Vella прочитала

Длинные коридоры, неудобные скамейки, однотипные палаты и больничные койки. – Вы к нам рожать или просто мимо проходили?..

Занятная книжка. Но скорее развлекательная, чем «для размышлений и дум». Еще она останется для меня книгой-образом. Я сейчас уже не вспомню ни имен героев, ни хронологию событий, но одна из процедур навсегда останется в памяти – это изъятие мертвого младенца из утробы. – Упомянутая сцена не проймет только конченного циника! Я такую ярость испытала в отношении «потерпевшей» мамаши и неразумного папаши, который подобное допустил, что возникло непреодолимое желание надавать обоим щедрых пощечин, а потом трехэтажным матом к полу припечатать (это при том, что я не рукоприкладствую и не ругаюсь).

Из того, что действительно не понравилось (и не мне одной) – так это рассуждения о религии ближе к концу. Изначально все шло вроде бы хорошо: Татьяна Соломатина, в прошлом сама врач, подробно и доходчиво «объясняла» читателю свою профессию на наглядных примерах. Но тут вдруг один из ее героев так увлекся, что взялся растолковывать нам смысл заповедей. – С чего вдруг?!.. Он кто, поп или все-таки доктор?.. Да и сама Татьяна вроде не монашка, чтобы трактовать священное писание мирским людям, да еще так вольно, с использованием чуть ли ни бытового сленга. Лишним было сие отступление от основной темы – аж по глазам резануло. (К слову, Соломатина и ангелов на землю низвергнуть пыталась… Один такой человеко-ангел женского пола у нее в книге целую семью опекал. Хотя ангел, сделавший аборт – это какой-то «бракованный» ангел, не находите?).

В целом же… Мне кажется, можно было сделать роман менее плоским и попсовым. Хотя с другой стороны, говоря о серьезных вещах легко и с юмором, имеешь больше шансов достучаться до собеседника (т.е. читателя). Если бы Татьяна Соломатина написала солидный медицинский трактат об акушерстве – он смог бы заинтересовать только коллег «по цеху», сведущих в терминологии. А так – получилось вполне удобоваримое чтиво для непосвященных, в котором докторА богАми вовсе не выглядят. Они так же мучаются похмельем, неразделенной любовью и угрызениями совести – как и мы, простые смертные.

– У меня очень странные отношения с войной. Я не люблю песни о ней, я не люблю фильмы о ней, я не люблю книги о ней. Мне кажется, что любые попытки донести до обывателя весь ужас того, что называют словом «война», – изначально тщетны и обречены на провал. Потому что, только побывав в самом пекле, ты сможешь по-настоящему, собственной кожей прочувствовать заданный градус страха и бессилия.

…А какие эмоции испытывает средне статистический читатель, видя на страницах словосочетание «обгоревший труп» или «раздробленный череп»? – Да никаких, в общем-то. Листает себе книжонку дальше, исправно слюнявя пальчик. – Мы ведь дети современности, пресыщенные боевиками и блогбастерами. Разве ж нас напугаешь описанием ажурных кишок на асфальте? – Наоборот! «Больше крови, автор! Больше зрелищ!».
Однако совсем другое дело, когда этот самый горящий труп с проломленным черепом – реален. Лежит в двух шагах от тебя – скрюченный в неестественной позе и воняющий паленым мясом… Лежишь и ты – с ним рядом: над головой свистят пули, под ухом трещит рация, пустой автомат оттягивает плечо, а тебе всего 19-ть. И в пору кадрить девочек-первокурсниц в цветастых сарафанах.

…Пожалуй, роман мне скорей понравился, чем нет. Хотя опять же я мыслю не теми категориями, что применимы в случае большинства книг. Я сейчас говорю не о душераздирающей реалистичности повествования. (Патриотичным бесстрашием и показушным героизмом здесь, кстати, тоже не пахнет…) – Я говорю скорее о признаках человечности. О панике, которая накатывает во время боя и которой проще поддаться, чем с ней совладать. О постоянном чувстве голода, что сопровождается колоссальными физическими и психологическими нагрузками. И о воспоминаниях из мирной жизни – жизни, в которой ты был обычным пацаном, каких миллионы по всей стране.

Что ж… Прилепин – как автор – неплох. Чечня и ее коренные жители прописаны умеренно-колоритно. Чувство братства в отношениях между нашими парнями передано в полном объеме, а топорный солдатский быт дозировано разбавлен грубоватым юмором строевых будней. Разве что сцены сражений могут показаться затянутыми, но иногда цепляет емкая фраза или яркий образ – потому не советую их пропускать.
И все же война – тема «избранных». О любви писать и читать проще – за редким исключением мы все ее познали. А вот на войне побывали не многие… Тех, кто с нее вернулся, – и того меньше.

Сырая книга. Сразу видно, что она у автора первая. Ни слог, ни сюжет не порадовали, если честно.

Начнем с сюжета. Девушка Элизабет учится на врача, а в свободное от учебы время – стажируется в лаборатории. Конкретнее – она является смотрителем над подопытными собаками. И вот одним прекрасными днем из общей массы гавкающих четвероногих созданий наша героиня выделяет рыжего питбуля по кличке Дамиан. И зарождается в ней чувство дружбы – широты невиданной – не смотря на то, что через годик-другой Элизабет могла бы сама препарировать пса – уже в качестве дипломированного хирурга. Тем не менее, как показывают несколько сот страниц лабораторных хроник, зародившейся широты оказывается недостаточно: Элизабет исправно таскается к клетке с питбулем, но помогать ему не особенно стремится. Вялая беготня по инстанциям, связанным с защитой прав животных, – не считается. На моей памяти в книге было достаточно моментов, когда можно было просто выпустить Дамиана на волю (а не гулять с ним по полянкам, под конец исправно возвращая зверя в камеру смертников)… В итоге искалеченный пес все-таки оказывается в объятьях Элизабет, но пребывает он там недолго.

Питбуля было откровенно жаль. Чего только ученые с ним не вытворяли (особенно впечатлительным читать противопоказано)! И хотя авторша временами пыталась залезть в собачью голову и объяснить нам поступки пса (переходим к разбору слога) – выглядело это на редкость неубедительно. Даже как-то по-детски наивно и глупо. Однако мысли человеческой особи по имени Элизабет порой выбешивали несравнимо сильней любых гипотетических собачьих раздумий.

В целом же, как мне кажется, Джессап попыталась затронуть в своей книге сразу три аспекта: морально-этический вопрос об использовании животных в медицине; глубинные мотивы дружбы и понимания между человеком и собакой; возможность единения с природой в попытке обрести душевный покой. Не думаю, что мне самой стоит подробно рассматривать под лупой что-либо из перечисленного. По крайней мере, Дайана до меня уже попыталась – да мастерства не хватило. У нее животные уподобились жестоко и бесцельно истязаемым жертвам, дружба свелась к дрессировке в старании осуществить диалог, а лик Матушки-природы ярче всего проступил в образе язычницы-самоучки. По мне – так это однобокое и дилетантское виденье. Но кто я такая, чтобы рассуждать о высоких материях?.. – Поздравим автора с дебютом. Видно же, что человек старался!

ПС. Книга прочитана в рамках флэшмоба 2011. Рекомендация от Apsny

«Случай – это способ, которым Бог творит чудеса».
Если бы Маркус Зузак не был наполовину немцем и мать не рассказывала ему истории из своего военного детства – он, вероятно, никогда не создал бы свой роман.
Если бы я не прислушалась к совету незнакомого человека в сети и не задалась выбором подарка на Новый год – я не встретилась бы с этой книгой.
Если бы Лизель Мемингер не взялась перечитывать собственную историю 7-го октября 43-го года, в подвале дома 33 по Химмель-штрассе – она погибла бы под обломками во время бомбежки. И познакомилась бы со своим верным поклонником – господином Смертью – намного раньше положенного срока.

