Библиотека Neznat

Ну вот, теперь у меня есть книга с автографом Коваленина :) Но это не Мураками, а Фудзико Ф. Фудзио.

"Дораэмон" - детская манга, я бы ее определила для младших школьников. В Японии, как я понимаю, это классика вроде "Волшебника Изумрудного города".

Сюжет затейливый. Мальчику Нобите, маленькому неудачнику, его правнук из будущего прислал кота-робота Дораэмона. Кот добрый и смешной и из своего четырехмерного кармашка может достать любое чудо технологий будущего. Разумеется, со всеми этими чудесами Нобита портачит и попадает в дурацкие ситуации. В первом томе 16 коротеньких рассказов. Например, "Кузнечик-извиняйка" - Дораэмон дает Нобите волшебного кузнечика. На кого насекомое запрыгнет, тот тотчас начинает каяться во всех грехах. Дальше вышло как у Зощенко в рассказе "Собачий нюх". Кузнечики разлетелись по округе, и все, дети и взрослые, принялись, перебивая друг друга, бегать и просить прощения.
В рассказах есть элемент назидательности. Если Нобита ленится, завидует другим или задается, это приводит к неприятным для него последствиям. Но автор не усердствует с моралью. События, в целом, происходят в атмосфере беззаботного хулиганства.

А еще из книги можно кое-что узнать о жизни обычных японских семей.

PS Ну и котик ужасно милый.

Хорошая, глубокая детская книга. Без страстей, практически без приключений. Ребенок просто попадает в красивый английский сад и с удовольствием в нем гуляет. Но написано так, что страшно хочется самой отправиться на прогулку, и лучше всего - за город. А еще вспоминается собственное детство и немногочисленные дачные приятели, с которыми мы тоже совершали открытия и придумывали игры, и этих открытий и игр всегда было мало, мне до сих пор хочется еще тайников, еще деревьев, по котором можно лазать, еще парковых скамеек, на которых можно рассказывать страшные истории, еще грядок с почти зрелой клубникой и яблонь с почти зрелыми яблоками, еще темнеющего леса, и еще страшных коров и суетливых кур, и подальше от взрослых, гулять бы так и гулять.

Хорошая книга, но до обидного короткая. И это, наверное, единственное, что делает ее более "детской", чем другие книги Пратчетта.

Где увидишь Этвуд - там ее и купи.

Этвуд использует для создания своего романа реальную криминальную историю ранней Канады. Слуги - мужчина и женщина - обвиняются в убийстве хозяина поместья и его любовницы-экономки. Скандал во всех смыслах. Низший класс восстал против высшего, женщина соучаствовала в убийстве, покойная оказалась беременной, а обвиняемая была юна и хороша собой. На суде убийцы путались в показаниях, валили друг на друга и выдали штуки три версии произошедшего. Что там было на самом деле, а главное, почему они так поступили, так и осталось тайной.

Даже простой пересказ с вставками из писем и газет того времени был бы интересен, но Этвуд добавила к этому правдоподобную психологическую версию, ввела несколько интересных вымышленных (хотя и неприятных, в потенциальной классике редко встречаются приятные типы) героев и много много подробностей тогдашней жизни. В результате, мне расхотелось когда-либо заводить себе слуг (если представить, что у меня появится такая возможность).

Автор практически оправдала героиню. И как будто чтобы освободить себя от подозрений в огульном феминизме, оправдывающим любую гадость совершенную женщиной, она вводит в сюжет своего рода двойника Грейс. Женщину, которая совершает почти то же самое. Почти также чувствительна, целеустремленна и подавлена общественными установками. И так ее описывает, что этой женщине хочется не посочувствовать, а встряхнуть посильнее, чтобы пришла в себя. Этвуд крутая, и нигде не дает загнать себя в угол.

PS В книге героиня шьет стеганые одеяла с разными узорами. Это, оказывается, какая-то давняя традиция. Например, каждой девице к свадьбе положено подготовить определенный набор одеял. Масса узоров с занятными названиями, установленных правилами сочетаний цветов и фигур, значениями цветов. К сожалению, совершенно незнакома с этой культурой, а это важно для понимания сюжета. Например, красные лепестки пионов, которые снятся героини, это тряпичные лепестки. Их цвет символизирует гнев, а сами цветки стыд, застенчивость. Но мужчины: тюремщики, доктора, журналисты - ничего не знают о шитье и не понимают Грейс. Они думают, ей видится кровь убитых. Так все жестокие события в книге словно обрамлены, приглушены и украшены затейливым узором на мягком одеяле. Например, таким, как на картинке выше - это традиционный квилт Райское древо.

Несколько лет назад я была в Токио. Я жила в районе Акихабара, его называют районом электроники. Но если вы представили такой хайтек мегаполис, блестящие высоченные здания полные новеньких айфонов, то это неверный образ. Конечно, там и небоскребов хватает. И прямо в метро проводили презентацию "Биошок-2", а ночью устраивали какое-то световое шоу - тоже презентацию чего-то. Но по большей части мне там попадались тесные магазинчики электрических чайников и рисоварок, да фонариков с электробритвами. Район серый, почти никакой зелени, с фонарных столбов, как опухоли, свисают гирлянды проводов, перед кафешками стоят пластиковые муляжи еды, река закована в стены домов, вдоль нее даже невозможно пройти... Еще и дождь, и бежали толпы японцев под одинаковыми призрачно-белыми зонтиками. А японцы, хотя и очень вежливые во всем остальном, на улице почему-то толкаются с удвоенной силой.

И вот посреди этой дождливой гравюры на перекрестке стояла Мальвина. Пышная розовая юбка, белые чулки, туфли с пряжками, буйные белые кудри, розовый корсаж. В общем, только характерная форма ног выдавала японскую девочку. Мальвина раздавала флайеры - приглашения в Мейд-кафе. Это кафе служанок. Там, как я поняла из описаний, вот такие вот нарядные девицы с преувеличенным почтением подают тебе еду. Есть и обратный вариант - Хост клаб. Красивые мальчики в костюмах обслуживают гостий. Я честно попыталась найти в лабиринтах Акихабары хотя бы первое. Но тупо заблудилось. Что со мной в Токио происходило каждый день.

"Гостевой клуб лицея Оран", как все уже, наверное, поняли, манга о таком клубе для девушек. Клуб организован в очень дорогом частном лицее, ученикам которого настолько нечем заняться, что они собрались вместе и радуют девушек комплиментами за чаем. Я пытаюсь представить, смогли бы создать что-то подобное старшеклассники в моей школе, и если смогли бы - зашла бы я к ним? Фантастика.

Всего в клубе было шесть парней. Шикарный самовлюбленный блондин - президент клуба. Умный брюнет - его помощник. Высокий и молчаливый брюнет - загадочная личность. Пара блондинов-близнецов - что-то вроде двойного удара для романтических барышень и один очень маленький и няшный блондинчик с игрушечным зайцем.

Однажды, в поисках тихого места для занятий, в клуб забрела бедная девочка Харухи. Единственный человек в лицее, который, кажется, хоть изредка учится. От неловкости она немедленно разбила дорогую вазу, и президент клуба сказал, что теперь она должна отработать, обслужив 100 девушек. Ну да, Харухи тощенькая и короткостриженная, так что ее приняли за мальчика. Начались приключения. Харухи научила юных мажоров есть доширак и пить растворимый кофе, а они подарили ей приличный, хоть и мужской, костюм и научили основам вальса - правда, тоже в мужской роли.

Несмотря на совершенно неправдоподобную для России фабулу, это классический подростковый роман. С дружбой, ревностью, первой любовью, взаимовыручкой и простым юмором. Главное, не запутаться в героях, на первых листах они все кажутся очень похожими.

