bonbon
| Название | Владею | Теги | Личная ценность | |||
 |
|
   |
||||
 |
|
|
||||
|
Короткие, рубленые фразы, очень простые, без литературных изысков, без прикрас, без эмоций. Равнодушие, возведенное в абсолют, безразличие ко всему. И даже собственная судьба не слишком интересна, не умрешь сегодня, умрешь через 20 лет, не велика потеря. А умирать-то все-таки не хочется. Не хочется... И именно, может быть, всего за пару часов до своей смерти понимаешь, что, наверное, все это было неправильно, как-то не так, как надо, но не изменишь уже ничего, остается только смело смотреть вперед, даже если все, что ждет впереди, это эшафот и ненавидящая тебя толпа.
Неприятный герой, совсем. В конце он вспоминает о маме, но опять без эмоций, да "никто не имел права ее оплакивать", ну и что? Опять никаких эмоций, только сухая констатация факта. Изменилось бы что-нибудь в нем, выйди он в ту ночь, на которой оканчивается книга, на свободу? Думается, ничего. Опять повседневное бездушное, почти животное существование. Существование того самого степного волка, с которым боролся Гессе, но в герое Камю степной волк победил окончательно и бесповоротно. Страшный человек в страшном абсурдном мире.
+1
|
||||||
|
|
|
||||
|
Купила я "Имя розы" года два или три назад, и с тех пор с двух заходов осилила страниц 60. Книга показалась мне ужасно скучной и в целом нечитабельной.
Пять дней назад я вдруг поняла: вот сейчас я ее точно прочитаю. Не знаю, откуда во мне эта уверенность появилась, но я достала Эко с дальней полки, открыла - и на пять дней выпала из жизни. Как-то так получалось, что первые три дня я шла "точно по плану": в первый день прочитала первую главу (которая собственно и называется "День первый"), во второй - вторую, в третий - третью, а вот на "Дне четвертом" я поняла, что просто не могу оторваться и просидела весь день, судорожно вчитываясь в каждую строчку, благо каникулы позволяли хотя бы ненадолго поселиться в Средневековье. Роман Эко многогранен, не стоит искать в нем только детектив на фоне средневековых декораций, иначе не прорветесь сквозь религиозные диспуты и многочисленные сюжетные линии, которые столь тесно переплетены друг с другом, что уже и не разберешь, где правда, а где ложь, где истина, а где заблуждение, где победа и где поражение, где выход из лабиринта, а где тупик... И разрубить весь этот запутанный узел можно только спалив в огне, сравняв с землей весь монастырь, эту обитель и греха, и святости. Несмотря на внешнюю, по истине средневековую, мрачность и суровость "Имени розы", в каждой строчке чувствуется тонкая ирония, даже читая самые серьезные рассуждения героев или моменты их душевных потрясений, не можешь сдерживать улыбки над тут и там мелькающими забавными фразочками ("всякая тварь грустна после соития"). Что самое удивительное - до конца так и не осознаешь, что именно в этом и была суть, в этих улыбках, смехе и иронии, в этих привычных и таких повседневных вещах, борьба с которыми сделала монаха убийцей. Помимо привычных тем, которые отмечают все читатели и критики Умберто Эко, как то обращение к темам религии, истории, литературы, схоластики и много другого, не могу не отметить еще один важный на мой взгляд аспект, без которого не было бы Вильгельма, - зарождающееся сознание человека Нового времени, свободного в своих суждениях и черпающего истину не из пропитанных страхом перед карой божьей произведений средневековых авторов, а из сочинений античных философов, свободных в своих взглядах и прославлявших человека. У Эко, на мой взгляд, мастерски получается, не впадая в ненужное морализаторство, обозначить нарождающийся уже в 14 веке конфликт между человеком нового типа и задеревеневшим и ведущим к сумасшествию сознанием средневековым, уже изживающим себя. P.S. Кстати говоря, во многих средневековых произведениях, а особенно в сказках ("Аленький цветочек", например) красный цветок, лицезреть который можно на всех изданиях "Имени розы" и который вынесен в название книги, был символом потери девственности. В случае Адсона, я думаю, говорить можно не только и не столько о физическом, но и о психологическом взрослении героя, переходе его во взрослую жизнь и формирование его собственных взглядов, благо за недолгие семь дней он приобрел колоссальный опыт.
+8
|
||||||
|
|
|
||||
|
|
|
||||
|
|
|
||||
|
|
|
||||
|
Нет смысла, наверное, писать рецензию на всю книгу, хочется сказать только о концовке. Да, концовка открытая, тем не менее, мне кажется, она вполне очевидная. Герой был самоубийцей на протяжении всей книги, однако девушка, которая просила его убить ее на самом деле хотела вернуть его к жизни, что он сам понимает в конце. Сцена с магическим театром - это метафоричное описание сеанса у психолога, цель которого - убить в человеке степного волка и заставить его почувствовать вкус к жизни. Но степной волк в этой схватке берет верх, и герой убивает Гермину. Но это всего лишь зазеркальный мир его иллюзий, а не реальная жизнь. Он понимает свои ошибки, понимает, чему его учили Моцарт и Пабло, и готов идти дальше. Сложно сказать, победит ли в итоге степной волк или человек, но мне концовка показалась оптимистичной и обнадеживающей :)
+2
|
||||||
|
|
|
||||
|
Эту книгу хочется читать долго и неторопливо. Странно было бы сказать про нее, что она нравится или не нравится. Она - сама жизнь, сама наша душная давящая реальность, она - наши помыслы и страхи, наши неоформившиеся, но тревожащие нас мысли. Впервые за долгое время встречаю книгу, которая стопроцентно моя.
+3
|
||||||
|
|
|
||||
|
|
|
||||
|
|
|
||||
|
|
|
||||
|
|
|
||||
|
|
|
||||
|
|
|
||||
|
|
|
||||
|
|
|
||||
|
|
|
||||
|
|
|
||||
|
|
|
||||
|
Липкая, засасывающая, как болотная трясина, но вместе с тем, солнечная, яркая. Сам Набоков, говоря о своей "Лолите", вспоминал, прежде всего, Долорес, сидящую на крыльце и бросающую камни в жестяные банки, Ло, на цыпочках, с любопытством, крадущуюся к чемодану с платьями, Лолиту, "долбящую" в теннис...
До "Ло-ли-ты" надо, конечно же, дорасти. Тем, кто прочувствовал, прожил ее с первой до последней страницы, слова вроде "это книга о педофиле и 12-летней девочке", покажутся слишком поверхностными. Только дочитав книгу до конца, вырвавшись из тясины противоречивых чувств и выбравшись из узорного покрова набоковских эпитетов, понимашь: книга о любви, только о любви. Болезненной, разрушительной, всепоглощающей, разбивающей жизни. "Дом был безлолитен", - сетовал Гумберт, влекомый своей преступной страстью. Литературу же ХХ века, "безлолитной" представить уже невозможно.
+9
|
||||||