В этой книге так много случайностей, что просто диву даешься! Случай – это удачно выбранное место в кузове грузовика, который перевернется из-за пробитой шины. Это смертельный бой, гремящий стороной, пока рядовой солдат пишет письма вместо капитана, чьи пальцы разобрал артрит. Это долгий путь из города в город, по территории фашистской Германии – дорога, которую преодолеет истощенный еврей с подложными документами (а каковы были реальные шансы на успех? они вообще были?)... Случай – это фраза «вы еще играете на аккордеоне?» и утвердительный ответ, потому что – волей Случая – кто-то когда-то научил вас играть…

Удивительная книга. Она атмосферная, хотя текущие реалии гитлеровского правления не насаждаются с маниакальной навязчивостью. О событиях говорится достойно, без истерик, без театрального надрыва или пафоса. Говорится иногда даже скупо – всего одним предложением, короткой фразой, ключевым образом – но от того не менее красочно… Говорится – будто с прицелом на будущее, направленным в прошлое: «так было. прочитайте. посмотрите. запомните. и не дайте этому повториться».

Нужно признать, что поначалу я долго втягивалась, привыкая к манере повествования – словно утопая в снегах Сталинграда или разгребая угли на пепелище сожженных книг. Глаза кололо емкими комментариям рассказчика, пальцы царапало оборванными краями сюжетов, уши резало бытовой топорной руганью (слово «свинюха» после десятикратного повторения уже казалось чуть ли матерным) – но я справлялась, сжимая зубы и глотая слезы. Я смиренно переживала жизни и болезненно отмирала смерти, а в промежутках – воровала яблоки, белила стены, рисовала книги…

Случай – это череда встреч и расставаний, которые далеко не случайны. Но и те, и другие нужно принимать с открытым сердцем. И с распахнутой настежь душой. – Я же искренне надеюсь на тот самый Случай, который позволит вам прочитать этот уникальный в своем роде роман.

Все заряженные в первой книге ружья выстрелили спустя двадцать с лишним лет – то есть каждая отдельно взятая история получила свое завершение!.. (Логическое или невнятное – это уже другой вопрос). Санта-Барбара вышла та еще!.. Но прежде, чем начать пересказ краткого содержания ключевых серий, я похвалю слог господина Коу. Точнее – его стилизацию текста.

Еще в «Клубе ракалий» автор порадовал меня разными способами передачи сюжета. Иногда он прибегал к эпистолярному жанру – вещая словами героя по средством письма. Иногда развитию событий помогала газетная статья или диктофонное интервью. А последняя глава первой книги и вовсе уподобляется бесконечному потоку слов в одно предложение от одного героя, чьи мысли вертятся вокруг примерно одной и той же темы (ох уж эти влюбленные пареньки!). – Словом, в «Круге…» Коу придерживается уже отработанной схемы.

Что касается сюжетного сравнения с первой книгой, то концентрация политики и музыки на один квадратный метр текста значительно уменьшилась. Но и сам текст отчего-то стал более вялым и тягучим. Подрастерлась динамика – толи герои действительно постарели, то ли господин Коу утратил к ним жгучий интерес. Судите сами… – Бенжамен из мальчика, подающего большие надежды, деградирует в нытика, чья «безусловная гениальность» так и осталась непризнанной. Дуг пытается построить карьеру, но в результате строительства его лишь понижают в должности. А Филипп растит сына, который не особенно нужен матери – Клэр, ибо она как-то больше заинтересована собственной личной жизнью. И хотя минуло больше четверти века, я прихожу к выводу, что герои казались мне более понятными и разумными в свои 18-ть...

С другой стороны все-таки хочется сказать спасибо автору за то, что он не бросил ребят на полпути и не превратил их в баловней судьбы, поголовно наградив каждого успехом, популярностью и несметным богатством, поскольку далеко не всем мечтам дано сбыться. И – конечно – далеко не всем книгам нужны абсолютные хеппи-энды.
ПС. Возможно, я становлюсь душевно близорукой, но я не разглядела в тексте того юмора и иронии, что ему приписывают. А окрестят ли дилогию классикой – покажет лишь время…

Не могу пройти мимо дешевой книги. Впрочем, как и отказаться от второго куска торта. – Книга в итоге может разочаровать, а второй кусок торта наверняка отложится на ягодицах (не говоря уже о месте залегания первого), но я женщина слабая. Падкая на художественную литературу и сладости. Потому - увы!..

Элтона читала в третий раз. «До последнего звонка» купила за 20 рублей, с лотка, по дороге в спорткомплекс Олимпийский, где потратила куда более неприличную сумму – все на те же книги. В общем, Элтон долгое время терпеливо отлеживался на полках, дожидаясь заветного часа моей бессонницы. - Кажется, этот детектив я проглотила за два вечера, не смотря на то, что он в некоторой степени уступает своим собратьям по автору, расхваленным мною в более ранних обзорах.

На арене – закомплексованный рыжий коротышка-детектив, тайно влюбленный в свою напарницу. Скучая вечерами в гордом одиночестве, незадачливый герой начинает стабильно захаживать на сайт англоязычных «одноклассников», в попытке разыскать свою первую любовь, дабы сменить объект постоянной страсти и разнообразить эротические сны!.. Но вскоре ответ на вопрос «кто бы дал?..» отходил на второй план, поскольку город потрясает череда изощренных убийств. – Вот за такой роскошный спектр «запытанных» до смерти жертв Бэну Элтону отдельное спасибо! Способы убийства поражают изобретательностью и методичностью, а когда узнаешь, чем конкретно продиктована та или иная последовательность действий – видишь в этом прямо-таки справедливо заслуженное возмездие!

Читается легко. Никакого грузилова или морализаторства. Элтон не особенно заморачивается психологическими портретами персонажей, поскольку в жанре ироничного детектива это и не нужно. Однако, автор жестоко воздает «провинившимся» по заслугам, а своему слегка озабоченному герою подсовывает не одну, а разу двух подружек, по мановению строки превращая робкого детектива в секс-гиганта и обратно.
Понравилось. Развлеклась. Хотя на сей раз я угадала убийцу значительно раньше финальной сцены.

Первое: я не разбираюсь в партийных программах сегодняшнего дня и даже не прикладываю никаких усилий, чтобы начать в них разбираться. Второе: я совершенно не помню политическую обстановку в России 70-х годов, потому что родилась в середине 80-х и играла в крестики-нолики на уроках истории. Третье: я уже забыла, когда в последний раз голосовала и я едва ли отличу республиканца от либерала, а коммуниста от демократа. Потому – четвертое – у автора не было шансов заинтересовать меня социальными проблемами Англии 1973 года.

…Итак, на повестке дня – бастующие профсоюзы и расовая дискриминация. Взрывы в пабах и митинги на площадях. Музыкальные течения и направления андеграунда. И все это сроком годности в сорок лет. Да еще с англоязычным колоритом, ага. – Вас не то чтобы медленно и ненавязчиво погружают в эпоху – вас в нее окунают резко и с головой, так что есть шанс захлебнуться. В общем, чтиво на любителя, в то время как я больше тяготею к книгам, где отсутствует столь сильная привязка к месту действия – так проще проецировать ситуацию на себя и свое окружение. Предпочитаю произведения, актуальные для любого поколения – пластичные в своей интерпретации вещи, хотя читая я, конечно, отдаю себе отчет о декорациях и пространсвенно-временных рамках. Но, по-моему, антураж не должен диктовать свои условия развитию сюжета так навязчиво, как это происходит у господина Коу. Убери из его романа названия песен и музыкальных групп, политические дебаты и общественные события, и что останется? - Горстка диалогов, лишенных основы.

Тем не менее, герои вышли весьма занятные… В периоды, когда автор перестает ностальгировать о родине своей юности, он рассказывает читателю о компании подростков, в числе которых друзья и издатели школьной газеты «Доска»: Бенжамен Тракаллей, Дуг Андертон, Филип Чейз и Клэр Ньюман. Именно их поступки, мысли и чувства превращают документальную книгу в книгу художественную (вы не забыли? – у нас все еще бастуют профсоюзы! – здесь и далее примечания Дж.Коу). Ребята пока еще учатся в старших классах, но каждый уже с надеждой глядит в «светлое будущее». В их окружении то и дело назревают конфликты или вспыхивают нежные чувства, в то время как взрослые пытаются повлиять на ход истории (вы не забыли? – у нас все еще взрывают пабы!). А в перерывах между попытками, родители и сами заваривают кашу, ингредиентами которой являются все те же чувства – антипатия и любовь… Чего только стоит роман между отцом Дуга и сестрой Клэр. Или невнятная интрижка между матерью Филипа и его учителем (вы не забыли? – у нас все еще митингуют на площадях!).

