались многие поколения? Которая в какой-то степени перевернула литературу? Которая вызывала столько споров? Которая стала классикой? Которую переписывают и которой пытаются подражать?

Шедевр.

Ох. Весь Доставские отдаёт бесконечной безысходностью и гнилью.

Князь Мышкин возвращается в Россию после длительного лечения от падучей в Швейцарии. С первых же своих минут пребывая в родной стране знакомится с разными представителями петербургского обещства. С первых же дней попадет в различные передряги, в основном по наивности своей и прямоте душевной.

Князя искренне жаль. Он не очень понимает, в какой театр абсурда попал, хотя иногда и прекрасно видит людей. Но всё-таки ошибается. На каждом шагу ошибается. Действует исключительно по благородству и доброте души. Вот только этим с каждым разом делает себе и окружающим только хуже. Несмотря на то, что он мыслит и говорит трезво, он всё-таки идиот. Это не совсем медицинский диагноз(хотя в конце становится таковым), но чисто человеческий, светский.

Конечно, после "Бесов" эта книга скорее лёгкий романчик полукомического содержания. Но Достоевский не может обойтись без убийств и вынимая души читателя. Он задевает самые тонкие струны. Знал ведь, чёрт, на что давить.

В целом в наше время книга выглядит жестокой сатирой над прринципами тогдашнего общества, над их светскими законами, над их жесточайшими правилами поведения и какой-то нездоровой оголённостью нервов.

Первый раз коротенкий рассказ о нескольких днях собаки по имени Каштанка я прочитала классе, наверно, в 7-8. С тех пор книге не притрагивалась. Учителя тогда любили долго рассказывать о потрясающей преданности собачки, о том, какая она молодец, что не променяла своих настоящих хозяев на блеск сцены и хорошую еду.

Сейчас я вижу совершенно другой смысл в этой книге. Каштанка - дура. Не удивлюсь, если сам Чехов так считал. Собака променяла хорошую еду, прекрасную компанию, тёплое отношение к себе на очередные побои, издевательства мальчишки, вечный голос. Может, я излишне цинична, но, на мой взгляд, Чехов хотел показать именно глупость преданности в некоторых случаях.

Ох... Мне всегда сложно говорить и писать о Достоевском. Какие-то особенно у меня с ним отношения сложились. Тяжёлые и пленительные.

"Бесы" - это сага о перепитиях в одном небольшом городке, где люди любят самодурничать и поддаваться новым идеям, отключая рассудох и совесть. Они убивают, строят козни под руководством Верховенского. Это бесконечное описание человеческих бесов, поражающих людей изнутри, выедающих сердцевину.

Сложно в трёх строчках описать весь мрак, всю грязь, которая изложена в книги. Сперва читать легко, где-то мелькает улыбка, всё кажется проделками несмышлённых детей, но потом понимаешь, что это глубокое безумие маленьких людей. Я плакала. Нет! Я практически рыдала на последних главах, когда начались случайные и неочень смерти, когда Достоевский постепенно начал убивать самых симпатичных, самых, пожалуй, чистых.

Очень сложно что-либо писать о книге. Если вы любите Достоевского, читайте. Но посравнению с "Бесами", "Преступление и наказание" - детский лепет и невинная сказочка.

Мою любовь к Набокову невозможно выразить словами. Нет! Возможно! Но это смог бы сделать только Он. Набоков доказал мне, что русского слово настолько гибкое, настолько поддатливое и прекрасное, что им можно выразить всё в этом мире. Читая его книги, я физически ощущаю красоту слога, точность метафор, это острую отточенность стиля.

"Машенька", произведение об иммигранткой жизни русских после революции, наполнена теплым умилением. Весь текст сочится добротой, пыльным добрым подтруниванием Набокова. Да, герои живут бедно, но вся эта трогательная взаимопощь, всё внимание, которые они так бережно отдают друг другу, делает их в чём-то богаче чопорных немцев. И пусть Гагин относится к этому с некоторым пренебрежением, смотрит на них немного свысока, он всё равно бесконечно ценит тепло иммигратов друг к другу.

