SpikeSpigel прочитал

Показать реальность в искусстве по-настоящему реалистичной - задача гораздо более сложная, чем это кажется на первый взгляд. Причина тому проста и совершенно очевидна: жизнь - штука слишком многогранная, а потому пытаясь изобразить её на холсте, видеоленте или, как в данном случае, на нескольких сотнях страниц, художник слова рискует зациклиться на чем-то одном, будь то "белое" или "черное", а однобокость изложения, в свою очередь, это гарант писательского провала. Так вот творчество Коупленда среди бесчисленного множества «плоской» беллетристики оказывается явлением объемным, переливающимся различными тонами и оттенками. Словом, роман имени североамериканского автора – это почти всегда нечто живое и вдохновенное, а не вымученное и искусственное.

Впрочем, перейдем от общего к частному. "Первая из великих книг тысячелетия" – гласит обложка. Если отбросить в сторону излишний пафос и провокационную рекламу, свойственную издателям "альтернативной литературы", то "Элеанор Ригби", как минимум, можно назвать одной из сильнейших работ Коупленда. Рискну предположить, что на сегодняшний день это последнее по-настоящему достойное произведение Коупа, которое пришлось бы по вкусу не только поклонникам Дугласа, но и «вольным слушателям».

Что же такого выдающегося есть в «Элеанор»? Прежде всего, здесь есть драма и ярко-выраженный конфликт. Идея не нова – системообразующая тема одиночества главной героини и «дневниковое» повествование напоминает «Жизнь после бога». Вообще, «Элеанор Ригби» - это своего рода дайджест по многим романам Коупленда: помимо вышеупомянутого сходства с «Жизнью…» здесь есть мотивы «Пока подружка в коме» (идея болезни сына героини), «Нормальных семей не бывает» (внутренние семейные разборки персонажей), «Эй, Нострадамус» (мотив «божественных» видений и прорицаний) и так далее. Но лично меня история «Элеанор» вернула именно в роман 1994 года, который в свое время стал самым близким и самым памятным из всего творчества Коупа. Есть у канадца два типа сюжетов: когда самым безжалостным способом критикуются и высмеиваются пороки современной жизни и её обитателей, и когда автор обращается к внутренним конфликтам отдельно взятого человека. Вот «Элеанор Ригби» - это определенно второй вариант.
Как и всегда, Коупленд не сваливается к истеричным воплям и не призывает читателя к каким-либо радикально-неадекватным порывам, выдерживая свой ироничный и самокритичный стиль с первой по последнюю страницу. Герои романов Коупа призывают лишь к одному: рассуждать своей головой и себе во благо использовать опыт вымышленных персонажей, живущих на страницах книг писателя.

Пожалуй, удивил лишь финал. Удивил своей позитивностью и фактически отсутствием многоточия. Редко когда Коупленд ставит жирную точку. «Надежда умирает последней» - в «Элеанор Ригби» ей умирать не пришлось, обескураживающая драма в итоге завершилась «хэппи эндом». И это хорошо, как хорош весь роман!

Есть в современном, с позволения сказать, искусстве тенденция к работам, которые стремятся показать читателю "грязную изнанку современной жизни". Причем слово «грязная» здесь может трактоваться даже не в переносном смысле. Очень уж модно стало писать романы и снимать фильмы про алкоголиков, наркоманов, извращенцев и прочих персонажей, которых в обществе принято называть "отбросами". Такой довольно просто и незамысловатый путь сотворить произведение, которые тут же обвешают ярлыками и заштампуют словами "неординарно", "злободневно", "альтернативно". Эдакое бессмертное трио sex, drugs, rock&roll только вовсе не задорное и развеселое, а унылое и обрюзгшее.

Но самое парадоксально состоит в том, что, несмотря на всю отрицательность и ярко окрашенную негативность подобных историй, находятся в огроменном количестве люди, которые начинают чуть ли не подражать всей той дряни, от которой, прочитав или просмотрев подобное произведение, вроде как должны отворачиваться. Многие, особенно юные читатели/зрители, смотрят, например, Страх и Ненависть в Лас-Вегасе и думают, что наркота - это здорово, увлекательно и, в общем-то, совсем не страшно. Попытка авторов привлечь внимание к серьезным болезням современного общества оборачивается их пропагандой.