…Но время неумолимо. И какими бы талантами ты не обладал, какие бы планы ты сегодня не строил – завтрашний день все перекроит на свой лад. Потому, если вам по-настоящему интересны судьбы Бенжамена, Дуга, Филипа и Клэр – благодаря продолжению дилогии («Круг замкнулся»), у вас есть возможность перенестись в двухтысячный год и посмотреть, что же со всеми ними сталось… (вы не забыли? – теперь у нас война в Ираке!)

ПС. Книга прочитана в рамках флэшмоба 2011. Рекомендация от panda007

Это – достаточно развлекательное чтиво, освещающее реальную проблему – угнетение женщин в мусульманских странах, где за бегство от мужа отрубают голову, а за измену – забивают камнями. Не знаю, как Бакли додумался до подобного сочетания, но, вероятно, современное общество согласно глотать горькие пилюли только в том случае, когда эти пилюли упакованы в конфетную обертку.

Начинается все достаточно задорно – бойкая бесстрашная журналистка Флоренс Фарфалетти, ратующая за права женщин на Ближнем Востоке, попадает под покровительство неких загадочных спецслужб. Ее щедро субсидируют, стимулируют к вербовке «группы-поддержки» и отправляют в пограничное государство, чей правитель до поры умудрялся сидеть на двух стульях, угождая и Востоку, и Западу одновременно. Как результат – Флоренс в партнерстве с женой шейха открывает местный телеканал для женщин, чтобы исподволь высмеивать некоторые законы шариата и сеять идеи феминизма среди угнетенных зрительниц. Но неожиданно для себя журналистка заигрывается до такой степени, что провоцирует государственный переворот и попадает в опалу у собственных покровителей. – С этого момента сюжет из шпионского детектива эволюционирует в кровавый боевик.

Бакли очень легко пишет: неглубокий, прямолинейный, разговорный язык. Сарказм и ирония в нужной дозировке – не раздражает и не хлещет через край. Герои достаточно живые – их мотивация ясна и понятна. Что до выбранной темы… – Полагаю, она все-таки не для развлекательной литературы подобного склада, но когда не находится иного способа привлечь внимание людей к чужой жестокости – сгодится и эта книга.

…Пару месяцев назад в одном фотографическом сообществе я наткнулась на обложку журнала «Time» от 1-го августа 2010 года с крупным портретным снимком девушки – Биби Айши. На снимке у нее отсутствовал нос – вместо него на лице зиял черный треугольник, который мы привыкли видеть на черепе, окантованный зарубцевавшейся кожей. Привожу краткую историю натурщицы: «…на фотографии изображена 18-летняя девушка по имени Биби Айша из провинции Урузган в Афганистане, сбежавшая к своей семье от жестокости мужа. Талибан прибыл в ту же ночь с требованием, чтобы Биби предстала перед судом. Когда был вынесен приговор, деверь Биби схватил ее, и муж отрезал ей уши и нос. После этого Биби осталась одна, отвергнутая семьею, но ее обнаружили сотрудники гуманитарной помощи и американские военные. Так она оказалась в убежище для женщин в Кабуле, откуда была доставлена в Америку в центр пластической хирургии. Сейчас Биби Айша живет в Соединенных Штатах». …И носит лицевые протезы. Она удивительно красива – с черными глазами восточной женщины и открытой, искренней улыбкой. И да хранит ее Аллах.

– Ух ты ж! Это мне удачно присоветовали книжку!.. Она оказалась неким откровением местного масштаба, что в свою очередь вызвало у меня достаточно яркую неоднозначную реакцию на все «происходящее» под обложкой.

К современной русской прозе я несколько предвзята и, очевидно, слишком много от нее хочу. Книги на вроде «Casual» и «Духless» не устают разочаровывать мои ожидания, потому зачастую я предпочитаю не только не ждать, но и не читать ничего русско-писанного. Оттого к «Леониду…», который при смерти, мои руки тянулись с опаской и недоверием.

Сначала пленил стиль изложения – цепкий язык с оригинально завернутыми фразами, не лишенными юмора и иронии. Потом заинтриговали колоритные персонажи – бабка-снайперша и на редкость рассудительный эмбрион. Дальше – накрыл сюжет, в котором многоходовые комбинации судьбы сводили и разводили героев, словно фигурки на шахматной доске. – Липскеров умело вел игру, создавая некую фантастическую реальность, параллельную нашей, чье существование настойчиво внушалось читателю. И к основным отличительным чертам новой реальности, полагаю, можно отнести незаурядную меткость, предчувствие смерти, способности к левитации и даже продление молодости. Границы времени и пространства раздвигались героями романа, так что выдуманный мир затягивал – то есть буквально засасывал в себя. Весьма атмосферная книга. Выпуклая. Объемная. Многогранная. Но есть и претензии – куда ж без них?..

Концовка, на мой взгляд, получилась смазанной – помешали лишние отступления, которые злонамеренно отодвигали финал, но при этом не несли в себе особенной смысловой нагрузки. Еще тяготило засилье секса, но потом я попривыкла и уже воспринимала его как часть декораций – будь то пейзаж или квартира. Тем не менее, меня покоробил венчанный «детский» брак. Почему-то я, пресыщенная плотскими удовольствиями первых глав, углядела в этом акте некоторые зачатки педофилии (по сюжету мальчик намного превосходил девочку в моральном созревании и «осуществить задуманное» сразу же ему не позволило созревание физическое – пришлось изрядно подождать). К слову сказать, изнасилования, изощренная смерть от муравьев и процесс омоложения – тоже не для слабонервных читателей с тонким восприятием. Так что не советую книгу особенно религиозным, нервным и впечатлительным натурам с хорошей фантазией.

Думаю, могла бы долго и пространно рассуждать об этом романе, но мне не хочется заранее раскрывать все перипетии сюжета не читавшим, а прочитавшие, полагаю, уже сделали собственные выводы. Сама же я когда-нибудь непременно продолжу знакомство с творчеством автора. – Любопытно…

ПС. Книга прочитана в рамках флэшмоба 2011. Рекомендация от telans

…Я когда-то уже читала Апдайка – «Иствитские ведьмы». Помню, вся опплевалась, не смотря на любимую мной экранизацию. При ознакомлении с «Давай поженимся» тоже пару раз возник порыв харкнуть. – Уж больно это все некрасиво.

Наверное, глупо отрицать, что во мне живет и здравствует моралистка. Я не приемлю связей с женатиками (для себя) и не понимаю, когда те щеголяют таковыми (для других?)… Меня не уводили из семьи (поскольку у меня ее нет) и я не разрушала чужих браков (поскольку чей-то муж – заведомо табу). Я допускаю, что партнер(ша) может настолько опостылеть, что начнешь поглядывать (если не похаживать) налево, но меня как-то не прельщает подобное объяснение. И я весьма рассудочная особа – в чем мой основной козырь.
Предупреждаю: дальше начну ехидничать.

