Библиотека ecureuila

На дворе конец 1950х. Совсем скоро придут шестидесятые - эпоха миниюбок, битломании, свободной любви, моделей немодельной внешности вроде Твигги и Пенелопы Три. Уорхол собрет свою команду "суперзвезд", VU начнуть создавать альтернативный рок, Грейс Слик демонстрировать отсутствие нижнего белья, Джейн Биркин стонать с Генсбуром, Годар ворвется с "На последнем дыхании" и "Бандой аутсайдеров", Pink Floyd запишут свой первый альбом, а Трумен Капоте закончит свой документальный роман "Хладнокровное убийство".

Но это все будет потом - а пока Аксельрод, Эдвардс, Джуроу и Шеперд отваевывают право на создание фильма про Холли Голайтли, Генри Манчини мучительно сочиняет "Лунную реку", а Одри Хепберн страшно переживает, что у нее не получится эта роль. В итоге мы, конечно, и увидим фильм, и песню услышим, а мисс Хепберн назовет своей любимой героиней сами знаете кого.

Сейчас это трудно представить, но один из самых эксплуатируемых женских образов считался достаточно аморальным и возмутительным. Холли в длинном атласном черном (заметьте) платье встала напротив "правильных" героинь в их цветочных платицах с моральной установкой "до свадьбы - ни-ни". Безусловно, до нее была и купавшаяся голышом Хэди Ламарр, и кидающая перчатки Рита Хейворт - но только Холли правильно угадала время, когда женщина наконец-то решилась.

Книга Сэма Уосонна не написана в стиле шокирующих откровений - про то, что Капоте был недоволен сценарием и выбором главной актрисы хорошо известно, как и то, что такая своенравная на экране, в жизни Одри без разрешения мужа не могла и локти на стол положить. Что оператора било током, а Пеппард был невыносим для всей съемочной группы, и в первую очередь, для Одри, и как именно появилась легендарная афиша с рыжим котом на руке - это не то чтобы так уж сильно важно, это мило, интересно, легко и очень стильно. Все под стать фильму и в стиле Одри - и за это хочется сказать "спасибо" и снять шляпу. Нет, не шляпу - окинуть очаровательно улыбкой.

Не будь в мире Дэвида Финчера и Брэда Питта смысл существования Чака Паланика определенно был бы под угрозой. То что сделал Финчер с этим говном в оранжевой обложке заслуживает всяческих почестей и мирового уважения. Ибо в действительности "шедевр" господина Паланика представляет собой, образно выражаясь, дрябную бледную задницу, которую он демонстрирует Системе. Причем задницу он так в форму и не приводит, а Система хоть и пошатнулась малость, осталось-то на ногах. Я не смогла подобрать более высокохудожественного эпитета, но, думаю, Чак бы одобрил - это же так контркультурно. Контркультурно писать потоками слов, перескакивать с одной темы на другую, нести чушь про смыслы уничтожения всего и вся, мыло из чужих матерей варить. Ау, проснитесь, обезьянки. Вы и в самом деле думаете, что это вам что-то даст кроме пары цитат для статуса в контакте или в профайле жж?

Ну вообщем, я имею достаточно смутное представление о скандинавской литературе, откуда-то из глубин подсознания вырываются воспоминания об услышанных где-то "Полубрате" и че-то там про Смиллу и снег. И все. Больше я ничем похвастаться не могу и сравнить мне не с кем.

И книгу я взяла в руки не потому что это де бестселлер и продано столько-то там копий - поздним летним вечером я увидела по телеку шведскую версию и эта агрессивного вида девушка с пирсингом, мастерски разбирающаяся в технике покорила меня в самое сердце. Не ну правда, сколько можно рыдать над этими возлюбленными вампиров и очередными джейностиновскими экранизациями? Пусть будет разнообразие.

"Девушка..." - это, конечно, не шедевр. Но разве в век маркетинга и связей с общественнностью это имеет значение? Нет, о чем свидетельствует количество проданных экземпляров. Но мне понравилось, да. Мне вспомнилось недалекое детство с книжками Конан Дойля или старушки Агаты - то есть ты вроде как четко осознаешь что у родителей в шкафу есть и Тургенев, и Лондон, и наше все, в конце концов. А берешь сборники про сыщиков. Просто ради удовольствия. Мне вот очень не хватало такой книжки, которую просто интересно читать. Ответы и смыслы я буду искать в других местах, а пока "ооо, Лисбет..."

Я когда читаю Буковски, то четко вижу, что мне в нем нравится. А когда заканчиваю чтение, в мыслях одна восторженная матерщина крутится.

Вот меня аж прямо трясти начинает когда откуда-то возникает манерное, нежное существо с фондом мировой классики под мышкой и начинает что-то там щебетать про то какой старина Бук грязный, мерзкий, и книги у него такие-сякие, с матом, и не о чем добром-разумном и вечном он в них не глаголит. Ну правда, блин, откуда они берутся?

А старина Бук - как из той самой книжки Сэлинджера. В смысле, хорошо было бы ему позвонить, поболтать, выпить где-нибудь. Буковски не велик - он крут.
Я рада что мы встретились, Хэнк.