Так вот роман «Все оттенки голубого», он, казалось бы, тоже из серии "навали кучу дерьма и обзови это искусством", здесь тоже герои - это молодежь, разлагающаяся в собственном желудочном соку, не имеющая ни целей в жизни, ни способности эти цели ставить. Однако Рю удалось показать, что то существование, которое влачат его персонажи - это абсолютный тупик, путь в никуда и, он вовсе не яркий и безбашенный, а прогнивший и безвыходный. Многочисленные тошнотворные порнографические сценки, которыми изобилует роман, разобьют большинство читателей ровно на две группы: одних шокируют и оттолкнут, и на роман будет навешан ярлык "подросткового трэша", другие же напротив - будут брызгать от этого слюной и заходиться в экстазе. Однако ни те, ни другие сути так и не разглядят, потому что роман совсем не о том, как юноши торгуют своими телами. Если оставить за скобками многочисленные эпизоды откровенно туалетного и мерзкого содержания, кои составляют 90% романа, то в сухом остатке мы получим вполне себе обыденную историю о том, как молодежь времен переходного периода оказывалась попросту выброшена на обочину жизни. Но этого для серьезного романа как-то маловато будет. Пока Рю Мураками остается для меня весьма противоречивым автором.
И вот еще что: по мере прочтения книги, я обычно выделяю некоторые цитаты и в среднем их получается около десяти. Здесь же - всего пара. Разумеется, показатель субъективный, но что-то он да значит.

«69» - ода подростковому максимализму времен, когда мир еще был разделен (во всяком случае, большинство в это свято верило) на "черное" и "белое", когда были ясно начерчены "угнетатели" и было понятно, против кого надо бороться во имя светлого будущего, и кто те самые "козлы, что нам жить мешают". Впрочем, время и место повествования здесь не так уж и важны: да, что-то в людях меняется, чем-то времена одни отличаются от других, но все это переходит в условность, когда речь идет об одном из наиболее ярких периодов жизни: у одних ослепительно "белом", у других - непроглядно "черном", но вне зависимости от оттенков и тонов, этот стремительный отрезок времени сказывается на всей дальнейшей судьбе человека, а потому запоминается им до подробностей мельчайших. И, как вы уже догадались, имя тому славному урагану новых эмоций, идей и устремлений - юношество.

Все мы когда-то выходили из-за школьных парт: кто-то – примерным отличником, образцом для подражания и предметом гордости родителей; кто-то напротив –ярым возмутителем спокойствия и занозой для окружающих. Но и тех и других объединяло одно: то чарующие время жизни, когда мечты еще не успели разрушиться, друзья не успели предать, а будущее еще не превратилось в унылую массу неопределенного цвета и формы. Тогда казалось, что все имеет значение, что всего можно добиться, начиная от обретения первой любви и заканчивая маниакальным стремлением изменить во что бы то ни стало столь ненавистный мир вокруг. И какая разница, когда именно это происходило: в 1969 году, 1985, 1999, 2хх1 ? То было время действий, а не дум, время размахивания кулаками, а не поисками компромиссов, время жить, наслаждаться и не брать на себя тягость ответственности и не знать горечи потерь.

Тематика романа вполне типична, если учесть, что сие творение принадлежит перу японского творца, ведь в Стране Восходящего Солнца, в её культурном пласте современного искусства проблеме переходного возраста и моменту, когда вчерашние дети уже завтра должны стать взрослыми членами общества, отведена масса работ и произведений. Однако книга Рю не слишком вписывается в их ряд, было бы куда логичнее, принадлежи "69" западной литературе. Хотя постойте, автор ведь и вырос в западной среде, так что и здесь удивляться нечему.

Волей-неволей, а при чтение (особенно по первой) хочется проводить аналогии стиля Мураками Рю с более известным (например, лично для меня) Харуки. Однако так же быстро, как и появляется, это желание пропадает, поскольку два прелюбопытнейших автора-однофамильца находятся в разных творческих плоскостях и разговаривают через своих героев с читателем о разном и по-разному. Разумеется, совершенно бессмысленно спорить о том, кто из них лучше или хуже - каждый ценен и хорош по-своему. Но если все же говорить об их различии, то в двух словах я бы сказал так: Харуки - писатель-меланхолик, а Рю - холерик. Со всеми вытекающими достоинствами и недостатками одного и второго.