Действо начинается первым актом: любовнички резвятся на пляже, попивая винишко и признаваясь друг другу в искренних чувствах (да здравствуют чревоугодие и прелюбодеяние, да!). В это время их дражайшие половины, очевидно, растят детей, зарабатывают деньги и сшибают люстры рогами. Акт второй: любовнички едут в другой город, чтобы сменить прибрежный песок на казенные простыни. Половины тем временем сшибают оставшиеся люстры, которые по счастливой случайности уцелели в акте первом. Акт третий: неожиданно для себя, меня и автора, рогатые половины тоже предаются совместному разврату. Ну, а теперь, прежде чем рассказывать дальше – конкретизируем: Джерри и Руфь женаты, Ричард и Салли женаты, но у Джерри и Салли – долгосрочная любоффь, а у Ричарда и Руфи – кратковременная интрижка. Там еще чуть ли не по трое детей с каждой стороны, да-а-а-а…

Я с трудом выносила тот розовый кисель, который выливали друг на друга Джерри и Салли. Местами смотрелось пошло и низкопробно («…ты была предназначена мне на Небесах, и Небеса же не разрешают мне быть с тобой»). Тандем «Ричард-Руфь» казался мне чуть более симпатичным, но вскоре они сами себя дискредитировали, когда Ричард начал активно поливать оскорблениями жену, а Руфь – слишком истерично хвататься за мужа… Таким образом, ближе к финальному акту капризная примадонна (Салли), религиозный нытик (Джерри), опущенный авторитет (Ричард) и скорбная домохозяйка (Руфь) собираются вместе, чтобы обсудить извечное: «кто виноват?» и «что делать?».
– Дочитывала без особого интереса… Понравился в основном описательный слог Апдайка (за вычетом диалогов), а герои симпатии или сочувствия так и не вызвали. Ситуация, в которой они оказались, не делает им чести, впрочем как и невнятные попытки ее разрешить. – «Да минует меня чаша сия…»

М-м-м… Что-то какая-то странная тенденция в современной литературе наблюдается – повадились мужики женские книжки клепать! И я сейчас даже не столько содержание имею в виду, сколько внутреннее ощущение авторства. Вот если бы кто сунул мне в руки это чтиво без обложки, а потом задал вопрос с подвохом: «как думаешь, кто написал?!» - я бы с уверенностью в 95 % ответила «тетенька!». И подвох оправдал бы себя – уж больно по-бабски вышло… Взгляд с позиции сильного слабого пола, стоящего на каблуках.

О сюжете: Кэт, Джессика и Меган остались сиротами при живой матери еще в детстве, в то время как отец был озабочен собственной карьерой. Уже будучи во взрослом, сознательном возрасте, каждая из них пытается выстроить свою личную жизнь, но дела не шибко ладятся… Главный вопрос в шоу под названием «как стать счастливой» – вопрос материнства. Кэт дорожит своей независимостью, но когда узнает о вазэктомии, на которую когда-то решился ее разведенный любовник – впадает в некое подобие уныния. Джессика, будучи замужней домохозяйкой, в свою очередь тщетно сражается с бесплодием и по степени отчаянья значительно превосходит сестру. Но веселее остальных, полагаю, приходится Меган – она залетает после «случайной половой связи» и решает рожать.

Повествование ведется по большей части от лица каждой из сестер (по очереди), но особенно занятно наблюдать за мужчинами в этом романе. – У Тони Парсонса они если не идеальны, то весьма близки к совершенству. Судите сами: любовник Кэт не долго думая бежит восстанавливать свои семявыносящие протоки, муж Джессики предлагает ей усыновление и покупает новый дом, а одноразовый партнер Меган, узрев ее беременной, даже не чурается ответственности. – Это не настоящие мужчины, а откровенно киношно-литературные персонажи, наподобие благородного Зорро или щедрого Робин-Гуда. О таких мужчинах обычно бесперспективно грезит женщина, и, не встретив ничего похожего на упомянутые образчики, начинает о них писать... Если же Тони Парсонс брал себя и свое личное поведение в качестве прообраза для героев – то я хочу за него замуж. В срочном порядке.

…Все это могло бы прокатить под ярлычком «дамским роман», когда б не попытка обсудить проблемы деторождения. Да и образцово-показательные мужчины ближе к финалу очеловечатся, совершив парочку нелицеприятных поступков. – Все мы смертны. Все мы имеем право на ошибку… И на потомство!

Возможно, некоторым историям даже полезно оставаться неоконченными... Первую книгу («Лучшее средство от северного ветра») я воспринимала вполне самостоятельным произведением, которое не нуждалось в хеппи-энде. – В конце концов, жизненные сюжеты, подобные этому, в большинстве своем завершаются далеко не так радужно, как хотелось бы… Но толи Глаттауэр не мог бросить своих героев на произвол судьбы, толи издатели жаждали легкой наживы на сиквеле – итог один: продолжение вышло в свет. Итак, во второй книге Лео Лайке и Эмми Ротнер возобновляют свой виртуальны роман – роман, который будет дописан, опубликован и благополучно прочитан мной за пару дней.

Библиография автора (+ копирайт на книгах) свидетельствует о том, что Даниэлю понадобилось три года, чтобы собраться с мыслями, а Эмми и Лео – 9 месяцев, чтобы наладить стабильный поток корреспонденции в обе стороны. Они по-прежнему обезоруживающе болтливы, пугливы, наивны и инфантильны до невозможности. Даже не знаю: кто кого способен перещеголять! Но – как будто всего перечисленного мало – герои до сих пор безнадежно влюблены друг в друга, потому их прочие «достоинства» затмеваются глупостью, что то и дело проскальзывает в мыслях\словах\поступках… Они периодически криво шутят, умудряются строчить сообщения со скоростью света и – по традиции – избегают личных встреч. Однако наблюдать за этим всем не менее интересно, чем за игрищами двух морских котиков в брачный сезон!

…Кстати, я немного не понимаю тех, кто упрекает персонажей в неадекватности и нерешительности. Ну, все равно что детей обвинять в том, что они хулиганят. Именно в своем страхе причинить боль или испортить все неосторожным шагом Эмми и Лео были предсказуемы и очевидны. – Тут волей-не-волей саму себя начнешь вспоминать в периоды особого обострения эйфории: словно по минному полю гуляешь. С одной стороны боишься сделать резкое движение, а с другой – да пропади оно все пропадом!.. И пускаешься в пляс (да по минному по полю, ага)!.. Конечно, два с лишним года – слишком продолжительный срок для выяснения отношений, но будь наши морские котики поактивнее – чего б мы тогда читали? Брошюрку на сто страниц?.. Впрочем, главное теперь, чтоб Глаттауэру не пришла на ум очередная красивая фраза, которую можно положить в основу третьей книги. – Это было бы слишком даже для Лео с Эмми, господа издатели.

Мне же импонируют подобные романы, особенно если предварительно долго читаешь что-то на редкость длинное и заунывное. А поскольку сильные ветра провоцируют высокие волны, осталось лишь немного подождать, когда и меня прибьет к нужному берегу…

Я склоняю голову в знак глубокого уважения перед этой книгой и перед человеком, написавшим ее.

…Наверное, будет не лишним напомнить всем, что в нашем толерантном здравомыслящем обществе до сих пор существует определенная каста людей – изгои. И среди ярких представители этой касты особенно выделяются дети-инвалиды. То, что им от рождения выпадает незавидная судьба – непреложный факт. Однако окружающие люди порой превращают жизнь таких детей не просто в череду препятствий и поражений… Они обеспечивают инвалидам самый настоящий дармовой ад.

Все мы тешимся чувством собственного достоинства и то и дело вопим о своих правах, когда нас обсчитывают в магазине или оскорбляют в общественном транспорте. – Поза красивая и – воистину! – достойная… Но интересно, что стало бы с нашим самовосприятием, если бы вдруг отказали руки и ноги? Если бы пришлось годами перемещаться по полу ползком, гадить в утку и давиться казенной жратвой? «Неужели ты не обозлишься, не сломаешься, не потеряешь веру в будущее?». – Простите, но лично я не готова дать на подобный вопрос правильный ответ со стопроцентной гарантией выполнения, потому что «я не знаю…».

В этой автобиографичной книге Гальего рассказывает о своем кочевом советском детстве, которое знаменательно главным образом тем, что он «путешествовал» от одного детского дома к другому, в то время как стандартным средством передвижения ему служила инвалидная коляска. И почти в каждом новом пристанище любой школьный урок рано или поздно превращался в урок выживания, а любой новый знакомый непременно становился следующим постояльцем дома престарелых, куда детей отправляли по достижении 15 лет. Но не смотря на страшный диагноз (ДЦП), вечное недоедание, отсутствие должного ухода и постоянные оскорбления, Рубен не подчинился разлагающему влиянию обстоятельств. Вопреки всем законам вероятности, он создал биографию – полную мужества, трагизма, беспомощности и… человеколюбия.

На сегодняшний день «Белое на черном» значится среди книг, что я рекомендую к обязательному прочтению. В этом фрагментарном бесхитростном повествовании ненавязчиво иллюстрируется старая притча о том, что всем нам дается крест по силам. Но одни волокут его нехотя, с руганью на непомерную тяжесть и жалобами на кривую дорогу, а другие несут как должное – размеренно, привычно, ни разу не споткнувшись и не упав… – Потому что, будучи обреченными на жизнь, сдаваться глупо.

