blade_o_grass прочитала

Она столкнулась с чем-то, чего она не знала, чем-то таинственным и пугающим. Может, это и есть правда?

Возможны спойлеры, потому что чрезвычайно сложно рассказать об этой книге так, чтобы раскрыть всю её прелесть и одновременно не раскрыть сюжета.
Главное, что можно сказать: вот ещё одна (но отнюдь не рядовая) история о светском блеске и о мраке, что за ним скрывается; почти что новая vanity fair, — или можно скаламбурить — vanity affair. А ещё она превосходно написана: не текст, а тончайшая вышивка, — впрочем, тут я могу говорить лишь постольку, поскольку читала оригинал (то, что лежит в сети на русском, переводом назвать язык не поворачивается).
История настолько лукавая, что я даже помимо воли ухохатывалась дьявольским смехом, наблюдая, как кипят страсти, льются слёзы и заламываются руки. Ведь на самом деле это такой изящный танец павлинов, и когда представление закончится и опустится занавес, актёрам останется только развешать по шкафам и попрятать по шкатулочкам все свои cute little lies.
Хотя характеры настолько живые, что порой невозможно им не сочувствовать. И бедный близорукий муженёк, очаровательный в своём непрошибаемом джентльменстве, — только вот жена уже давно его просто-напросто не любит, а он всё толкует о сублимации по Фрейду. И мальчик-хитрец, маленький гаденький жюльенсорельчик, неотразимый и скользкий, как ящерица, и всё же недалёкий и беззащитный. И сама Джулия — многоликая повелительница масок, но легкомысленная и пошловатая актриса по жизни, которая слишком увлечена игрой и слишком убеждена, что «притворство и есть единственная реальность», так что вдруг останься она одна, без окружения, без публики, — того гляди сама исчезнет. И единственное здравомыслящее существо — юный Роджер, ещё не понимающий, где искать правду, но уже умеющий отличить притворство, и потому — самый несчастный.
Впрочем, это всё по-моему, а по Моэму, может быть, и наоборот.
Дал же он героине достаточно мудрости, чтобы под конец тихонько улизнуть со сцены и из тени, из закулисья уже по-другому взглянуть на непрекращающийся спектакль, в котором у всех свои есть выходы, уходы, и каждый не одну играет роль.

Вообще говоря, должна признаться откровенно, что я такое не люблю. Но эта книга — классика, пройти мимо которой невозможно. Благодарности и реверанс renatar за совет в флэшмобе-2011!

Эта вещь — скрипка, звучащая в пустом пространстве.
(из предисловия автора к американскому изданию)

Повелось почему-то усматривать в этой вещи «кафкианский элемент» и сравнивать главным образом, конечно, с «Процессом». Что об этом думал сам автор, можно и так догадаться, — а чтобы развеять всякие сомнения, он даже остроумно признавал (в том же предисловии) влияние единственного писателя — «меланхолического и чудаковатого умницу, острослова, кудесника, и просто обаятельного Пьера Делаланда, которого я выдумал».
И всё же Кафка приходит на ум первым, и от него никак не отмахнуться: похоже, разумеется, похоже во многом, — и бессмысленной обречённостью, и бестолковым смирением, и очаровательным абсурдом, от которого холодок по коже и сквознячок в душе, но только чуть по-русски, по-набоковски, где за словесным бисероплетением нет-нет да промелькнёт то музыкальная шуточка (околачивались около колонн), а то и нечто загадочно-завораживающее, «как бывает, что случайное движение ветвей совпадает с жестом, понятным для глухонемого».
А всё же не «Процесс» мне приходил на ум, а кое-что другое. Может быть, потому что имя Цинциннат Ц. звучит так же назойливо, как фамилия Замза: трепещет жёсткими крыльями, сучит беспомощными ножками, как сверчок свербит: «цин-цин-цэ». Если бы я не узнала, что был такой древнеримский патриций Луций Квинкций Цинциннат, образец кротости и смирения, то решила бы, что набоковский герой — это просто кузнечик, нелепая цикада, заточённая великим младенцем в спичечном коробке бытия. Тут уж куда ни беги, откуда ни убегай, всё равно окажется — по кругу, всё равно упрёшься в стенку, в которой только что была брешь. Цепляйся, Цинциннат, цени, Цинциннат, частицы целого до конца-ца-ца.
Но главное, почему, как мне кажется, всё же нельзя сравнивать «Приглашение...» с Кафкой — роман Набокова в некотором роде оптимистичен. Ведь (продолжая мою неловкую метафору) зачем признавать самого себя жалким насекомым, даже если вправду жалок и насеком? Может, ты — не паук в уголку, не сверчок в шкатулке, — а нечаянно залетевшая в чью-то комнату бабочка.

Он или жулик, который обманывает общество и избегает наказания за тяжкие преступления, или реальная жертва своих многочисленных личностей. В любом случае дело плохо…

Книга эта больше похожа на криминальную сводку, написана сухо и невыразительно, — зато ясно, динамично и очень зримо. Единственная и главная художественная ценность — мастерски составленная композиция, как нельзя лучше раскрывающая поразительный сюжет. Из этого сюжета иной сочинитель мог бы смастерить несколько психологических драм, или детектив, или мистический триллер, или даже ужастик про одержимость бесами, но получилось то, что получилось, — правдивая история, от которой и самому можно рехнуться, если поверить до конца.

Отгородившись от реального мира, мы сможем мирно жить в своём собственном. Мы знаем, что мир без боли — это мир без чувств... но ведь мир без чувств — это мир без боли.

Что, если наши основные эмоции и социальные роли взять и отделить от личности? а затем персонифицировать? и наконец, придумать им легенды и дать имена? Вот недавно на одном псевдопсихологическом сайте я наткнулась на прелестный совет социофобам: «создайте себе двойника — он может быть каким угодно, главное смелым, — и "включайте" его в пугающих вас ситуациях». Даже без специального образования я бы никому не посоветовала следовать этому рецепту, но зато он, как мне кажется, хорошо отражает логику, по которой разум Билли Миллигана в один ужасный момент разлетелся на двадцать четыре осколка. Когда так трудно и страшно быть собой, — лучше сделаться глухонемым мальчиком, или ловким дворовым мошенником, или даже брутальным славянином — но только не быть собой. К тому же, чего таить, двадцать четыре всегда сильнее одного. Они могут совершенствоваться каждый по-своему, проживая в одном теле несколько жизней попеременно: «чиж за кухарку, чиж за хозяйку, чиж на посылках, чиж-трубочист», — ах, простите мне этот чёрный юмор, но меня и правда захватила мысль о том, сколько же на этом нашем небольшом непостижимом чердачке свалено добра. Только добра от этого почему-то совсем не много.
История непростая и очень печальная — признаться, горше неё я мало что читала. История о том, как жестокость и равнодушие могут буквально растерзать душу человека, и в то же время о том, на какие чудеса способен разум, чтобы любой ценой защитить себя. И ещё, в не меньшей степени, — о времени. О том, что нужно делать всё возможное, чтобы его не терять. Больше сказать не решаюсь, иначе боюсь наболтать лишнего.

«Мне представляется, что множественные личности являются одним из экспериментов природы, который может многое сказать нам о нас самих».

Большое — но пожалуй, не сердечное, а «нервное», если позволите — спасибо Amatik за совет в флэшмобе-2011! Несмотря на крепкое убеждение всех моих знакомых, что «о подобном лучше не знать, здоровее будешь», — я обожаю именно такие книги, они как ничто другое дают острое желание надеяться, бороться и жить.

— Я больше не бегу от реальности, — сказал он журналистке, — и это самое главное.