Neznat прочитала

Хорошая, глубокая детская книга. Без страстей, практически без приключений. Ребенок просто попадает в красивый английский сад и с удовольствием в нем гуляет. Но написано так, что страшно хочется самой отправиться на прогулку, и лучше всего - за город. А еще вспоминается собственное детство и немногочисленные дачные приятели, с которыми мы тоже совершали открытия и придумывали игры, и этих открытий и игр всегда было мало, мне до сих пор хочется еще тайников, еще деревьев, по котором можно лазать, еще парковых скамеек, на которых можно рассказывать страшные истории, еще грядок с почти зрелой клубникой и яблонь с почти зрелыми яблоками, еще темнеющего леса, и еще страшных коров и суетливых кур, и подальше от взрослых, гулять бы так и гулять.

Хорошая книга, но до обидного короткая. И это, наверное, единственное, что делает ее более "детской", чем другие книги Пратчетта.

Где увидишь Этвуд - там ее и купи.

Этвуд использует для создания своего романа реальную криминальную историю ранней Канады. Слуги - мужчина и женщина - обвиняются в убийстве хозяина поместья и его любовницы-экономки. Скандал во всех смыслах. Низший класс восстал против высшего, женщина соучаствовала в убийстве, покойная оказалась беременной, а обвиняемая была юна и хороша собой. На суде убийцы путались в показаниях, валили друг на друга и выдали штуки три версии произошедшего. Что там было на самом деле, а главное, почему они так поступили, так и осталось тайной.

Даже простой пересказ с вставками из писем и газет того времени был бы интересен, но Этвуд добавила к этому правдоподобную психологическую версию, ввела несколько интересных вымышленных (хотя и неприятных, в потенциальной классике редко встречаются приятные типы) героев и много много подробностей тогдашней жизни. В результате, мне расхотелось когда-либо заводить себе слуг (если представить, что у меня появится такая возможность).

Автор практически оправдала героиню. И как будто чтобы освободить себя от подозрений в огульном феминизме, оправдывающим любую гадость совершенную женщиной, она вводит в сюжет своего рода двойника Грейс. Женщину, которая совершает почти то же самое. Почти также чувствительна, целеустремленна и подавлена общественными установками. И так ее описывает, что этой женщине хочется не посочувствовать, а встряхнуть посильнее, чтобы пришла в себя. Этвуд крутая, и нигде не дает загнать себя в угол.

PS В книге героиня шьет стеганые одеяла с разными узорами. Это, оказывается, какая-то давняя традиция. Например, каждой девице к свадьбе положено подготовить определенный набор одеял. Масса узоров с занятными названиями, установленных правилами сочетаний цветов и фигур, значениями цветов. К сожалению, совершенно незнакома с этой культурой, а это важно для понимания сюжета. Например, красные лепестки пионов, которые снятся героини, это тряпичные лепестки. Их цвет символизирует гнев, а сами цветки стыд, застенчивость. Но мужчины: тюремщики, доктора, журналисты - ничего не знают о шитье и не понимают Грейс. Они думают, ей видится кровь убитых. Так все жестокие события в книге словно обрамлены, приглушены и украшены затейливым узором на мягком одеяле. Например, таким, как на картинке выше - это традиционный квилт Райское древо.

Несколько лет назад я была в Токио. Я жила в районе Акихабара, его называют районом электроники. Но если вы представили такой хайтек мегаполис, блестящие высоченные здания полные новеньких айфонов, то это неверный образ. Конечно, там и небоскребов хватает. И прямо в метро проводили презентацию "Биошок-2", а ночью устраивали какое-то световое шоу - тоже презентацию чего-то. Но по большей части мне там попадались тесные магазинчики электрических чайников и рисоварок, да фонариков с электробритвами. Район серый, почти никакой зелени, с фонарных столбов, как опухоли, свисают гирлянды проводов, перед кафешками стоят пластиковые муляжи еды, река закована в стены домов, вдоль нее даже невозможно пройти... Еще и дождь, и бежали толпы японцев под одинаковыми призрачно-белыми зонтиками. А японцы, хотя и очень вежливые во всем остальном, на улице почему-то толкаются с удвоенной силой.