ПС. Книга прочитана в рамках флэшмоба 2011. Рекомендация от D_A_R

…А ведь Фэнни Флэгг повзрослела! – Я имею в виду, как автор, именно в этой своей книге, хотя, судя по библиографии, обсуждаемый роман приходится на середину творческого пути литератора-кулинарки, раскрывшей миру секрет рецепта «Жареных зеленых помидоров». Сдается мне, что во время приготовления остальных трех книг, Фэнни, бывало, увлекалась добавлением сладкого сиропа в сюжет, но в «Добро пожаловать…» соотношение компонентов для словесного блюда было практически идеальным! – Тут вам и наброски любовного романа, и осязаемая детективная линия, и комедия положений, и бульварное чтиво с газетного прилавка.

Глядя на Дену Нордстром, едва ли кто-то мог обратиться к ней с вопросом «эй, малышка, как дела?», поскольку многие робели перед ее красотой, уверенностью и популярностью. Будучи в самом расцвете, Дена воплощала собой образ феминизма на американском телевидении времен 70-х годов ХХ-го века. По мнению большинства, она уверенной поступью шагала по жизни и без промедления превращала свои мечты в реальность. И лишь самые близкие да личный психоаналитик были осведомлены о злоупотреблении алкоголем, сумасшедших нагрузках и болях в желудке, что нещадно терзали любимицу публики… – События могли развиваться по такому сценарию еще очень и очень долго, но однажды, прервав эту сумасшедшую гонку, Дена всерьез задумывается о конченой цели своего пути. И – как многие из нас – задается закономерным комично-философским вопросом «а туда ли я вообще иду?..».

Переосмысление ценностей и расстановка жизненных приоритетов – дело занятное… Тут же вспоминается известная историческая байка об императоре, что отрекся от престола и отказался на него возвращаться со словами «если б вы видели, какую капусту я вырастил!..». – Представляю, как Фэнни Флэгг кивает в знак согласия с римским фермером-самодержцем, потому что куда ценней всех регалий и званий, денег и славы – мир и покой в собственной душе.

После прочтения этого романа мне тоже захотелось взять передышку. Доделать начатые дела, воплотить задуманные идеи, создать что-то по-настоящему важное – хотя бы для меня самой... Ведь «счастье – это когда приготовленный тобою хлеб слаще любого торта из кондитерской». И покуда кто-то из нас замешивает тесто, растит капусту или жарит помидоры – земной шарик вертится... Потому – добро пожаловать в мир, дамы и господа! Добро пожаловать!

Жила-была девушка по имени Маргарет Ли. Жила достаточно скучно: по дискотекам не бегала, наркотики не употребляла и в порочащих ее связях замечена не была. Основным развлечением для Маргарет служили книги: толстые, тонкие, старые, новые, пухлые и не очень… Книги – во всем их великолепии и разнообразии. Впрочем, особую страсть наша героиня питала к английском романам пера сестер Бронте – очевидно, именно поэтому периодические отсылки к «Джейн Эйр» набивают оскомину уже к середине «Тринадцатой сказки»...

И вот однажды нашей книгофилке по счастливой случайности подворачивается возможность написать биографию своей современницы – сказочницы-затворницы Виды Винтер. Маргарет споро собирает вещички, затачивает карандаш и что есть духу несется в богатую обитель великой сочинительницы, пока та не передумала относительно интервью. В результате: интервью затягивается на несколько месяцев, обитель оказывается напичканной «семейными призраками», а Маргарет предпринимает любительское расследование, которое триумфально доводит до победного конца. – Поаплодируем. *последовали жиденькие хлопки*

Нужно признать, что в последнее время я сама себе напоминаю старую брюзгу, которую далеко не каждая книга может заинтересовать, не говоря уже о том, чтобы по-настоящему понравится… – Завязка этого романа изначально казалась многообещающей. Интриговал ход с неопубликованной тринадцатой сказкой, и конкретно в этом направлении я ждала какого-то откровения. Но не дождалась – развязка подкачала... Кстати, для жанра сказок, насколько мне помнится, совсем не характерны инцесты, обугленные люди и откровенно свихнувшиеся персонажи. Поэтому пусть гротескное название вас не обманывает: не ждите розовых заек на цветущих полянках…

Опять же на мой скромный взгляд, трудновато правдоподобно писать об эпохе, в которой не жил. И излишне самонадеянно постоянно ссылаться на классику, с которой не выдерживаешь сравнения. – В юности я читала сестер Бронте и романы Джейн Остин. Так вот после «Тринадцатой сказки» захотелось снова взять в руки «Грозовой перевал», чтобы лишний раз подтвердить свои подозрения – Сетерфилд далековато до лучших образцов английского романа. Тем не менее, она настойчиво тянет их к себе за уши десятикратным упоминанием в собственной книге – …весьма дурной тон.

И все же, если у вас имеется в наличии парочка свободных вечеров, можете развлечь себя чужими семейными тайнами. А вдруг вам понравится больше моего?.. – «Жила-была писательница по имени Вида Винтер. Жила достаточно скрытно, писала достаточно красочно. И была у нее сестра…»

Я частенько читаю пропиаренные книги с большим запозданием. Одалживаю их у знакомых, которые приобрели экземпляр из первого тиража и уже успели им вдосталь насладиться, или же дожидаюсь, пока появится нечто подешевле, в мягком переплете. «Парфюмер» совершенно точно не вызывал никакого ажиотажа. Экранизация была просмотрена еще в год выпуска и особого фурора не произвела, а бумажная версия подвернулась мне недавно, чисто случайно, за символическую цену в 50 рублей. – Так книга была приобретена и возложена в сумочку в ожидании своего «звездного часа»…

Бытует мнение, что всех людей можно разделить на 5 категорий в зависимости от лидирующей системы восприятия: визуалы, тактилы, густаторы, слухачи и нюхачи. Я – с моим закадычным другом по имени Насморк – едва ли попадаю в последнюю группу. Нюхач во мне, очевидно, угадывается в самую последнюю очередь, по сему на запахи я не очень-то падка и культа из них не делаю. Впрочем, господину Зюскинду все-таки удалось пробить мои носовые пазухи, как только он начал живописать о тонкостях составления композиции духов. – Возникло стойкое ощущение, будто меня на несколько часов заперли в парфюмерной лавке, где предварительно перебили все флаконы. Столь специфичная «газовая атака» (пусть и посредством слова) создала эффект отравления эфирными парами – как бы хороши они не были... А когда концентрация ароматов на страницах этой книги превысила все разумные пределы, стало очевидным, что, находясь в плохо проветриваемом помещении, соображаю я туговато.

Если весь сюжет вертится не просто вокруг героя, а вокруг анти-героя, это вынуждает искать оправдание сразу троим: персонажу (за то, что он заделался злодеем), автору (за то, что он подобное допустил) и самому себе (за то, что ты ввязался во всю эту историю). Откровенно говоря, не очень-то хочется тратить свое драгоценное время на Джеков-Потрошителей, пока в сторонке терпеливо дожидаются очереди Феи-Крестные. Первые бензопилами размахивают, вторые – волшебными палочками, но чья компания мне милей – сомнения не вызывает.

…Итак, Зюскинд долго, подробно и упорно пытался объяснить такому конченному добролюбу, как я, характер поступков своего «детища» – Гренуя. Многое он мотивировал особенностями физиологии последнего, то ли пытаясь его обелить (поскольку против природы не попрешь), то ли тешась надеждой вызвать к нему сочувствие (я, конечно, добролюб, но в разумных пределах). Сам же Гренуй не сделал ничего, чтобы помочь своему создателю в старании хотя бы смягчить приговор. Парфюмер-убийца не мучился угрызениями совести, не терзался бессонными ночами, а был озабочен лишь удовлетворением своего похотливого носа... Но ведь есть в литературе злодеи с несомненной харизмой! Злодеи, обладающие великой силой убеждения! – К таким падаешь в объятья, особо не раздумывая о последствиях!.. А тут – прям недоразумение да и только…

В общем, на сей раз мой насморк сослужил мне хорошую службу – я не примкнула к ликующей толпе, склоняющейся ниц перед человеком, что благоухает как два десятка «первосортных» девственниц. Я сдержано воздала должное Зюскинду (за посильную реализацию занятной идеи) и спокойно отошла в сторонку… – К Феям, ага.
ПС. О потраченных 50-ти рублях не сожалею.

