elena_krupskaya прочитала

Японка научила меня видеть легчайшие сны.

Словно встреча с родным человеком, который держал тебя когда-то давно на руках, а сейчас снова ворвался в жизнь; ты не помнишь о нем ничего, а он знает о тебе больше, чем ты сам.

Второй том исчез моментом, его взяла в библиотеке, потолще первого будет, а то удивлялась.
В невероятном восторге от прочтения.
Думала, что разовьется любовная линия Lise и Алешеньки, К.И. и Ивана. Еще смутно надеялась, что Алеша отречется от Бога, вместо этого лишь намек при его встрече с Митей - что они говорят как иезуиты.
Чуть не кричала от восторга во время встречи Ивана с чертом. Нахожусь в уверенности, что кульминация именно там, а не в сцене суда. Т.е. кульминация личная. Т.е. ради чего все было затеяно - весь роман, вся жизнь - всё.
А инфернальница-то, Грушенька-то!.. Светловой оказалась...

Это опять же чудо какое-то!
Черт не разберет, заложен ли в романе "Уничтожим всех уродов" смысл или нет? В конце герои приходят к тому, что все уже давно подкуплено, а им остается только наслаждаться красотой вокруг себя, которая им уже порядком надоела.
Все притянуто за уши, абсолютно случайно - как и в любом бульварном детективе, черном романе, но при этом все настолько тонко, что хочется сказать, что Борис Виан - изысканный "тролль", пудрящий всем мозги своим псевдонимом и манерой письма под этой личиной.
С любовью смотришь на его фотографию. Эти дурацкие пуговицы (броши?) на лацканах пиджака... С любовью - и без всякой мерзости.

Невероятная отрава, медленно проникающая. Сладкая пытка медленного переворота из привычного положения - в мучительное - именно медленное, неизбежное.
Пришло осознание веры не со всеми этими "боженька накажет" и прочим - заставляющем отторгнуть ее. Как теперь мне кажется, религия - в изначальном смысле - это жизнь по заповедям без возведения кумира, а молитва - это не только хвала или просьба к Господу, а напоминание о заповедях.
Пусть даже половина произведения - но даже прочитав одно это я чувствую, как что-то внутри меня расширяется, заставляет взрослеть - не умнеть, но уметь думать, сопоставлять.
Повторюсь, это не встряска, это - медленный, величественный переворот.
Глава "Бунт" - монолог Ивана о "слезинке ребенка" - это ведь сам Достоевский; следующая глава "Святой Инквизитор" - тоже он. В голове не укладывается.
Срочно ищу второй том, потому что этот - первый - выужен с помойки.

Много мужчин, много тире. Слишком много этой неоправданной женской гордости, может я чего-то недопонимаю.

7-го июня получила недодырку в голове, посему и появилось время читать, исключая возможность встать - от боли. Ну да, немножечко оправданий и в путь.
Куча сравнений, в которые погружаешься и прочее, заставляющее не отрываться от повествования.
Много раз ловила себя на флэшбеках в Уальда, Достоевского, Лермонтова... И немножечко в Пруста - но только из-за пространных описаний. Например, "В сторону свана": что-то вроде "я пришел в церковь с бабушкой, и там облака и звон..." - пятнадцать страниц. "Я лежал на кровати в темной комнате..." - тридцать страниц. Ничуть не отрицаю, мне это очень нравится.
Я не симпатизирую Рафаэлю, мне он отвратителен - какие-то ассоциативные ряды через Печорина к "Тошноте" - именно ощущением. Все эти мечтания о богатой добродетели, о раболепии восточных жен. Все это стремление стать знаменитым, богатым, вызывать слезы жалости - при этом живя вечно. Искореняя желания, уменьшающие срок его жизни, он уже мертв, омерзителен.
По-моему я выбила из головы грамм пятьдесят чего-то важного - какой-то туман.
Почему-то ожидала большего от книги. Но в итоге - невероятно довольна.

