Рецензии alicetrip

Давайте все представлять разлагающегося олененка Бэмби.

Становится противно, когда видишь в сказке какой-либо акцент на сексуальность девичьей груди. Когда после ласковых эпитетов, от которых красками заиграет в голове, вдруг возвращает на землю совершенно банальная "попка". Когда, главный герой, сравнив капли воды со звездами, берет свою любимую (принцессу! богиню! главную сказочную героиню!) сзади... Это не оригинальность. Это извращение над жанром - безобразное, глупое, дешевое. А потому невнятное и отторгающее от себя.
А ведь можно было просто не сворачивать с протоптанного пути. Есть же мальчик, у которого в сердце часовой механизм, позволяющий сердцу стучать. Есть же девочка - певчая птичка, абсолютно сказочный типаж. Есть немного путешествий, странных знакомых, даже цирк. Пусть и местами совсем уж накрахмаленный до скрипа слог, но все же достаточно, опять же, сказочный. Но нет же, надо было попробовать смешать сказку с реальностью, написать половину того, половину другого, а потом истерично начать смешивать страницы так, чтобы сложить в хаотичном порядке, чтобы начинало коробить внезапно, чтобы, убаюканный волшебством читатель, вдруг нарвался на "куннилингус", как на грабли.
Можно вынести то, что в сказочной сказке секс превращается в какое-то грязное, отвратительное и нелепое дело. Совершенно не к месту. Совершенно не к миру. Зачем он здесь, что дает? Непонятно. Описываемые наслаждения выглядят неправдоподобно. Сама мерзость полового акта между двумя Сказочными Героями, пусть и завуалированного под всякие сладкозвучные метафоры, проступает огромным грязным пятном на белоснежном и чистом листе повествования.
Затем, конечно, Матиас Мальзёе пытается оправдаться, переводя сказку во вполне реальную реальность, переводя достаточно ловко, не остисто, как на предыдущих страницах, но это, уже засевшее в голове, неприятное ощущение не дает адекватно поразмыслить над вопросом: "А была ли сказка?" Но если убрать завлекающее изначально волшебство, то получится сыроватая и банальная история недолюбви между двумя подростками. Главная героиня из куколки-принцессы превратится в грязненькую Лолиту, главный герой станет вовсе безлик. И тут становится ясно, чтобы за поверхностью книги сразу следует ее дно.

Если бы эта книга была про выдуманных людей - гроша бы она не стоила. Еще меньшего бы она была достойна, если бы отражала ту ересь, что написана на обложке: "ШОКИРУЮЩИЕ ОТКРОВЕНИЯ", "ИНТИМНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ", "ПРООБРАЗ ЛОЛИТЫ" и т.д. Причем Лита Грей внутри книги скромно заявляет, что ей противны все эти сексуальные сенсации, надуманность, наигранность и пошлость их публичной стороны отношений с Чарли Чаплином. В итоге, кричащие заголовки смотрятся до смешного парадоксально вкупе с кроткой исповедью Литы, чем является книга на самом деле. И хоть в любой автобиографии автор не может сдержаться хотя бы от малюсенького приукрашивания, декорирования собственного прошлого, не кажется, что здесь много неправды и обеления себя.
Достаточно живо и широко представлен тот голливудский мир 20-ых годов. Лита Грей выводит читателя в люди и в красках описывает, что происходит. Порой даже ее внимание на то, как были рассажены гости на очередном приеме, намного детальнее, пристальнее, нежели те же самые описания реакций Чаплина на ту или иную ситуацию в моменты разлада их семьи. Ах да, Чаплин в книге вообще - чужой. Лита и Чарли были женаты всего два года, между ними была возрастная пропасть (в два раза на начало книги, Лите вообще было 15), так что нечего и удивляться. Если молоденькой девчонке понятен внутренний мир мужчины среднего возраста - то это не плюс этому самому мужчине. Чаплин же был гением.
Это действительно интересная книга с дебильнейшим названием и отвратительной обложкой, которая кричит об идиотстве ее создающих. Не реклама книге, а скорее попытка отвратить от нее потенциального читателя. Ну или же можно посочувствовать тому метафизическому дурачку, который взял бы эту книжку в попытке ознакомиться с грязным бельем великого артиста. Его ждало бы разочарование. В такой скандальной истории (особенно для того времени) можно раздувать, как мыльные пузыри, пикантные подробности и делать шокирующие заявления, а Лита Грей, напротив, как будто бы упрямо пытается разгладить мятую рубашку. Загладить вину: свою и Чаплина, времени, общества. Денег. Алкоголя. Шоу-бизнеса.
И вы знали, что в "Малыше" игривому ангелу было на самом деле 12 лет? Вот это единственное, чем я, читая книгу, правда была шокирована!

Большинство книг, они как кино: кадр, кадр, кадр = повествование. И это совершенно не плохо, напротив, совершенно правильно и логично. Но не написала бы я этой рецензии, не будь других книг. Они как лист бумаги. Сначала пустой, белый. Потом в уголочке пятно. В серединке черточка. Кружок неровный. Пара штрихов. Капля красного. Проступает одно на листочке. Проступает другое. И пока картина рисуется, рисуется и сюжет. Не кадр, кадр, кадр = действие, а сам процесс создания действия - оно и есть в данном случае повествование.
"Книжный вор" напоминает "Бога мелочей" манерой письма, "Парфюмера" тоже. А это книги для кинестетиков и для тех, кто, взяв в рот вишневую конфету, отмечает, посасывая ее, не только вишневый вкус, но и то, как конфета перемещается во рту, задевает зубы, проходится по языку. Выжимает из этого процесса максимум. Хочет увидеть все. Обхватить все. Подобраться с разных сторон (со всех пяти чувств) к сердцевине. Тот, кто из деталей собирает ситуацию, а не тот, кто предпочитает сразу увидеть готовый холст. И вот она, эта конфета - "Книжный вор". Лимонная.
Маленькая девочка Лизель и трое мужчин. Ее мужчин. Отец, друг и враг. Три характера, три судьбы, три грани.
Папа - "чистая душа, прекраснейшая из душ", как отмечает сама Смерть. Человек, которого ведет ощущение справедливости, морали и чести.
Руди - мальчишка - непрогибайка. Несется по дороге только вперед, оставляя остальных позади, отвечающий улыбкой на превратности судьбы. Стойкий оловянный солдатик.
Макс - еврей в подвале у немцев. Страшный секрет семьи. Загнанная дичь. Человек, без смерти понявший, как же на самом деле красиво небо.
Книжный вор. Книжный вор. Книжный вор. Ммм. Как же я благодарна вам, Маркус Зузак, как же. Этот мир, эти люди, эти ситуации могут родиться в голове только необычайно талантливого писателя. Как же я благодарна вам, Маркус Зузак, как же! За то, что вы открыли писателя в себе и нам тоже открыли.
Спасибо.