По-моему, это не художественная литература, а разрозненные выдержки из мужского ЖЖ с претензиями на гламурность и брутальность, которые являются практически взаимоисключающими понятиями… И по законам маркетинга, для пущей популярности своего личного дневничка, автор обильно сдабривает писанину сексом, выпивкой и размышлениями о бренности любви. – Вот терпеть не могу, когда мужики ударяются в сентиментальность, тем более прилюдно. Хотя гипертрофированный цинизм мне тоже претит – это уже другая крайность. Но пойдем по порядку.

О том, что любовь живет три года, я была наслышана. Данная цифра однажды прозвучала в какой-то телепередаче с претензиями на научно-популярный жанр. По мнению ученых, трехлетней срок – это объективное время, за которое женщина может зачать, родить и поставить ребенка на ноги в буквальном смысле слов. В процессе всего вышеперечисленного ей – бесспорно – весьма пригодится помощь мужчины, а дальше потребность в обоих родителях как таковая отпадает. По словам все тех же ученых, именно лошадиные дозы феромонов в течении первых трех лет держат партнеров вместе. А там уж – успели вы кого-то родить или нет – ваше личное дело, как и вопрос о том, продолжать ли отношения (читай – сношения). Но так называемая «любовь» в ее химико-биологической ипостаси за этот срок угасает.

Впрочем, я снова отвлеклась. Бегбедер не стал копать так глубоко, как ученые мужи со своим загадочным прибором для измерения уровня феромонов. Фредерик просто воспринял как данность отведенное его персонажу «время на любовь». Ну, три – значит, три… И за пару месяцев до назначенной кончины Марк Марронье начал готовить гроб для своих великих чувств и оплакивать их заранее, невзначай подыскивая эквивалентную замену. Тем не менее, всякая скорбь в исполнении Марка отдавала откровенным самолюбованием: «поглядите, как глубоко я переживаю личную драму, как круто я нажираюсь в барах и как живописно заблевываю унитаз!.. ах, разве ж я не душка с моим разбитым сердцем, искрометным чувством юмора и задатками героя-любовника?!». Душка, да. Но, увы, достаточно посредственная и предсказуемая.

Если на чистоту – я сама весьма трепетно отношусь к любви и не склонна ее разбазаривать. Так вот когда мужчина злоупотребляет этим понятием, перетаскивая свои признания из койки в койку, от любовницы к любовнице – это вызывает лишь кривую усмешку. Я не верю, что можно любить всех, с кем спишь, да и вряд ли это нужно. Секс имеет полное право на единоличное существование, потому не стоит путать яичницу и Божий дар.
…А Марку остается лишь немного подождать, пока истекут следующие три года. И тогда к затертой фразе «я тебя люблю» в который раз можно будет присобачить нужное имя – для пущей убедительности. – Чем не сюжет для очередного блога, м?..

ПС. Книга прочитана в рамках флэшмоба 2011. Рекомендация от renatar

Не так давно я уже рассматривала писательские способности Гордера на примере «Дочери циркача». А сейчас – будем препарировать «Апельсиновую девушку». Следовательно, устраиваетесь поудобнее. Начнем. Желающие могут разобрать скальпели и присоединиться к моей любительской хирургической процедуре...

Гордер становится узнаваем – главным образом благодаря пристрастию к осколочному повествованию. Он дробит свой рассказ на куски, а потом пытается их сшить. Мысли скачут, временные отрезки сменяются, а Гордер знай себе кудесничает… На деле же получается нечто вроде «история в истории» – и хорошо еще если прототипом послужила красочная матрешка, а не беременная жена Франкенштейна...

Может быть, это добрая книга. Может быть, это легкая книга. Может быть, я ворчливая въедливая тетка, которая просто не видит «луч света в темном царстве». – Зато я теперь так много знаю про телескоп Хаббл!.. Но решительно не понимаю, куда эти ценные знания приткнуть. Зачем автор обременил меня сей мудростью – ума не приложу.
Лучше бы он подлечил своего главного героя – того, что пишет своему сыну письмо в будущее, лежа на смертном одре. И я сейчас не о болезни, которая подкосила горемыку… Лечится тому надо было начинать раньше, когда в голову стали лезть несуразные объяснения наличию огромного количества апельсинов в руках у незнакомой девушки. Чтобы такое напридумывать – нужно олицетворять собой ребенка 4-х лет отроду с весьма развитым воображением (что исключается постольку-поскольку…) или числится в постоянных клиентах у нарко-диллера (на крайняк – у психоаналитика). Тут, Годер, на мой взгляд, чавой-то перемудрил. И свой перемудреж (извините) он сдабривает какими-то псевдофилосовскими выкладками о ценности каждой жизни в отдельности и красоте этого мира в частности. А финальный вопрос от отца к сыну – это и вовсе отдельная тема...

Оговорюсь, что мне еще никогда не доводилось стоять одной ногой в могиле, потому могу лишь предполагать – до чего бы сама додумалась в такой «сомнительной позе». Но писать нравоучительным тоном какие-то пошлости и банальности своему дитятке загодя – вот это не хотелось бы.
Допускаю, что я слишком увлеклась разделыванием прочитанной книжки… Лучезарные мгновения там тоже были, да и сама идея хороша. Но норвежцы нагоняют на меня тоску или вводят в легкий ступор еще со времен «Полубрата» Кристенсена. Так что в ближайший месяц – никаких скандинавов с цитрусовыми. Попробую пожевать отечественные сухофрукты...

Под звуки дворцовой музыки и смех придворных, в пыли гарцующих лошадей и блеске драгоценностей, крутым лестницами и тайными ходами вершилась история Англии!.. Одно из ключевых событий этой истории освещается в книге госпожи Грегори – это разрыв Генриха VIII с Католической церковью, который круто изменил расстановку сил на политической арене тех дней. Однако куда интересней и содержательней обстоятельства, что предшествовали судьбоносному решению монарха и повлекли за собой череду казней, отречений и даже войну...

Мария Болейн была нежна, добра и наивна. Анна Болейн – тщеславна, горда и спесива. Генрих VIII – похотлив, непреклонен, азартен и похотлив… – Ой, я это уже говорила… В общем, он был похотлив вдвойне, да. Очевидно, именно по этой причине обе сестры побывали в королевской постели, с той лишь разницей, что одной из них удалось закрепиться в койке на законных правах... – В книге от лица Марии описывается долгий процесс восхождения Анны на английский престол.

Читается интересно. Написано бесхитростным языком, хотя зачастую излагаются вещи, актуальные для Британии времен абсолютной монархии. Другое дело, что терзания влюбленной девочки мало чем изменились за последние 3-4 столетия: «ах, как же он на меня посмотрел!», «ух, как же я его люблю!», «ох, как же мне без него жить!» и все в таком же роде. – Тем сильнее поражает цинизм, с которым родители перекидывают свое юное чадо из постели одного мужчины в постель другого. (А потом те же «сердобольные» родители благословляют дочку на рождение бастардов, после чего отсылают их всех с глаз долой – за ненадобностью).

…Касательно возможных упреков автору в несовершенном знании традиций того периода – думаю, какой-нибудь дотошный знаток Англии ХVI-го века при желании найдет к чему придраться, тогда как мне были решительно по барабану некоторые исторические неточности или фривольные фантазии автора, поскольку в итоге все ожидания оказались оправданны! Я не вспомню – из стеклянного или из золотого кубка пил Генрих, наблюдая за танцующими сестрами Болейн – но я буду лелеять обуревающие его страсти как свои собственные! В конце концов, это художественная литература, а не документальные хроники, от которых ждешь фактов и ничего кроме фактов. Грегори же показала миру добротный исторический роман – с любовью, ненавистью, обманом, предательством, вероломством, коварством и всем прочим, что полагается иметь в арсенале каждому уважающему себя историческому роману. Браво!

ПС. Кинопостановка с Портман, Йоханссон и Баной числится в любимчиках! Настоятельно рекомендую – до, после или хотя бы вместо прочтения книги. Роскошные наряды, красивые актеры, великая история – наслаждайтесь!