Как и в других изданиях "Росманги" комикс сопровождают вставки с небольшими лирическими отступлениями автора. Так что к финалу Биско Хатори кажется уже одной из героинь манги, и очень симпатичной. И предупрежу о жестоком надувательстве. В аннотации обещают показать в конце досье на всех членов клуба, но, на самом деле, уместились только 3 + бонусный рассказик про Хани-сэмпая и его кролика.

Эту книгу мне когда-то порекомендовала психолог.

Оказалось, что издание это скорее специализированное, чем популярное. Мой терапевт здорово мне польстила, если, правда, думала, что я все пойму. Здесь много терминологии, рассуждений, основанных на неизвестных мне теориях, мало житейских примеров. В общем, того, что я когда-то читала Фрейда, явно не достаточно.

В целом я поняла следующее. Семейная история - неотделимая часть личности. Почти всегда в терапевтической работе приходится сталкиваться с наследием предков, их опытом, эмоциями, трагедиями. Отсюда следуют две главные проблемы.

Первая. Сегодня потомки людей из разных классов живут примерно одинаково, и даже может быть, что крестьянский внук имеет отличное образование и никогда в жизни не бедствовал, а наследник аристократов малообразован и беден. Наследник чернорабочего может быть начальником сына буржуа. Тем не менее, классовая борьба и классовая ненависть никуда не делись. В группе рано или поздно люди узнают друг друга и между ними запросто вспыхивает конфликт, основанный на древней ненависти, зависти, непонимании. При этом участники группы “вычисляют” и терапевта. И люди одного с ним рода невольно надеются на поддержку, а люди из другого класса невольно сопротивляются его влиянию и авторитету.

Казалось бы, можно объявить о таком правиле - семейная история не играет сегодня никакой роли, давайте все будем объективными. Но это вторая проблема - от семейной истории никуда не деться.

Многие люди пытаются покончить с семейным прошлым. Это ведет к двум неприятным последствиям. Первое - возникновение тайны. Тайна, как подкожный нарыв. Снаружи может быть не видна, но изнутри она разрушает семью. В народе эта ситуация обыгрывается в легендах о призраках и фамильных проклятьях. Дети чем-то опозоренных предков живут в атмосфере тайны. В их доме как бы есть запертая комната. И что она есть - стыдно, и открыть ее (в смысле, говорить о ней) - стыдно. В итоге и избавиться от нее невозможно. Нельзя выкинуть мусор из помещения, не заходя в него. Нельзя исправить ошибку, не зная, в чем она состоит. Родители, создавая тайны, добиваются обычно того, что семейные трагедии как бы инкапсулируются в истории, сохраняются, передаются детям. Так возникают всякие “венцы безбрачия”, алкоголизма, насилия и прочего. Дети повторяют ошибки родителей, именно потому, что те их скрывали.

Второе скверное последствие. Предположим, родителям удалось успешно отсечь свое прошлое. Вообще выбросить его. Страшную комнату сжечь вместе со всем домом. Нет легенд, нет фотографий, писем, предков. Этот способ иногда ведет к тому, что нет и потомков. Я не могу передать своими словами цепочку рассуждений, но она мне показалась верной. Блокируя свое прошлое, родители блокируют себе и детям будущее. Побеги не растут, если отрублены корни.

Что же делать? Все-таки, видимо, заходить в неприятные помещения и наводить там порядок. Искать в этом соре что-то достойное, ресурс, за который можно держаться.

Увидела я тут аж стихотворный отзыв на очередное произведение автора и подумала, что-то я давно Соломатину не читала.

Выбрала на этот раз книгу о беременных. Сразу спойлер. В этом романе 4 женщины забеременеют и благополучно родят. Вот, собственно, и вся история. Отличное произведение для тех, кто любит хеппи-энды, а также хеппи-старты и хеппи-миддлы.

Начинается роман с мощного стилистического удара:

В дверь малой операционной просунулась голова молоденького интерна. Точнее, молоденькой:
– Софья Константиновна, вас вызывает начмед. Срочно! – подобострастно-исполнительно, чуть громче шёпота зарделась голова.

Представление о стиле получено, оценим содержание. Как я уже говорила, книга эта о беременных, в частности, а в целом, она об авторе и ее отношении к читателю. Вот цитаты.

