Nianne прочитала

То ли конкретно этот роман подкачал, то ли Жюля Верна, несомненного кумира моего детства, лучше было оставить в детстве.
Я так и собиралась сделать. Хотя воспоминания о месье Верне у меня остались с десяти лет самые лучезарные, браться за него сейчас я до последнего времени и не думала. Но так уж совпало, что, с одной стороны, я как раз читаю книгу, в сюжете которой его романы играют не последнюю роль, и это разбудило ностальгию, а с другой - пока я пару дней валялась в постели с температурой, мне упорно снилась концовка "Повести о приключениях Артура Гордона Пима" . Эта белоснежная человеческая фигура посреди бездны, белые птицы, горячее море цвета молока... Как Знак (интересно, чего?) я это, конечно, не восприняла (хотя и загуглила на всякий случай, сколько стоит съездить в Антарктиду), но Пим никак не хотел выходить у меня из головы, и я вспомнила, что у Жюля Верна, о котором я совсем недавно думала, есть продолжение этой истории.

И продолжение, как по мне, получилось не очень. Не знаю, чего я ожидала, потому что как бы ни было интересно, что же было в несуществующих трех последних главах "Артура Гордона Пима", роман По обрывается именно там, где и стоило замолчать. Попытка же рационализировать только разрушает мистически-бредовое очарование истории, и когда вода на Южном полюсе оказывается вполне прозрачной и холодной, да и никакой бездны там не обнаруживается, остается лишь средней увлекательности описание плавания, в котором есть:
- романтика дальних странствий, подкрепляемая обилием таких загадочных для нас, сухопутных крыс, морских терминов. В ней Жюль Верн, вне всякого сомнения, знает толк, но как-то мне этого мало.
- обилие занимательных, но не всегда достоверных фактов. Огрехи спишем на ограниченность научных знаний в 1895 году.
- слишком чудесные, чтобы поверить в них, совпадения. Сюда же добавим всякие мелкие, но досадные непонятности. Если собака Пима вопреки тексту По пережила кораблекрушение, зачем нужен был каннибализм? Неужели суровые моряки настолько любят собачек?
А так... ну, нормально. Но "нормально" - это не то, чего хотелось бы. Может, любимые в детстве "Дети капитана Гранта" или "Таинственный остров" понравились бы мне больше и сейчас, но проверять не буду. А вдруг нет?

Готические рассказы модели XIX века на сегодняшний день чаще умиляют своей очаровательной старомодностью, чем наводят ужас, но я от них именно этого и ожидала. Старинные поместья, родовые проклятия, прекрасные девицы, увлекаемые за собой недобрыми силами, и все это в антураже Изумрудного острова (жалко только, что с историей Ирландии я знакома очень плохо, и ряд ссылок на исторические события прошел мимо меня) - чего еще желать унылым зимним вечером? Пледа с камином у меня, правда, нет, зато есть одеяло и обогреватель.

Вот только прекрасных девиц все-таки жалко. Не везет им, болезным. Таков закон жанра. Хотя прекрасным и не очень юношам здесь тоже довольно часто достается... Если серьезно, рассказы в большинстве очень грустные: прекрасная и жизнерадостная девушка уйдет вслед за призраком, единственную настоящую любовь молодого живописца выдадут замуж за мертвеца, а мать больше никогда не увидит ребенка, привлекшего внимания госпожи из холмов. Но все равно их хочется охарактеризовать словом "очаровательные".

Ах да, отдельно порадовало наличие фэйри. В моем понимании они не совсем вписываются в категорию "призраки", поэтому я их в этом сборнике не ждала, но встретить была рада.

Уиллу порядком за тридцать. За все эти годы ему не пришлось работать ни единого дня, благодаря отцовскому наследству у него и без того вполне хватает на дорогую одежду, крутую квартиру и прочие радости жизни. Однако, хотя материально Уилл совсем не бедствует, его вполне уместно назвать неудачником. Отсутствие несчастья не трансформируется в счастье; сила воли, чтобы изменить что-то в своей жизни, отсутствует начисто; хотя знакомых много, слишком близких отношений и слишком сильных привязанностей Уилл боится, как огня; женщину мечты оказывается совершенно нечем заинтересовать, если только не наврать с три короба.

Маркусу двенадцать, и он тоже неудачник, правда, в отличии от Уилла, ему сложно похвастаться хотя бы внешними атрибутами благополучия. Он немодно одет, не разбирается в популярной музыке, не умеет распознавать сарказм, его мать страдает от депрессии и пытается покончить собой, над ним издевается половина школы.

