город

Начало интригующее, но ожидала большего.

Генри путешествует во времени, и над этими перемещениями он не властен. В одно из путешествий он встречает 6-летнюю Клэр, которая в его настоящем, (а в ее будущем) является его женой.

Язык простой, иногда даже слишком. Нет запоминающихся образов, эпизодов и фраз. Вам нечего будет подчеркнуть здесь карандашом.

Масса ненужных подробностей, как, например, абзацы: «Сходили с детьми в зоопарк, дети дурачились, было весело, дети захотели спать, мы их уложили». И что? Ах да, обязательно необходимо было упомянуть о том, что Клэр видит по телевизору сюжет об 11 сентября и там говорят: «Боже мой, боже мой!». То есть Клэр просто смотрит, реакции мы не видим, но это, видимо, помогает раскрыть ее характер…

Смутили пассажи (дословно): «Насыпаю в фильтр кофе, лью воду, включаю кофеварку. Открываю холодильник» или "В ванной мою голову, сушу волосы, надеваю трусики, лифчик, чулки и черное шелковое вечернее платье, туфли на шпильке. Брызгаюсь духами, чуть-чуть крашу губы…", - именно так, рублено подробно, а то если автор всего не перечислит, читатель, не дай бог, подумает, что Клэр сварила кофе без воды или была в Новый год без трусов.

Самое живое в книге – попытки зачать ребенка, трагедия, сделавшая Генри инвалидом и то, как любящие его люди смогли это пережить. Но ведь эти истории возможны и без путешествий во времени. Нам говорят, что перемещения Генри опасны, вот мы видим его с синяком, с шишкой, вот он возвращается весь в крови. Но что с ним происходит? Где он бывает? Кого видит? Мы же видим лишь встречи Генри с Клэр, матерью и Ингрид, а там довольно безопасно.

По сути, в книге существуют лишь двое, и позже - их дочь. Все люди вокруг играют довольно незначительную роль, кроме, разве что, отца и матери Генри. У Клэр множество родственников, имена которых начинаешь путать на второй минуте. Они собираются на рождество, а потом приезжают на новый год – вот и все.

Это книга об ожидании, но не о Великом Ожидании. "Генри нет целый день" и "Генри нет уже несколько часов" - это не ожидание, это муж в командировке или задержался на работе. Ожидание в этой книге было тогда, когда герои расстались на 2 года и должны были встретиться уже в настоящем друг друга. Как жилось Клэр? Каково ей было знать, что ее любимый человек, с которым она встречалась десятки раз, еще понятия о ней не имеет в его настоящем? Каково ей было жить и не знать, где и когда она его увидит? Знать, что он рядом, но еще не время? Об этом в книге упоминается вскользь, зато автор не ленится на 2 страницах описывать процесс изготовления бумаги: «Убираю декель и заворачиваю волокно в войлок, переворачиваю». Это очень ценно, да. И понятно.

И напоследок: в последнем своем письме Генри просил Клэр быть свободной и счастливой. И закончил: «Мы снова увидимся, Клэр. А пока – живи полной жизнью». И она ждала его. Каждый день. 47 лет. Это называется отпустить человека? Сделать его свободным? Это – обречь его на ежедневную каторгу длиной в 47 лет.
Это книга о любви. И любовь у них чистая и светлая. Герои естественны и приятны. В их отношения веришь всем сердцем.

Это - о предопределенности, и том, что даже если изменить ничего нельзя, можно жить и проживать каждый момент.

Но можно было бы отсеять все ненужное, и книга стала бы стройной и насыщенной.
За идею - "5 с плюсом", за воплощение - "троечка".

любовь современная литература сша экранизация

Такое. На "четверочку" без плюса. Мне в который раз попадается история города "для тех, кто в курсе", вольные беседы на тему.
В данной книге был выбран неплохой ход в подаче материала - путешествие не сквозь время и хронологию, а от памятника к памятнику, но повествование ведется как-то бессистемно, "что вижу - то пою", тут тебе христианские святые и гладиаторы, и ах, да, здесь как-то пробегал Муссолини.
Неплохо, но как в тумане. После прочтения остаются те же проблемы с ориентацией во времени и пространстве прекрасного Рима.