И вот посреди этой дождливой гравюры на перекрестке стояла Мальвина. Пышная розовая юбка, белые чулки, туфли с пряжками, буйные белые кудри, розовый корсаж. В общем, только характерная форма ног выдавала японскую девочку. Мальвина раздавала флайеры - приглашения в Мейд-кафе. Это кафе служанок. Там, как я поняла из описаний, вот такие вот нарядные девицы с преувеличенным почтением подают тебе еду. Есть и обратный вариант - Хост клаб. Красивые мальчики в костюмах обслуживают гостий. Я честно попыталась найти в лабиринтах Акихабары хотя бы первое. Но тупо заблудилось. Что со мной в Токио происходило каждый день.

"Гостевой клуб лицея Оран", как все уже, наверное, поняли, манга о таком клубе для девушек. Клуб организован в очень дорогом частном лицее, ученикам которого настолько нечем заняться, что они собрались вместе и радуют девушек комплиментами за чаем. Я пытаюсь представить, смогли бы создать что-то подобное старшеклассники в моей школе, и если смогли бы - зашла бы я к ним? Фантастика.

Всего в клубе было шесть парней. Шикарный самовлюбленный блондин - президент клуба. Умный брюнет - его помощник. Высокий и молчаливый брюнет - загадочная личность. Пара блондинов-близнецов - что-то вроде двойного удара для романтических барышень и один очень маленький и няшный блондинчик с игрушечным зайцем.

Однажды, в поисках тихого места для занятий, в клуб забрела бедная девочка Харухи. Единственный человек в лицее, который, кажется, хоть изредка учится. От неловкости она немедленно разбила дорогую вазу, и президент клуба сказал, что теперь она должна отработать, обслужив 100 девушек. Ну да, Харухи тощенькая и короткостриженная, так что ее приняли за мальчика. Начались приключения. Харухи научила юных мажоров есть доширак и пить растворимый кофе, а они подарили ей приличный, хоть и мужской, костюм и научили основам вальса - правда, тоже в мужской роли.

Несмотря на совершенно неправдоподобную для России фабулу, это классический подростковый роман. С дружбой, ревностью, первой любовью, взаимовыручкой и простым юмором. Главное, не запутаться в героях, на первых листах они все кажутся очень похожими.

Как и в других изданиях "Росманги" комикс сопровождают вставки с небольшими лирическими отступлениями автора. Так что к финалу Биско Хатори кажется уже одной из героинь манги, и очень симпатичной. И предупрежу о жестоком надувательстве. В аннотации обещают показать в конце досье на всех членов клуба, но, на самом деле, уместились только 3 + бонусный рассказик про Хани-сэмпая и его кролика.

Итак, я дочитала 13й том.

По отдельности эти романы неплохи. То, что называют крепкая фантастика на крепкую тройку. Городское фентези, детектив и боевик с харизматичным героем, много действия, много симпатичных фишек, типа говорящего черепа-советника со страстью к дамским романам. Но если читать их подряд, один за другим, они превращаются в нечто большее, словно Джим Батчер замаскировал эпос под сериал. Батчеру удалось не снизить накала страстей, не испортить интриги. Он не погряз в дополнительных деталях и новых, “освежающих” персонажах, не скатился до презрения к читателю. Более того, 13й том - вообще нечто выдающееся в жанре, на мой взгляд.

Выдам спойлер, потому что аннотация все равно спалила секрет: 13й том главный герой проведет мертвецом.