- Но стоит ли слишком отвлекаться от повествования, дабы пуститься в плавание по океану никому не интересных рассуждений в век, когда читатель требует захватывающего сюжета, экшена и страниц, щедро удобренных упакованными трупами с разной степенью циничной иронии в оптимистичном анамнезе?
- «На-то-о-на-и-уто-пи-я!»
Правда, звучит очень музыкально? Если произносить плавно и быстро, несколько раз подряд – хорошее упражнение на дикцию, мне кажется...
- Прошу прощения. Продолжим. Внимание читателя не должно утрачивать нить повествования.
- для тех, кто не в курсе, если остались ещё такие благостные миряне в среде, именуемой бездушными маркетологами «целевой аудиторией», поясню, что такое И.О. Вернее – кто такой.
- Так что если вы полагаете, что любите, но чувство ваше к объекту любви противоречиво – знайте! – вы, на самом деле, ненавидите. Просто последствия этого столь отдалены, что не рисуются для вас даже гипотетически.
- Так что если уметь отделять мух от котлет (а Соня умела, не один автор этого опуса такая умная)
- И, как подсказывает автору житейский опыт и пусть малое, но всё-таки знание человеческой натуры...
- Я пишу всё это совершенно спокойно, и в данный текущий момент времени, аккурат при написании этих строк, справа от меня – пузатая рюмочка отменного коньяку
- Так вот, автор вовсе не зол ни на оголтелых феминисток, борющихся за обязанности женщин, ни на усреднённых мужчин, с радостью позволяющих женщинам исполнять мужские обязанности. Потому что понимает и принимает всё многообразие видов и форм, населяющих нашу планету. Для кого-то вера в благополучный исход борьбы за самые невообразимые нелепости давно уже исполняет обязанности бога, для иных – какие бы то ни было обязанности – просто пустой звук, другое дело – права.
- Прощайте им, как автор прощает издателю, редактору, корректору, художнику, дизайнеру, полиграфкомбинату, маркетингу, пиару и бухгалтерии.
- вклинимся с короткой инструкцией и щедро поделимся нашими сакральными знаниями с миром настоящих, начинающих и будущих подобных подчинённых.
- Это высказывание Лао-Цзы... Перечитайте курсив, отложив бутерброд, вдумчиво, несколько раз – и вы поймёте, что великий китайский мыслитель тоже просто писал инструкцию, остающуюся актуальной по сей день.
- Есть люди, чью жизнь изменил диагноз, – вспомните хотя бы Энтони Берджеса! Не помните? Напоминаю... Возможно, вы не помните имени Энтони Берджеса, но словосочетание «Заводной апельсин» скажет вам о многом.
- Вам уже кажется, что автор злоупотребляет лирическими отступлениями? Да и при чём здесь подобные сравнения и примеры! Любовь что – диагноз?! Не торопитесь. Насчёт лирических отступлений могу только сказать, что мало вы читали в детстве Диккенса и Теккерея.
- Простите, я, как типичный представитель сегмента пересекающихся множеств, следуя традициям великих викторианцев, снова оседлала конька пространных отступлений и понеслась на нём по степи занудного резонёрства.
- Впрочем, есть кое-что куда интереснее моих «нетленных» ремарок о тленном. А именно то, что там происходит сейчас с Софьей...
- Автор тоже ни в коем случае не отрицает существование женской дружбы, как не отрицает автор, к примеру, бога и творимые им чудеса. Потому что «чудеса не противоречат природе, а лишь известной нам природе», как сказал когда-то очень давно Блаженный Августин. Автор верит в женскую дружбу, как верит он в бога и чудеса, хотя таковых в известной ему природе не наблюдал.
- ...автор и сам грешен: неоднократно писал, пишет и в будущем будет писать в толстые красочные тома типа «Психология домашнего очага» и «Гламурный особняк для глянцевой семьи». И, поверьте, не гонорара ради, поскольку не так уж они и щедры, да и что такое для успешного, востребованного на рынке автора какие-то сто-двести условных единиц, которые к тому же могут забыть начислить, а могут начислить и забыть. Не будет же, в самом деле, автор, живущий по общепринятым меркам вполне себе «лохмато», опускаться до поведения Мартина Идена, устроившего форменный разгром в редакции журнала, зажавшего какую-то и вовсе смехотворную даже по временам Джека Лондона сумму. О нет! Автор пишет в милые его женскому чувствительному сердцу глянцы лишь потому, что они и только они позволяют автору повещать в информационное пространство товарок полезные благоглупости и вечно ценные очевидности. Причём одновременно во множество нуждающихся в этом кухонь.
- Но разве автору позволено судить? Нет, разумеется. Потому что он временами чересчур пристрастен к героям и слишком многое себе позволяет. Например – пустую болтовню или излишнюю цветистость сравнений несравнимого.
- У нас, в конце концов, женский бытовой роман, а в подобном жанре важны не отвлечённые умствования о природе вещей (оставим их Аристотелю), а именно женщины и их такой нехитрый хитрый быт.
- Зато сколько, ох, сколько же ущербных собираются вместе! Общества анонимных алкоголиков, клубы тех, кому за тридцать и за сто. Всё равно – лет и килограммов. И так далее. Это, конечно, крайние случаи, уж простите автору его гротеск и не сочтите сие за сарказм. Автор с огромным уважением относится к анонимным алкоголикам, людям за тридцать и индивидуумам с избыточной массой тела. Он и сам, признаться честно, любит добрую чарку, не так уж и юн и слегка полноват (во всяком случае, на момент написания этого опуса). Всё-всё, молчу! В ближайшее время никаких отвлечённых рассуждений, хотя они и преследуют благородные цели: понимание и политкорректность.
- ...а вы, поди, думали, что «фурийцы» – это из «Хроник Риддика» с Вин Дизелем в главной роли, ха-ха!
- Вам уже надоел Эдмон Ростан? Потерпите ещё немного нашего Сирано де Бержерака, как терпите вы кислое вино за двести шестьдесят евро пыльная бутылка и вонючий заплесневелый сыр, потому что это статусно. Втайне мечтая о чае с куском французской булки, щедро намазанной сливочным маслом под соусом из обычной бабской ироничной прозы, лишь потому, что это вкусно. Вы просто ещё не доросли до осознания объективности реальности того, что Ростан – это и есть высококачественная ироничная проза.
- Вы хотите сказать что-то на предмет эпизодического «полотенца»?.. Автор ни в коем разе. Просто полотенце висело на крючке, и, соответственно, им необходимо было утереться. Вот мы и утёрлись... по законам жанра.
- И тут самое время рассказать вам притчу от Леонардо да Винчи, благо он умер более, мягко скажем, семидесяти лет назад, и никакие наследники Великого Лео скромному автору Соломатиной авторских прав на да Винчи не предъявят. А вы станете образованнее на малую толику чёрного трюфеля и на три килограмма простой житейской мудрости.
- вспомните того же Пастернака – не того, что потребляют в пищу веганы, а Бориса, автора «Доктора Живаго». (Не сериала, а сильно отличной от сериала одноимённой книги, написанной в 1955 году. В 1958 Борису Леонидовичу присудили Нобелевскую премию по литературе именно за сие творение, но он вынужден был направить в Нобелевский комитет телеграмму с отказом от премии, чтобы иметь возможность жить и работать в СССР... А ведь мог жить и работать спокойно, нобелевским лауреатом, в любом из «сакральных мест планеты» – в той же Италии, например. Почему в «той же», узнаете, если трюфельной пыли предпочтёте цельный продукт в виде книги про Бориса Пастернака из серии ЖЗЛ, хотя её читать – это вам не фунт словесной херни у бассейна.
- Это снова не я. Это Чарльз Диккенс, финал «Посмертных записок Пиквикского клуба». Очередная моя дань максимам, сентенциям, классической литературе и всему тому истинному знанию, о существовании которого все знают и часто используют знание о существовании знания лишь в досужих разговорах. Сколько раз автор слышала в разнообразных компаниях о том, де, забодало бескультурье и низкокачественная беллетристика, но когда, обрадовавшись наконец возможности поговорить с высококультурными людьми о том, что, мол, как они полагают, не является ли часто встречающийся эпиграф:

Судьба, проказница-шалунья,
Определила так сама:
Всем глупым счастье от безумья,
Всем умным – горе от ума

...перифразом куплета Вяземского из оперы-водевиля Грибоедова и Вяземского «Кто брат, кто сестра, или «Обман за обманом», как люди, уставшие от низкокачественной беллетристики, тут же оставляли автора в гордом одиночестве, где она и хлебала угрюмо виски из своего стакана, чувствуя себя Чацким. В смысле – таким же идиотом. Идиоткой... Ну, не важно.
- а мне – приятно, если хоть одна моя читательница (нечаянный читатель) возьмёт да и прочтёт/перечитает сразу после этой книги что-нибудь эдакое, например комедии Шекспира, биографию Герберта Уэллса или воспоминания о Муре Закревской.

С последним пожеланием автора я, кстати, согласна. Возможно, только приниматься за чтение чего-нибудь эдакого стоит не после книг Т.Соломатиной, а вместо.

Это сборник под общим названием “Былое и дуры”, в который вошли два романа: “Три полуграции или Немного о любви в конце тысячелетия” и “Хочу бабу на роликах!”, а также, внезапно, перевод с немецкого рассказа австрийского писателя Ганса Леберта. На обложке этот рассказ гордо обозначен как “Переводы”.

После таких книг хочется закинуть рублей 500 на сайт какой-нибудь феминистической организации, для поддержки и борьбы. Не потому что автор феминистка, а потому что под видом женского счастья описывает какой-то ужас.

Первый роман особенно характерен. Речь в нем идет о трех женщинах за 30 с неудавшейся личной жизнью. Одну муж бросил, другую мама задавила + любовник-антисемит, третья так и не отошла от несчастной любви в прошлом. Пошли как-то две из трех в кафе и встретили гадалку. Она им нагадала любовь-морковь. И, вот так сюрприз, предсказание сбылось! Оценивая встречных мужчин, рассуждают героини примерно так: “Он пошляк… Он неблагодарный. Мне с ним страшно, мне с ним тревожно… Наверное, это и есть настоящая любовь!” Ну ладно, этого героя она со временем отвергла. Другая зато нашла еще круче. Встречает она на курорте пожилого джентльмена. Джентльмен после страстного секса и прогулок напивается, утраивает истерику с криками “Все бабы бляди, вот и ты мне всю жизнь перевернула, убирайся, зачем я тебе такой“, потом видит, что споткнувшейся героине кто-то помог подняться, бьет его с воплем “Это моя женщина“, и тут падает занавес и, видимо, подразумевается хеппи-энд. С таким-то психом? Который в первую же неделю знакомства так себя проявляет?