От книги становится немного грустно, но между тем невозможно скрыть улыбку. Как и многие произведения Набокова, она написана особенным, жёлтым стилем, который даёт тепло, поволоку сочувствия к героям. И я в очередной раз сталкиваюсь с собственной беспомощностью, потому что не могу словами выразить всё, что чувствую после прочтения. Как-то коряво выходит, хотя и искренне.

Первые 2 страниц читаются, как хорошо сбитая американская проза середины прошлого века. Размеренных слог, довольно пресный сюжет. Немного отдаёт Марком Твеном. Такая жаркая проза американского лета, когда кажется, что по страницам вот сейчас начнут плыть перекати-поле.
Но потом начинают прорываться отголоски совершенно другого мира. Мира фантазий мальчика. Это практически не возможно описать. Но откуда-то в тексте появляются совершенно невероятными метафоры, открываются щели в другие пространства, где нет всех этих негров-прислуги и дерзских детишек. Потом появляются странные персонажи, вроде отшельника или лилиппутки на ярмарке. Книга начинает сочитаться непонятными фрагментами.
Именно этим она и завораживает. Я прочитала её за ночь. Просто настгнулась на первый такой всплеск другого и больше не смогла оставиться. Ощущение, что из одного рассказа прорывается совершенно другой, не похожий на первый. Какое-то совершенно удивительно построение текста. Я так и не смогла разгадать, что же так меня восхитило.
Перечитаю. Обязательно перечитаю, через какое-то время.

Лет в 13 эта книга перевернула моё сознание. Теперь, правда, уже не помню, каким образом и в какую сторону. Но она точно хорошенько повлияла на меня.

Теперь решила перечитать её. Скучно. Очень скучно. Прошло каких-то 6 лет, и она для меня стала слишком пресной, слишком простой, слишком угадываемой.

Эх... надо маму больше слушать. Говорила же она мне, что "Над пропастью во ржи" можно только в подростковом возрасте читать. Это вам не "Анна Каренина", которая на все времена, на все поколения.

Сейчас меня будет нести. Долго и безжалостно.

Настолько пафосной и теальной вещи я давно не читала. Всё пронизано показухой, псевдодраматизмом, какой-то запредельной пошлостью и, куда ж без неё, квази-философией. Челюсть сводило от слащавости фраз, от всех этих бесконечных заламываний рук и высокопарных рассуждения.

Помимо этого я читаю моветоном на 200 страницах по 20 раз описывать одну и ту же сцену одними и теми же словами. Ладно, про слова это к переводчику(а к нему у меня полтора килограмма претензий!!!), но ведь у самого Ремарка должны были быть эти "улыбка, сотканная из греха, тоски и жажды любви"(5 раз за треть книги), "...и, казалось, на губах заиграла улыбка..."(часть отрывка о портрете, около 15000 раз). Я понимаю, что существуют лейтмотивы... Но ЭТО я даже так не могу назвать!

Окончательно поняла, что больше НИКОГДА в жизни не буду прислушиваться к мнению большинства... Вторых таких мучений я не выдержу.

P.s. о переводе. Куда вообще нынче смотрят редакторы? Слово "серебрянный" просто выводит из себя. В 10 строчках я насчитала его трижды. Так же впрочем, как и слово голубой. Наша доблестная редактура уже забыла о существовании синонимов?! На одной странице один и тот же штамп может встречаться 2 и более(оооочень более) раз. Простите, но мне, как человеку знающему хотя бы основы стилистики и редактирования, это не просто режет глаз... это приводит меня в бешенство! Я даже не буду затрагивать тему использования слов, потому что на этот счёт я могу написать целый трактат. Я возмущена!

Ох... тяжело мне читать такие вещи. Очень сложно продираться через безумные инверсии и навороченные сравнения. Честно признаюсь, что сдалась после первой книги, всё остальное читала в сильно адаптированном прозаическом переводе.

Про сюжет говорить бессмысленно: это история грехопадения. Расширенный и вольный пересказ бибилейской истории.