Хочется брызнуть слезами из глаз, читая о том, как весеннее солнце умоляет ребят выскользнуть на улицу; вспоминаешь себя маленького, читая при этом о тех, кто был детьми так давно и вроде совсем по-другому, а, на самом-то деле, все как одно. Что тогда, давным-давно - кто-то, что совсем еще недавно - ты. Детский мир - отдельное и вневременное государство, где, наверное, веками вперед существуют шалаши, восприятие взрослых, как кого-то совершенно другого вида, а еще - лето. Лето, полное криков товарищей, резвящихся в воде, долгих гуляний по дворам, общих секретов и желания свершений. А еще сладкой истомы развалившихся, словно морские котики, ребят на песочном холме, лестно подогреваемом солнцем.
Внешне - сложное время, сложные мальчишки. Что ни воспитанник, так в рекомендациях мелькает "воровал... учиться не хочет... дерется... отца нет, мать не тянет", а за окном - голод и никаких перспектив. Приют для таких вот сложных детей, где не всегда хватает хлеба наесться, а уж о прочих излишествах - что говорить? Нежелание сидеть за партой и вникать в то, что говорит учитель - сначала, постоянные, но стихийные желания "побузить", шанс сбиться с пути исправления - огромен.
Внутри - закадычные сламщики (друзья), счастье от стянутой папироски или завалявшегося куска хлеба, неожиданная любовь к чтению и огромная воля напичкать грязный мешок повседневности, пусть надуманными, но целями и их достижением. Постоянные выдумки: то газету выпускать, то кино снимать, то Юнком организовать - откуда они появляются? Неужели где-то изнутри неказистых, вороватого вида, угловатых и остистых мальчишек? Неужели эта школа-приют - шанс раскрыть самих себя, когда как в других местах скорее вталдычивание асоциальности и выброшенности твоей только лишь? Неужели малолетние преступники могут любить делать что-то не "назло", а "во благо"? Что же это такое - непоколебимая человеческая воля или еще не испорченная возрастом детская вера в лучшее? А сама школа ШКИД - волшебство или совпадение? Сверяя еще раз и еще раз имена авторов на обложке, в очередной раз думаешь - да неужели правда существовало такое место и такие дети, как иногда, заглядывая в свое прошлое, с удивлением думаешь, - да неужели я когда-то весь летний день могла сидеть и строить домик для муравьев, а, поднимая тогда глаза к небу, видела лишь ослепляющее золото жизни.

Русский книжный рынок мягко говоря не кишит подобной литературой. О кино на полках лежат разве что фотоальбомы, да несколько скучных и устарелых - о русском киноискусстве. Выбирать не из чего, потому Плахова берешь только из-за того, что список режиссеров, о которых пойдет речь, более-менее вписывается в предпочтения молодых людей, а не потонувших где-то в русских 60-ых зануд. Здесь Линч, как видно из обложки, Вонг Кар Вай, Гиллиам, братья Коэны, Поланский и другие. Всего 12 режиссеров по очереди в такой системе: некая рецензия на общее творчество и детальное рассуждение о паре-тройке отдельных работ + интервью. Также бонусом к книге - диалог между западным и восточным мышлениями. Угадать, между какими режиссерами именно - несложно, стоит только саму книгу прочитать. А читается она быстро и интересно, никаких случайных зевков, постоянного желания отвлечься на что-то еще и чувства, словно тебе бубнит лектор в институте неинтересную лекцию. И ведь это не художественная лит-ра, а, пусть и эскиз, но биографический. В чем же дело? Почему интересно читать? Наверное оттого, что Плахов сделал это как будто бы не из-за "надо", а от "хочу". И точка зрения у него действительна субъективна (особенно в части про Поланского, в которой хотелось даже вступить с авторов в некую полемику), будь это попытка создать нечто объективное - вот тогда бы и позевали. В искусстве все субъективны - авторы, читатели, а значит и критики должны, чтобы не поскользнуться на мыльных попытках свести все к какому-то общему знаменателю и потерять Вкус.
"Режиссеров настоящего" стоит скорее порекомендовать любителям, которые хотят открыть для себя признанных вроде как интеллигентной публикой творцов кино. Совершенно артхаусный во всем великолепии этого понятия - Гас Ван Сент или артхаусный, как именно "ДРУГОЙ" и ни шагу за грань этого - Мохсен Махмальбаф, как пример, могут показаться уже не такими тянучими и непонятными. Возможно, Плахов даже поможет кому-то сфокусировать внимание на музыке или эстетике съемки, а не на раздражении из-за вяло текущего сюжета.