Во втором романе меньше правды жизни, больше мечтаний сказочных чудесных. Героиня - “опустившаяся” (то есть полноватая, без макияжа с маникюром) жена, работающая домработницей, чтоб содержать мужа - красивого, начинающего актера. Стоит актеру стать знаменитостью и секс-символом он ей, конечно, изменяет. А ведь все-все-все вокруг говорили ей: займись собой, он для тебя слишком хорош. Но наша героиня не унывает, еще бы, ведь у нее сразу образуется наследство от внезапной бабушки, крутая работа на Майорке и крутой ухажер. Ухажер, правда, очень напоминает по поведению джентльмена из предыдущей истории. В общем, жила-была тетечка, ничего не делала и все получила.

Пока читаешь кажется иногда, что книгу, на самом деле, писали литературные негры, и они пытались подать читателю сигнал. В первом романе описывается интрига с плагиатом, во втором работа литнегром, собственно, а еще главных героев обоих произведений то и дело преследует чувство банальности происходящего. Мы как в дурном романе, как в глупом кино, жалуются они. Так ведь и правда.

“- Вам не холодно? - спросил Вадим Сергеевич.
- Нет.
Но он уже снял с себя ветровку и накинул ей на плечи.
Ей вдруг захотелось плакать. К горлу подкатил комок, но она с трудом справилась с собой”.

“И когда он поцеловал ее - властно, умело и в то же время бесконечно нежно и бережно, - она поняла, что погибла”.

А еще они все время “дергают” по рюмочке и говорят-говорят-говорят. И исключительно о мужиках. Стиль вот такой:

“И с наслаждением ощутила, как водка теплом проникает в ее окоченевший организм”.

“Он поднял голову с подушки и сразу схватил ее в объятия”.

“Он обнял меня, и нас обоих тряхнуло током”.

К сожалению, я слышала пересказ сюжета поставленного по ней фильма, поэтому качественная концовка-перевертыш меня не поразила, как должна была бы.

Понравилась с любовью расписанная биологическая и психологическая природа вампиризма. В чем-то даже интереснее версии Стейблфорда. Объясняется, например, почему вампиры не отражаются в зеркале. Они отражаются, но из-за массовой истерии по поводу эпидемии, больным вампиризмом кажется, что они этого не делают. Со временем эффект может пропасть. Психологическими же причинами объясняется реакция на кресты и другие священные символы. Герой как-то ловит вампира-иудея и тот смеется над попытками напугать его крестом, зато корчится при виде Торы. Объясняется даже почему вампиров удобно убивать колом. Все дело в реакции крови вампира на кислород. Небольшие ранения успевают затянуться, а при большой площади раны бактерия меняет форму и моментально пожирает носителя (и заражает все вокруг).

Перевод издательства “Северо-Запад” вызывает определенные подозрения. Все алкогольные напитки героя то и дело превращаются в “ликер” (liquor - известный ложный друг переводчика). Что еще они могли там напутать?

Вторая повесть в книге - “Путь вниз”. Она о человеке, который начал однажды уменьшаться. Стабильно каждый день на несколько что ли сантиметров. Тут автор тоже придумал научное объяснение этому феномену, но мне оно не помогло. Герой разделил свой рост на убыток в день и логично предположил, что, сохранись такая динамика, в известный день он уменьшится вообще до нуля, исчезнет. Логично-то логично, математически. Но биологически просто с ума сводит. Как в человеке пару сантиметров высотой могут умещаться все клетки, необходимые для нормальной работы человеческих органов? Как организм может исчезнуть в “никуда”? И, самое ужасное, он не исчезает! Он у автора переходит в некий микромир!

Но если оставит эти рассуждения, то получается интересная повесть о жажде жизни. Эта тема поднимается и в “Легенде”. А имеет ли смысл жить, если ты - последний человек на Земле? К тому же тебе еще и сексом заняться не с кем. Эта тема также волнует автора не в последнюю очередь. Оба его героя просто одержимы желанием. Но один окружен исключительно живыми мертвячками, а для второго скоро и кукла Барби окажется великаншей.

Серьезное издание, авторы статей - научные сотрудники НИИ теории и истории кино Госкино СССР, не больше, не меньше.

Правда, насчет мифов составители погорячились. Никакие мифы тут толком не описываются и не разоблачаются. А реальность состоит в том, что авторам в любой теме приходится за уши притягивать марксизм-ленинизм к теории и истории кино. Получился у них следующий набор статей:

- Г. Капралов. Социальный фильм и тема с вариациями. “Боевой социальный фильм все шире привлекает сегодня внимание передовых кинохудожников Запада… Исторический оптимизм, который отличает эти произведения, находит свою опору в реальном развитии мирового революционного процесса…”

- А. Караганов. У итальянских кинематографистов. Автор просто честно пересказывает, какие фильмы вышли в Италии в 60-х, с упором, разумеется, на неореализм и “прогрессивное кино”.

- Вл. Баскаков. Америка кинематографическая. Автор слетал в Штаты! Посмотрел “Экзорциста”, познакомился с Копполой, сходил на выставку Уорхолла. Что касается “Изгоняющего дьявола”, фильм этот, как пишет правильный американский критик Стефан Форбер, “слишком заметное явление, чтобы его игнорировать. “Экзорцист” - не первый плохой фильм, ставший сенсацией, но это новый вид кинозрелища, новая крайность в кинематографе насилия и жестокости“. “Разговор” Копполы, по мнению Баскакова, прогрессивный фильм. Ну, слава богу. В разряд подобных фильмов также попали “Алиса здесь больше не живет” и “Последний наряд”. А вот “Ночной портье” вызывает сомнения. В общем, “Американский кинематограф - крупное явление культуры страны, которое требует серьезного и вдумчивого изучения, глубокого анализа“. Отправьте научного работника в США еще раз.

- А. Брагинский. Французский политический кинематограф. Такой кинематограф “властно входит в жанровую палитру французского киноискусства“, противостоит оболванивающему порнофильму, за ним будущее, но, судя по статье, он довольно уныл.

- Г. Богемский. Рабочий класс выходит на экран. Прекрасное сочетание фамилии автора и темы исследования. А речь снова о прогрессивном итальянском кино. Фильмы о рабочих, работницах и заводах. Итальянский экран все еще “захлестывает лавина пошлого и пустого кинозрелища, составляющего добрых девяносто процентов итальянской кинопродукции“. Но все же “первые шаги рабочей темы” вселяют надежду.

- О. Суркова. Метаморфозы шведского кино. Бергман и Ведерберг. Автор рассказывает о драматическом соревновании двух режиссеров. Бергман изначально был оторван от реальности, работал “на экспорт”, а Видерберг, выходец из рабочего района, его жестко критиковал и в пику ему снимал социальное кино. Но в итоге, Видерберг прославился, разбогател, завел себе нарочито буржуазный дом и сам стал режиссером на экспорт, да еще похуже Бергмана. Тот хоть потребительскому обществу упорно демонстрирует его кризис и ничтожность. Швеции в статье досталось по полной: “У Швеции, действительно, были возможности “позаботиться о своей духовной жизни”…И о чем она лениво постаралась позабыть едва ли не на второй день мира? Не о тяжелом ли смраде крематориев… не о горах ли трупов, жирно удобривших просторы Центральной и Восточной Европы?” В общем, Бергман со всем своим неверием в человека, дополнительно подавляет желание “преодолеть структуру потребительского общества, во власти которого все более оказывается шведский кинематограф“.

- И. Беленький. Насилие и ответственность. В целом суть статьи такова. Насилие это плохо, а режиссеры типа Луи Малля и Стэнли Кубрика, его пропагандируют. Чтобы разобраться в этом тезисе, придется прорываться сквозь фразы типа “Вот этой-то ответственности перед зрителем, своей роли в созидании современной общественной культуры Стэнли Кубрик и не продемонстрировал, увлекшись чисто эстетическими, экспрессивно-образными задачами и передоверившись символической убедительности рационального, внеэстетического тезиса“.

