NATAlLYA прочитала

Волжская земля богата талантами. Книги Бортникова - тому яркое подтверждение. Автор давно уже не живет в России, но никак не может избавиться от образов-нваждений, которыми наградило его детство. Не смогу и я теперь, как читатель, избавиться от них.
Сюжета в книге, как такового, в обычном смысле этого слова, нет. Книга - воспоминание героя, находящегося в тюрьме, это разговор с тюремным психологом. Воспоминания перебираются, как четки. Это смех сквозь слезы. Картины детства героя шокируют и притягивают одновременно, потому что они яркие, выпуклые, достоверные. Искренность захватывает, красота выписанного завораживает.
Толстый среди тонких, изящных или просто обыкновенных. Душа мечтателя в горе жира. Ненависть к своему телу и обожание совершенного тела: "Они поднимаются. Плывут вверх,стоя прямо на ремне подъемника. Молчаливые, сдвинув брови, как ангелы, красивые, как ангелы, и беспощадные, как ангелы... Их длинные ноги, их ремни, свисающие небрежно, животы и кубики пресса, и волоски около пупков матовые, покрытые мельчайшей пылью. Я замираю надолго, смотрю, не отрываясь, как они поднимаются, а потом умывают друг другу спины... вода тепла и медленной струей обливает их животы и спины, обтекает их руки, их шеи, будто формирует их тела... Я стою зачарован... как громом пораженный, как заколдованный в этом заколдованном замке с татуированными ангелами... Они шли мимо, даже не взглянув на меня, такие высокие, такие отрешенные... Я смотрел на них снизу, и казалось, это не они проходят, а ты проплываешь мимо по чудесной реке, полной блаженства и благодати... Мимо этих тел, как мимо скульптур. Я был восхищен и уничтожен!"
И следующая картина, отвратительная в своей натуральности и настолько шокирующая, что ее невозможно забыть: "А в тот день мне стало невыносимо видеть себя... Свою жирное лицо! Свое отвратительное, бесподобно чужое лицо! Эта раскрашенная жопа с глазами! С глазами, полными слез и желаний! Они текли по морде, превращая ее в задницу, на которой кто-то рисовал акварелью!... Я был похож на человека, только когда страдал! Это открытие всерьез меня добило..." Дальше идет совершенно сумасшедшая сцена, когда ребенок пробудет тупыми ножницами отрезать от себя хоть кусочек жира.
Жестокий мир взрослых глазами маленького монстра, внутри которого живет поэт: каждой ужасное явление описывается настолько красиво, что становится привлекательным.
"Нерожденные младенцы... Сколько ночей они проплывают в моей памяти, перед глазами... Косяками удивительных рыб. Од
ним было пять месяцев. Уже есть ресницы... Длинные ресницы, черный чуб и шерсть на загривке... А другие постарше, крупные, плавные, с ноготками, с ямочками на руках и локотках. А некоторые совсем как мальки, прозрачные мертвые рыбки, уснувшие зеркальные карпы!"
"Старухи подыхали пачками. Как птицы осенью, они сбивались в стаи и улетали... Я приезжал, уезжал, взрослел, кончал один класс, другой, и ряды их редели, как зубы. Оставшиеся в трансе сидели еще какое-то время после похорон. А потом они смыкали ряды. Сдвигали задницы, как солдаты в строю".
"Я так хотел выразить то, что меня переполняло! Как немой! Как заика! Быстрее мысли! Быстрее, чем песня! Быстрее красоты и смерти!"
Великий немой Дмитрий Бортников.