Злая, злая сказка! Облаченная в обманчивую сахарность (свойственной для сказки) слога нестерпимая жестокость людского сердца, от которой хочется взвыть, пусть она не больше, чем то, что действительно, а не приукрашено ради эффекта.
Смешной уродец наталкивается на зеркало, где видит свое внешнее воплощение, заключенное в маленькое тельце с кривыми ногами и большой, некрасивой головой. Вот этот вот момент, почти конец сказки - это как вздернутая пальцем струна, отчаянно завопившая свой звук, не останавливающаяся, а напряженно бьющаяся в агонии. И этот звук стоит в ушах до самого конца и много после.
Помпезная, вычурная красота зала, сада, праздника во всем скрупулезном ее описании здесь - не лишнее, а декорации для выбивающего сердце навылет контраста между роскошной прелестью и неказистым мальчиком, наивнее птенца, вылупившегося из яйца, чище утренней росы, блестящей на травинке, внутри прекраснее, чем принцесса Инфанта и вся ее свита вместе взятые.
И сцена в саду, где красивые, но выращенные садовником цветы раздражаются от карлика, который так, по их мнению, смешно и противно скачет по траве в противовес лесным обитателям - птицам и ящерицам, видящих в мальчике не урода, а человека, который помогал им, разделяя свой скудный завтрак, играя с ними, да, они видят прежде всего человека, а не обложку. Да и сам карлик, понимая разницу, мечтает забрать Инфанту с собой в лес, показать ей НАСТОЯЩУЮ красоту, не затянутую корсетом.

Как же обманчива наружность! И как же тяжело Чудовищу перед Красавицей, когда тот знает о своем внешнем уродстве, и ее смех, ранее воспринимаемый как выражение любви, теперь превращается в звериный оскал, в насмешку, в холод. В невыносимую реальность, подсказанной чертовым зеркалом, которое несовершенно и отражает лишь то, что можно увидеть глазами, а не сердцем.
Но это для него.

А что со стороны Инфанты? С детства несущая бремя принцессы девочка вынуждена держать свою душу в узком и душном корсете. Ей нельзя общаться с детьми, нельзя смеяться, когда она этого хочет, нельзя играть (а ведь ей всего 12!), ее душат, душат правилами, этикетом дворца.
В ней уже почти полностью высохли такие чувства, как доброта, восторженность, любовь, вспыхивающая внезапно, и остальные Опасности, непотребные для такого высокого чина.
"Впредь да не будет сердца у тех, кто приходит со мной играть!" - восклицает Инфанта в самом конце сказки и здесь она невероятно права. Не место живому сердцу в холодной красоте дворца, где правит балом чопорность манер и правила этикета, а не веление сердца и чистые чувства, рвущиеся из глубины души.

У трилогии (ну, двулогии пока для меня, ладно) Сьюзен Коллинз много плюсов, но много и минусов, из-за чего однозначную оценку поставить крайне затруднительно.
Что первая, что вторая часть, в принципе, - очень захватывающие, не хочется отрываться от произведения, так как хитрость обеих частей слеплена из хорошего экшена, постоянно происходит что-то, от чего лично я думала: "омг, а что же дальше?", и именно это заставляло не откладывать чтение в дальний ящик.
И вот именно этот эффект ИНТЕРЕСА - наверное, единственный ЯРКИЙ плюс, потому поговорю-ка я про минусы...

Минус первый: Стиль письма.
Честно, даже я написала бы лучше. Эпитеты очень простые, эмоции Коллинз показывать красиво и живописно не умеет, в общем, язык ее очень скуден, это заметно, но, все же, если так подумать, то именно эта скудность выражения мысли тоже позволяет не отрываться от сюжета))

Минус второй: Эмоции как факт.
В этом плане, вторая книга правда немного получше, наверное, чем первая. Точно помню, в первой части меня поражало, как гл. героиня меняла свои мнения или начинала что-то чувствовать, причем к этому автор нас никак не подводил. ВООБЩЕ. Просто выкладывал факт. Ну, например, что Китнисс прониклась к ***, при этом недавно она совсем даже была равнодушна к ***. И никаких объяснений при этом, никаких монологов и размышлений о том, что она думает \ думала \ как к этому пришла.

Минус третий: Героиня - Мэри Сью.
Нет, вообще, не так все плачевно, как обычно бывает с классическими Мэри Сью, но Китнисс действительно какая-то не такая: слишком много в ней сочетается качеств, которые не сочетаются друг с другом, зато выставляют ее как Лучшего Человека На Земле, Героя ваще, ааа.
И сопли ее - Сопли Героя. Смешно же. В таком ключе примерно: "Да, я умру, но за тебя, да, я обязана сделать это" х10. Мэри Сью же, да?

Минус четвертый: Второстепенные герои - как лист картона.
Вообще Коллинз не задумывается над тем, чтобы прописывать их характеры и внешность обычно. Приходится выдумывать самому, кошмар! Некоторые вообще представлены нам только в виде имени. Много вообще не к месту существуют на одной странице, при этом зачем-то автор говорит нам, что "Китнисс его любила" или типа того.
Вообще Коллинз взялась за идею, где должно быть много людей, много разных жизней, характеров и пр. Но такое впечатление, что ей жутко лень было уделять внимание кому-то кроме Китнисс.

Я вообще обратила внимание на книгу лишь потому, что сюжет - это сюжет "Королевской битвы", которую я обожаю и готова за любое говно взяться, если есть вероятность, что оно окажется хоть немного интересно именно самой БИТВОЙ. Я, кстати, очень расстроилась, что во второй части она была очень короткой и скомканной, а в первой было больше уделено внимания тому, как Китнисс щипали брови, чем тому, как умирал кто-то из героев (за исключением некоторых, конечно).