- В. Михалкович. Что такое триллер. Автор рассматривает отличия триллера от классического детектива и несколько типов триллеров: с простодушным невинным главным героем (как в “Даме в машине, в очках и с ружьем”), с героем-негодяем (”Потасовка бродяг”) и с героев, оказавшимся между огней двух сходных в своем зле корпораций, преступности и полиции (”Самурай”, “Последнее известное место жительства”). Данный жанр, по мнению автора, может стать феноменом прогрессивным.

- А. Гусейнов. Прошлое и настоящее турецкого кино. Если вкратце, то у турецкого кино все было и остается плохо. Но шансы “вырваться из цепких лап коммерции” есть.

Прочитала третью часть очень интересного проекта The Science of Discworld. Darwin’s Watch. Автор художественной части Терри Пратчетт, авторы научно-популярной Ян Стюарт (английский математик) и Джек Коэн (английский биолог). Первые две книги я не читала, эта мне попалась случайно, теперь буду искать предыдущие.

Идея серии такова. Волшебники плоского мира случайно создали мир шарообразный, то есть наш. Он у них небольшой получился, хранится где-то на факультете высокоэнергетической магии, и иногда волшебники поглядывают, как там люди поживают на этом безумном мире. А люди то и дело пытаются вымереть. На этот раз из-за того, что Чарльз Дарвин неожиданно написал не “Происхождение видов путем естественного отбора”, а что-то вроде “Происхождения видов путем божественного вмешательства”. Книга оказалась такой же впечатляющей и популярной, как и та, что мы знаем, но затормозила научный прогресс на сотню лет. В итоге, к очередному глобальному обледенению люди не успели построить космические корабли и улететь с Земли. Волшебники с помощью своего магического компьютера пытаются вмешаться и исправить ситуацию, но какие-то загадочные силы им мешают. И по всему древу альтернативных вселенных расползается, как раковая опухоль, этот вариант с другой книгой, а Дарвину, думающему о естественном отборе, никак не удается выжить.

За каждой главой о волшебниках следует научно-популярная глава. Темы различные. В этой книге, конечно, немало рассказывается о Дарвине и его предшественниках, последователях и критиках. О новейших исследованиях в области биологии. Но заодно обсуждается физическая и математическая возможности создания машины времени, понятие бесконечности, вероятности, восприятие людьми прошлого, истории, история изобретения парового двигателя и так далее. Все это чрезвыйчайно интересно. Единственная глава, которая, по-моему, провисает, это финальная. В ней авторы пытаются разобраться, почему именно викторианская Англия дала такой расцвет науки. Для сравнения они, к сожалению, берут Россию и Китай. Я не скажу за Китай, но в российской истории науки они совсем не разбираются. И не у меня одной этот момент вызвал скепсис. С другой стороны, Стюарт и Коэн не историки.

Приведу пару цитат (многое хочется просто пересказывать от и до, но это делать лучше при случае).

- Ponder had set up his magic lantern for a presentation. He liked makeing presentations. For a brief moment in the chaos of the universe, a presentation made everything sound as if it was organised.

- Only if you can get several thories to compete, in your mental territory, can you begin to distil understanding.

В итоге захотела прочитать еще и книгу Jack Cohen. The Privileged Ape: cultural capital in the making of man. Parthenon Press. 1989.

Это крошечная книжка, содержание которой практически полностью раскрывается названием. Врачаревич, насколько я понимаю, действительно значимая фигура в айкидо, основатель эффективного направления “Реальное айкидо”. Но не писатель, конечно. В книге он вкратце рассказывает, как тренировал у себя на родине телохранителей из Зимбабве. Что интересно в этом отрывке, среди чернокожих бойцов почти половина были женщины. Врачаревич пишет, что за время работы обучал многих женщин, и даже если они были ловкими, усердными, сильными, они обычно все равно уступали мужчинам. Зимбабвийки же в отряде были самыми опасными и взрывными, с необыкновенной энергией. И командиром у них также была женщина.

“Вершина горы Авалы купалась в белом снегу… Я был удивлен, когда увидел, что окна тренировочного зала открыты. Я знал, насколько мои ученики теплолюбивы, и остановился от удивления.

Капитан Нуамбая Фридом, увидев меня, пошла ко мне навстречу… Четко скомандовала на их языке. В этот момент через открытые окна начали вылетать мои ученики. Они были похожи на черных барсов, перескакивающих через препятствия в погоне за добычей. Зрелище было настолько красивым, насколько невероятным. Окна были приблизительно в полутора метрах от земли, а мои ученики пролетали через рамы окон где-то посередине… Поверьте мне, такие кувырки могут сделать только лучшие из лучших и только в зале на коврах. А они их делали на снегу, на замерзшем бетонированном покрытии. Как только кто-то из них вылетал, он сразу же вставал и становился в шеренгу”.

В Ливии Врачаревич проработал три года вместе с женой - она тренировала женщин-военных. Здесь снова мало подробностей. Каддафи автор видел, самое близкое, метрах в 8 на вручении наград своим подопечным. Он отмечает невероятную преданность военных своему полковнику, не слишком-то порядочное поведение его родственников, занимающих многие высокие посты, а также телесные наказания. Он не понимал поначалу, почему его ученики так морщатся во время разминки, пока не обнаружил, что старшие офицеры бьют их на других занятиях палками. То же происходило и в женской группе.

В Токио Врачаревич, на момент написания книги, побывал трижды. Он занимался в Хомбу Додзе у Киссомару Уэсиба. Поразил японцев просьбой зажарить поданную на стол рыбу и выбором сока вместо пива :) Сумел повидать стареньких уже, но великих, Гогена Ямагучи (легенда карате) и Гозо Сиоду (стиль Айкидо Ёсинкан). Именно в Японии, посетив местный храм, Врачаревич понял, что в своем направлении он не будет касаться духовной стороны Айкидо, так как европейцам, по его мнению, не стать японцами и не понять эту часть. Наконец, в третью поездку его допустили посетить зал для тренировок в Императорском дворце Токио. Там он никого не обучал, конечно (хотя по названию книги можно подумать иначе).

В общем, я не могу порекомендовать эту книгу как увлекательное чтение, но в своей подборке литературы по Айкидо, несомненно ее сохраню.

Наверное, автор разбирается в том, о чем пишет. Но его подвел формат. В эту скромную книжку (176 страниц) он попытался запихать и всемирную историю холодного оружия, и уроки по самообороне с картинками. Получилось смешно.

История просто не уместилась. По какому принципу автор отбирал группы холодного оружия и почему сгруппировал его именно так? Видимо, по личному опыту. Он явно тяготеет к Востоку: катаны, нунчаки, тонфа. На долю западного оружия пришлась пара страничек под заголовком: “Европейское длинноклинковое оружие”. Оно, по-мнению автора, “в целом не отличается экзотичностью” и уроков по его использованию Гвоздев решил не давать. Катана - явный лидер в хит-параде автора, он описывает ее устройство во всех подробностях и рассказывает, конечно, и о разрубленных пополам вместе с автоматами американских солдатах, и о 65 с чем-то тысячах слоев металла в японских мечах. Также нравится ему оружие ниндзя.

ТТХ и солянка исторических фактов пережается у него фразами, достойными генерала Очевидность.

- Никогда не тренируйтесь… пробуя свою технику на прохожих.
- Фехтование само по себе довольно сложно, и исход поединка трудно предсказуем.
- Саи даже в руках посредственного специалиста хотя бы уровня 1 Дана представляет собой смертельную опасность.
- Крестьяне, привычные к молотьбе, легко могли достать с земли конного рыцаря и оглушить его, особенно, когда набрасывались на него целым отрядом неожиданно и со спины.