Немного расскажу о действующих лицах. Гарри Дрезден - чародей, маг. Он живет в реальном современном Чикаго. В начале истории он работает детективом-чародеем (ему особенно хорошо удается розыск пропавших предметов и людей) и консультантом отдела полиции по борьбе со всякими сверхъестественными гадами. Дрезден не очень хорошо образован: бросил школу в старших классах. Его познания в современной культуре однобоки. Он много читал, смотрел кино в авто-кинотеатрах, но, скажем, в технике ни черта не понимает, кроме того, кто ему надо держаться от нее подальше. Окружающее магов энергетическое поле портит электронику, и чем гаджеты сложнее, тем быстрее и надежнее портит. Гарри живет в полуподвальной квартирке с котом по кличке Мистер. Отопление печное, вода только холодная: про его отношения с техникой я уже объясняла. В подвале у него чародейская лаборатория и говорящий череп Боб, его советчик. Дрезден разгуливает в заговоренном кожаном плаще и с посохом. Ясное дело, трезвомыслящие чикагцы принимают его за психа.

Добавить еще интересного? Брат Гарри - вампир. У Гарри есть личная могила с памятником и надписью “Он умер за правое дело”.

Дело происходит в нашем мире, но мир этот постепенно меняется. В силу различных событий, просто толпы магических созданий вступают в контакты с людьми, и постепенно это начинает признавать даже “белая” пресса. Магический мир Дрездена очень богат. Тут и оборотни, как минимум, трех типов. Индийские и индейские чудовища. Маги различной специализации: эктомансеры, некроманты, боевые и другие. Различные объединения магов, главнейшее из которых Белый совет. Вампиры - целых четыре типа, от терпимых суккубов, до адских черных вампиров в духе Носферату. Кстати, во вселенной Батчера, Брем Стокер писал “Дракулу” по заказу Белого совета. В книге перечислены действующие способы расправиться с черными вампирами, что помогло простым людям давать им отпор. Но, увы, выжившие черные были самыми злобными и самыми живучими. Что логично.

Кто у нас еще? Демоны. Иные. Феи! (Они же сиды) Феи у Батчера суровы и также разнообразны. От крошечных духов, поедающих пиццу, до могущественных королев зимы (Маб) и лета (Титания). Из царства фей на землю могут прорываться тролли, гоблины, дикие охотники и еще куча всякой нечисти. Ну и понятно, что раз есть демоны, то есть и ангелы. А раз есть некроманты, то добро пожаловать ордам зомби и призраков.

Есть и оригинальные создания. Например, девочка Архив - девочка, помнящая всю писаную историю человечества.

Подробности взаимосуществования всех перечисленных и многих других магических и полумагических существ Батчер раскрывает, не спеша. Да и саму историю Гарри он так и не рассказывает до конца. Это, наверное, один из крючков, которыми сериал держит читателя. В 13м томе уж на что хватает флэшбеков из юности героя, и то остаются белые пятна.

Основные темы “Досье Дрездена” - ответственность и свобода воли.

По мотивам книги снят сериал. Очень сильно по мотивам. То есть с сюжетом книг серии практически не совпадают. Сериал малобюджетный, на спецэффекты не хватило, вообще, на мой вкус получилось что-то банальное, вроде первого сезона “Баффи”. Но исполнитель главной роли более или менее ничего. Вот фанский трейлер:
http://www.youtube.com/watch?v=jPVDsIgB_r4

PS Композиция обложки мне чудовищно напоминает что-то, не могу вспомнить что.

Если вы вместе со мной порадовались личной жизни Гарри, то сделали это напрасно!
Отсюда перехожу на английские тома 12 и 13.

Еще один заново перечитанный том. Интересный эффект: теперь, когда я знаю предысторию, события кажутся менее зловещими, а книга более короткой. Да и есть чему порадоваться, ведь Гарри, кажется, светит секс. Наконец-то.

Тут выясняется, что белая коллегия вампиров не так уж проста. Энергией похоти в ней питаются только Райты. Другие две группировки: Скави и Забыла-как-звать предпочитают, соответственно, запугивать жертв либо приводить их в отчаяние.

Джентльмен Маркони все больше превращается в героя, заслуживающего собственный цикл.

Мне нравится, как в каждом томе Дрезден переживает: о, нет, это крутые парни, они круче меня, все пропало... А потом собирает еще немного последних сил и, конечно, побеждает. Здесь он также ухитрился вернуть на путь истины павшего ангела.