В общем, понятно, что трилогия Коллинз - не та литература, из которой можно что-то выяснить, зато самое то для поездки в поезде, например. Не напряжно, интересно и быстро вылетает из головы после прочтения)

Вот что ценно в этом романе: рассуждения о любви в ее стадиях. Как правильно Золя говорит о том, что, в целом, в любви прекрасен тот момент (то время, та вечность), когда ты и твой возлюбленный смотрят друг на друга глазами, полных чувства, но ни словом лишним, ни движением не вылезает наверх признание, не становится все на свои места. Ведь после "я люблю вас" все либо летит к черту, либо летит к небу, но тоже заканчивается потом и никогда не становится таким же воистину прекрасным, как расцветающее чувство, не подкрепленное ничем, кроме внутреннего ощущения взаимности со стороны объекта любви.
В этой стадии влюбленность зиждется не на том, что реально представляют из себя люди, а на том, что они думают друг о друге. Чаще всего, влюбленные идеализируют друг друга и придумывают сами друг другу мысли. Именно эта сказочность и естественная хрупкость эфемерных отношений - одно из самых непостижимых чудес света, которое каждый со своей стороны обычно пытается поломать, пожираемый внутренним пламенем. Героиня же "Страницы любви" в этом плане уникальна: будучи невинной в чистом чувстве любви она все же Понимает, что сейчас - лучшее, что могло бы быть.
И момент, когда Элен выходит из пошлой розовой комнаты, когда, спустя долгое время одних лишь взглядов, ей наконец несколько часов обладал любимый, она говорит, что никогда они не были так далеки друг от друга.
И все остальное, написанное в книге, мне казалось лишь налипшим серым фоном вокруг золотой нити рассуждения автора о жестокой правде любви.

Все хорошо, все мастерски написано, но главный герой настолько противный, что это чувство отвращения к нему с каждой страницей все сильнее и сильнее, а я не такой мазохист, чтобы мучить себя отрицательными мыслями, потому бросила на половине.
Вот уж парадокс: Кнут Гамсун настолько умеет вживить читателя в свои книги, в свои истории, в своих героев, что я, понятное дело, вжилась, а потом подумала: "ой, нет, не хочу я шляться вслед за нытиком-писакой".
И тут уже ума не приложить, то ли очень не понравилось, то ли все-таки понравилось, что такой Гамсун крутой)

Ах да, местами это "Тошнота" Сартра.

Феерическое разочарование.
Сначала роман увлек стройным слогом, интересным миром, неизвестностью. Ближе к половине начало появляться желание переворачивать страницы, не читая. Ужасно скучные описания снов, как набивание объема произведения - любимая ошибка графоманов. К чему все эти сны? Реальности? Зачем вставки "пешу с ашыпками", которые глаз ломается читать?!
Все, что в книге есть интересного - это понятный сюжет. Убрать все сны, придумать какую-нибудь нормальную идею, получится легкая книга для чтения на один раз. Но нет... Бэнкс решил намудрить так, что сам, по-моему, уже забыл, что когда-то необходимо приостановиться, перечитать написанное и убрать лишнее...
Прочитала, в общем, до конца, грея в душе надежду на то, что все в конце прояснится. А в этот самом конце, в итоге, желание переворачивать страницы только развилось до предела - да, да, я все-таки стала пропускать всю эту волокиту бессмысленного текста.
Закрыла книгу с облегчением.

Роман в письмах, что сначала настораживает: кажется, что выльется все в сопливую тягомотину с длинными предложениями ни о чем и пространными размышлениями, но захватывать начинает примерно к 10му письму, когда персонажи (отправители и получатели писем) выходят из тумана, немного вырисовывая свои характеры. Ну и чем дальше - тем интереснее.
Безумно актуальная вещь! Все, как сейчас: и интриги, и соревнования "кто быстрее обесчестит", и ложь, и муки любви...
Перемещаешься постоянно от чувств одного героя к другому, видишь каждого из действующих лиц с разных сторон, в итоге, все персонажи - как живые, честное слово.

Хорошая повесть про вынужденную проституцию в чужой стране.
Пятнадцатилетняя литовка Дорте, поверив сладким речам о заоблачных зарплатах где-то в Норвегии, взяв из дома часы умершего отца и томик "Анны Карениной" отправляется, с надеждой на счастливое будущее, контрабандой в страну, язык который ей даже не знаком.
С суровой реальностью ей приходится столкнуться практически сразу, когда ее лишают девственности сразу несколько мужчин: грубо, грязно, больно. Но Дорте ищет оправдания, отказывается понимать и принимать то, что ее мечты оказались лишь дутым пузырем лжи, и за нее становится невыносимо тесно в груди. Она перепадает из рук в руки, иногда кажется, что вот она - надежда на избавления, луч света в темном царстве, но это жестокая Норвегия.
Дорте истаскивается, становится перманентно больна, тошнота, рвота, отвращение, несмываемая грязь. Девочка моется по нескольку раз в день, но отмыться не может. И всему этому не видно конца.
Сотни лиц мелькают в книге, один человек сменяется другим, а ее надежда становится больной фантазией. Очень ловко и, в то же время, деликатно Хербьёрг Вассму показывает уход "девочки" из девочки, столкновение несформировавшегося, господи, совершенно еще детского рассудка с Адом взрослой жизни, которую и не каждому взрослому-то удалось бы перенести. Дорте начинает бредить, закрывается в себе, постепенно выдумок становится все больше и больше, реальность уходит на задний план. Сюжет комкается, теряется, провалы в памяти, люди становятся на одно лицо, читатель сам может начать сходить с ума.
Современная норвежская проза - такая современная норвежская проза, черт возьми. Люблю.