Роман Рю Мураками не силен «теорией», фактически это пересказ событий без далеко-идущих выводов и в отсутствии какой бы то ни было морали. «69» - это возможность вспомнить, загореться, пережить вновь, а перевернув последнюю страницу, без восторгов, но с благодарностью сказать автору «спасибо».

Прочтение этого романа стало для меня первым опытом знакомства с творчеством «зарубежного писателя с русской душой», как он сам себя называет. И оно не удивительно: по стилю письма Набоков и впрямь больше походит на западного сочинителя, но по внутреннему содержанию и атмосфере его произведения улавливается нечто свое, здешнее. В целом, роман понравился, хотя поначалу прочтение продвигалось вяло: манера описания, некая его иррациональность и тягучесть не слишком способствуют тому, чтобы читать «Приглашение на казнь» взахлеб, но с другой стороны – читать на одном дыхании такие вещи и не есть дело правильное. Тут спешка излишня и со стороны читателя и со стороны автора.

По проблематике, по идейной основе сравнил бы роман с «Тошнотой» Сартра (так ведь чего удивляться, оба произведения увидели свет примерно в одно время). Только если история, описываемая французом, была куда более депрессивной и пессимистически настроенной от корки до корки, то роман Набокова оказывается более многообразным на эмоции. Ведь вся эта история – это некий фарс, в определенной мере абсурд, призванный показать некую абсурдность человеческой жизни, как таковой. Весь нарисованный мир тюрьмы со всеми её обитателями – это лишь метафора, за которой скрывается смысл «Приглашения». Камера Цинцината, его надзиратели, его родственники – это все блеф, придуманный самим же героем. Однако сила этого блефа настолько велика, что даже её создатель не в состоянии положить тому конец.

Я бы назвал это произведение Набокова в определенном смысле классикой современной литературы, современного её течения постмодернизма ведь в «Приглашении» отражены основы основ данного направления, которые получают развитие в книгах современных писателей. Тема одиночества, фатализма и безысходности происходящего, несовершенства общества и неспособности принять его тех, кто не укладывается в рамки – все это и многое другое и есть суть «Приглашения на казнь», приглашения нам от нас самих.

Довольно-таки специфический роман, оставивший после прочтения неоднозначное впечатление. Очень тягучая форма повествования, изобилующая долгими описаниями пейзажей, окружающей обстановки и прочих экстерьерных деталей, и неспешный набор оборотов самого действия сперва никак не способствовал зарождению интриги. Да и в общем не сказать, что по ходу чтения эта ситуация коренным образом изменилась: временами роман по-настоящему захватывал, но в остальном так и оставался неспешным и размеренным, а его исход был предсказуем задолго до финала.

От того, чтобы отложить книгу до лучших времен спасала лишь избранная автором тематика достаточно провокационного характера. Формальный «исторический детектив» на деле оказывается компрометирующим материалом, бросающим не одну стрелу в адрес западной (хотя, по сути, география здесь не играет никакой роли) религии. Не сказать, что это целенаправленное перемывание косточек современных нормам церковной деятельности (сейчас ведь очень модно стало искать изъяны и срывать маски со всего, что долгие годы казалось таким чистым и непорочным), но то, что роман направлен в первую очередь на тех, кто не считает зазорным критиковать и сомневаться в исключительной благонамеренности действий официальной религии и её приспешников – это факт. Стоит отметить, что писатель вовсе не поливает грязью и не издевается над внутренним устройством католической церкви, а скорее он предлагает читателю иной взгляд на «запретные» темы. Коль скоро религия давно перестала быть чем-то возвышенным и недосягаемым для простых смертных, а превратилась в самый обыкновенный и рядовой потребительский продукт общества (у которого «плохого» и «грязного» ничуть не меньше, чем «хорошего» и «чистого»), то это самое общество имеет полное право получать альтернативное видение на многочисленные проблемы, скрытые от глаз большинства, не боясь при этом оказаться на костре по обвинению в богохульстве.

Стиль романа Переса-Реверте при всей его «пикантности» все же далек от агрессивной литературы заокеанских авторов «альтернативы», хотя нотки бунтарности здесь прослеживаются вполне отчетливо. «Кожа для барабана» совсем не искрит критикой и не высмеивает в открытую пороки общества, а скорее остается на уровне сплетен и перешептываний, являющихся неотъемлемой частью полудеревенской жизни южных городов старушки Европы, схожих Севилье.