история италия

мистика сша

Мне сложно сказать, что я прочла эту книгу. Я же не могу сказать: "Я прочитала Большую Советскую Энциклопедию". Поэтому скажем так: ознакомилась.
Сборник фактов (и хз - всегда ли это факты, в названии заявлено "абсолютное и относительное" знание), собранных по непонятному принципу и логике, а скорее вообще без них.
Несомненный плюс - можно читать с любого места, хоть задом наперед. Смысл от этого не пострадает.

Но книгу не проглотила. Читала долго и редко - это как прием витаминок: съешь упаковку сразу - будет беда.
Суть - в предисловии: "Вопрос иногда бывает интереснее, чем ответ". Но, например, "Большинство великих человеческих путешествий было совершено по направлению с востока на запад" - это так себе, на 3 с плюсом, а "Есть ли у бога бог?" - это да. Поэтому половину вопросов и ответов я бы отсеяла. А вот за вторую - спасибо.

Очень даже хорошо. Но не восторг-восторг. Это будто записная книжка с тем, что надо использовать в будущей книге. Вот только эффект от этих фактов, вставленных в повествование, в десятки раз больше, чем когда вот так вот - "Энциклопедия".

Зато теперь у меня на полке есть фиолетовая книжечка с фамилией "Вербер" на корешке и это типа знак того, что я модная и интеллектуал.

интересные факты франция

любовь чехия

Грустно-смешная история, описывающая год из жизни Адриана Моула, тринадцатилетнего парня.
Это записки о борьбе с прыщами и о мамином любовнике, о ссорах родителях и первой влюбленности, о пофигистическом отношении родителей к ребенку и заботливой вменяемой бабушке, о дружбе мальчика с одиноким стариком, о детских трагедиях и планах на жизнь.

Среда, 6 мая
С гордостью сообщаю, что меня назначили дежурным по столовой. В мои обязанности входит дежурство у помойного бака. Я должен следить, чтобы мои однокашники аккуратно выбрасывали объедки.

Адриан решает стать поэтом - он шлет на ВВС свои безнадежные стихи, считая, что единственная причина, почему их не взяли это то, что они написаны от руки, а не отпечатаны на машинке. Адриан протестует - он надевает в школу запрещенные красные носки. Адриан хочет быть взрослым - он красит свою комнату в черный цвет, но сквозь краску все равно проступает шляпа с колокольчиками Простофили, нарисованного на прошлых обоях. "Закрасил последний колокольчик. Теперь знаю, что чувствовал Рембрандт, когда закончил расписывать Сикстинскую капеллу в Венеции".

Я вообще люблю дневниковый стиль. Он самый живой.
"Тайный дневник..." это мир глазами подростка. Наивный, но честный взгляд на жизнь, когда о важных вещах говорят без пафоса и придыхания. Это жизнь, где вчера ты несчатен, а сегодня счастлив, жизнь со словами "никогда", "навсегда" и "до самой смерти". И еще - при чтении временами я смеялась вслух)).

англия дневник юмор

сша

Теперь Мадрид для меня - не только музеи и улицы. Теперь он - живой, нервный, драматичный, изолированный, радушный, несчастный, непонятый, праздничный. Мне захотелось приглядеться к Веласкесу и перечитать Сервантеса. Мадрид - это полная трагедий жизнь и полный сад цветов Лопе де Вега, аутодафе и праздники на Пласа Майор, плуты и воры с Пуэрта дель Соль и интеллектуалы из кофейни "Хихон". Это сумасшедшие годы Дали, Лорки и Бунюэля в "Рези", это протекающие потолки в Прадо, это сиеста и мовида. В общем, он живой, этот Мадрид.