"Дама с камелиями" напоминает еще одно французское произведение писателя Эмиля Золя - "Нану". Опять же, поднимается тема красивой кокотки, обворожившей высший свет, тратящей состояния своих любовников до их полного разорения, затем заболевшей, оказавшейся покинутой всеми, и в конце, естественно, - наступила смерть в молодости. Но если в "Нане" тема любви была развита не более темы богатства или кутежа, то, в "Даме с камелиями" Александр Дюма главной темой, идеей, в итоге, моралью выставляет именно Любовь. Причем любовь эта и счастливая, и несчастливая сразу.
С одной стороны, юноша, без памяти влюбившийся в падшую женщину, которая ответила ему взаимностью, что повлекло за собой невероятное количество прекраснейших на земле эмоций и чувств. С другой стороны, падшая женщина - она все-таки именно Падшая в глазах общества, а такое бельмо с глаз не стереть. И закрутились на вертеле разум и чувства, пережевывая друг друга, мешая, затыкая. Любовь сменяется ненавистью, ненависть - любовью, герои страдают, высший свет - осуждает, и в такой толкучке единственным выходом кажется только смерть.
Все события в книге настолько реальные, не вызывающие сомнения, что так и возникала мысль по мере чтения, что Александр Дюма не от одного воображения сие произведение создал. Ощущения подтвердились: "Прототипом Маргариты Готье являлась возлюбленная Дюма Мари Дюплесси, которая в двадцать три года умерла от туберкулёза. Из-за болезни сильные запахи были для нее непереносимы; аромат роз или гиацинтов вызывал головокружение, поэтому она любила камелии, которые почти не пахнут."
Александр Дюма создал отличную драму в духе своего времени, которая должна понравиться любителям Той эпохи хотя бы за правдоподобность и плавный стиль письма, деликатно проводящий читателя вслед за сюжетом.
Франция, 19-ый век, арисктократы, кокотки, театр, пересуды, любовь, ревность, месть...

Роман построен по схеме: два различных места (в данном случае, Англия и что-то между Россией и Арменией где-то в горах) с абсолютно друг с другом несвязанными героями, которые ближе к концу встречаются.
Так вот.
С одной стороны, два сиамских близнеца, которые больше 30 лет провели в неразделенном состоянии, и вот уже непосредственно перед началом действия книги из них сделали двоих вместо одного (как они привыкли считать и жить). Понятное дело, что получается это у них не особо хорошо. Привычка быть единым целым мешает близнецам начинать Новые Отдельные Жизни...
С другой стороны, Людмила - простая девушка из поселения Ибли, живущая в опасности (деревню пытаются захватить) вместе со своей многочисленной семьей: мамой, бабкой, младшенькой сестренкой и старшим братом. Суровая правда жизни: никаких мечт, пошлый и черный юмор над собственным существованием, еженедельные вылазки к вагону с хлебом, чтобы выжить.
Далее эти герои встречаются, но как - говорить не буду, это уже спойлер. Конец так вообще очень жестокий, ну а как иначе...
В книге очень много мата, секса и прочей грязи. В общем, достаточно жизненно. И в тот момент, когда фыркаешь носом и думаешь "ну ты зря, Ди Би Си Пьер, вот по протоптанной и банальной дорожке пошел...", автор вламывает такой поворот сюжета, что лично я простила все мелкие грешки.
В то же время, не могу сказать, что вся эта жестокость и бесчинства, что в книге происходят, заставили меня ужаснуться \ задуматься \ расстроиться и прочее. Скорее, это еще одна книга, где достаточно точно соблюдаются традиции новой современной литературы.
И, несмотря на то, что все это, более смахивающее на отрицательную рецензию для человека читающего, книга со знаком "+", да. Но ничего особенного, ХА!

Первая половина шла отлично, вся эта бессвязность мысли вовремя начинала складываться в сюжет, и потому получалось хорошее: необычный слог, шизофренический, конечно же, но не мешающий пониманию и любованию книгой.
Далее уже вдруг начала ловить себя на мысли, что понимаю все меньше и меньше, и не то чтобы я где-то что-то упустила, а автор, простите, по-моему, загналась.
Будь я меньше знакома с подобного плана прозой (да и вообще со всем выходящим в "митином журнале"), быть может, позволила бы себе думать, что я нихуя не поняла. Однако, именно понимание заставляет сказать, что нет, не то, Гертруда Стайн заигралась.

Комиксы Олега Тищенкова про кота можно найти в интернете - помимо его ЖЖ их много цитируют, сохраняют, пересылают, делятся друг с другом. Но в этой книге есть и те, которых ни разу не видел интернет, и словно завеса тайны приоткрывается, словно вот, наконец, прикасаешься к этой истории полностью, переворачивая страничку за страничкой.
Два героя: Хозяин и Кот. Они разговаривают друг с другом, "выгуливаются", спят, работают. Понимают и не понимают друг друга, как могут друг друга понимать - не понимать человек и животное.
В этих комиксах много чувств, разных. И грусть, и нежность, и любовь, и одиночество. Разговоры о смысле жизни, смерти, быстротечности времени перемешиваются с разговорами о еде и руганием кота за очередную разбитую посуду.
Кот здесь - это и кот как самое обычное животное, которое любит мешать спать, есть растения, кусать за ноги. В то же время, кот этот - маленький и пушистый философ, умеющий думать и вовремя останавливаться, чтобы не надумать лишнего.
А Хозяин - это вроде бы самый обычный человек, у которого есть работа, желание посмотреть телевизор и чувство бесконечного одиночества. И все же самый главный его друг - его Кот. А у Кота главный друг - Хозяин.
Все как надо.
И хоть совет вначале книги говорит о том, что лучше всего читать ее по две-три странички в день, господи, это невозможно! Да и какая разница, все равно будет перечитываться, перелистываться, улыбаться и груститься снова...
А потом можно ложиться спать, обнимать свое пухлое чудо, мурлыкающее в объятьях хозяйки и видеть вместе чудесные сны.

Сегодня вдруг поняла, что эта первая книга года эдак за два-три, которую я не буду дочитывать. Простите.
Настолько скучная и неживая, с персонажами, которым не сочувствуешь (да хотя вообще ничего не чувствуешь, черт возьми), с сюжетом, за которым не следишь с интересом, стиль... который просто стиль.
Из положительного? Ну, обложка хорошая, да. И это, наверное, все.
Саги-то я как раз очень люблю, и если вижу сагу, то непременно запомню и прочту ее. Но здесь даже и не столько сага, как пишут, сколько просто про семью. Отец, мать, два сына и дочь.
И вот, кстати, эти самые родители - ну это ужас какой-то. Мамочка так напрягала, что хотелось взять и уе... ну в общем, ясно, да. И это единственный герой, к которому хоть что-то чувствуешь, хоть и негатив сплошной.
Остальные дети какие-то чересчур безликие, недоделанные. Характеры как будто бы слишком утрированы местами, а на выходе что? Да ничего.
По-моему, автор это писал, чтобы просто писать.

