| Название | Владею | Теги | Личная ценность | |||
|
|
|||||
|
|
|||||
|
|
|||||
|
|
|||||
|
|
|||||
|
|
|||||
|
|
|||||
|
|
|||||
|
|
|||||
|
|
|||||
|
|
|||||
|
|
|||||
|
|
|||||
|
|
|||||
|
Пелевин это повод, зависимость и почти что суровая необходимость. Всё выходящее подвергается оценке часто в духе "в детстве мороженое было вкуснее", взгляд мол был свежее, шутки остроумнее, герои были - теперь нет. |
||||||
|
|
|||||
|
|
|||||
|
Павел Крусанов отлично уклоняется от инерционного движения по кромке пресловутого Бублимира, прогрызая собственную дорогу параллельно ей. Однако мир этот не просто бублик с дыркой, это натурально Уроборос Мёбиуса, в котором любое движение, случись ему начаться, завершается мало того что в той же точке той же плоскости, так на финише ещё обнаруживается, что и голова обусловлена хвостом.
В тексте проглядывают слои: достоевщина - очевидно, через размещение зародыша мира в музее Федора Михайловича, через эпилептические припадки как расплату, даже через выбор ближе к финалу топора в качестве орудия (правда, не пригодился); Пелевин - в паре оглядок на вампирскую экономику, в оговорке "наш хрустальный мир"; и едва заметно, что-то вполне сашасоколовское, как эхо от "я враг твой, я бич, я неволя, недоля и дольная незабудка... ибо я - язык твой". Отдельно автор выполняет адамову работу, давая имена "улилям" и "набрис" совокупности неявных свойств. Ведь первое, что нужно сделать, чтобы изгнать демона - назвать его по имени. |
||||||
|
|
|||||
|
Мураками пишет паззлы, из которых нужно собрать фотографию безоблачного неба. Вроде бы прочитав одну книгу знаешь, чего ожидать в других. Вроде бы ожидания тебя не обманывают. Вроде бы зачем продолжать его читать? Затем, что фотографию безоблачного неба можно собирать бесконечно - подбирать детали, следить за совпадением оттенков. С каждой закрытой книгой Мураками появляется именно это ощущение - вставшей на своё место детали сложного паззла. |
||||||
|
|
|||||
|
|
|||||
|
|
|||||