А некоторые идеи озадачивают:

- Старайтесь больше фантазировать, не применяйте стереотипные атаки, защиты, сборки. (Опасный совет для новичка)
- Будьте благородны на Пути Меча, и вас будет хранить это китайское древнее божество. (Я некоторое время не могла понять, откуда взялось божество, пока не обратила внимание на иллюстрацию на странице. Под ней подпись - “Китайский бог-хранитель”. Почему он должен хранить людей, следующих вообще-то японским путем - не понятно).
- Нунчаку, пожалуй, самый популярный вид оружия кобудо среди молодежи, спецназа, просто людей, желающих иметь под рукой надежного защитника. (Нунчаку также один из самых надежных способов дать себе по башке без помощи противника).

Что касается описания техник, я не вижу смысла их обсуждать. Это прекрасное пособие для домашних ниндзя, тренирующихся перед зеркалом в гардеробе, пока мама на работе. Удовольствие получить можно, добиться успеха? Один совет от меня лично - берегите мебель. Я боккеном с первого замаха у себя дома разбила плафон люстры. :)

В завершении книги автор предлагает обращаться за советом в свою секцию кобудо - “Бонг дэм лонг” (”Тень ночного дракона”). И в своем неповторимом стиле добавляет: “Вкладывайте в письмо конверт с обратным адресом, иначе ответа придется ждать слишком долго”. А дальше, как будто бы он уже ВСЕ написал и не знал, на что потратить оставшиеся знаки, нам предлагаются выдержки из книги Минамото Мусаси “Книга пяти колец”. Я бы порекомендовала прочитать ее отдельно и полностью.

Стоит также отметить талант дизайнера, создававшего обложку.

“Кино Великобритании” - сборник статей и обзоров 1970 года издательства “Искусство”. Прочитаешь и думаешь, а не так уж у нас все и плохо. Вон, у англичан совсем кошмар (по крайней мере на момент составления сборника).

На заре кинематографа местных кустарей не поддержали финансово. Капиталисты предпочли развивать сети кинотеатров, а не, собственно, производство фильмов. В итоге, доминирующее положение в прокате сперва заняли французы, а потом, что не удивительно, американцы. Тем более, в Англии им не мешал языковой барьер. В 1925 г. 95% экранного времени в Англии занимали голливудские фильмы.

Дело пытались поправить квотами, но это помогло только в плане количества, а не качества национальных фильмов. К началу второй мировой англичане умудрились снять настолько неудачный пропагандистский антифашистский фильм, что немцы использовали его копию как средство контрпропаганды. (”У Льва есть крылья” М. Пауэлла, Б.-Д. Херста и А. Брюнеля. Фильм утверждал, что авиация Геринга не представляет никакой опасности, и показывал, как аэростаты ПВО срывают налет люфтваффе).

После войны британское кино с традиционным опазданием подхватило “новую волну”. Но тут зрителям уже стало интереснее смотреть телевизор. Возможно также, что над британским кинематографом довлели традиции литературы и театра. Мол, у нас, англичан, тут все настолько хорошо, так зачем в кино искать чего-то нового, давайте экранизируем Шекспира.

Конечно, авторы сборника находят и кого похвалить среди британских режиссеров и актеров (особенно среди тех, кто покинул страну: Хичкок, Чаплин, Вивьен Ли и так далее), но в целом, остается впечатление 50-летнего провала по всем направлениям. Конечно, дело еще и в своеобразном подходе советских исследователей. Для нас сейчас старый Бонд - классика. А для них - часть позорной шпиономании. Как сказано на с. 88 Ниной Хиббин: “Не требуется, конечно, особых усилий, чтобы окончательно испортить вкус зрителя фильмами вроде серии о Джеймсе Бонде, но пока кинематограф (как и остальные средства развлечения) находится во власти крупных финансистов будет существовать и круг зрителей для такой продукции“.

Завершается сборник несколькими переведенными статьями английских кинокритиков. С печальными ошибками перевода типа писательницы Эвелин Во (вместо Ивлина Во). Есть интересное интервью с актерами Альбертом Финни и Мери Юр. Я выписала пару цитат из Финни:

- Есть много таких театров, где зритель удобно располагается на своих местах и в течение двух с половиной часов смотрит пьесу, а затем отправляется домой спать. И за это время с ним произошло, вероятно, то же, что произошло бы, сиди он на Трафальгарской площади и наблюдай за голубями. Есть зрители, которые и не ожидают ничего особенного и, более того, не хотят, чтобы это особенное случилось. Они вполне довольны тем, что удобно сидят, рассматривая движущихся на сцене людей - хорошо одетых, культурно говорящих, уверенных в себе английских джентльменов…

- Что мне хотелось бы сделать когда-нибудь, так это настоящий фильм про Робина Гуда… знаете… настоящие люди “вне закона”, живущие в лесах, одетые так, как они одеваются на самом деле, свящие в том, в чем ходят целый день, грязные. Это всегда романтизируется; все очень чисто, цивилизованно, накрахмалено. К их услугам самые лучшие пни, на которых они могут усесться.

Заканчивается сборник фильмографией, с помощью которой я составила себе небольшой список старых английских фильмов, которые все-таки захотелось посмотреть, несмотря на все старания авторов.

Нелинейный сюжет этого романа сворачивается, как коса, из трех полос, жизней трех людей. Упрямая школьница Нора в 60-е годы попадает в дом для “незамужних матерей”. Она отказывается назвать отца и собирается отдать первенца. Этот дом похож на тюрьму для призраков. Беременные тихо бродят по коридорам, собираются и засыпают у телевизора. Двери в их комнаты не запираются изнутри. Когда девушки, строем, идут в город, в кино, им выдают дешевые поддельные кольца. Все знают, что в Доме живут незамужние женщины, но нужно делать вид. Ходят слухи, что одна девушка сумела сбежать. Зимой, оставляя глубокие следы в снегу, она добралась до забора, перелезла его, а там ее, видимо, поджидал любимый с машиной. Но Нора подозревает, что женщины просто убивают себя время от времени. Она и сама этого хотела. Когда она очнулась после родов, ребенка уже отправили в другую семью. Внутренне она так никогда и не смогла расстаться со старшим сыном.

70-е. На старой ферме с депрессивной матерью и дедушкой-работягой живет шестилетний Иона. “Ты как кит”, - говорил Норе ее почти муж, когда она носила второго сына. Иногда, в магазине, в городе, мать Ионы видит какую-нибудь женщину с коляской, смеется и говорит ребенку: “Вот мой сыночек!” Иона возвращается из школы и играет с Элизабет, сукой добермана. Собака терпит грубые детские игры и ласки, терпит, когда мальчик запирается с ней в ванной (разведчики должны спрятаться), терпит, когда ее тянут за передние лапы, когда ее хватают и пытаются поднять за задние. Но когда мальчик случайно сталкивает пса в ванну, а сам падает сверху, собака не выдерживает и бросается на ребенка. Выломав дверь, дедушка забьет собаку до смерти. А у Ионы навсегда останутся пугающие шрамы на лице, груди, руках. Спустя годы мать, наконец, покончит с собой. Дедушка умрет. Иона - сильный и ловкий, но застенчивый человек, не умеющий дружить, не имеющий больше семьи, однажды решит разыскать брата.