Кто-то читает книги ради праздного развлечения, кто-то - чтобы окунуться в беззаботный мир сказок и иллюзий, кто-то - чтобы просто убить время. Так вот если вы предпочитаете легкое ни к чему не обязывающее чтиво, то книги Дугласа Коупленда вам строго противопоказаны. Старина Коуп не расскажет вам занимательной истории про фантастических героев, не нарисует красивую картинку окружающего мира и уж точно не прибавит читателю пресловутого позитива. Вместо этого вы узнаете истории горемычных судеб не одного героя, пройдете вместе с ними через множество бед и жизненных преград, словом, вы сполна хлебнете напитка под названием "жизнь". Основным предметом творчества канадского писателя является современная реальность, причем в самых её неприглядных ракурсах.

Если же описывать конкретно данное произведение, то я не могу сказать, что это наиболее сильный роман писателя. "Нормальных семей не бывает" станут отличной стартовой площадкой для знакомства с творчеством Коупленда. Тематика здесь не настолько проблемна и глубока, как скажем в "Жизни после Бога" или в "Эй, Нострадамус". Коупленда часто называют скучным писателем, во многом из-за того, что его романы носят не развлекательный характер, их смысл состоит прежде всего в том, чтобы заставить читателя думать, размышлять, сопоставляя судьбы вымышленных героев со своими собственными. "Нормальных семей не бывает" - это правильная книга о неправильной жизни, которой живут 9 из 10 человек. Собственно, тоже самое можно сказать о любом другом произведение Коупа - его герои и их жизни становятся не только отражением современной "потребительской" западной реальности, но, что более важно и ценно, они становятся энциклопедией человеческих пороков и ошибок, на которых читатель должен учиться.

Роман написан в самом что ни на есть классическом стиле современной англоязычной литературы – схожим образом пишут заокеанские Паланник с Коуплендом, только у Фрая язык более разнообразный и более витиеватый, как никак он англичанин. Во всем остальном «Гиппопотам» идеально вписывается в рамки своего направления: сатира, переходящая в стеб, изрядная доля иронии, скептики и критики, совокупность которых некоторые предпочитают называть цинизмом, однако, сам роман докажет доступно и популярно, что большинство людей не знает, либо не понимает истинного значения столь резкого эпитета.

Сюжет книги крутится вокруг идеи обличения слишком пафосной и надуманной жизни тех, кто считает себя членами «светского общества». Через своего героя автор пытается сказать: "эй ребята, да перестаньте вы рисоваться друг перед другом, снимите маски и покажите свои настоящие лица!". Проблематика здесь невысокая, никакого нытья и стенаний о высоком, некоторые эпизоды, правда, сравнимы с мерзостью «Удушья» того же Паланника, но в целом веселых моментов и глумления здесь гораздо больше. Хотя глум довольно добрый.

Юмор не блещет изысканностью или контекстностью – он прямолинеен и довольно груб, но ничего плохого в этом нет - мы тоже над таким юмором ржем, как лошади, только на людях потом говорим, что это гадость прегадкая и смеяться над ней могут только люди недалекие и уж совершенно точно необразованные. Как будто бы мы все тут интеллигенция в пятом колене. Но это ведь все не так. И на самом деле в нас гораздо больше такого вот грязного, эта грязь и есть наша реальность, а реальность и есть мы сами. И здесь нечего стыдиться и нечего строить из себя святош - мы такие, какие есть со всеми «чистыми» возвышенными благодетелями и «грязными» унизительными пороками в одном флаконе.

Отличная история о том, что тешить себя "божественными иллюзиями" - последнее дело на нашей бренной обыденной земле. «Гиппопотам» - это «практичность, в которой доброты гораздо больше, чем в сочувствие».

«Рабы Майкрософта» в свое время стали для меня первым опытом знакомства с творчеством Коупленда, который впоследствии стал одним из моих любимых авторов. Однако чувство симпатии и близости тому, о чем пишет Коуп, появилось несколько позже и было связано с другим произведением канадца, когда «Рабы» оставили, прямо скажем, двоякое ощущение.