Хорошо, что авторов много. Хорошо, что книг еще больше… Я успела несколько отвыкнуть от манеры изложения Пиколт и отдохнуть от судебных разбирательств, в которых даже выигрыш выглядит откровенным проигрышем.

Если собрать романы Джоди в стопочку (на текущий момент всего 5 штук переведено на русский) и прочитать друг за другом, станет очевидна их похожесть. В каждом присутствует образ несчастного ребенка. В каждом слушается юридическое дело. В каждом ведется рассказ от имени разных героев. Но грести все под одну гребенку я бы, пожалуй, не стала.

Уиллоу родилась со страшным диагнозом в совокупности с семью переломанными костями, которые успели заново срастись еще в утробе. Сразу после рождения врачи были вынуждены поставить девочке плевральную трубку для доступа кислорода, проломив заодно и грудную клетку... А дальше увечья исчислялись уже десятками.

Остеопсатироз – это болезнь несовершенного костеобразования, обусловленная дефектом коллагена, из-за чего кости становятся хрупкими и могут поломаться, если человек споткнется, резко дернется или чихнет. – Данное определение больше похоже на равнодушную, безличную выдержку из медицинского научного справочника. И из сказанного вроде бы понятно, что творится с человеческим телом, когда оно поражено таким недугом. А вот что творится с душой?.. Как живется маленькой девочке, вынужденной месяцами валяться в кровати, то и дело меняя гипсовый корсет на ходунки и обратно?.. Как живется ее матери, что бросила работу и выучила наизусть телефоны ближайших больниц? Как живется отцу Уиллоу и ее старшей сестре?.. Сказать «тяжело» – значит, не сказать ничего.

Но помимо страшной болезни, которая уже произошла по факту, в основе лежит другая извечная проблема – проблема выбора, который еще не сделан и от которого есть возможность отказаться. Насколько он этичен, морален, справедлив и правилен? Оправдан ли он?.. Но так или иначе, Шарлота решает судиться со своей акушеркой-гинекологом, Пайпер, из-за врачебной халатности. Ведь всех мучений можно было избежать, вовремя поставив диагноз плоду и – как вариант – предотвратив само появление Уиллоу на свет. Далее этот юридический вопрос будет фигурировать в суде как «дело об ошибочном рождении». И выбор Шарлоты поставит под сомнение не только жизнь дочери, но и целесообразность существования всей семьи.

Книги Пиколт – мудрые. Они непредвзятые. Человечные. В них очень много настоящих, неподдельных эмоций и переживаний, в которых я не чувствую ни грамма фальши… Мне безумно нравится, как Джоди выстраивает фразы, закольцовывает речевые обороты, подводит итоги словами своих героев. – Это несомненное мастерство (+ низкий поклон переводчикам)… И пускай Пиколт кроит костюмы по одному лекалу, но кроит она их виртуозно. И сидят они отменно. – Как раз это и зовется авторским стилем. Потому я думаю, что пока рановато говорить об однотипности и конвейерном производстве. Лучше примерьте эту книгу на себя. И попробуйте ее износить.

«Мы любим людей за то добро, которое для них сделали, и ненавидим за то зло, которое им причинили». Воистину.
Эта книга меня тронула. А местами – покоробила. И в обоих случаях на то были свои причины…

Афганистан, Кабул, зима 1975-года. В небе над городом парит сразу несколько десятков воздушных змеев. Одним цветастым летуном уверено правит Амир, в то время как леску травит Хасан… Через несколько часов, победив в состязании и «срезав» всех противников, они навсегда лишатся детства – каждый по-своему. А еще через несколько лет, с началом войны – лишатся и дома в его привычном понимании… Но пока – столы ломятся от восточных яств, к весне готовятся расцветать гранаты, а улицы оглашают звуки кавали и детский смех. Жизнь продолжается. И два друга смотрят ввысь, наблюдая за полетом воздушного змея…

Роман достаточно тяжелый. В нем много насилия, несправедливости и жестокости. В нем история предательства, которое глубокой бороздой проходит по всем страницами, и попытка искупления – запоздалого, вынужденного, горького искупления. А еще в нем очень яркий образ Афганистана: даже когда Амир эмигрирует в Америку, он везет свою родину с собой, прихватив увесистый фото-альбом из воспоминаний, в центре которых – Хасан. …И тем не менее, по-моему, автор несколько подкачал в старании раздать всем по заслугам и переусердствовал в желании показать, насколько хороша жизнь на чужбине.

Поскольку все повествование развивается циклически и прежние связи возобновляются, то ближе к концу сюжета становится очевидным: «злодей из первого акта» вот-вот снова выйдет из-за кулис. И единственно возможной жертвой для его надругательств – из тысячи брошенных детей Афганистана – непременно окажется сын Хасана, разыскиваемый Амиром… Удивлены? – Зло, конечно, будет наказано, но как-то неубедительно. Зато добро – ущербное и трусоватое – огребет по полной.
Засилье «бэкапов», вероятно, также не пошло книге на пользу. Семейная способность стрелять из рогатки, проклятье «заячьей губы» и даже ключевая фраза Хасана из уст Амира – все это вместе взятое смотрится по-мыльному сериально. Таких оборотов можно было избежать, но Хоссейни рассудил иначе, тогда как время перекроило лицо Кабула до неузнаваемости – без возможности возврата или повторения…

Книгу стоит прочесть. Думаю, каждый найдет в ней что-то ценное для себя. Это не «жвачка-однодневка», которыми пестрят прилавки книжных магазинов, но и на изысканный фуршет рассчитывать в данном случае не приходится.

Гхм… *прокашлялась*. Предупреждаю сразу – возможно, сейчас у меня выйдет достаточно откровенный спойлер, поскольку иначе мне не удастся обрисовать свое отношение к книге и аргументировано объяснить – что конкретно мне не понравилось и почему. Так что тем, кто только готовится брать «…Чужую дочь» в руки, советую отвести свой чадолюбивый взор от экрана. – Данная рецензия будет написана главным образом для тех, кто с книгой уже ознакомился.

Как-то так получается, что в последнее время мне частенько приходится читать об изнасиловании и – как следствие – об изнасилованных. По сему возглавляет плеяду надругательств героиня книги Хайес под номером «один»: девочка 15-ти лет. Родители растят ее в строгости и страхе, в то время как ребенка под шумок трахает собственный дядя. Как результат – девочка беременеет, рожает и сбегает из дома. Далее ей светит вполне успешная карьера проститутки в одном из публичных домов Лондона… С этого места мы отвлечемся на другую героиню – под номером «два». – У этой дамы похищают грудного ребенка с общественной стоянки возле супермаркета, после чего она начинает мнить себя медиумом и приобщается к оккультизму. А теперь ключевой вопрос от меня: как по вашему, у которой из героинь – № 1 или № 2 – было больше шансов свихнуться?.. – Сэм Хайес делает выбор, который, на мой взгляд, едва ли оправдывает послеродовая депрессия.
А пока вы гадаете над моей задачкой, я обмолвлюсь парой слов о героине № 3. Этой красотке достался совершенно дебиловатый муж, который страшно подозрителен и ревнив, но при этом сам исходит слюной, поглядывая на «подругу семьи». – Да ну бред, товарищи. Не хочу я 500 страниц к ряду наблюдать за невнятными метаниями мужичонки, который не в состоянии понять чего ж ему, собственно, надо?.. А в качестве альтернативного объекта для наблюдения авторша может предложить мне разве что брюхатого потного дядюшку, который тра… (см. второй абзац).

Нужно отметить, что у меня вообще очень осторожное отношение к книгам, где упоминается о всякого рода зверствах. Я, конечно, осознаю, что в большинстве таких случаев имеет место «творческий вымысел»… Но зачем измышлять насилие над несовершеннолетним и рассказывать о «прелестях» жизни в борделе? – Это ж как страшно надо ненавидеть своих героев, чтобы обрекать их на подобные судьбы?..
Опять же, если я сейчас возьмусь описывать наркотическую ломку, не разу в жизни ее не испытав, каков будет результат? Полагаю, мои попытки окажутся на редкость невнятными, местами даже лицемерными, к тому же, наверняка, достаточно далекими от истины. – Наркоманам «на потеху». Так вот едва ли на долю Хайес выпала хотя бы половина из тех ужасов, что присутствуют в книге – от того меня постоянно не покидало чувство картинной постановочности всего действа. Слезовыжималка да и только. Вас пытаются заставить сопереживать героям, как реальным людям, при случае подчеркивая, что это – всего лишь герои, так что вы изначально без толку тратите на них свои душевные силы.
Читала с трудом. В свете всего вышесказанного неоднократно могла бы бросить – но это не в моих правилах.