90-е. Трой Тимменс, видимо, сам виноват в своих бедах. Его приемная семья была прекрасной, лет 7, потом начался развод. Он проводил время в трейлере у родственников-хиппи, а когда и эта пара развалилась, стал уже достаточно взрослым, чтобы торговать марихуаной вместо них. Женился, и жена пошла в своей зависимости дальше. Ребенок остался с Троем. Лумис будет напоминать Иону в детстве. Спокойный, сосредоточенный ребенок, легко развлечь, не доставляет никаких проблем… Однажды в дом Троя придет полиция, сына заберет теща. Трою предстоит жить под домашним арестом с полицейским датчиком на ножном браслете. К браслету прилагается ежедневник. С 7 до 8 - спал, с 8 до 9 - спал, с 9 до 10 - спал… Что-то вы много спите, Трой, - скажет наблюдающий офицер, - Уж не депрессия ли у вас? Вы записались на дистанционные курсы? Вы определились со своими целями в жизни? Нет, Трой не определился. Но скоро в город приедет незнакомец по имени Иона. Он устроится работать поваром в ту же забегаловку, где Трой давно работает барменом. Коса сплетается все туже, и дело близится к развязке.

“The true terror, Jonah thought, the true mistery of life was not that we all going to die, but that we all are born, that we were all once little babies like that, unknowing and slowly reeling in the world, gathering it loop by loop like a ball on string. The true terror was that we once didn’t exist, and then, through no fault of our own, we had to”.

Кажется, все герои этой истории в депрессии, все они неполноценны друг без друга. И, что обидно, но реалистично, они так толком и не сходятся. Шон мог бы превратить роман в триллер, заставить братьев пойти на решительные действия, а потом одарить семейным хеппи-эндом где-нибудь на побережье в Мексике. И Иона - самый нерешительный и самый активный персонаж одновременно - действительно совершит неожиданный поступок, которым окончательно сломает свою жизнь человека-невидимки. И, насколько это возможно, исправит жизнь брата. А вот их матери помочь уже нельзя, остается только наблюдать за угасанием характера, не нашедшего своего места и времени.

Мне впервые попалась книга, специально изданная для читательских обсуждений и клубов. В конце приводится список вопросов, в духе: была ли теща Троя отрицательным персонажем или ее моральные принципы оправданы? Как изменилась бы книга, если бы автор остановился на сцене родов Норы? И, главный вопрос, наверное, так кто же на кого похож? Я думаю, все похожи. Это роман двойников, даже города тут - разлученные близнецы-братья. Шону удалось добиться необычного эффекта. Его герои совершенно разные люди, не вызывающие ни малейшего обвинения в “картонности” или искусственности и, тем не менее, нельзя не увидеть, что они родственники.

О Дене Шоне пишут, что этот автор может посадить протагониста ковыряться в носу на полчаса, и читатель не сможет оторваться от описания. Это действительно так. В свой дебютный роман он сумел перенести напряжение и силу, свойственные обычно хорошим рассказам.

Книгу пока не перевели на русский.

Такого сильно впечатления, как, скажем, "Левая рука тьмы", эта книга из цикла не оставила. Все время возникало впечатление, что автор только пересказывает придуманную концепцию (даже не историю), не погружаясь в нее и не позволяя сделать это читателю. Ну и переводчики молодцы. На одной страницы у них "стабили", на другой уже "стайбийли". В любом случае, Ле Гуин заставляет задуматься над общественным устройством.

Как ни странно, вполне читабельная космоопера. Менеджер Степан Донкат отправляется на далекую планету, чтобы подписать там некий контракт. Но по ходу истории ему приходится то в роли космоштурма выступать, то в контакт с неземным разумом вступать. Конечно, когда Степан внезапно оказывается неплохим стрелком и военным водителем, невольно хмыкаешь - пошел Голливуд. Но в рамках жанра уместно. К тому же многие мерзкие штампы автор успешно обошел. Тут нет ура-патриотизма: за русскими и за саксами, а также за мельком упомянутыми другими обитателями Галактики признаются свои плюсы и минусы. Менеджер у Волосатого - обычная профессия, не хуже других. Бывают взяточники и хапуги, бывают ловкие и честные парни, вроде главного героя. Также и штурмовики - не обязательно поголовно герои или тупые вояки. Даже девушка, вопреки норме, не падает в руки нашего героя на первых страницах, и на тридцать первых тоже - продержится до финала :)

А особенно порадовало то, что инопланетный разум не стал наделять Степана неведомыми силами. Ну, пару раз спас от обстрела и помог превратить сухпаек в кусок пирога, - вот и все.

Но вот зачем создатели обложки пририсовали к доспеху штурмовика лицо Хью Лори (причем, с выражением Вустера) - я не понимаю.

Как иногда глупо с книгами получается. Этот том с детства светил мне с книжной полки. Я спросила маму, о чем книга, и по ее пересказу поняла, что она очень-очень страшная. Там все живут в страшном доме, где холодно и все страдают. Да еще это представление как-то наложилось на примерно такой же полезный пересказ "Ледяного дома". В общем, я испугалась и читать не стала.

А позже вообще надолго отдала книгу подруге - ей захотелось классики. Подруга книгу не дочитала, но утверждала, что там о любви и все замечательно. Хм.

Так что удовольствие отложилось почти до 30 лет. Ну, Диккенс за эти годы нисколько не испортился :) Книга сентиментальна, с хеппи-эндом - насколько это возможно в таких невыносимых социальных условиях - и с совершенно замечательными обличающими пассажами в адрес британского правосудия. Поменять на российское, и можно будет идти в газеты с актуальными фельетонами.

Людоедская обложка и аннотация на ту же тему, и название - все вместе напрягает, как ссылка на безобидную картинку с котиком от анонима. Думаешь, ну вот, сейчас попадусь, как лох - открою посмотреть, а там какая-нибудь гадская рожа выскочит и музыка заорет.

А на самом деле, все оказывает нормально. То есть для меня это совершенно нормальная книга и нормальная история о женщине с хорошо развитым чутьем. Чутье развито, но она своей силы не осознает. Не помогает ни образование, ни жизненный опыт, ни семейный. Поэтому, когда жизнь ее катится к совершенно ненужной связи, отчаянные знаки начинает подавать само тело. Не ходи туда, не ходи! Знаете, как дети на просмотре фильма ужасов. Пусть это и бытовые ужасы.
В финале она понимает, к чему ее так ломало, "не идет туда", и, в общем-то, жизнь налаживается.

Роскошная книга. От нее остается ощущение просмотренного фильма или сна.
К сожалению, у меня нет достаточной квалификации, чтобы оценивать живопись.

PS Отличный перевод.

Обнаружила удивительную книгу. Некто Дмитрий Суслин написал трехтомник о приключениях Бильбо и Гэндальфа между событиями "Хоббита" и "Властелина колец". Написал отвратительно, однако кто-то это отредактировал и издал. И даже с картиночками.

"Хоббит и кольцо всевластья" - последняя часть трилогии. В ней Суслин на свой, оригинальный манер, рассказывает нам как Саруман обратился ко злу. Гэндальф с хоббитом, гномами, Арагорном и толпой гондорцев добывает пропавший палантир у зомби-королевы Бирутиэль. Во второй части книги все те же, но уже с толпой эльфов сначала пытаются излечить Бильбо, зацелованного покойницей, от сонной болезни. А потом пытаются поместить кольцо всевластья на некий магический камень, чтобы уничтожить его силой трех эльфийских колец.

Благодаря книге Суслина, кстати, становится понятно, почему у бедняги Толкина Гэндальф так мало колдует. Всю ману-то растратил. Суслинский серый маг умеет брать пиратские корабли на абордаж, прыгает с палубы на палубу, держа двух гномов за капюшоны, швыряется огненными шарами, водит корабли по морю, раскидывает десятки орков (посохом и двуручником), разрушает камни, плавит железные ворота, заставляет разверзаться землю.

А теперь цитаты.

"Саруман еле скрывал выпирающую из него радость. Грудь его поднималась и опускалась. Оба мага замерли в напряженном ожидании".
Не знаю, я так испорченна или у автора подсознание выдает. Но выдает оно постоянно.