Семилетняя Мишке однажды, возвращаясь домой, встречает женщину в черном, которая говорит кодовую фразу, услышав которую девочка должна была без вопросов последовать за ней. Неожиданно оставшись без родителей в чужой семье, в которой Мишке не удается узнать тепла, она решает бежать на "восток" в полной уверенности, что ее родители там.


Вот только за окном - вторая мировая война.


Но маленькую девочку, которая не совсем понимает, что такое война и как безжалостно одни люди расправляются с другими, много сотен километров до желаемого востока совершенно не смущают. Взяв два яблока, буханку хлеба и немного одежды, Мишке отправляется в путь...

Много ужасов приходится увидеть маленькой девочке, заставляющей себя идти и летом, и зимой, стирая ноги сначала в ноющие мозоли, затем вообще превратив подошвы ступней в жесткие ботинки. Голодающая по несколько дней к ряду, ворующая сырое мясо в случайных деревнях, примыкающая к стае волков, постоянно встречающая насилие и убийства, Мишке шла и шла, подбадриваемая одним лишь желанием снова увидеть Маму.

Безусловно, эта книга достойна внимания. Холодное, отрешенное повествование бьет гораздо больнее сентиментальности, коей можно было насытить эту страшную историю одной одинокой девочки, пережившей такое страшное время как вторая мировая война.

Ее настырность, сила воли, физическая выносливость, уместившиеся в хрупком тельце маленькой девочки, поражают. Вот идешь за ней как тень, страница за страницей, и постоянно кажется, что вот сейчас Мишке сломается, упадет прямо здесь, попадет в ловушку, окажется в конц-лагере, не успев убежать от фрицев. Но ее звериный нюх, интуиция и скорость реакции, обострившись до предела, ведут ее вперед и спасают от людей, которым Мишке больше не доверяет, которых она не любит, боится и пытается избегать.

Несмотря на нелогичность в некоторых частях сюжета, на мелкие ошибки и фантазии, книга получилась живой и реальной. Потому что какие ужасы бы не были описаны в книгах про войну, все это будет лишь маленькая, миллионая доля того, что на самом деле творилась с людьми в нищих деревнях, конц-лагерях и сражениях.
И, слава Богу, что нам приходится лишь читать и смотреть фильмы про это ужасное время, когда маленькие Мишке шли и шли, в бреду от холода и голода, на встречу с Мамой.

p.s: И все же чудовищно не понравилась последняя глава. Вот надо было все взять и испортить, эх...

Забавно, книга - духи.

Первая нота - отлично.
Вторая - нет, все же бред.
И последняя, решающая - во всем этом есть смысл.

А смысл для меня в "мальчиках-посыльных" состоит из удивительного чувства стиля, которым "наряжает" автор своих героев, город и предложения, отчего даже почти неважно, что сюжет провисает, протекает, про-па-да-ет...

Час назад рассталась с первым томом "Квинканкса" - длинного романа-двухтомника, о котором мне поведал мой молодой человек, посоветовав прочитать, но больше ничего вразумительного не сказал, да и правильно сделал: практически любое раскрытие сюжета могло стать жутким спойлером, так как загадки в этой потрясающей книге появляются на первых же страницах, и, раскрываясь по ходу произведения, обрастают новыми, еще более непонятными и захватывающими тайнами.
Странно то, что здесь о "Квинканксе" все мертво - ни рецензий, ни читателей. Кто тот один кроме меня? Дальше он может не читать, потому что все нижеследующее я хочу назвать "Рекламой Бестесселеру, О Котором Не Слышно":

Во-первых, "Квинканкса" следует прописать всем, кто любит длинные истории, действие которых растягивается не на одно десятилетие, затрагивая понятия родства, наследства, любви и предательства. В общем, добротная почва для разгула фантазии, уставшей биться в стенах чопорной и темной философии "умных" книжек. Выступая разрыхлителем в этой сжавшейся гуще прозы, "Квинканкс", однако, не определяет себя как легкое чтиво, не подумайте о нем так плохо! Это именно роман в Своем жанре, выверенный и глубокий, но не нудный, отвратительно взрослый и полный размышлений и о том-сём.

Во-вторых, главный герой этой книги - мальчик. А прозорливый читатель сразу поймет, что это 50% успеха книги в руках талантливого автора. Те же самые Харпер Ли, Ларс Сааби Кристенсен, Уильям Голдинг и другие авторы, в книгах которых главными героями выступали дети, создали воистину Шедевры литературы. А ведь, приключись все то, что описано в их книгах, со взрослым человеком (ну или хотя бы с позиции взрослого), то произведения потеряли бы значительную часть своего очарования.
Вот мне все же сложно подобрать слова для того, чтобы описать, что же именно я имею ввиду, но этим пунктом яственно пытаюсь завлечь любителей (как и я) длинных историй от лица ребенка.
В общем, к концу первого тома мальчик наш уже почти взрослеет, но это вносит особое очарование, а не разочаровывает на время от такого быстрого роста главного героя (привет, Моэм!). Наоборот, можно уследить за ходом изменения мысли, расширением ума и пониманием происходящего вокруг.

В-третьих, всем любителям Англии посвящается. Покатаемся мы по этой стране вдоволь: и на юг, и на север, и, конечно же, отдельное внимание самому Лондону и устройству жизни в нем, как для богатых и породистых семей, так и где-нибудь на задворках нищеты. Детально описаны улицы, дома, наряды разных прослоек общества - главный герой много ходит, видит и описывает то, что видит.

Наконец, это просто книга, по прочтению которой, хочется советовать ее всем вокруг, потому что она замечательная такая, ну просто ах. Вот правда, прочитайте ее, обязательно прочитайте. Как минимум, она не из разряда тех, что может оставить крайне негативное мнение. Как максимум, она западет в ваше сердце. Как запала в мое.