Этой книге подошел бы статус "перечитала". С нее я когда-то начала знакомство с "Досье Дрездена". Учитывая, какой у этого тома порядковый номер, можно представить сколько линий тогда так и остались непонятыми.

Шикарная прогулка на спине тиранозавра под звуки польки. Вот что стоило бы экранизировать.

В мире Дрездена вампиры делятся на "коллегии". Немного бюрократическое название.
К 6й книге известны 4 Коллегии.

Черная коллегия - самые мерзкие типы, настоящие Носферату, совершенно несимпатичные живые мертвецы. Жертв чаще всего убивают. Обладают способностями к чародейству. Зато боятся всего, перечисленного Стокером. Собственно, книга Стокера была написана под двалением Белого Совета, чтобы люди смогли истребить этот тип вампиров. Результат получился двоякий, потому что выжившие оказались самыми живучими, самыми опасными. Создают ренфилдов, рабов-зомби и тенепсов.
Красная коллегия - просто вампиры. Выглядят хорошо, но, теряя контроль над собой, превращаются в страшилищ, вроде помеси человека и летучей мыши с полностью черными глазами. Боятся солнечного света, сверхъестественно сильны и так далее. Слюна вызывает непреодолимую страсть к вампиру. Если обращенный никого не убьет, то не станет до конца чудовищем, будет страдать, но от голода не умрет.
Белая коллегия - самые безобидные. Рождаются вообще нормальными людьми, но как бы заражены демоном, вынуждающим их испытывать постоянный голод. Утоляют этот голод человеческие эмоции, а лучше всего для пищи подходит секс. По сути - инкубы и суккубы, соблазнители. Жертвы впадают в зависимость от вампира, высосанные досуха умирают. Эти вампиры не боятся солнца, чеснока и тому подобного.

Нефритовая коллегия - в Азии, больше пока ничего не известно.

Еще есть вурдалаки. Они, как я поняла, людоеды.

Один из тех томов, где сериал особенно проигрывает книге. На сражение фей все-таки нужно и бюджета больше, и экранного времени. Но вообще так и напрашивается создание комикса, игры или еще чего-то визуального по этим историям. Интересно, ролевки хоть есть?

И плащ снова превращается в ветровку...

Наверное, если подсчитать, сколько черепно-мозговых травм получил Гарри Дрезден, придется прийти к выводу, что все приключения видятся ему в галлюцинациях на больничной койке.

Кстати, Дрезден утверждает, что он единственный чародей в телефонной книге Чикаго. Мне кажется, этого не может быть. Наверняка, там и в реальной жизни полно ведьм и магов - фальшивых, конечно, а также сумасшедших, тем не менее, людей, считающих себя чародеями предостаточно. У клиентов Дрездена должны быть большие проблемы с поисками настоящего волшебника среди всех этих поддельных.

С одной стороны, чтиво. С другой - прекрасный образец жанра. То есть то, что надо. Стрельба, боевая магия, кровь, красотки, старомодный мачизм.

В сообществе "грустные переводы" читала забавное признание переводчика этой книги. Переводя первый том, он не понял, в чем ходит герой. Верхняя одежда Дрездена - заговоренный колдовской плащ, практически броня, которая закрывает его полностью (что видно на обложке переиздания). Во втором томе ошибиться невозможно, так как герой прячет под плащ целый посох. Но в первом не было таких деталей-подсказок. И переводчик облачил Дрездена в куртку-ветровку.

В следующих томах он допустил еще одну подобную ошибку. Один из героев книги - негр, живший в России. Переводчику показалось странным такое сочетание, и он превратил персонажа в кавказца. Пока опять-таки, не возникли подсказки, опровергающие эту версию.

Эту книгу мне когда-то порекомендовала психолог.

Оказалось, что издание это скорее специализированное, чем популярное. Мой терапевт здорово мне польстила, если, правда, думала, что я все пойму. Здесь много терминологии, рассуждений, основанных на неизвестных мне теориях, мало житейских примеров. В общем, того, что я когда-то читала Фрейда, явно не достаточно.

