bmn82 прочитал

Конечно, это книга о любви, как все истории в мире. Конечно, она об одиночестве, которое есть ничто иное, как одна из ипостасей любви. Но не поэтому Фицджеральд занимает одно из почетнейших мест рядом с классиками американской литературы -- Хемингуэем, Драйзером, Фолкнером. Сюжет глубже и многограннее, хотя и лежит почти на поверхности. Или не так: проблематика романа столь проста, что сразу и не заметишь.
Книга о становлении героя, путь которого постоянно пересекается с жизненным путем самого автора (а во многом просто повторяет его). Безусловно, рассказчик по имени Ник -- это сам Фицджеральд, который всю свою жизнь метался между желанием и нежеланием владеть американской мечтой, которая зачастую воплощалась в "ревущих двадцатых" в банальном богатстве. В молодости писатель сорил деньгами и вполне мог назвать себя представителем элиты общества, но в конце жизни неудачи в семье и на литературном поприще привели его к бедности и душевному краху (попросту "пьянству"), хотя "лицо" он сохранил, зарабатывая сценарными опусами для кино (посмотрите на его портрет -- он просто создан для Голливуда), проживая практически в забвении.
На протяжении романа меня преследовала одна из заглавных мыслей автора, что Гэтсби воплощает все пороки, которые так презирает рассказчик. Мысль не давала мне покоя потому, что автор впоследствии всегда описывал Гэтсби как доброго друга, с любовью, теплотой, но никак не с презрением и ненавистью. Более того, при последнем разговоре Ник называет всех остальных персонажей ничтожествами, не стоящих его, Гэтсби. Что же случилось? Почему так кардинально поменялось мнение? Да просто Джей Гэтсби -- жертва. Жертва пресловутой американской мечты. Карусель двадцатых годов 20 века, этого безумного времени, на бешеной скорости выкинула Гэтсби за свои пределы. Дэзи, Том, Джордан, бутлегеры, мошенники-евреи, все те, у кого в голосе звучит "звон денег" -- вот хозяева жизни. Ему же в ней места нет. В Гэтсби наиболее сильно проявился антикапиталистический дух, которого всегда немного побаивался в жизни сам Фицджеральд. Как-то писатель сказал, рассуждая о чувстве его отчуждения от сильных и богатых мира сего: "То не была убежденность революционера, скорее — медленно тлеющая ненависть крестьянина…". В романе же всего однажды проскальзывает четкая мысль: "американцы охотнее станут рабами, нежели крестьянами". Но её одной достаточно для характеристики писателя и его места в нескончаемой очереди охотников за призрачной национальной мечтой.
И еще: посмотрев на внушительный список экранизаций, я нисколько не удивился -- книга так и просится на экран. Уверен, что грядущая экранизация в Лео Ди Каприо в главной роли привычно сумеет романтизировать и пороки, и добродетели того времени в истории Америки.

Автор по имени Роберт и с фамилией Иванов проделал серьезную работу. В некотором роде просто колоссальную -- он синтезировал все, что было известно об американской мафии как явлении, привлек многочисленные документальные доказательства, привел малоизвестные факты, сделал далеко идущие выводы. Многогогранность деятельности подпольной империи, сращивание преступного синдиката с бизнесом, и, что более интересно, с государственными структурами и деятелями раскрыты просто отлично. "Дружба" ЦРУ и мафии никогда не была особо засекреченной, в убийстве братьев Кеннеди и Мартина Лютера Кинга всегда четко прослеживался гангстерский след, но Иванов приводит серьезные доказательства этим фактам. Все современные президенты США так или иначе связаны деловыми, личными и другими узами с мафией и ее "ведомствами". Вспомним уотергейтский скандал, связи Рейгана, Кеннеди, Никсона и многих других... Цепочка обрывается на Клинтоне. Объяснимо -- книга написана в период его президентства, автор тоже хочет спокойно жить.
Рекомендую тем, кто интересуется феноменом итало-американской мафии как организации со своими правилами, устоями, традициями.
Проблема только в том, что книга не переиздается с 2000 года, электронную версию найти не сложно, но бумажную пришлось искать по всему интернету.