• В списке тридцати лучших авторов конца 20 века в статье критика Немзера я прочитала имя Марины Вишневецкой. И комментарий - "не могу назвать одну книгу, все хороши". К данным словам отнеслась скептически, но взяла у подруги книгу рассказов "Буквы", благо формат небольшой, можно читать в трамвае. По дороге на работу открыла, начала читать первый рассказ.
О яблоке, о мужчине и женщине, созданной из его ребра. "Своими словами" - так назывался рассказ. Не названы имена, но медленно проступает знакомый сюжет, место действия - рай. Этот знакомый и простой библейский сюжет захватывает так, что дыхание сбивается. Закрываешь книгу, чтобы передохнуть, а затем, не дочитав до конца, начать сначала. Надо же понять, почему так тревожно и сладко замирает сердце. Вот оно - своими словами. Эти слова настоящего Автора, Писателя, Мастера.
Дочитываешь до конца рассказ. Это история о любви, о соблазне, о предательстве, о другой женщине, рассказанная так, как до сих пор никто не догадался рассказать.
Второй рассказ, третий. Господи, неужели так еще пишут?!

Книга этого автора попалась мне впервые, хотя он рекламируется как один из ведущих прозаиков современной Швейцарии, лауреат Гонкуровской премии. Это прельстило, как и постоянно качественный перевод издательства "Текст".
Впечатление от книги двойственное. С одной стороны, библейская тематика, которая всегда меня привлекала, аллюзии и реминисценции, разгадывать которые - удовольствие.
С другой стороны, отвратительный натурализм.
Первую половину книги мы слышим голос автора, который комментирует происходящее, расставляет персонажей, определяет место действия, и голос главного героя фермера Тюрне. Мы буквально "плаваем" в его путающемся сознании, пытаясь выкарабкаться на поверхность реальности и понять, что же происходит. Постепенно все встает на свои места и вырисовывается страшненькая картинка: секта, женщина - сосуд греха, очиститься можно только через боль, которую ты доставляешь женщине. Собрания секты "Свидетелей нового Воскресения" зловещи, Учитель Ашенбах харизматичная и страшная личность. Тюрне, попавший под его влияние и возомнивший себя Иудой. Иуда должен предать, но не только, он должен выполнить свою миссию. В этой книге - уничтожить сосуд греха. Ашенбах почти убивает одну свою дочь, Иуда сжигает (очистительный огонь) другую. Они были совращены и должны погибнуть. Затем Иуда вешается.
Значимость этой книги в рассуждениях Иуды, они далеко уводят от изначальной библейской истории.
Иуда обнаженный, потому что вешается обнаженным и потому что обнажает свою душу. Это самые интересные страницы книги.
Его сын - образ Прометея, призванного, если не спасти, то смягчить происходящее.
Аллюзии буквально пронизывают книгу. Мистика преследует. Пишу рецензию уже второй раз. В первый текст просто исчез с экрана компьютера, во второй раз бук отключился по неизвестной причине. Частично восстановила текст, боюсь писать дальше. Может быть, действительно богомерзкая книжка, как некоторые о ней отзываются. Хоть я и человек неверующий, но чем черт не шутит, пока бог спит.

Давно собиралась прочитать пьесу Эрдмана "Самоубийца". Все было недосуг. И вот то ли настоение было подходящее, то ли времени мало - только пьеску и успеешь прочитать.
Начала читать. Язык и краски Зощенко, герои Маяковского. Реалии близкие к современности: кризис, жена работает, муж Семен Семеныч Подсекальников,нет, оттого и изводит бедную женщину, все ему кажется, что куском его попрекают. Скучно. Но скучно было ровно три минуты.
Недоумение сменилось заинтересованность, затем радостным смехом, а конец пьесы своей трагикомичностью заставил задуматься и пересмотреть все произведение с самого начала.
Глупый, маленький, смешной человечек хочет напугать свою жену, грозит ей самоубийством. Даже не столько грозит, сколько намекает на его возможность. Он слишком слаб, чтобы даже думать об этом. Но весть о самоубийстве мистическим образом разносится по округе, и вот уже в дом спешат люди, которым это самоубийство абсолютно необходимо. Нужно только чтобы в предсметной записке было написано... Для каждого свое. И находятся соседи, продающие свое содействие. И маленький глупый человечек упивается своей нужностью людям, их "любовью". Вот только умирать ему не хочется, ой как не хочется. В решающий момент он восстает из гроба. И было бы это комедией, сатирой на глупость, жадность людей, если бы жизнь не сделала очередной "финт ушами". Герой "воскресает", а кто-то сообщает страшную новость: "Федя Петунин застрелился и оставил записку: "Подсекальников прав: жить действительно не стоит". Чужая глупость, как всегда, кому-то дорого обходится. Осел, возведенный в ранг героя. Могла лы такая пьеса быть напечатанной раньше? Конечно, нет. Актуальна ли она сейчас? Конечно, да. Страна ищет национальную идею и своих героев.