Часто, читая рецензии и слушая отзывы людей об этой книге, я натыкаюсь на подобные заявления "светлая и романтичная книга, бла-бла-бла", в то время как в ней есть очень темный, злой, жестокий стержень - связь между матерью и сыном.
Книга носит биографический характер, в ней хронолично выстроенный сюжет о сыне одной матери, с его самых детских лет до весьма почтительного возраста, но это лишь видимая нить событий, в то время как ключевая нить - метафизическая в целом - это "развитие матери в сыне". С детских лет ребенка она внушала ему много различных вещей и понятий: его неоспоримая гениальность, творческий талант и талант военноначальника, любовь к загадочной Франции, понимание женщины отдельно от матери.

- Главное, малыш, помни об одном: никогда не принимай денег от женщин. Никогда. Иначе я умру. Поклянись. Поклянись головой твоей матери...
Я клялся. Этот пункт ее крайне заботил, и она постоянно к нему возвращалась.

А потом она же просила сына не отказываться и взять деньги от нее. Этот пункт, естественно, не мог действовать на родную мать.
Или вот ее предубеждение насчет отношения женщин к ее сыну: она считала, что он будет пользоваться спросом у них и потому заранее гордилась, считая разбитые сердца юных красоток. А ликовать ей позволяла неподвижная уверенность в том, что настоящей женщиной у ее сына будет лишь одна - она сама.
Что же может быть темного и жестокого в любви между матерью и ребенком, самым светлым чувством из всех? Ответ есть в книге, с самого начала и до конца: когда эта самая любовь превосходит все границы и делает из ребенка настоящий слепок несбывшихся мечт одинокой женщины.
Очень ярко, очень страшно, очень болезненно показано, как мать внедряется в своего сына, как она пытается сделать из него то известного балеруна, то теннисиста, то певца. Отметить стоит и тот факт, что сама мать была в юности актрисой, но не добилась больших успехов, но любила вспоминать об этом, в то же время неустанно желая сыну того, чего не достигла она.
Паразитом произрастая в нем, убивая всякую надежду в сыне на самостоятельность действий, она лишила его всяких действий, он так всю книгу и пробыл марионеткой в руках очень сильной, но также очень отчаянной женщины, совершенно по этому поводу не возмущаясь хотя бы потому, что не думал о возможности жить иначе. И от того, что герой ни разу не осудил свою мать, особенно страшно за него.

Во многом, понравится книга или нет, зависит от главного персонажа, за которым мы следуем страница за страницей. Герой не должен быть строго положительным, ведь нам известна масса шедевров, главными героями которых являются отчаянные вруны, хитрые лжецы, остроумные предатели и т.п. Но если главный персонаж скучен, то это почти всегда - провал.
В "Комнате Джованни" есть очень интересные и неодназначные герои, но, увы, все они имеют второстепенную роль и раскрываются совсем мало, хотя, казалось бы, самому яркому из них, Джованни, и должна была быть посвящена книга. Но нет.
На самом деле, человек, от которого ведется повествование - это не самый пестрый образец Идеального Главного Героя, а скорее потерявшийся и, если честно, не обладающий отличительными чертами простой человек, не сумевший в итоге отыскать собственное счастье, но успевший на пути к нему разрушить несколько чужих. Он либо сожалеет, либо сомневается, либо раскаивается, либо ненавидит себя. Не видит того, какие замечательные люди окружают его, сравнивая их с миллионами пробитыми насквозь алчностью и злобой. Не умеет отличать и от этого еще больше погружается в темноту, которая такая холодная у него внутри, такая пустая.
Мне кажется, что книга названа так, как названа не столько из-за того, что в ней реально присутствует и очень детально описана комната Джованни, а сколько потому, что у самого героя в душе комната именно такая: маленькая, не пропускающая свет, грязная и одинокая. И, к сожалению, в современном обществе существуют миллионы абсолютно таких же "комнат" внутри людей... Быть может, однажды, кода люди поменяются как в сказке и станут другими, герой "комнаты Джованни" будет отличительным героем, но пока это история о том, как легко быть абсолютно Никем, переживать по этому поводу, но ничего, увы, не делать, загрязняя комнату Джованни в себе все больше и больше.

Вот уж чего не стоит искать в этой книге, так это глубины, откровений душевных и остроты сюжета, как не стоит этого искать в обычной среднестатической девушке.
Скорее, данный романчик хорошо пойдет в качестве апперитива перед более плотным ужином, но с правильным настроением (!), так как книга выдержена в одном общем настроении, насыщена букетом разных девичьих характеров, которым приходится ютиться под одной крышей, и простой стиль писательницы, умеющий в двух штрихах создать картинку происходящего перед глазами, без остистости и легко несет читателя вперед и вперед за звонким хохотом девиц.

Передохните :)