Я начала читать эту книгу в метро. И, судя по румянцу на моих щеках, многие пассажиры догадывали что я там такое читаю. Не то чтобы я такая уж воздушная барышня, просто я привыкла читать подобное от лица мужчин - в конце концов, о чем они еще могут думать? А тут женское повестование от мужчины. И, черт возьми, он же прав почти во всем, дамы, ну признайтесь.

Альмодовар вообще лучше всех умеет проходить тонкую линию между пошлостью и искусством. И делает это легко, весело и возбуждающе. Если вы видели хотя бы один его фильм, то считайте, что данный сборник уже читали. Но это не повод не открывать книгу.

Даже не видя надписи "книга на все времена", прекрасно чувствуешь, что читаешь классику - скучновато, каждое слово находится строго на своем месте и все целиком и полностью зависит от времени и места, когда книга была написана.

Если коротко, то речь идет о блеске и горестях богатой и увядающей семьи. Тут, наверное, нужно вставить пару предложений о том, как тонко и художественно господин Во поведал нам о этих персонажах. Да только-то не поведал он нам ничего. И сам Чарльз, и Себастьян, и Джулия и лорд Марчмейн не выходят за рамки печатных знаков на странице. Тут некого любить, некого ненавидеть, не кем восхищаться и никого не хочется себе представлять - все персонажи, все их поступки и переживания настолько картонны, как приветствие на знатном балу с одной важной, но совершенно неприятной особой. Такое ощущение, что и страдают они для картинки ради. Голая техника, почти как картины самого Райдера, о чем он равнодушно и сообщает.

Этой книге остро не хваетает энергии, страсти, эмоций, в конце концов. Читаешь про страх перед смертью, про сильнейшую любовь, про одиночество - а ничего из этого не передается, голые буквы. В принципе, наверное, это и есть самая тонкая из всех встречавшихся мне сатир - написать картонную, чопорную книгу, где нет настоящего погружения в чувства и жизнь персонажей о картонных и чопорных людях, которые и сами не знают какие они на самом деле: все они привыкли делать для вида, для общества.

Или же я просто малость туповата. Может быть и такое, да.

Такая маленькая мягкая книжка, насквозь проникнутая американщиной. Не той, с макдаком и реалити-шоу, а той, что смотрела на мир глазами Одри Хепберн и Кэри Гранта под звуки многочисленных джазменов и блюзменов в перерывах между чтениями Керуака. Классический и даже приевшийся сюжет "разные люди в непридвиденной ситуации" не дает каких-то головокружительных поворотов, глубокомысленных намеков и отсылок, да и жизнь самих персонажей, в общем-то, не так уж и меняет. Но она такая простая, очаровательная и увлекающая - как старые голливудские комедии, как холодая кока-кола в стеклянной бутылке. Вещь совершенно не обязательная, но ставшая классикой, потому что именно такие простые и обаятельные вещи нам и нужны.

Весь сборник можно было озаглавить по названию повести: "Признания человека, достаточно ненормального, чтобы жить со скотами".

Вот открыла я тут окошко "Редактирование рецензии" и сижу, думаю. Меня одолевают восторг и трепет. Все-таки в списке человеческих достоинств на первом месте стоит чувство юмора, а уж потом все остальное.

Он любил и страдал. Он любил деньги и страдал от их недостатка.

Я бы не назвала это глубокой, высокохудожественной, мастерской и выверенной прозой.
Я бы сказала о ней как о чувственной, нежной, пронизанной искренней любовью ко всему, о чем идет речь: о юном Рембо, о Дилане, о жемчужине Джениз, о браслете с неизвестной историей, о работе в книжном магазине, о сцене, о музыке, о стихах, о поисках в секонд-хэндах пальто, и, конечно же, о Роберте - его фотографиях мускулистых женщин и самой Патти с голубями в руках.

Как знать, может и это есть ее наивысшая оценка.

Обычно изгоями становятся те, кто из пары сотен читателей посмел высунуться и заявить, что книга ему не понравилась. Для меня же было шоком (ну хорошо, не шоком - удивлением) увидеть, что в топе рецензий болтаются, мягко говоря, невосхищенные отклики с большим количеством поналепленных плюсов мол, все верно, так оно и есть, да-да: гнусная, скучная, неинтересная книжка. И на те бонус в виде зеленой стрелочки.

Она не гнусная, не скучая и не неинтересная. Ужасно не хочется впадать в эзотерический бред а-ля "эта книга прошла сквозь меня", "герои не отпускают", "я прожила с ней маленькую жизнь"... че там еще... ах да, "она останется в моем сердце навеки и будет согревать воспоминаниями в тяжелые минуты"... Простите, Остапа понесло.

Что же побудило меня высунуться и заявить, что это замечательная книжка? Рассказ Дедушки про Гершеля. Эти несколько страниц словесного потока без дани уважения к пунктуации. Что хорошие люди совершают плохие поступки и это даже не их вина, выбор всегда есть, безусловно, но от боли тебе не избавиться, какое бы решение ты бы не принял.
Это Алексий-не-нервируй-меня - недвусмысленно высокий, с голубыми и сияющими глазами, информирующий бесхитростно.
Это Брод и ее 613 печалей.
и...

...и лучше всего высказаться получилось у переводчика, Василия Арканова (пользуясь случаем, считаю нужным передать ему честь и хвалу за труд - два года, как ни крути): "Это роман, в котором иллюминация наступает не сразу. Для некоторых - никогда". И это вовсе не повод для каких-либо споров и разногласий.

Изменись