Произведение интересно, самобытно. Интересен образ Ф.М. Достоевского, вмещающий черты персонажей своих же книг, путешествующего по горизонтали мрачного города и вертикали собственных переживаний, мыслей и чувств... Его слезы по умершему, но всегда присутствующему рядом пасынку настолько реальны, что Смерть не кажется Финалом Жизни. Это та же жизнь, но в другом измерении. Характерны образы Анны, через связь с которой (в том числе, интимную) Федор Михайлович оказывается настолько близок к умершему Павлу, что грань между жизнью и смертью становится абсолютно прозрачной, почти невидимой. Матрена, маленькая девочка, олицетворяет вечный архетипический образ, связывающий ушедшего из жизни человека с миром живых. Ребенок всегда сохраняет теснейшую связь с миром небытия, которую взрослые растеряли с течением лет. Эти две женщины вольно или невольно выступают помощниками главного героя. Но должен быть и антагонист. И он есть. Это Сергей Нечаев. В его образе отчетливо проявляется оппозиция "свой-чужой". Он экспериментирует со сменой собственного образа, переодеваясь в женщину и ловко скидывая обличье. От его одежды приходится избавляться главному герою, и это тоже очень показательно. Уничтожить одежду оказывается безумно сложно. Вскоре Достоевский очень удивляется собственной глупости, ведь одежду можно было просто сжечь. Хотя все закономерно, скажем мы. Жечь -- не ваша прерогатива, Федор Михайлович. Это свойство того, кто меняет обличья и манипулирует вами. Сегодня это -- Нечаев. Пес, скулящий в ночи также появляется в романе в связи с мотивом загробного мира.
Пространственно-временная организация произведения представляет собой хронотоп дороги с блужданием главного героя по переулкам, улицам и площадям Петербурга и -- самое важное -- посещением башни (ох уж эти башни), которая стала последним "пристанищем" Павла.
Мифологизация пространства и времени, образ Достоевского выделяют действительно профессиональный подход Кутзее к рассказываемой им истории. Но периодически авторский интерес будто тускнеет, и читать становится несколько уныло. Затем сюжет вновь набирает нужный оборот, и все становится на свои места. И так -- на протяжении всего произведения. В целом, это все же качественная проза, читать которую, безусловно, нужно.
Что ж. Идея книги великолепна. Язык хорош. Интеллектуальный бестселлер, что тут скажешь. А вот реализация этой самой идеи немного хромает. Души нет в книге, вот в чем беда.

Автор, похоже, спутал Аполлона Григорьева с Аполлоном Николаевичем Майковым. Ошибка для человека нерусского простительная.

-- это примечание переводчика. Да, вторим мы ему, для человека нерусского ошибка, может быть, и простительная. А вот маститому пейсателю, лауреату Нобелевки и кучи других важных премий эту ошибку простить сложно.

Ну что ж. Слишком серьезно относиться к этой книге нельзя. Ирония -- вот одно из главных средств языка португальца Сарамагу. Впрочем, как еще может выражать свое мнение убежденный атеист (говорят, что даже марксист-ленинист), перерабатывая религиозные сюжеты?
Основные образы выведены прекрасно -- Иисус и его семья, Магдалина. А вот Бог у Сарамаго -- преинтереснейший персонаж. Во-первых, Бог не просто грешен. Бог жесток.
Во-вторых, Бог прагматичен. Он по-деловому ведет разговор с Иисусом (кстати, Дьявол тут же сидит) о том, как они (читай: Он) распространят свою власть на весь мир, свергнув других богов. Да-да, тот факт, что существуют и другие боги, под сомнение не ставится. Просто у них разные сферы влияния.

Теперь мне можно уйти?-- спросил Иисус. Иди,
только помни, что отныне ты принадлежишь мне, ты кровью скрепил наш союз. А
как полагается уходить от Тебя? Мне, в сущности, все равно, что передом, что
задом, но обычно принято пятиться и отвешивать поклоны. Господи... До чего ж
ты приставучий, ну что тебе еще?

Нужно обладать определенной смелостью, чтобы так разговаривать с Богом и вкладывать в Его уста такие фразы. Видимо, именно эта смелость в общем смысле и определила дальнейшую жизнь писателя вне родной Португалии и присуждение ему за этот роман Нобелевки.

Образы учеников Иисуса описаны слабо, некоторые даже не упомянуты по имени. Особенно интересно показушное самоубийство Иуды.
И: казнь Христа. Думается, что ей уж должно быть отведено больше внимания. Мотивом страданий (в том числе, душевных), казней, пыток, жертвоприношений наполнено все пространство книги. Все, кроме заключительной части, где, казалось бы, этому самое место. Иисус просто принял смерть на кресте под "улюлюканье" толпы. Ах да, это же альтернативная история, и здесь важными событиями из жизни Сына Божия являются совсем не те, которые мы привыкли считать таковыми. Сарамагу преследовал иную цель, нежели просто переложить канонический сюжет на свой лад.
Впрочем, какую бы цель ни преследовал автор, "Евангелие..." интересно и в чем-то поучительно.