Немного прервав тяжелое удовольствие от Камю, решилась на прочтение чего-то из шкафа - что-то должно быть ближе к роману, а не исследованию. Нашла давно подаренного Милана Кундера на полке "отдать кому-нибудь и поскорее".
Прочитала за вечер и утро.
В начале хотелось вырвать себе глаза - детство вымышленного поэта Яромила - один в один - малютка Жан Поль в "Словах" одноименного. Там и молодая мамочка недовдова, и дедушка, и сладостный эгоцентризм, и вундеркиндизм. Далее пошли ответвления - со своими падениями, но менее реалистичными, более литературными.
Сам роман оставляет двойственное ощущение - начиная с бело-розовой обложки с рисунком Пикассо (черт возьми); продолжая сценами, написанными словно для экранизации - под них только Яна Тирсена включай и смотри Амели-2, хотя ничего не имею против этого фильма; заканчивая слюнями М.К. по поводу оценок мясных телесностей женщин.
Немного о мясных телесностях. У М.К. взгляд на красоту субъективный, я вижу его каноны, проходящие через три романа, которые читала у него. Как мне показалось, Яромил - как лирик - центр, мы же смотрим на все происходящее через призму его судьбы. У его "мамочки" - "вялый зад" и какая-то там свежая грудь. Этого я не поняла. Если М.К. любуется на нее в своем произведении, то Яромил не смотрит на внешность матери. Смысл? Попахивает Палаником под цензурой и Коэльо в облегченной форме (имею ввиду, что подача конечных мыслей не столь радикальна и непререкаема, как у Коэльо)
А теперь о вычлененном мной прекрасном.
Интересны имена, упоминающиеся в романе. Из вымышленных - только Яромил, растущий поэт. Остальные - хорошо известные Бретон, Рембо, Элюар... Яромил сопоставляется с Рембо, есть отсылки на "Искательниц вшей" и вечную юность внешности Артюра - в восемнадцать лет он выглядел едва на тринадцать.
М.К. подает все на блюдечке, он словно окрасил революцию в розовый цвет букв на обложке, разжевал и выплюнул, но мне это играет на руку - моя эрудированность, украшенная белыми пятнами пробелов образования, является абсолютом незнания, поэтому я с жадностью вчитывалась в линию революции и лирики. Революция. Помещение, которое давно пора проветрить. Достаточно просто открыть форточку, а вместо этого рушат стены.

Что является предательством искусства?

Что такое лирическое сознание? что такое молодость? какую потаенную роль играет мать в формировании лирического мира молодого человека? и если молодость - возраст незрелости, то какова связь между жаждой абсолюта и революционным вдохновением? и как лирическое сознание проявляется в любви? существуют ли некие "лирические формы" любви? и так далее и так далее.
На все эти вопросы роман не дает никакого ответа. Эти вопросы - уже сами по себе ответы, ибо, как сказал Хайдеггер, сущность человека подобна вопросу.

Буквально проглотила, приняла, не подавившись тошнотой, но подавилась местными рецензиями - непониманием - как можно воспринимать Антуана Рокантена именно так? Как можно ему сочувствовать? Как он может раздражать? Он!
Мне кажется, что в "Тошноте" не нужно судить о персонажах, именно о персонажах.

Здесь этого не будет
потому что это -
словно что-то животное - мои зрачки расширенные, дыхание грубое, лицо резкое, в ссадинах

это нужно принять и почувствовать, как изыски Альфонса де Сада в "Маркизе де Сад" Мисимы
иначе - пустота и глупость

Эту книгу я купила в 15 лет - кажется, на первую зарплату, а может и нет - просто брала книги известных мне авторов с полки, где не очень хорошие издания лежат толпами - даже не "АК", а "КиСП" с этими тонкими обложками, вечно мятыми после прочтения.
Обложка этой книги - не измята почти.
Я не нашла чья работа помещена на обложку, мне кажется, что она скорее подходит для Ремарка - красота черепа, жил рук - белый, аспидно-серый, чуть бирюзы...
Содержимое - не такое, содержимое - безысходность, но другого цвета, цвета бессмысленной надежды. Я не уверена, что правильно поняла книгу - что вынесла то, что нужно вынести ИСТИННО - каждый ищет свое.
Опять же незнание американской истории, мой эгоизм (эгоцентризм?), недоверие. С глубоким уважением отношусь к Воннегуту, но не слышу его.
Это словно сидеть в зале, заполненном людьми, слушая его рассказ тебе - ты слушаешь, стараешься вникнуть, понимаешь, слышишь, но выхватываешь фразу той женщины у барной стойки, которая говорит о ее новом платье или кольце на указательном пальце.

Я перечитаю "Рецидивиста", когда восполню знания, необходимые для понимания.
Не отвергаю.

Три пьесы - триединство.
"Мухи" - свобода и расплата, миф о флейтисте и крысах - сын царя и мухи - раскаяние.
"Почтительная потаскушка" - глас "американского народа" или истина, вступишь ли на путь борьбы против всех? - собрание подкупщиков. Доверять директору или посреднику?
"За закрытыми дверями" - безысходность - трусость, детоубийство и гордыня? Что третье?

Сколько вопросов, сколько ответов?..больше ни слова

Уже находясь в самом чтении, я испытала необыкновенный эгоизм лицедейства - в каждой строке я усматривала себя - именно такую отраву я приняла, не стыдясь этого. Как маленький Жан-Поль искал славы через года - так и я уже находилась в предчувствии этих слов, слыша их и благодаря Сартра за ответы на вопросы, мучающие меня, раскрывающие все скрытое тщеславие, лицедейство, лицемерие. Ведь каждый ищет себя в другом, не так ли?