RbIBKA прочитала

книги без плохих героев, книги, всегда поднимающие настроение. Когда-то была в наличии вся серия "Хроник". но люди добрые все растащили...Теперь не могу найти. Особенно эту - "Хорек-писатель". Если кто знает, где еще можно купить (сомневаюсь, конечно, она вроде бы не переиздавалась) - напишите, пожалуйста.

Книга, стоящая особняком. Класический стиль Набокова хорош. Но и эту нельзя не прочитать.

Никогда, наверное, не начитаюсь. Открываю - и отдыхаю.
Кстати, фрекен Бок зовут Хильдур... какие забавные у них имена.

Приятнее и легче "Голубого сала". Читается легко. Иногда смешно, иногда страшно. Интересные образы, древняя русь в середине 21 века, "мобило" и "вестевой пузырь". Если копнуть чуть глубже - переосмысление "великой русской идеи".

очень уж занудно... для романтиков и любителей пафосных идей

Монолог насильника. Или жертвы.
Провокационная и драматическая история об отношениях отцов и детей, "поколения экс-" и «поколения next», новый взгляд на проблему набоковских лолит и их престарелых опекунов.
От первого лица, что-то типа дневника или невнятных, путаных и спутанных заметок стареющего учителя истории. Он патологически влюблен в свою ученицу Надю, она встречается с главным хулиганом школы, носит зеленые колготки и представляется нашему герою воплощением юности, смелости и свободы. Герой бегает по пустырям, каким-то паркам, чтобы прочистить мозги и вернуть своему дряблому телу форму. Ученики дразнят его, провоцируют, угрожают, издеваются, он постоянно взвинчен и напряжен. И только бумаге он может доверить свои полубезумные мысли, то ли роман пишет, то ли наизнанку выворачивается, то ли от наваждения пытается избавиться, от видений и голосов… пишет длинными, сложными, сумбурными предложениями, разговорным, рваным языком, будто сам с собой спорит, себе же исповедуется, путается в собственных мыслях и безуспешно пытается понять себя… Телевизор не выключается никогда. Среда обитания состоит из бесконечных выпусков новостей, сцен из дешевых фильмов, неоновых вспышек и нудной рекламы… Напряжение прорывается насилием.
Вроде бы и не явно экспериментальный по форме, текст-монолог Нимана не так уж легко дается в руки, и вряд ли с ним можно "скоротать вечерок". Это роман-размышление, роман-поединок, роман-монолог 38-летнего учителя, тщетно ждущего собеседника.
Подростки для него - как манящий и недоступный древний город для археолога. Свой предмет наблюдения он пробует на вкус, цвет, запах, даже порой переходит на их язык, - Ниман очень органично выдерживает сбивки с философских абстракций и цитат из педагогических книг на подростковый сленг - но нисколько не приближается ни к 12-летней дочери, ни к 17-летней вдохновляющей его Наде, ни к ее разношерстной классной компании. Он только рисует этот групповой портрет, нервными мазками создает образ поколения, выбирающего пепси и автоматическое оружие.
Чужой среди своих, так никем и не ставший для чужих, четко понимает - насилие в каждом. И финал с ножом в руках хорош, но предсказуем.

Туве Янссон, конечно, известная писательница. Муми-Тролли, 12 удивительных сказок для детей вышли из-под ее пера и принесли ей мировую славу… А передо мной лежит томик другой Янссон – сборник тонких, пронзительных, лиричных рассказов для взрослых «Серый шелк».
Одиночество - в каждом рассказе этой книги. О Флуре Фогельсон, живущей воспоминаниями и начинающей утро с бокала шампанского. О стареющей актрисе Марии, которая получила первую в жизни главную роль. О Юнне, которая на год уезжает в Америку, и Мари, которая бесконечно любит Юнну. Об Эльсе, которая обожает птиц, и Арне, который ненавидит детей. О японской девочке, которая пишет для любимой сказочницы хокку. С ним – одиночеством - живут, как с любимым, как с другом, берегут, как драгоценность, и тяготятся, как страшной тайной .
Многие герои спасаются медитацией. Однообразной продолжительной деятельностью. Рисованием. Вышиванием. Просиживанием суток в оранжерее, наблюдая за цветами. А тетушка Герда, умеющая слушать, черчением взаимоотношений всех родных-близких на огромном листе. «Она накупила мелков разных цветов. Она продолжала добросовестно рисовать: разводы обозначала она фиолетовым мелком, а ненависть -красно-лаковым, линии верности - светлым. Умершие были серого цвета. Она оставляла место для описаний тех фактов и дат, которые составляют человеческую жизнь». В итоге лист заштриховался полностью, а время перестало представлять для старенькой Герды опасность. «Оно существовало параллельно с ней самой, поскольку ей нужно было запечатлеть его в маленьком красочном овале».
Тема старения проходит через книгу красной нитью. Стоит заметить, что самый ранний из рассказов этого сборника датирован 1971 годом, последние – 1991, а сама писательница родилась в 1914. Старость у Янссон не имеет ничего общего с дряхлостью и немощью. Она благородна, как старинная драгоценность, терпковата, как выдержанное вино, и хрипловата, как музыка с граммофонной пластинки. Мудрость - вот синоним старости в этой книге. Молодости не дано понять те тончайшие, невидимые, но очень важные вибрации неподвижной на первый взгляд души, о которых пишет Туве Янссон.
В её рассказах мало динамики, они тягучи и медлительны, как анекдотическая финская речь, но прохладны, легки и невесомы, как прозрачный воздух финских фьордов. Они оставляют послевкусие – запах библиотеки, скрип калитки, трогательные детские воспоминания и какую-то лирическую нотку…
Банально, но эти рассказы хочется читать осенью, завернувшись в плед и потягивая горячий кофе, пока по стеклу бьют капли дождя