интересные факты испания история

Я давно искала книгу о Лондоне, но не "сухую" историческую, и не "для тех, кто в теме".
Книгу о Лондоне как живом существе. Об обществе, о мифах и легендах и том, как это было на самом деле, о восприятии новых веяний, о викторианской морали и британском самосознании.
Я нашла ее.
В книге 27 глав, описывающих отдельные эпизоды из истории и культуры: первые театры и феномен Шекспира, викторианские мифы: Джек Поторошитель и Шерлок Холмс, суд над Оскаром Уайльдом, Большой пожар и восстановление города, Черная чума, первое метро, лондонская шпана, пуритане, привидения, всемирная выставка, свингующий Лондон 60-х.

Чудесный язык, легкое и увлекательное изложение, широкий контекст, множество интересных и неожиданных фактов, остроумные комментарии:
"Мы охотно признаем, что задача читателя непроста, поскольку все главные действующие лица этой истории назывались Генрихами, Ричардами или Эдуардами".

Бернар Удэн признает и называет отдельные промахи и неудачи соотечественников, совершенные ими исторические ошибки, вечное соперничество Лондона с Парижем, но в каждой строчке чувствуется огромная любовь и неподдельная гордость автора за свой Город.

городские легенды история лондон

история лондон

париж сюрреализм экранизация

Один день из жизни трех женщин.
20-е годы, пригород Лондона: Вирждиния Вульф пишет "Миссис Дэллоуэй".

50-е, США: Лора Браун печет пирог и читает уже написанную Вирджинией Вульф "Миссис Дэллоуэй".

90-е, Нью-Йорк: Кларисса Воган, называемая друзьями Миссис Д. (в честь Клариссы Дэллоуэй), сама о том не подозревая, проживает день, похожий на тот, который проживает миссис Дэллоуэй в книге Вирждинии Вульф, которую читает Лора Браун.

Читалось со скрипом, но это личное. Скорее всего, я не подготовлена к восприятию литературы потока сознания, описанию одного дня, а конкретнее - "часов", со всеми передвижениями вазы на 5 см, "она прошла в комнату (7 шагов)", гипсовыми белками на крыльце, чайника, который "словно сам удивлен, что он чайник" и горшков с удивленными алоэ.

Оригинальность замысла можно в полной мере оценить лишь обратившись к "Миссис Дэллоуэй" и обнаружив, что героиня Вульф, как и Кларисса Воган из Нью-Йорка, покупает цветы и организовывает вечеринку для друзей, что самых близких людей в ее жизни тоже зовут Ричард и Салли, что современная Кларисса точно так же не любит подругу своей дочери, как и миссис Дэллоуэй, и что дочери обеих отправляются в магазин за обновками для своих подруг, одна в 2-х годах, другая в 90-х. И главное: "Миссис Дэллоуэй" Вирджинии Вульф описывает всего лишь 1 день из жизни героини со всеми ее мыслями и тем, что предстает ее взору и памяти.

Удивительна деталь: каждая из героинь пытается "схватить" за хвост секунду счастья. В какой-то момент они находят себя совершенно счастливыми, пребывающими в идеальной ситуации, и время словно замирает: мать семейства на кухне с обожаемым сыном, неожиданный букет цветов от любимого человека, "вот эта секунда июня". Это как моментальный снимок, наполненный солнцем. Но это всего лишь миг - в следующую секунду счастье может рассыпаться в пыль.

Часы, время, цикличность, параллельность и одновременность - вот главные герои книги Каннингема.

Вирджиния Вульф - его мистический соавтор, потому что в работах Каннингема она появляется не впервые, да и стиль в "Часах" почти что один на двоих, разве что у Вульф все-таки время не такое вязкое, через небольшую по объему книгу не нужно продираться с таким усилием, как через "Часы".

Личность Вирджинии Вульф - этой худой, нервной, гениальной несчастной женщины - жемчужина книги. У нее - свой ореол, печать печали и гениальности, таинственности и трагедии. Она здесь как бы "внутри" литературы, когда как автор она была "вовне", и так должно было случиться, ведь Вульф связана с литературой необъяснимыми связями. Раньше писала она, теперь в книгу "вписывают" ее.