Читая книгу, постоянно блуждаешь между реальностью и фантазиями героев. Но большой вопрос: что же действительно реально? События днём, или же сны и мечты героев? Автор мастерски представляет фантазии реальностью. И герое сами верят, что живут именно в вымышленном мире, а "настоящий" - побочная вещь.

Лукреция, жена Ригоберто, попадает под влияние пасынка Фончито и оказывается в очень щекотливой ситуации: Ригоберто обнаруживает её в недвусмысленных объятиях собственного сына. Следует разрыв. Впрочем всё это оказывается за границами повестования, только по отдельным намёкам, читатель догадывается о предыстории. В самой же книге описывается год, когда Ригоберто и Лукреция живут отдельно. Это время представлено через эротические фантазии дона, через встречи его жены с Фончито и мыслей супругов.

Особенность текста в том, что постоянно создаётся ощущение, что всё действие происходит в Перу в 18-19 веке, хотя описываются наши дни. Я вздрагивала при упоминании Playboy, конкордов и скоростных поездов. Вся книга дышит зноем Латинской Америки, тоской, терпкими поцелуями, мокрыми простяными.

Мне предельно ясно, что вся сложность семейных отношений в латинских мыльных операх берёт своё начало от драматургии 17 века, от барокко Испании.

Василий, король Польши, заключает своего сына Сигизмунда в одинокой башне в горах, т.к. звёзды предсказывают ему умереть от руки прямого наследника трона. Астольф, московский князь, племянник Василия, почувствовав, что царь Польши уже достаточно стар, перебирается в Польшу, дабы жениться на своей кузине - Эстрелле. Василий их благославляет и видит в своих племенниках прекрасных наследников для польского престола. Вот только незадача... в Польшу вслед за Астольфом перебирается Розаура, обесчестенная и брошенная московским князем. Оказывается, что она дочь Клотальдо, главного смотрителя и наставника Сигизмунда. Старик Клотальдо узнаёт об этом и о запятнанной чести дочери, он обещает заступиться за неё и помогает ей проникнуть в царский замок и стать фрейлиной Эстреллы. Там-то Розаура и встречается с Астольфом. В это время Василий решает, что может быть ошибся насчёт Сигизмунда и даёт ему шанс побыть королём: спящего принца привозят в замок и начинают приготовления к коронации. В первые же часы своей новой жизни Сигизмунд успевает убить слугу и приговорить к смерти своего старого наставника, московского князя и собственно отца. После этого Василий опять усыпляет сына и возвращает в темницу, предствляя всё происшедшее для него сном... И т.д., и т.п. Настоящее барокко.

К сожалению, оценить качество текста я не могу. Ни один из переводов не может, без сомнения, сравниться с оригиналом. Подозреваю, что очень многое потеряно при попытке адаптировать текст к русской речи, утеряны многие лингвистические приёмы автора и важная игра слов. Обидно, конечно, но изучить староиспанский возможности сейчас нет.

Удивило меня другое. Я ждала бойни в конце, а вовсе не умилительных слов и перевоплощение Сигизмунда в добренького, всепонимающего правителя. Я ждала отрубания голов, рек крови. Ждала классической готической истории. Но, видимо, в Испании всё было весело и спокойно в те времена, и Кальдерону, писавшему пьесу в минуты ленной сиесты, совершенно не хотелось сгущать краски. Из-за этого у меня остаётся ощущение какой-то незавершённости пьесы, навязанной моральности и неестественности концовки.

Пелевин окончательно сдулся в моих глазах. Не осталось остроумия, не осталось блещущей оригинальности, ничего не осталось. Только банальное раздувание современных штампов. Но это и без него делают очень и очень многие. Пелевин в моих глазах скотился до уровня Минаева(зарание прошу прощение у жрецов культа последнего), хорошо, что хотя бы не старается разводить псевдофилософию о смысле жизни, а только иронизирует над этим. Пусть и не очень удачно.

После каждой главы очень хотелось заглянуть автору в глаза и понять, куда делся Пелевин, чьи книги я так любила раньше. Хотя... может, он и не изменился, а я просто другой стала. Чёрт его знает. Надо перечитать.