В целом я поняла следующее. Семейная история - неотделимая часть личности. Почти всегда в терапевтической работе приходится сталкиваться с наследием предков, их опытом, эмоциями, трагедиями. Отсюда следуют две главные проблемы.

Первая. Сегодня потомки людей из разных классов живут примерно одинаково, и даже может быть, что крестьянский внук имеет отличное образование и никогда в жизни не бедствовал, а наследник аристократов малообразован и беден. Наследник чернорабочего может быть начальником сына буржуа. Тем не менее, классовая борьба и классовая ненависть никуда не делись. В группе рано или поздно люди узнают друг друга и между ними запросто вспыхивает конфликт, основанный на древней ненависти, зависти, непонимании. При этом участники группы “вычисляют” и терапевта. И люди одного с ним рода невольно надеются на поддержку, а люди из другого класса невольно сопротивляются его влиянию и авторитету.

Казалось бы, можно объявить о таком правиле - семейная история не играет сегодня никакой роли, давайте все будем объективными. Но это вторая проблема - от семейной истории никуда не деться.

Многие люди пытаются покончить с семейным прошлым. Это ведет к двум неприятным последствиям. Первое - возникновение тайны. Тайна, как подкожный нарыв. Снаружи может быть не видна, но изнутри она разрушает семью. В народе эта ситуация обыгрывается в легендах о призраках и фамильных проклятьях. Дети чем-то опозоренных предков живут в атмосфере тайны. В их доме как бы есть запертая комната. И что она есть - стыдно, и открыть ее (в смысле, говорить о ней) - стыдно. В итоге и избавиться от нее невозможно. Нельзя выкинуть мусор из помещения, не заходя в него. Нельзя исправить ошибку, не зная, в чем она состоит. Родители, создавая тайны, добиваются обычно того, что семейные трагедии как бы инкапсулируются в истории, сохраняются, передаются детям. Так возникают всякие “венцы безбрачия”, алкоголизма, насилия и прочего. Дети повторяют ошибки родителей, именно потому, что те их скрывали.

Второе скверное последствие. Предположим, родителям удалось успешно отсечь свое прошлое. Вообще выбросить его. Страшную комнату сжечь вместе со всем домом. Нет легенд, нет фотографий, писем, предков. Этот способ иногда ведет к тому, что нет и потомков. Я не могу передать своими словами цепочку рассуждений, но она мне показалась верной. Блокируя свое прошлое, родители блокируют себе и детям будущее. Побеги не растут, если отрублены корни.

Что же делать? Все-таки, видимо, заходить в неприятные помещения и наводить там порядок. Искать в этом соре что-то достойное, ресурс, за который можно держаться.

Увидела я тут аж стихотворный отзыв на очередное произведение автора и подумала, что-то я давно Соломатину не читала.

Выбрала на этот раз книгу о беременных. Сразу спойлер. В этом романе 4 женщины забеременеют и благополучно родят. Вот, собственно, и вся история. Отличное произведение для тех, кто любит хеппи-энды, а также хеппи-старты и хеппи-миддлы.

Начинается роман с мощного стилистического удара:

В дверь малой операционной просунулась голова молоденького интерна. Точнее, молоденькой:
– Софья Константиновна, вас вызывает начмед. Срочно! – подобострастно-исполнительно, чуть громче шёпота зарделась голова.

Представление о стиле получено, оценим содержание. Как я уже говорила, книга эта о беременных, в частности, а в целом, она об авторе и ее отношении к читателю. Вот цитаты.