"Сказано много, но еще больше недосказано. Весьма типично, учитывая, что песню сложил глаз дракона".
Драконы были так мудры, что даже отдельные их органы могли заниматься творчеством. Получалось, правда, хреново.

"Очень скоро они с Гэндальфом ели яичницу из тридцати яиц с ветчиной и запивали ее чаем с кексами. Ветчина была великолепная. Нарезанная тонкими ломтиками, с розовой мякотью и белоснежным салом с золотистой корочкой, она просилась в рот и обещала нечто сказочное".
Печеночные колики? Вообще, автор, кажется, преувеличил силу хоббитского обжорства. 30 яиц! Но, поверьте, это далеко не последние яйца в данном опусе.

"- Я, Феномир из Осгилиата, тоже отправляюсь с вами! - сказал он, также протягивая магу меч.
Словно по сигналу один за другим гондорцы... стали подходить к Гэндальфу... и класть перед ним оружие...
Людей охватило волнение, и все новые добровольцы подходили к Гэндальфу. Гора оружия росла перед ним, и были в ней мечи, кинжалы, булавы и топоры. Про свадьбу все забыли. Жених и невеста (речь о свадьбе Денетора) одиноко сидели на своих местах...
Гэндальф стоял в плотном кольце возбужденных воинов, и гномы не придумали ничего лучшего, как подобраться к нему прямо по длинному... столу... Здоровенная секира одного и короткий с очень широким лезвием меч другого со звоном упали на все увеличивающуюся гору оружия".
Вот так и прошел первый всегондорский фестиваль по сбору металлолома.

"Мунни взбивала яблочный сидр..."
Зачем!?

"Бильбо побежал за старым кардоланским вином... Вскоре он вернулся с целым кувшином пенистого напитка".
Пенистое вино? Мунни постаралась, я вижу.

"Я обязательно надену свою митриловую кольчугу... Только надеть ее надо под рубашку, чтобы никто не увидел".
И волоски на груди так приятно пощипывает.

"Пираты стали полноправными хозяевами всех южных морей... И даже воинственные харадримцы... не могли выбить их из Умбара, так как подступы со стороны суши представляли собой непроходимую пустыню, а отсутствие флота у харадримцев и, главное, отсутствие желания у короля всадников стать морской державой не девали возможность разгромить пиратов с моря"
То есть, конечно, государство - это я, - говаривал король всадников. Но за каким хреном мне в степи флот, я не знаю.

"... и жаждущие свежей крови альбатросы громко закричали с небес, подбадривая сражающихся".
А сражение шло, отметим, ночью.

"Внезапно дорогу преградила глубокая и широкая трещина. Гэндальф обернулся к гномам:
- Эй, братья, пора вам доказать, что без гномов эта экспедиция обречена на провал...
Они скинули с плеч рюкзаки, достали инструменты и принялись за работу. Быстренько обтесали край трещины, а потом стали выдалбливать в скале ступени... Очень скоро они оказались почти на самом дне, вернее там, где стены пропасти сошлись так близко друг с другом, что можно было стоять, уперев в них ноги. После этого они стали вырубать ступени на противоположной стороне и скоро выбрались наверх".
Остальные были выше ростом и просто перепрыгнули на другую сторону.

"- Давненько я не баловался топором, - удовлетворенно заметил Балин, вставая перед Бильбо".
Бильбо вежливо отвернулся.

"Но что это? Когда они вернулись, то увидели катящиеся на них сверху огромные валуны...
- Ложись! - закричал Гэндальф. - Ложитесь и закрывайтесь щитами!"
Вот так в прошлый раз, кто не прикрылся, разнесло по кочкам, а те, что под щитами - аккуратненькие лежали.

"У Бильбо не было щита, и его накрыл Торонгил. И не только накрыл щитом, а еще и заслонил своим телом".
С пояснением стало гораздо лучше, конечно.

Потом Гэндальф растопил металлическую дверь. Когда пузырящийся металл полился в сторону отряда, он устроил на его пути трещину в земле. А дальше:
"Трещина распахнулась, словно жадная пасть, и стоящие на ее краю повалились с ног.
Гэндальф увидел, как хоббит, гномы и эльф Ольве срываются один за другим и с криками падают в трещину и скрываются во тьме. В ту же секунду в его руке вспыхнул сталью длинный двуручный меч.
- Да поможет вам Глемдринг! - крикнул Гэндальф, бросая в черную бездну меч.
Растерянные гондорцы подбежали к пропасти и теперь смотрели то вниз, в бездну, то на Гэндальфа.
- Ждите меня здесь! ... После этих слов маг вбежал внутрь башни и скрылся из виду".
Ну и сука же ты, Серый, - подумали гондорцы.

"- Неужели такое возможно? Вы нашли тайную пещеру, в которой драконы тысячелетиями откладывали яйца про запас".
Я же говорила. Яиц тут много.

"... и получились самоцветы, каких еще никогда в мире не видывали. На каждом из них была тысяча граней, и сверкали они, подобно солнцу".
А люди, не отличавшиеся столь острым зрением, думали, что это просто шарики.

"... а вместо знамени его воины несли распятого на шесте Келебримбера".
Нет, ребята, с шестом это не работает.

"Но тут из-под воды выскочили еще несколько десятков орков, которые, видимо, прятались в засаде".
В засаде. Под водой. С луками и стрелами, как позже выяснилось.

"Гэндальф на это громко расхохотался, да так весело и задорно, что орки от страха и ненависти присели в воду, а тетивы у лучников с хлопками полопались".
Вот и волшебнику тоже смешно.

Увидев вошедших, Селеборн и Галадриэль встали и, не разнимая рук, пошли им навстречу, потому что так принято у эльфов и даже самые великие властители встречают гостей подобным образом".
Это он серьезно.

"Из-за высоких королевских тронов вышли две величественные и стройные фигуры - мужская и женская. Это были Элронд и дочь его Арвен. Они также как Селеборн и Галадриэль, держались за руки".
Видите?

"Не вынес такого соседства Саурон и стал готовиться к войне. Собрал он у себя под Огненной горой несметное войско, и столь зловонное дыхание стояло над ней, что воспламенились смрадные газы и черным столбом взмыли в небо. Увидели их гондорцы и поняли, что быть войне, и назвали эту гору Роковой горой"
Оригинальная теория происхождения темных облаков над Мордором, конечно. А у меня тоже такие соседи есть.

"И черная душа Саурона воспрянула. Покинув мертвое тело, улетела она с черным восточным ветром далеко на восток".
Вообще, есть какая-либо область, в которой бы афтор не фейлил?

"Бильбо сполз с кресла и попытался заползти под него, но так как кресло было выточено из цельного куска дерева, то ему это не удалось".
Но головой побился от души.

"Маг был готов рвать на себе волосы и не сделал этого только потому, что не выносил физической боли.
Так побрился бы!

"- Тебя не поймешь, - проворчал Бильбо. - То одно говоришь, то вдруг совершенно другое.
- Вся наша жизнь так устроена, то в ней одно, то другое, - ответил маг".
И весело, задорно рассмеялся.

"Видишь ли, эльфы не люди, не гномы и даже не хоббиты и никогда не ходят плотной грозной толпой, даже когда идут на войну"
Эльфы не ходят на войну толпой, они тихо сидят в лесу и стреляют грибникам в спину.

"Три короля сели вокруг огня самого большого костра и молча воззрились на огонь, словно перед ними была интересная книга... Торонгил занялся осмотром своего оружия, разложив его вокруг себя прямо на снегу. Гэндальф, суровый и молчаливый,.. бродил вокруг лагеря"
Королям, как обычно, достались лучшие наркотики.