Изначально книга привлекла своим провокационным названием (хотя чего тут удивляться, ведь в нашей стране Коупленд позиционируется как писатель «альтернативной литературы»), но к моему тогдашнему удивлению её содержание не спешило соответствовать вызывающему заглавию. Чтение протекало довольно вяло, сюжет не баловал ни динамикой, ни интригой, ни даже своей связностью. От того, чтобы бросить чтение спасала только избранная автором фоновая тематика романа – профессиональный мир компьютерщиков и программистов. Постепенно занудный рассказ о будничной повседневности главного героя затянул и, если не увлек, то, по крайней мере, заинтересовал. Стиль Коупленда, его манера изложения - это как раз таки и есть неспешное повествование «вроде как ни о чем», являющееся своего рода проверкой читателя на готовность восприятия основных идей и посыла автора. Смысл практически любого произведения канадца не лежит на поверхности, чтобы понять (или хотя бы попытаться понять) его задумку, читатель должен на протяжении всего прочтения размышлять и искать ответы, а не ждать, что в последней главе автор сам разложит все по полочкам. Точно также происходит и в «Рабах Майкрософта» – здесь цель не научить читателя поступать каким-то определенным образом, а цель здесь – научить его думать в каждой ситуации своей головой. Жизни героев романа – это только опыт, которым можно воспользоваться, а можно пропустить мимо ушей. Авторская позиция здесь никак не навязывается: кому близко, тот поймет каждое предложение, а остальные – пройдут мимо и ничего не вынесут из этой истории.

Тем не менее, не рекомендовал бы начинать знакомство с Коуплендом именно с «Рабов», в первую очередь потому что тематика романа довольно специфична и рассказы о профессиональной жизни программистов будут понятны и доступны далеко не каждому (особенно многочисленные контекстные саркастические шутки). Но если же вы принадлежите среде информационных технологий и любите литературу, дающую богатую пищу для размышлений, то прочтение «Рабов Майкрософта» наверняка доставит вам немало удовольствия.

Чак Паланик – пожалуй, самый популярный в нашей стране писатель «альтернативы», а «Бойцовский клуб» в свою очередь – самое популярное произведение автора, справедливости ради надо сказать, что далеко не последнюю роль в этой популярности играет одноименная экранизация, хотя это уже другая история. Что можно сказать о самом романе? История о том, как бедный и несчастный «винтик» злобной общественной «машины» постепенно сходит с ума и из «твари дрожащей» превращается чуть ли не в мессию и спасителя всех угнетенных и униженных, вроде бы не блещет какой-то новизной или особой оригинальностью, но все же производит неизгладимое впечатление на многих. Причина тому проста: Паланик – отличный психолог и идеолог. Все основные мысли и рассуждения в этом романе незамысловаты и однобоки, но в тоже время они подносятся так напористо, что производят ошеломляющий эффект. И аргументирует автор свою позицию очень вдохновенно и убедительно, а его теория о саморазрушении, которая якобы решает все мировые проблемы выглядит, как панацея от всех бед. На молодежь «Бойцовский Клуб» действует практически со 100% результатом. Как только восторженные подростки Чака ни называют: и гением, и человеком другой эпохи, и провидцем, и пророком до кучи. И когда вы, уже поддавшись вдохновению, думаете взять в руки предмет потяжелее и отправиться вершить правосудие имени себя великого, вам вдруг на ум приходит мысль: «стоп, что-то здесь не так».

И в самом деле, если отбросить первые бурные эмоции и подумать холодной головой над прочитанным, то на место эйфории, скорее всего, придет либо смех, либо разочарование. «Бойцовский клуб» хорош всем, кроме одного – он является утопией в самом чистом виде. Очень эффектной, в чем-то романтичной, но жутко однобокой и тупиковой. Как пишет сам Паланик уже в другом своем романе: «теперешние неудачники не хотят просто верить в Господню любовь, они пытаются обрести спасение посредством навязчиво-маниакального антиобщественного поведения» - это и есть лучшая характеристика того, о чем собственно и написан «Бойцовский клуб». Бутафория, дающая прилежным мальчикам и девочкам возможность поиграться в бунтарей и побросаться такими словами, как «протест», «альтернатива» и тому подобное.

Тем не менее, читается «Бойцовский клуб» легко, сюжет (если не знать его наперед) интригующей, концовка только нелепая. В общем, в качестве полуфантастического романа, о том как воспаленный разум героя породил темное, но столь привлекательное Альтер-эго, решившее своеобразным путем изменить мир, идет отлично, но воспринимать эту историю всерьез не стоит – есть у Паланика гораздо более реалистичные произведения.