– Интересно, у кого рука поднялась занести этот шедевр в топ-лист на амазон.ком?..
Итак, первая пара глав – а у меня уже зубы сводит от сильнейшего чувства де-жа-вю. Точнее – от чувства доподлинного узнавания завязки книги «Соблазн» («Вальс в темноту»), авторства Корнелла Вулрича, которая вот уже лет 7-8 стоит на моих полках. По «Соблазну» в 2001 году был снял одноименный фильм с Антонио Бандерасом и Анджелиной Джоли в главных ролях. Поэтому, если даже вы не читали «Соблазн», то вы могли его как минимум видеть и слышать!..

В общем Гулрик начинает слизывать идею Вулрича, причем, достаточно посредственно. В двух словах обрисую начало сразу обеих историй: богатенький дядька решает жениться. Не долго думая, он выписывает супругу по объявлению в газете, так что на перрон скороспелый женишок приходит уже с фотографией бесцветной дамы в чепчике. Однако с поезда сходит возможная звезда «Плейбоя» начала ХХ-го века. Краснея и бледнея, секс-бомба в кринолинах пытается невнятно объяснить подлог с фотографией, в то время как встречающий ее дядька стремительно обалдевает от свалившегося на него счастья. – Конечно, залетные красотки так просто не являются в захолустные селения ради замужества с человеком, которого даже не знают (зато имеют четкие представления о его баснословном состоянии, ага). И то, что начинается с обмана, как правило, ничем хорошим не заканчивается...

Чего там было дальше у Вулрича, я, признаться, в подробностях уже не помню, но сдается мне, что Гулрик решил положиться на собственную фантазию и, чтобы хоть как-то развлечь читателя на пути к финалу, он сдабривает повествование постельными сценами. – Тушите свет!..
В итоге, количество упомянутых сцен зашкаливает, а их качество порой оставляет желать лучшего. Для обычного дамского романа это слишком много, а для романа эротического – слишком мало. Между тем все герои Гулрика (а, может, и он сам?..) озабочены сверх всякой меры и доказывают свое любвеобилие буквально на каждой третьей странице. Доказывают так рьяно и самозабвенно, так сопливо и разболтано, что отбивают у меня всякую охоту заниматься сексом в ближайшее время – из-за вынужденного пресыщения чужой похотью. (Ну, или из боязни не соответствовать – тут уж как посмотреть…).

Что ж… Похвалить могу главным образом за атмосферность – огромный дом на окраине городка, жители которого поочередно сходят с ума. Причиной массовых помешательств служит долгосрочная зима, непроглядная темень, собачий холод и отсутствие каких-либо развлечений (кроме пресловутого секса, конечно). – Готичненько. По-настроенчески так.
...Но – мой вам совет – лучше прочтите или пересмотрите «Соблазн».

Тема острая и больная. Как к ней подступиться – я и сама толком не понимаю. Но резать необходимо – иначе этот нарыв не вскроется…
Знаете, мне всегда был удивителен тот факт, что секс является одновременно самым замечательным и самым страшными из того, что мужчина может сделать с женщиной... Замечательным – в случае, когда он происходит по обоюдному желанию. Страшным…? – Думаю, это определение не нуждается в дополнительных пояснениях.

У меня резко негативное и даже агрессивное отношение к насильникам. Случись подобное со мной (не приведи…) и окажись у меня в руках оружие – я бы, наверное, убила в ответ. Пускай в состоянии аффекта и с возможностью гипотетического сожаления о содеянном на весь остаток жизни («ну, подумаешь у паренька встал в неподходящий момент – ну, не сдержался… эка невидаль») – я могла бы убить. Хотя когда-то мысль о принудительной кастрации и отрубании обеих рук казалась мне более занимательной. Вот пускай мается и подыхает самостоятельно, в собственном дерьме. Заслужил – по праву.

…Я искала эту книгу – мучительно и долго. И я читала ее – долго и мучительно. Когда она только вышла в продажу, я ходила кругами, опасаясь темы. В итоге начала с «Милых костей», и этот роман оставил ощутимый ожог где-то глубоко внутри меня. Прочитав «Счастливую» я прижгла то же самое место – повторно. След останется навсегда.
Эллис создала автобиографичный роман, ключевым и начальным событием которого стало изнасилование. Она была девственницей. Не пьяной и не обкуренной. Не вызывающе одетой. Достаточно смелой, чтобы отбиваться. Достаточно волевой, чтобы возбудить уголовный процесс и выиграть его. И достаточно сильной, чтобы написать и опубликовать эту книгу.
Продолжать пересказ бессмысленно. Обсуждать идею – высокопарно. Полагаю, моя позиция ясна, а сможет и захочет ли кто-нибудь еще «переваривать» подобную литературу – решать лично вам.

...Но пусть каждому из мужчин хватает здравого смысла говорить «нет» себе, когда он слышит «нет» от женщины.

Вязкое чтиво. Долго мурыжила, хотя и размеры вроде бы скромные, и текст вполне читабельный, но пробуксовывала я со страшной силой. В общем-то изначально мной искалась «Апельсиновая девушка», однако добрые люди подсказали, что в гордом одиночестве я ее уже не найду – не издают больше. Вот и пришлось брать два романа в соседстве (изд-во «Амфора», 2009). Искренне надеюсь, что «Девушка…» окажется легче на подъем, но о ней, как говорится, смотрите в следующей серии, а я пока продолжу.

Началом книги меня немного придавило и помяло, однако потом я маленько оклемалась и даже вошла во вкус. Понравилась личность Паука – скорее самой возможностью своего существования в реальном мире, чем сомнительной харизмой персонажа.
По сюжету главный герой (он же Паук) является сочинителем и носителем историй, которые рождаются в его голове чуть ли ни каждый день. Но вот беда – «младенцы» зачастую так и помирают необласканными, поскольку заботится о них папеньке не досуг. При всей свой плодовитости Паук не-может-не-хочет-не-видит-потребности в написании книг саморучно (если можно так выразиться). Однако он очень быстро приходит к мысли, что даже голые идеи будут вполне хорошо продаваться… И оказывается прав.
Помимо описания сети, коей главный герой оплетает книжный рынок сначала своей отчизны, а потом и ближайшего зарубежья, в тексте приводятся примеры тех самых «задумок на продажу» – то есть их более полный, развернутый вариант. И вот, чтобы читатель мог составить представление о непризнанном гении, нам показывают товар лицом. – Тут меня отчего-то совсем не впечатлило, хотя должно было. Ну, истории как истории… Некоторые слишком просты и предсказуемы. В других прослеживался какой-то намек на искру оригинальности, но она активно задувалась – то ли самим Пауком, то ли его создателем, то ли моим подсознанием.

В общем после некоторых раздумий я пришла к логичному заключению: курица, которая снесла сотню яиц, но не высидела ни одного цыпленка не вызывает у меня симпатии – увы. Огромный омлет не делает из наседки образцово-показательной мамаши, поэтому герой стал мне неинтересен где-то с середины… Домучивала роман уже с трудом, на последнем издыхании. А уж поступок, который Паук совершает ближе к финалу, и вовсе лишает его каких-либо ошметков очарования в моих глазах. И пускай он совершает его по незнанию – уж мог бы догадаться, в самом деле, что все обернется подобным образом (я ведь догадалась)! Тоже мне, «великий гуру великих идей»… И так оплошал. Мда.

…Что-то я достаточно подробно сюжета коснулась на сей раз – извините за вынужденный спойлер, но иначе свое восприятие мне не высказать. А ведь накипело!.. Неприятное ощущение осталось по прочтении. Местами даже какое-то мерзопакостно-гаденькое.