Рецензии inya_rek

Пелевина можно упрекнуть разве только в том, что при описании "объективной действительности" (или там "современных реалий") он вычитает из общей картины весьма влиятельную фигуру - себя. а книги автора на эту пресловутую "действительность" влияют весьма и весьма ощутимо.
когда, например, читаешь абзац с совершенно неочевидным для сюжета исполнением песни "С чего начинается родина" чином службы государственной безопасности, возникает примерно такое же неуютное ощущение, как в эпизоде фильма "Плутовство" с речью президента США, его pr-службой и продюсером-Хофманом: "Что вы хотите, чтобы он сказал?"

особенно лихо автор изменил пелевинскую формулу диалектики переходного периода из ниоткуда в никуда (дпп(нн)), переместив скобку. книжка специфическая, далеко не всем её надо.

это надо было суметь прострочить текст мелкой строчкой Башлачева, и "Время колокольчиков" вписать, и "полные ведра внимательных глаз" помянуть.

Пелевин это повод, зависимость и почти что суровая необходимость. Всё выходящее подвергается оценке часто в духе "в детстве мороженое было вкуснее", взгляд мол был свежее, шутки остроумнее, герои были - теперь нет.
Как в одном из интервью сказал Лев Данилкин (в одном из двух своих интервью, ага :)) - задача автора видится в способности придумать метафору объективной действительности (как он же написал в рецензии - "спасибо, мы знаем, что в случае с Пелевиным это словосочетание следует ставить в кавычки"). Виктор Олегович все время занимается ровно этим - он придумывает метафору действительности. В книге "t" действительность буквально что закавычена - она представлена "текстом", прямой речью с вложенным списком цитирования. Со временем и понятие "текст" разворачивается в "текст, который пишут" и "текст, который читают", с выяснением - кто делает то и другое, один ли это объект, и в курсе ли объект - что он один и ответственен за сотворение мира.
Что характерно, все метафоры для описания текста содержатся в нём же. И составная рыба, и стеклянная сфера, и марионетка с обрезанными нитками, которая от этого не перестает быть марионеткой. Стоит представить персонажа препарированной лягушкой с присоединенными электродами, которая хоть как-то существует только когда автор на свое усмотрение пропускает через неё ток, - и вот уже персонаж сам приходит к такому же выводу.
Вертикальные сюжеты у Виктора Олеговича и раньше были, ну вот разве что теперь отсыл к другому произведению не эпизодичен. Мелькает даже мысль, что большая часть романа состоит из черновиков "Чапаева и Пустоты", разве что добавлена россыпь современных реалий и имён. Ну и использование широко известных узкому кругу названий, объяснение которых даже не изнаночно, а как-то и вовсе никогда-бы-не-подумано. Как было со "шлемом ужаса" из скандинавской мифологии, так, в общем, и с Оптиной Пустынью (Свято-Введенский ставропигиальный монастырь, но кроме названия автору больше ничего не понадобилось).

Мураками пишет паззлы, из которых нужно собрать фотографию безоблачного неба. Вроде бы прочитав одну книгу знаешь, чего ожидать в других. Вроде бы ожидания тебя не обманывают. Вроде бы зачем продолжать его читать? Затем, что фотографию безоблачного неба можно собирать бесконечно - подбирать детали, следить за совпадением оттенков. С каждой закрытой книгой Мураками появляется именно это ощущение - вставшей на своё место детали сложного паззла.

чопорный английский роман в романе. сюжет развивается не то чтобы круто, но и не вполне предсказуем. в финале автор хорошо очиненным пером расставляет все точки над i, причем это не столько педантизм, сколько похвальная добросовестность, не всем присущая (куда вы дели Геллу, Михаил Афанасьевич?).
P.S.: один узел все же не развязан - так почему, собственно, Вида Винтер?

"Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами без письменного разрешения владельца авторских прав"
Это тот редкий (может, единственный) случай и автор, для которого стандартная запись об авторских правах может считаться частью художественного замысла.
Ещё из пометок - написано в 1937 году, издатель - Альпина Бизнес Букс.

глобальный такой взгляд на историю демократии. именно что на причины появления, цели функционирования и отсутствие хоть сколько-нибудь вменяемой альтернативы. взгляд, прямо скажем, со стороны и сверху. автору демократия как явление глубоко несимпатична, и он это весьма убедительно обосновывает.
чтоб не использовать штампа "книга заставляет думать", можно сказать - "думание заставляет прочитать эту книгу, которая этот процесс активно питает и развивает".
автор в меру активно и /имхо/ уместно использует цитаты, которые работаю не только как удачно вербализированное нечто, но ещё и с дополнительным зарядом в зависимости от личности цитируемого.
опять же, имхо, книга прямо указывает на оксюморон в сочетании "философ на троне", ибо ничто не может быть так отвратительно философу, как облечение его властью.

вот есть у группы korn такой альбом - follow the leader, там дивная обложка - группка детей младшего школьного возраста топают за /кажется/ девочкой с завязаными глазами к краю выступа над пропастью. так вот. та же история у меня происходит, когда я читаю Кафку. вроде бы ты как мультяшный койот за дятлом взбегаешь на условно-стабильную скалу, потом эта вредная птица уводит тебя дальше, по воздуху. и вот ты _внезапно_ осознаешь, что твердой опоры под тобой уже нет. "воздух выдержит только тех, кто верит в себя"\с\

самое точное отношение к новой книге ВОП у критиков, мне кажется, выразил обозреватель русского репортера "..но не прочитать нового Пелевина - себя не уважать, да и будет о чем поговорить с умными девушками".
ну то есть вот так вот. а почему бы не повториться - чтобы поняли, может быть. книги Пелевина как специально искривленное зеркало возвращают читателю его портрет и портрет среды. это уже похоже на "открытия на кончике карандаша", что-то автор описывает как есть, что-то предсказывает. то ли потому, что все систематично и циклично, то ли потому, что он относится к той самим же описанной категории людей, могущих заставить ветер дуть в нужном ему напрвлении.

вообще насколько могу судить по нескольким прочитанным книгам Дяченко, это не то чтобы фантастика, такой просто социально-психологический эксперимент, испытание для личности. крысы в лабиринте, управляемые другими крысами сверху. собственно экспериментатор даже непонятно - следит ли за ходом эксперимента. и все это наполнено живыми деталями, все это так правдоподобно, что жуть берет.

от книги с таким-то названием ожидаешь разного рода метафизических погружений и перетекания из трансцендентального в трансцендентное. Ну так фиг. История нескольких людей со связаными в гордиев узел судьбами, ориентир - страница учебника с фотографией русских солдат в Чехии и датой "1968". Автор, разумеется, всячески отступает от развития собственно сюжета и подступается к рассуждениям о природе сущего и не-сущего, причем подчас в форме простого перечисления. Ну там "тип первый, тип второй", эт сетера. На какие-то рассуждения прямо таки хочется ссылаться в процессе межличностной коммуникации в 4 утра на чужой кухне.
Если вспоминать принцип развитого постмодернизма ([c] Виктор Олегович Пелевин), то ещё вспоминается строчка из Саши Соколова "...и начать препарировать бытие, вычленяя из него парную, кровоточащую суть." и чисто тематически - "Триумфальная арка" Ремарка. или даже так - "Триумфальная арка" уже Л.Майлстоуна, ну то есть уже фильм по Ремарку. хороший, кстати, фильм. мне понравился.

по книге "Рок в СССР" я практически училась читать