Ну вот. Как говорится: "на что повелась, на то и развелась".
На минуту поверив, что современная женщина все же может создать любовный роман не того скудного уровня, за которым можно наблюдать по новым выплевкам Оксаны Робски и остальных, уже даже смешавшихся в голове, писательниц, я отметила эту книгу в списке "хочу прочесть" и в скором времени получила ее в подарок. Поверила рецензиям, обещавшим, что уж этот любовный роман - совсем не то, что мы скептически обходим мимо, нелюбители представителей данного не нагруженного информацией чтива. Впрочем, сама виновата, что поверила. Напрячь должно было уже хотя бы то, что автором романа была дочка какого-то там премьер-министра. А как это бывает у таких вот дочек? Захотела - получила. И не из-за таланта огромного, увы.
Сесилия Ахерн придумала поистинне бредовый сюжет: у детей есть некие ангелы-няньки, которых не видят взрослые, но сами дети с ними играют, разговаривают и познают мир, пока не вырастают. Но главная героиня книги отличается от остальных взрослых и видит невидимку-дружка своего племянника. И, естественно, она влюбляется, а тот половину книги ломается, сказать или не сказать, что он не настоящий, и муки души его столь поверхностны, что, кажется, мужик за свою жизнь ни одной книги не прочитал, а теперь своим атрофированным мозгом пытается разобраться в каких-то вещах на бредово-инфантильном уровне. Но, черт возьми, не бедный выдуманный персонаж виноват в этом, а сама "писательница", не совсем, кажется, понимающая, что язык ее поскуден и уныл, а эпитеты банальны. Первый раз я чуть не закрыла книгу именно на описании внешности главной героини, написанный по стандартной схеме любовного романа; на описании же главного мужского персонажа я уже не смогла сдержать вздоха отвращения - типичный идеальный герой. Буэ.
Ах да, в книге присутствует типа крутая и не банальная мысль: в каждом из нас живет ребенок и не надо его утаивать в себе. Но с какой наивностью, с какой поверхностью, как глупо, черт возьми, преподносит нам это Сесилия Ахерн! Та же Брасм с нашумевшим романом "я дышу!" в 16 лет понимала и чувствовала много больше. А ведь между шестнадцатью и двадцати-сколько-то-там практически эпохальная разница...
Объяснить, на самом деле, парадокс популярности книги очень легко: во-первых, нельзя сомневаться, что без грамотного и дорого пиара дело здесь обошлось, а, во-вторых, о вкусах большинства в литературе спорить бесполезно. А в этой "книге" о них никто и не спорит, да и зачем? Ведь можно просто срубить бабла и при этом даже особо не напрягаться.

Толстая книга на книжной полке в переполненном магазине. До закрытия 10 минут, и ты не знаешь ничего о ней, кроме названия и коротенькой аннотации, прочитанной где-то.
Браться за толстые книги - опасно. Это не то, что ты можешь проглотить за два часа, даже если не останется ничего после. Два часа в целой жизни - это не много. Не понравится - прочитал и забыл. На метро - туда и обратно.
"Полубрат" - это 800 страниц мелким шрифтом. Почти 40 лет из жизни одной норвежской семьи, со смертями и рождениями, встречами и прощаниями, слезами и смехом.
Если хочешь ее начать читать - выбери время и настроение. Приготовься. Приготовься к долгому и трудному пути с чердака в тихую квартиру с тремя женщинами, тремя поколениями, вниз по дороге, мимо киоска со сластями (когда тебе дают сдачу, не надо говорить "спасибо", это же твои деньги), в серую школу, где над тобой в очередной раз посмеются из-за маленького роста, затем в парк, прогуливать школу танцев, в лето, единственное солнечное и полное радости лето на всю повесть, на кладбище, на вручение наград за лучший сценарий, в комнату 205 в гостинице Коха. Коробочка смеха и ящик аплодисментов, замшевая куртка и шоколадная девочка, кольцо с буквой "т" и баночка со спермой.
"Полубрата" называют беспросветным романом, тёмным и холодным, а главный герой книги, от которого ведется повествование, сам признается: "Я тоже ночная душа. У нас полно таких в роду, Педер. Люди, которые уходят и пропадают во тьме."
Так и есть. От книги так и свищет резким северным ветром, вся она - темнота и горе, одиночество и потерянность. Каждый герой имеет своё "увечье", физиологическое или психологическое (а часто и первое, и второе вместе). Нет никого, кто бы полностью здоров рассудком и не имел своего скелета в шкафу. Рожденные дети либо не имеют отца, либо он для них - загадка. "Отец был самой тёмной лошадкой из нас всех". Женщины (а так называется самая внушительная часть романа) путаются в своих мечтах, утешаются алкоголем, хоронят своих же детей раньше времени, потому что "так легче". Успешная, красивая, вызывающая зависть женщина в прошлом, а теперь - изуродованное лицо, скрытое под вуалью. Художница, у которой со временем перестают двигаться руки. Актриса, чьи фильмы так и не вышли на экран. Девочка, самая миловидная из тех, кого не пригласили на танец.
Так же я часто слышу, что "Полубрата" называют визитной карточкой Норвегии. Не могу отрицать этого. Лучшая аннотация, что можно дать: "эта книга написана в Норвегии норвежским писателем, и вся она - Норвегия". Здесь либо идёт снег, либо льёт дождь. Герои книги смотрят фильм "Голод", заказывают столик в ресторане у окна, чтобы отпраздновать что-то, а в итоге "празднуют" похороны, исчезают на 28 лет и 60 дней, с чердака в начале книги перебираются в подвал в конце.
Не ждите хэппи-энда, не ищите света и ответов на загадки. Это не та книга, где чаши весов "добра и зла" как минимум уравновесятся, как максимум - добро перевесит. "Полубрат" - это нуар: "Все твои истории со знаком минус, Барнум. Выдумай что-то со знаком плюс". Но как? Часто в книгах главный герой - это какой-то человек, в конце концов прыгающий выше своей головы. Герои Кристенсена же пытаются хотя бы дорасти до себя. Не быть половинчатым, а стать цельным. Какой уж тут "выше головы", правда?
Несмотря на то, что я часто слышу о том, что книгу читать тяжело и сложно, я её глотала, страницу за страницей. Дома, в метро, на лекциях, перед сном и только-только проснувшись. Очень нелегко выдержать такое длинное повествование в одном стиле, но Кристенсену это явно пришлось по силе. Образы, метафоры, эпитеты, сравнения в конце не менее мощные, чем в начале. То, что читаешь - ярко представляется в голове. Я настолько сжилась с текстом, вжилась в героя, что мне даже приснился сон, где я - это он. Проснувшись, долго не могла придти в себя, и думаю теперь, что этот сон - тоже глава этой книги. Потому что, повторяя цитату из "Полубрата", невозможно думать иначе: "Важно не то, что ты видишь, а то, что ты думаешь, что ты видишь".