Morven прочитала

В это книге много моря, но она не о море совсем.
О прибежище заплутавших, больных, вечно-ищущих, не находящих покоя, уставших. Море скрывает их, обволакивает своей могучей силой, дает подсказки, излечивает или убивает. Оно как яд или лекарство. Даже герой не может знать, чем станет для него то, к чему он так стремится.
Истории о маленьких людях, которые канут в вечность, смытые волнами. (можно написать "покрытые пылью веков, но в данном случае, они именно стерты прибоем). А море так и останется.
У меня нет абсолютно никаких эмоций по поводу данной книги, я не жалею что прочитала ее, но если бы она осталась непрочитанной, ничего бы со мной не случилось. Потому что я не вынесла из нее ровным счетом ничего.
Для меня эта книга так же бесполезна, как моя рецензия, для тех, кто прочитает ее. Здесь есть про море, но она совсем не о нем.
А еще в голове постоянно всплывали строки из Горького.

Скоро дождь и брызги волн смыли красное пятно на том месте, где лежал Челкаш, смыли следы Челкаша и следы молодого парня на прибрежном песке... И на пустынном берегу моря не осталось ничего в воспоминание о маленькой
драме, разыгравшейся между двумя людьми.

Я не сразу поняла, что это было, потому что настоящий учебник по уходу за магическим существами выглядит вот так:

"Фантастические звери" выглядят несколько иначе и не кусаются.
Так что оставлю эту книжку на обсуждение маглам.
Остерегайтесь подделок.

Нет, наши русские писатели совершенно неисправимы. В жизни и без того мало красивого, а их всё тянет в грязи копаться.
Борис Акунин

Читая сие произведение, я грешным делом подумала, что автор принадлежит к клану эмигрантов-неудачников, хронически застрявших в 90-х и упивающихся собственной несостоятельностью. Ну хоть насчет второго угадала.
300 экранных страниц жизненного разочарования, покрытых пылью воспоминаний, зарисовок серого настоящего, с отсылкой к невозвратному прошлому, которое хоть и слава богу что прошло, но все-таки немного жаль. Мы такие, мы сякие, так будет всегда в этой стране и это нормально все. Так никто ж не спорит, только ныть вот не надо и перемывать это по десятому разу.
Похожие россказни можно послушать у каждого второго (буду оптимистом) указанного выше эмигранта-неудачника, которых по окончанию нулевых на просторах нашей необъятной неумытой Родины хоть жопой жри. Совершенно необязательно ради этого топать в магазин за дорогущей книжкой раскрученного писателя или напрягать глаза у монитора.
Всегда мечтала прочитать книжку, в которой ничего не происходит, просто будничное описание. Спасибо автору за исполнение детской мечты.

Если на заголовке книги напечатаны русские имя и фамилия, то это совершенно не значит, что скрывающееся за обложкой чтиво подходит под определение "русская литература". Если автор с первых страниц честно признается, что эта книга на русском языке звучит куда беднее,чем на английском оригинале, то обвинять его в отсутствии патриотизма (к чему?) по меньшей мере глупо.
"Кофемолка" - типичное американское чтиво, чрезвычайно приятное для чтения в автобусе/парке/поликлинике/свой вариант. Она окутает вас терпким горячим дыханием сигаретного дыма и хорошего кофе, перенесет в увлекательно нудную снобскую тусовку, которая по факту мало чем отличается от посиделок в соседнем дворе. Первая вкусно пахнущая половина книги может вдохновить на великие авантюры, вторая - шарахнуть вас молотом жестокой реальности и положить куда-нибудь на последние страницы рядом с главным героем. Американская мечта такая простая, что не выдерживает вкусовых нюансов и полутонов. У двух нью-йоркских интеллектуалов первого поколения не было ни единого шанса, поэтому заканчивается все бутылкой дешевой водки и блевотиной в самых неожиданных местах.
Но это неплохо на самом деле. Главное найти в себе силы закрыть дверь в прошлое и не возвращаться за настырно трезвонящим телефоном.

Я люблю Куприна за умение создать атмосферу с первого абзаца. За то, что как корова на поводу идешь за нитью повествования, не отрываясь, хотя знаешь, чем дело кончится. Потому что все заканчивается одинаково. Хэппи-энда не будет.
Я не люблю Куприна за удивительную способность пускать сопли, с превеликим наслаждением растягивая их, размазывая по страницам, наматывая на кулак, все эти слащавые сентиментальности, нагромождение высокопарных словесных конструкций дабы прикрыть стыдобищу (?), не люблю всю эту красную размалеванность любовных чувств, которые по сути ничем особенным не являются, начинаются вовремя и заканчиваются тоже вовремя, спустя недолгое время, всегда драматично, пока не успели остыть и стать пресными и холодными, как вчерашняя уха. Про которую много и красиво говорят, а как остынет - дрожалка дрожалкой.