Кто из них кому нужен больше, Уилл - Маркусу, нуждающемуся в ком-то, кто научит его быть ребенком - как можно более нормальным ребенком - и расскажет, кто такой Курт Кобейн, или Маркус - Уиллу, который впервые в жизни нужен хоть кому-то?

Действительно, это хорошая и жизненная книга. Книга о взрослении - и о том, что иногда нужно избавиться от части своей взрослости, чтобы двигаться вперед. О попытках найти самого себя. О том, что все мы значим друг для друга - не только что значат для каждого из нас самые близкие, но чем вообще могут быть в жизни человека другие люди. Героям веришь и узнаешь их, любой из них мог бы жить в соседнем доме (с поправкой на реалии, разумеется).
Но...

— ...Понимаешь, раньше я думал, что другие для этого не годятся, но это не так. Всегда можно кого-то найти. Это как пирамида в цирке.
— Какая пирамида?
— Ну, когда ты стоишь на верхушке пирамиды, состоящей из множества людей. Тут ведь не важно, кто эти люди, главное, чтобы они стояли на месте и не уходили, не найдя себе замены.

Я подозреваю, что на эту метафору Маркуса, фактически подводящую итог его развитию в рамках книги, можно и нужно смотреть как-то по-другому, но мне, к сожалению, за ней упорно видится, что мальчик повзрослел и научился относиться к окружающим потребительски. Они важны как ступеньки, на которых ты стоишь, их важность самих по себе минимальна. Лишь бы случайно все не развалили. Для него самого оно, наверно, и к лучшему. По крайней мере, у обновленного Маркуса больше шансов дожить до совершеннолетия и попутно не свихнуться, а живым быть все-таки лучше, чем святым.
Но как-то немного грустно, если для того, чтобы возвращаться домой в ботинках, и правда нужно потерять самого себя.

А Ника Хорнби я буду читать дальше, потому что пишет он, как ни крути, хорошо.

Не знаю как вам, а мне кажется очень даже привлекательной идея провести некоторое время, работая метеорологом на маленьком островке у побережья Норвегии, где кроме собственно метеорологической станции только лес и море со всех сторон. Не уверена, что у Виктории, главной героини "Призрака острова" это вызывало такой же энтузиазм, но, как бы то ни было, именно на таком островке она и оказывается, сбегая частично от бывшего бойфренда, частично от странноватой матушки, а частично от себя. Жизнь Главных Героинь, однако, всегда непроста, и спокойно уединяться с природой и метеорологическим оборудованием Виктории не светит, ведь она - новая инкарнация бессмертной любви Видара, сына самого бога Одина. Один же в версии Уилкинз - тот еще control freak и просто мерзкий тип, который никак не может просто отстать от сына и дать тому обустраивать свою личную жизнь, все-то вокруг должно быть как он велел.

Если честно, ко всей этой идее романа с богом я отнеслась достаточно скептически изначально, так что, наверно, я просто не читатель этой книги. Купилась в основном на тот самый маленький северный остров и скандинавскую мифологию. И все оказалось неплохо... но как-то серо. Иначе, чем "нейтрально" впечатление и не опишешь. Пройдусь отдельно по основным пунктам.

Дальше...

Хотя обложка этой книги и оформлена в теплых желто-оранжево-коричневых тонах, хотя ее название и предвещает тепло и огонь, на самом деле, в ней гораздо больше темноты. Ты смотришь на горящее пламя, но сам стоишь где-то за границей круга света, во мраке. И весь мир кажется немного нереальным от длинных размытых теней.

Нашим делом был свет, но жили мы в темноте. Луч маяка не должен погаснуть, а освещать остальное нужды нет. Темнота прилагалась ко всему вокруг. Это неизменно. Темнота оторачивала мою одежду. Когда я надевала зюйд-вестку, поля оставляли на моем лице темную тень… Сунешь руку в ящик стола – и вместо ложки нащупаешь тьму.
Чтобы сесть, темноту нужно было сначала смести или раздвинуть. Темнота скрючивалась в креслах и висела пологом над лестницей. Иногда принимала облик нужных нам вещей: кастрюли, кровати, книги…

Но, тем не менее, это не мрачная книга. Потому что свет все-таки есть, и когда-нибудь главная героиня по имени Сильвер (очищенное серебро – металл с наибольшим коэффициентом отражения света) сможет его обрести. А пока что она сидит рядом со старым смотрителем маяка Пью, слушает бесконечный шум волн и узнает, что поддерживать свет значит рассказывать истории. Пью слеп, и темноту в его настоящем не развеет огонь маяка, зато для Пью освещено прошлое и будущее. Пью знает много историй. Например, историю священника с говорящей фамилией Мрак, который свой источник света потерял…