А может быть, то, что я обнаружила на с. 140, когда Кларисса обсуждает книгу своего друга, и есть голос автора:

"- Чудовищно странная книга.
- Почти все так считают.
- Кажется, что в ней десять тысяч страниц. Вообще ничего не происходит. И вдруг - бац! Она кончает с собой."

Время - одно на всех. И все, что было - будет снова. И все, что есть сейчас - уже кем-то проживалось.
И к сведению, "Часы" - это Пулитцеровская премия.

сша экранизация

"В натуральном виде счастье всегда выглядит убого рядом с цветистыми прикрасами несчастья. И, разумеется, стабильность куда менее колоритна, чем нестабильность. А удовлетворенность совершенно лишена романтики сражений со злым роком, нет здесь красочной борьбы с соблазном, нет ореола гибельных сомнений и страстей. Счастье лишено грандиозных эффектов."

англия антиутопия

История о взрослом в ребенке и ребенке во взрослом.
Сибарит, модник Уилл знакомится со странным мальчиком Маркусом и впервые в жизни становится кому-то нужен.
Но Уиллу это не нужно: он панически боится ответсвенности и привязанности, он приверженец поверхностных отношений и ни к чему не обязывающей дружбы. Потому что он - "остров".
И жизненная философия Уилла в начале книги как раз в его убеждении, что все люди - острова, отдельно стоящие, не связанные между собой.
Мальчик Маркус в финале видит совершенно другую метафору: мы и все люди вокруг - это цирковая пирамида, где жизненно важен каждый, на кого ты опираешься.

Когда Уилл впервые влюбляется, то понимает, что он - большой ноль в дорогих шмотках, и его жизнь: я-ничего-не-делаю и мне-ничего-не-нужно - это, оказывается, не то, чем можно гордиться. И приходится становиться просто человеком, личностью, "вылупляться из яйца".

За что я особенно люблю книгу "Мой мальчик", так это за душевность. Она без надрывов и героизма, без выталкивания афоризмов на поверхность, чтобы их наверняка увидел читатель, со стройными диалогами и легким языком.

англия любимое экранизация

любовь модное франция

италия

Мелкие зарисовки, достойные целых рассказов, точность определений сумасшествия 17-18-х годов, и временами - удивительная, пророческая прозорливость в этих бунинских "Окаянных днях".

"Разве многие не знали, что революция есть только кровавая игра в перемену местами, всегда кончающаяся тем, что народ, даже если ему удалось некоторое время посидеть, попировать и побушевать на господском месте, всегда в конце коонцов попадает из огня да в полымя?"

"Все будет забыто и даже прославлено! И прежде всего литература поможет, которая что угодно исказит..."

Страшно и точно. Я не знаю, какое произведение заставило бы меня уважать личность автора больше, чем "Окаянные дни" Ивана Бунина.

история россия

-- Видите ли, ему не понравилась сцена, где он на коленях умоляет призрак Лоли не преследовать его, -- вставляю я.
-- Зато теперь пусть заткнется! С сегодняшнего дня будет лежать в больнице, подключенный к аппарату искусственного питания, который в любой момент можно отключить, если не принять все меры предосторожности. Пусть кто-нибудь объяснит этому козлу, что его ждет.

франция

франция

классика сша

мистика франция экранизация

альтернатива контркультура сша

Было бы "да!", если бы не
- эти абсолютно немотивированные истории о друзьях друзей героев и их родственниках;
- эти длинные лекции на тему генетики, наркотиков и интернета, не понятно на кого расчитанные;

Лекции и истории (кроме истории о Наталье) не придают никаких дополнительных черт к портретам главных героев и выглядят исключительно как заполнение объема книги до нужного количества страниц, заданного издательством.
И еще: слишком уж заметно, что женщина и ее помыслы "пишутся" автором-мужчиной.

А так бы - "да", пожалуй... Давно уже я так не сопереживала героям.

любовь модное польша