- Но стоит ли слишком отвлекаться от повествования, дабы пуститься в плавание по океану никому не интересных рассуждений в век, когда читатель требует захватывающего сюжета, экшена и страниц, щедро удобренных упакованными трупами с разной степенью циничной иронии в оптимистичном анамнезе?
- «На-то-о-на-и-уто-пи-я!»
Правда, звучит очень музыкально? Если произносить плавно и быстро, несколько раз подряд – хорошее упражнение на дикцию, мне кажется...
- Прошу прощения. Продолжим. Внимание читателя не должно утрачивать нить повествования.
- для тех, кто не в курсе, если остались ещё такие благостные миряне в среде, именуемой бездушными маркетологами «целевой аудиторией», поясню, что такое И.О. Вернее – кто такой.
- Так что если вы полагаете, что любите, но чувство ваше к объекту любви противоречиво – знайте! – вы, на самом деле, ненавидите. Просто последствия этого столь отдалены, что не рисуются для вас даже гипотетически.
- Так что если уметь отделять мух от котлет (а Соня умела, не один автор этого опуса такая умная)
- И, как подсказывает автору житейский опыт и пусть малое, но всё-таки знание человеческой натуры...
- Я пишу всё это совершенно спокойно, и в данный текущий момент времени, аккурат при написании этих строк, справа от меня – пузатая рюмочка отменного коньяку
- Так вот, автор вовсе не зол ни на оголтелых феминисток, борющихся за обязанности женщин, ни на усреднённых мужчин, с радостью позволяющих женщинам исполнять мужские обязанности. Потому что понимает и принимает всё многообразие видов и форм, населяющих нашу планету. Для кого-то вера в благополучный исход борьбы за самые невообразимые нелепости давно уже исполняет обязанности бога, для иных – какие бы то ни было обязанности – просто пустой звук, другое дело – права.
- Прощайте им, как автор прощает издателю, редактору, корректору, художнику, дизайнеру, полиграфкомбинату, маркетингу, пиару и бухгалтерии.
- вклинимся с короткой инструкцией и щедро поделимся нашими сакральными знаниями с миром настоящих, начинающих и будущих подобных подчинённых.
- Это высказывание Лао-Цзы... Перечитайте курсив, отложив бутерброд, вдумчиво, несколько раз – и вы поймёте, что великий китайский мыслитель тоже просто писал инструкцию, остающуюся актуальной по сей день.
- Есть люди, чью жизнь изменил диагноз, – вспомните хотя бы Энтони Берджеса! Не помните? Напоминаю... Возможно, вы не помните имени Энтони Берджеса, но словосочетание «Заводной апельсин» скажет вам о многом.
- Вам уже кажется, что автор злоупотребляет лирическими отступлениями? Да и при чём здесь подобные сравнения и примеры! Любовь что – диагноз?! Не торопитесь. Насчёт лирических отступлений могу только сказать, что мало вы читали в детстве Диккенса и Теккерея.
- Простите, я, как типичный представитель сегмента пересекающихся множеств, следуя традициям великих викторианцев, снова оседлала конька пространных отступлений и понеслась на нём по степи занудного резонёрства.
- Впрочем, есть кое-что куда интереснее моих «нетленных» ремарок о тленном. А именно то, что там происходит сейчас с Софьей...
- Автор тоже ни в коем случае не отрицает существование женской дружбы, как не отрицает автор, к примеру, бога и творимые им чудеса. Потому что «чудеса не противоречат природе, а лишь известной нам природе», как сказал когда-то очень давно Блаженный Августин. Автор верит в женскую дружбу, как верит он в бога и чудеса, хотя таковых в известной ему природе не наблюдал.
- ...автор и сам грешен: неоднократно писал, пишет и в будущем будет писать в толстые красочные тома типа «Психология домашнего очага» и «Гламурный особняк для глянцевой семьи». И, поверьте, не гонорара ради, поскольку не так уж они и щедры, да и что такое для успешного, востребованного на рынке автора какие-то сто-двести условных единиц, которые к тому же могут забыть начислить, а могут начислить и забыть. Не будет же, в самом деле, автор, живущий по общепринятым меркам вполне себе «лохмато», опускаться до поведения Мартина Идена, устроившего форменный разгром в редакции журнала, зажавшего какую-то и вовсе смехотворную даже по временам Джека Лондона сумму. О нет! Автор пишет в милые его женскому чувствительному сердцу глянцы лишь потому, что они и только они позволяют автору повещать в информационное пространство товарок полезные благоглупости и вечно ценные очевидности. Причём одновременно во множество нуждающихся в этом кухонь.