Вместе с темнотой обычно приходит сон, и именно на сон эта книга похожа больше всего. Не нелогичностью – даже если она и есть по меркам логики бодрствования, внутри сна развитие событий все равно будет выглядеть единственно правильным. Сны нельзя слишком пристально разглядывать в упор и пытаться проанализировать бодрствующей частью сознания. Если ты делаешь это, сон утекает сквозь пальцы, как вода. Наверно, потому, когда я пытаюсь сейчас написать о «Хозяйстве света», из меня по большей части лезут какие-то общие высокопарные слова. Но хотя здесь и было гораздо больше тьмы, одиночества, холодной недосягаемой луны и мертвых окаменевших следов прошлого, чем тепла и света, это был прекрасный сон.

И в очередной раз спасибо Mavka_lisova за подарок, оказавшийся лучше, чем я рассчитывала.

Чудесная, добрая и милая книга с запахом свежих абрикосов. Лето, юг, детство, дружба, счастливая любящая семья (несмотря на то, что здешние родительские фигуры сложно назвать идеальными), смех, бесконечные проказы... Ностальгии, о которой многие пишут, в моем случае не было: детство у меня было, во-первых, постсоветское, во-вторых, гораздо менее деятельное. Но зато в этой книге я нашла ту легкость, не переходящую в глупость, ради которой я и читаю о детях и для детей.

Дополнительно хочу отметить последовательное изложение. Это, конечно, должно быть нормой, а не отдельным поводом для аплодисментов, но после Славы Сэ я именно из-за этого фактора опасалась читать опубликованные блоги. Неприятно, когда тебе с места в карьер начинают увлеченно рассказывать о жизни каких-то людей, а ты только стоишь, хлопаешь глазами и пытаешься понять, о ком вообще речь и откуда они все взялись. Вот "Манюня" подобного счастливо избежала, если бы я не знала истории публикации, то блог не распознала бы.

Флэшмоб-2011, совет-замена от nicka , за что ей большое спасибо.

Хотя для цитат и предназначен совсем другой раздел, иногда все или почти все, что хотелось бы сказать о книге, уже емко сформулировал сам автор.

...Нить жизни перерезана – жизни Рая, моей и мальчика – из-за пустого упрямства какого-то чернявого лейтенанта, настаивавшего на выполнении своего приказа; три четверти прекрасного фильма, который уже начался, вдруг оборвали, бросили в кладовую, и оттуда она по кускам извлекает его, – сны, которые так и не стали явью. Выкинули главного героя, а всех остальных – ее, мальчика, Альберта – заставили крутить новую, кое-как склеенную ленту. Режиссер на часок-другой ввел в картину маленького, но ретивого начальника, и тот испоганил весь финал.

Послевоенная Германия. Кто-то из проигравших сегодня провозглашает строительство «новой жизни» и рассуждает о безнравственном и бесстыдном. Но другим пресловутая «новая жизнь» уже ни к чему, все, что было важно, осталось там, позади. Случайная пуля в разведке под Калиновкой, горящий танк где-то между Запорожьем и Днепропетровском, перитонит в лондонской больнице – не все ли равно? От всех них остались только воспоминания и сны о той версии реальности, которой не суждено было случиться. И Нелла вот уже десять лет смотрит в своем воображении фильмы о жизни, которая могла бы у нее быть, и ее мать десятки и сотни раз заставляет внука повторять имя человека, из-за которого погиб его отец, и маленький Мартин растет в доме, где мало кто способен замечать что-либо кроме призраков. Снами и воспоминаниями нельзя жить, какими бы сладкими они ни были. Но когда уходят сны, на их место не приходит «новая жизнь». Остается только пустота. Фильм без главного героя.

А впрочем, у других – таких, как семья Генриха, - нет времени даже на сны. Нужно просто выживать. Подсчитать, как сэкономить двадцать марок в месяц на выплату кредита стоматологу, не слишком ли много тратится маргарина, и можно ли и дальше позволять себе покупать яйцо на завтрак для очередного маминого «дяди». А рядом – все та же пустота плохо смонтированной обрезанной ленты. Суровая реальность спасает от нее еще хуже, чем несбыточные грезы.

Флэшмоб-2011, за отличную книгу и нового для меня автора большое спасибо TibetanFox .