На замечание: "Вы написали с ошибкой", ответствуй: "Так всегда выглядит в моем написании"

Читая эту книгу, я пришла в ужас. Наивная душа, я не знала, что у Хармса с орфографией и как он к этому относился. Первые 50 страниц мой тщательно скрываемый снобизм не давал сосредоточится на содержании текстов из-за этих ошибок.
Тексты Хармса - зеркало. Кривое зеркало,в которое необходимо смотреть, попутно надрывая животики от смеха. Если приглядеться, то можно в этом зеркале разглядеть себя.
То ли гений, то ли идиот - решайте сами.
Я все-таки склоняюсь к первому варианту.

"Маленькая хозяйка большого дома".

Нет, это не тот Лондон, которого я люблю.
Топорные герои, банальный сюжет, нелепая развязка, затянутость - я не такое хочу видеть, открывая книгу этого автора.
Дик Форрест не человек - супермен. Красив, богат, умен, рассудителен, трудолюбив и влюблен в свою жену. Досмерти, как оказывается.
Грэхем - красив, богат, умен, не рассудителен, эмоционален, не супермен, но что-то новенькое.
Паола - кура. Автор на протяжении всего романа расписывает добродетели главной героини, возводя ее образ в купальном костюме в культ. Но...как говорил Флобер, до идолов нельзя дотрагиваться - позолота пристает к пальцам. И в конце перед нами предстает обычная, не чуждая тщеславия женщина. Главная ее проблема в том, что проблем у нее не было. Паола - не жена Дика, она его ребенок, любимый ребенок, которому ни в чем не было отказа. Вот этот ребенок и зажрался. Соскучился по острым ощущениям. А когда понял, какую кашу заварил, не смог сделать ничего умнее, чем прострелить себе сердце из винчестера. В предсмертной агонии героиня понимает, как ей хорошо жилось и какую херь она сотворила. Признания в любви, укол, скорбные лица над телом несчастной. Занавес.
Говорят, это была попытка Лондона переписать собственную жизнь. Как обычно бывает в таких случаях, неудачно.

Лучшая книга для чтения ночью на даче с фонариком, когда светит полная луна, и яблоневые ветви бросают на дорожку зыбкие тени, и совы где-то ухают вдалеке.
Только окно лучше закрыть - мало ли что, а потом дети пропадают.

Мы — падшие, но мы не лжём, не притворяемся, а вы всё падаете и при этом лжёте. Подумайте теперь сами — в чью пользу эта разница?

Трудно рассказать о публичном доме так, что бы это не звучало пошло и низко. Куприн рассказывает об этом беспристрастно, без лишних эмоций, без лишних переживаний и пережевывания соплей. Он не клеймит, не осуждает, не оправдывает. Просто показывает картину тогдашней жизни, максимально широко, насколько это вообще возможно изобразить на бумаге. Ты открываешь книгу, пробегаешь глазами знакомые строчки и видишь лица. Молодых девушек, зрелых потрепанных женщин, седеющих матрон, неопытных галдящих студентов, сальных представителей власти, высохших блюстителей нравственности, слюнявых старцев, пропитых алкашей и ворюг. За всеми этими лицами - судьбы. Не самые счастливые, неудавшиеся, иногда изувеченные, уродливые, искореженные. Виноват ли кто-нибудь из этих героев, что так получилось, виноваты ли те девушки, которые попали к Анне Марковне, в том, что с ним случилось? нет. Так вышло. Это не самый худший вариант, ведь есть еще тюрьма, улица, психушка, могила, в конце-концов - вон сколько вариантов для потерявшихся в жизни женщин.
Днем горячие правозащитники поют песни про равенство и свободу, а поздно вечером идут снимать девочку, не задумываясь о том, что нравственной лестнице скатились гораздо ниже путан. Днем они натянут маску нравственности и сострадания, и снова понесут ее сияющий свет в массы, освещая дорогу варварам больших городов, а этих проституток все рано рано или поздно смоет сливная волна их разрушительного образа жизни. А потом появятся новые, и все опять сначала. И так будет всегда, и не факт, что это плохо. И способствуют "разгулу разрата" обычно не самые плохие люди. Куприн, кстати, тоже говорит читателю об этом - в повести нет ни одного ярко выраженного отрицательного героя или хотя бы второстепенного персонажа.
Забавно читать, что на автора за "Яму" обрушилась волна обвинений в безнравственности. Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива.

Меня оставляют в недоумении 2 вещи:
Как заметка в 800 слов о маленькой проказе Джеймса и Сириуса может называться предысторией, и как она под видом полноценного произведения гуляет по Интернету, вызывая нешуточный интерес.
У Роулинг рука Мидаса, не иначе.

Форма хороша. Только вот незадача, диссонирует с содержанием.
Язык пркрасен, богат, наполнен многочисленными словесными конструкциями.
Ведь история-то и вправду жуткая. Но за отшлифованными языковыми пируэтами этого просто не видно.
Возможно, Мэри действительно не стоило слушать Перси Шелли, и записать историю о Франкенштейне в виде новеллы.
Возможно, 20 лаконичных страниц леденили бы кровь гораздо больше, чем размалеванные 250.