- Но разве автору позволено судить? Нет, разумеется. Потому что он временами чересчур пристрастен к героям и слишком многое себе позволяет. Например – пустую болтовню или излишнюю цветистость сравнений несравнимого.
- У нас, в конце концов, женский бытовой роман, а в подобном жанре важны не отвлечённые умствования о природе вещей (оставим их Аристотелю), а именно женщины и их такой нехитрый хитрый быт.
- Зато сколько, ох, сколько же ущербных собираются вместе! Общества анонимных алкоголиков, клубы тех, кому за тридцать и за сто. Всё равно – лет и килограммов. И так далее. Это, конечно, крайние случаи, уж простите автору его гротеск и не сочтите сие за сарказм. Автор с огромным уважением относится к анонимным алкоголикам, людям за тридцать и индивидуумам с избыточной массой тела. Он и сам, признаться честно, любит добрую чарку, не так уж и юн и слегка полноват (во всяком случае, на момент написания этого опуса). Всё-всё, молчу! В ближайшее время никаких отвлечённых рассуждений, хотя они и преследуют благородные цели: понимание и политкорректность.
- ...а вы, поди, думали, что «фурийцы» – это из «Хроник Риддика» с Вин Дизелем в главной роли, ха-ха!
- Вам уже надоел Эдмон Ростан? Потерпите ещё немного нашего Сирано де Бержерака, как терпите вы кислое вино за двести шестьдесят евро пыльная бутылка и вонючий заплесневелый сыр, потому что это статусно. Втайне мечтая о чае с куском французской булки, щедро намазанной сливочным маслом под соусом из обычной бабской ироничной прозы, лишь потому, что это вкусно. Вы просто ещё не доросли до осознания объективности реальности того, что Ростан – это и есть высококачественная ироничная проза.
- Вы хотите сказать что-то на предмет эпизодического «полотенца»?.. Автор ни в коем разе. Просто полотенце висело на крючке, и, соответственно, им необходимо было утереться. Вот мы и утёрлись... по законам жанра.
- И тут самое время рассказать вам притчу от Леонардо да Винчи, благо он умер более, мягко скажем, семидесяти лет назад, и никакие наследники Великого Лео скромному автору Соломатиной авторских прав на да Винчи не предъявят. А вы станете образованнее на малую толику чёрного трюфеля и на три килограмма простой житейской мудрости.
- вспомните того же Пастернака – не того, что потребляют в пищу веганы, а Бориса, автора «Доктора Живаго». (Не сериала, а сильно отличной от сериала одноимённой книги, написанной в 1955 году. В 1958 Борису Леонидовичу присудили Нобелевскую премию по литературе именно за сие творение, но он вынужден был направить в Нобелевский комитет телеграмму с отказом от премии, чтобы иметь возможность жить и работать в СССР... А ведь мог жить и работать спокойно, нобелевским лауреатом, в любом из «сакральных мест планеты» – в той же Италии, например. Почему в «той же», узнаете, если трюфельной пыли предпочтёте цельный продукт в виде книги про Бориса Пастернака из серии ЖЗЛ, хотя её читать – это вам не фунт словесной херни у бассейна.
- Это снова не я. Это Чарльз Диккенс, финал «Посмертных записок Пиквикского клуба». Очередная моя дань максимам, сентенциям, классической литературе и всему тому истинному знанию, о существовании которого все знают и часто используют знание о существовании знания лишь в досужих разговорах. Сколько раз автор слышала в разнообразных компаниях о том, де, забодало бескультурье и низкокачественная беллетристика, но когда, обрадовавшись наконец возможности поговорить с высококультурными людьми о том, что, мол, как они полагают, не является ли часто встречающийся эпиграф:

Судьба, проказница-шалунья,
Определила так сама:
Всем глупым счастье от безумья,
Всем умным – горе от ума

...перифразом куплета Вяземского из оперы-водевиля Грибоедова и Вяземского «Кто брат, кто сестра, или «Обман за обманом», как люди, уставшие от низкокачественной беллетристики, тут же оставляли автора в гордом одиночестве, где она и хлебала угрюмо виски из своего стакана, чувствуя себя Чацким. В смысле – таким же идиотом. Идиоткой... Ну, не важно.
- а мне – приятно, если хоть одна моя читательница (нечаянный читатель) возьмёт да и прочтёт/перечитает сразу после этой книги что-нибудь эдакое, например комедии Шекспира, биографию Герберта Уэллса или воспоминания о Муре Закревской.

С последним пожеланием автора я, кстати, согласна. Возможно, только приниматься за чтение чего-нибудь эдакого стоит не после книг Т.Соломатиной, а вместо.

Это сборник под общим названием “Былое и дуры”, в который вошли два романа: “Три полуграции или Немного о любви в конце тысячелетия” и “Хочу бабу на роликах!”, а также, внезапно, перевод с немецкого рассказа австрийского писателя Ганса Леберта. На обложке этот рассказ гордо обозначен как “Переводы”.

После таких книг хочется закинуть рублей 500 на сайт какой-нибудь феминистической организации, для поддержки и борьбы. Не потому что автор феминистка, а потому что под видом женского счастья описывает какой-то ужас.

Первый роман особенно характерен. Речь в нем идет о трех женщинах за 30 с неудавшейся личной жизнью. Одну муж бросил, другую мама задавила + любовник-антисемит, третья так и не отошла от несчастной любви в прошлом. Пошли как-то две из трех в кафе и встретили гадалку. Она им нагадала любовь-морковь. И, вот так сюрприз, предсказание сбылось! Оценивая встречных мужчин, рассуждают героини примерно так: “Он пошляк… Он неблагодарный. Мне с ним страшно, мне с ним тревожно… Наверное, это и есть настоящая любовь!” Ну ладно, этого героя она со временем отвергла. Другая зато нашла еще круче. Встречает она на курорте пожилого джентльмена. Джентльмен после страстного секса и прогулок напивается, утраивает истерику с криками “Все бабы бляди, вот и ты мне всю жизнь перевернула, убирайся, зачем я тебе такой“, потом видит, что споткнувшейся героине кто-то помог подняться, бьет его с воплем “Это моя женщина“, и тут падает занавес и, видимо, подразумевается хеппи-энд. С таким-то психом? Который в первую же неделю знакомства так себя проявляет?

Во втором романе меньше правды жизни, больше мечтаний сказочных чудесных. Героиня - “опустившаяся” (то есть полноватая, без макияжа с маникюром) жена, работающая домработницей, чтоб содержать мужа - красивого, начинающего актера. Стоит актеру стать знаменитостью и секс-символом он ей, конечно, изменяет. А ведь все-все-все вокруг говорили ей: займись собой, он для тебя слишком хорош. Но наша героиня не унывает, еще бы, ведь у нее сразу образуется наследство от внезапной бабушки, крутая работа на Майорке и крутой ухажер. Ухажер, правда, очень напоминает по поведению джентльмена из предыдущей истории. В общем, жила-была тетечка, ничего не делала и все получила.

Пока читаешь кажется иногда, что книгу, на самом деле, писали литературные негры, и они пытались подать читателю сигнал. В первом романе описывается интрига с плагиатом, во втором работа литнегром, собственно, а еще главных героев обоих произведений то и дело преследует чувство банальности происходящего. Мы как в дурном романе, как в глупом кино, жалуются они. Так ведь и правда.

“- Вам не холодно? - спросил Вадим Сергеевич.
- Нет.
Но он уже снял с себя ветровку и накинул ей на плечи.
Ей вдруг захотелось плакать. К горлу подкатил комок, но она с трудом справилась с собой”.

“И когда он поцеловал ее - властно, умело и в то же время бесконечно нежно и бережно, - она поняла, что погибла”.

А еще они все время “дергают” по рюмочке и говорят-говорят-говорят. И исключительно о мужиках. Стиль вот такой:

“И с наслаждением ощутила, как водка теплом проникает в ее окоченевший организм”.

“Он поднял голову с подушки и сразу схватил ее в объятия”.

“Он обнял меня, и нас обоих тряхнуло током”.