• Наученная горьким опытом, большинство новинок пытаюсь читать в Интернете, чтобы не было потом мучительно больно за бездарно потраченные деньги. Прочитала "Метро 2033". Не могу сказать, что расстроились бы, если купила ее в магазине. Приличный язык, хорошие герои. Узнаваемые идеи и теории. Правильная книга. Все в ней есть: Избранный, у которого есть путь и предназначение (Артем); и вера, без которой человек остается одиноким и беззащитным; и верность долгу, семье и друзьям; и деление на своих и чужих; и вечно продолжающаяся "священная война"; и даже монстры (из-за которых многие почему-то ополчились на книгу. А как же в современной антиутопии без монстров?). Только вот не вышло из Артема ни Избранного, ни спасителя человечества. Почему? Потому что обезьяна стала человеком (так рассказывал когда-то Артему Сухой, воспитавший его) , взяв в руки палку - оружие, и так с этим оружием и осталась. То есть вроде бы обезьяна стала человеком, но человеком агрессивным, а без "палки" жалким и трусливым. Не смогли люди справиться со своими страхами с помощью силы разума и не смогли даже представить, что если "черные" идут без оружия, то они идут с миром, а не с желанием занять место в подземелье. Миссия Артема была очень проста - стать мостиком, связующим звеном между новой породой людей, способных выжить на поверхности и умеющих жить без оружия, и людей, хорошо знающих технику. Роман заканчивается трагической сценой: когда Артем понимает свою роль, город "черных" сметают с земли ракетным взрывом. От воя черных, с которым они шли на станцию ВДНХ люди сходили с ума и думали, что таково оружие "черных", а это была песнь мира. Вот так всегда: для одних песнь мира, а для других жуткий вой. Непонимание, нежелание даже подойти близко к другому, если он кажется не таким, как ты, трусость, агрессивность - вот наша "палка", которая по-прежнему не дает нам стать людьми. Мы все те же обезьяны с палками.

• "Последнего коммуниста" Валерия Залотухи я прочитала запоем. Не буду скрывать, многим это произведение опять покажется принадлежащим к массовой литературе или, вернее, ее разновидности - мидл-литературе.
Сюжет прост: на родину в провинциальный городок возвращается из Швейцарии сын нового русского. Сразу возникают ассоциации с произведением великого ФМ. Этих параллелей в произведении будет еще много: и с Достоевским и с Чернышевским и другими писателями 19 века.
Роман выдает киношное прошлое автора: быстрая смена кадров, минимум эпитетов, к тому же простых, напоминающих закадровые пометки. Это одновременно и его достоинство (читается легко, быстро, с интересом), и недостаток (простоват и вызывает этим нарекания).
Итак, маниакально-идейный мальчик Илья Печенкин, взявший себе псевдоним Сергей Нечаев, будет доказывать неизбежность новой русской революции. Он создаст революционную интернациональную ячейку (юноша-кореец и девушка-мулатка). Много глупых и отчаянных поступков совершит Илья. Его "ячейка" предпочтет заниматься любовью, а не революцией, мать покончит с собой.
Обезумевший отец стреляет в кровать, покрытую красным революционным флагом. На кровати никого нет. А вот под кроватью? Эта мысль приходит позднее. Кинематографически медленно сползает полотнище, оставляя только узкую щель. И нет сил у отца нагнуться и посмотреть.
Роман похож на игру. Это и фантасмагория, и пародия, и социальный памфлет. Здесь есть и философское начало, закамуфлированное пестрым антуражем: почему никак не может быть сформулирована новая русская идея.